The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Примечание Автора: Те же предупреждения, что и в предыдущей главе, для некоторых темных сцен. Упоминания о типичных пытках, которые можно было ожидать в этой ситуации. Впрочем, всё не так уж плохо, обратите внимание на название.

***

Ничтожный человек, вероятно, выдал бы себя. Ничтожный человек умер бы. Северус, однако, не был ничтожеством. У Северуса, как однажды точно подметила Гермиона Грейнджер, было постоянно непроницаемое лицо, и поэтому его бровь ни капли не дёрнулась, а на его лице не дёрнулся ни один мускул, когда у входа в замок их встретила очередь удрученных и угрюмых учителей, под предводительством ухмыляющейся Алекто Кэрроу. - Северус, ты вернулся, - произнесла Алекто, оскалив зубы. Она была немного похожа на обезьяну, - вы не говорили, что приведёте с собой компанию. - Это было решено в последнюю минуту, - ответил Северус, и если его голос был холоднее и жестче при этом ответе, то это никого не касалось. Не только Северус был удивлён. Беллатриса тоже была удивлена. Она была так уверена, что в тот момент, когда они ступят на территорию Хогвартса, то увидят, как магглорождённые и студенты пишут "Умри, Волан-де-Морт, умри". Честно говоря, она была не так уж и далека от истины. Но сейчас дети стояли рядом с учителями,покорно выстроившимися в очередь, чтобы выразить свое уважение Директору. Даже Минерва опустила глаза, глядя в пол. Даже когда Кэрроу были в Хогвартсе, ну, они и сейчас были в школе, но даже в начале года, вот что имел в виду Северус, когда Кэрроу были всего лишь в нескольких секундах от убийства, Минерва смотрела на них глазами, полными ножей. Минерва отобрала палочку Амикуса. Но сейчас она смотрела вниз, мягкая, старая и побеждённая, а Северус серьёзно стал думать о том, что он что-то сделал около ворот и они случайно попали в другую вселенную. (У него не было энергии для того, чтобы победить Волан-де-Морта в двух вселенных.) Белла хотела увидеть весь замок и все достижения Северуса, остальные же просто хотели увидеть своих детей. Слагхорн поклонился и сказал, что сейчас приведет детей, и они отправились ждать в маленькую комнату рядом с Большим залом. Профессор Спраут подавала им напитки со спокойно-пустым видом, который никоим образом не создавал впечатления, что она надеется, что они все подавятся своими напитками и умрут. Все работало в пользу Северуса, но он не контролировал ситуацию, и это было ужасно. Удрученная Минерва была действительно самой жуткой вещью, которую он когда-либо видел. А Северус обычно мог выдержать взгляд Волан-де-Морта. - А где же твой брат? - спросила Белла, не сводя взгляд с Алекто, которая поправляла грудь в лифчике. Это был такой вульгарный жест, который вполне соответствовал этой женщине. Алекто засмеялась тем поросячьим смехом, который так раздражал. - Не терпится увидеть его, а? - она искоса взглянула на Беллу, - он как раз заканчивает со студентами, не волнуйся. И действительно, Амикус пришел вскоре после этого, поздоровался со всеми и сказал Северусу, как будто они вели давний разговор, который постоянно приходилось прерывать о том, что мадам Помфри действительно надоела. - Смысл наказания в том, чтобы его почувствовать, - произнёс он, - исцеление стирает исправление гнилого характера. - Мёртвый студент вряд ли сможет исправить свои привычки, - глухо ответил Северус. - Вряд ли они умрут от какой-нибудь старой порки. Это был, наверное, самый сюрреалистический опыт в жизни Северуса, а он однажды видел, как Гарри сорвал цветок, настоящий цветок, со страниц книги. Гарри смотрел на него широко раскрытыми от удивления глазами, когда цветок вскоре исчез из его руки, как будто он не мог понять, что он сделал не так, когда Северус даже не мог сказать, как Гарри это сделал. Они спрашивали о дисциплине, о том, что изучают студенты. Майкла Корнера, старосту Равенкло, привели в комнату и он послушно продекламировал одобренную Министерством брошюру о чистоте крови. Лаура Банзен, которая почитала пол, по которому ходил Люпин, объяснила, почему чистокровные лучше, а полукровки должны служить им или умереть. - Все верно? - спросил Флитвик, - очень хорошо сказано, дорогая, очень хорошо сказано. Она сделала небольшой реверанс, выходя из комнаты. - Ты действительно приручил их, а, Снейп, - сказал Гойл, благословенный идиот, каким он был, громко смеясь. К несчастью, это вывело Беллу из оцепенения. Беллатриса, больная садистка, которая спросила про Уизли. О семейке предателей крови, и ей хотелось бы посмотреть, что Северус с ними сделал. - Ласки получают то, что должны, - сказал Амикус, и в его глазах было что-то дикое. Его сестра засмеялась (“хурхурхур” или что-то в этом роде), а отец Паркинсона не удержался и вздрогнул. Это действительно был скрежещущий смех. - Если эта наглая медсестра не сняла их, то они до сих пор болтаются в цепях. А потом Амикус рассказал им, что самые упрямые ученики подвергаются длительным физическим наказаниям, включающим в себя заключение в клетку, порку и подвешивание на запястьях. Он не жалел подробностей, и у Крэбба-старшего потекли слюнки от его описания того, как девочки плакали и молили о пощаде, как он заставил маленькую Джиневру, Ласку, сломать по меньшей мере шесть костей её брату, прежде чем выпустить её из темницы. Северус знал, что это ужасные слова. Это, что бы это ни было, была хорошая игра, превосходная. Но это было слишком хорошо, и теперь они все захотят посмотреть. Беллатриса, в частности, тяжело дышала и сказала, что хотела бы посмотреть, сможет ли она сделать маленького Лонгботтома более податливым. Она хотела передать ему привет, ох, и новости о его родителях, разве они все не думают, что он хотел бы услышать их? - Нет, - сказала Алекто, которая до этого все еще теребила свой бюстгальтер, внезапно похолодев. Она расправила плечи, выпрямила спину, - Ты думаешь, что можешь прийти на мою территорию и играть с моими игрушками? Назад, сука. Алекто Кэрроу посмотрела Беллатрисе Лестрейндж прямо в глаза и назвала её сукой. - Ах ты, маленькая... - этот день был полон сюрпризов для Беллы, - Торменто! Алекто не произнесла ни слова. Она едва взмахнула палочкой, и проклятие Беллатрикс ударилось о невидимую стену, спиралью поднявшись вверх и исчезнув с шипением и легким дымком. - Я должна научить тебя хорошим манерам! В морщинках вокруг рта Алекто было столько жестокости. Столько ярости и боли. - Дамы, пожалуйста, - вмешался Северус, взяв Алекто за запястье, чтобы она не проклинала Беллатрису, и ловко встал между ними. Ничего хорошего из этого не выйдет. Беллатриса была не из тех, с кем хочется драться на дуэли, как бы хороша ты ни была. - Давай не будем спорить. Мы все здесь друзья, работающие на одно и то же дело, - Северус говорил очень осторожно, его голос был смесью железа и стекла, чистым и сильным. - Но, боюсь, мне придется поддержать мисс Кэрроу, в конце концов, это её ученики, и она лучше знает, как их наказать. Если она решила, что они должны быть заперты и изолированы от всех человеческих контактов, пусть так и будет. Я думаю, что её методы оказались более чем успешными. Раздалось какое-то бормотание в знак согласия, хотя Беллатриса зашипела, а Алекто выглядела так, будто она была в нескольких секундах от того, чтобы раскроить себе череп старой и редко используемой пепельницей. Гойл-старший, у которого, казалось, был чудесный вечер, заговорил и сказал, что у них у всех есть свои люди, которых нужно пытать, и Белле не понравится, если они возьмут её людей в плен, не так ли? Она была близка к тому, чтобы вырезать ножом глаза Эйвери-младшему, потому что все еще винила его в побеге Грейнджер. Все это знали, и ей пришлось согласиться. Она не могла продолжать красть чужих пленников после того, как наделала столько вони. На лице Крэбба отразилось разочарование. Он был взволнован идеей увидеть их, уже думая, что мог бы помочиться на некоторых из связанных пленников (он даже не думал о них как о студентах или детях, для него это были безымянные тела, которым можно было причинить вред), может быть, заставить их ползать и умолять. Лизать подошву его ботинок. Лизать что-нибудь ещё. Слагхорн выбрал именно этот момент, чтобы вернуться в сопровождении Крэбба и Гойла (младшего), которые держали между собой дрожащую Пэнси Паркинсон. Девушка была и растрепана, вся в порезах и синяках. - Отец, - сказал Грегори, - Как я рад тебя видеть. Посмотри, чему я научился. Он отпустил руку, которой держал Паркинсон, почти без колебаний повернулся и бросил Круциатус на Пэнси. Она закричала. Минерва слегка вздрогнула, Флитвик тоже, но больше никто не сводил с неё глаз. Алекто и Амикус отошли в дальний конец комнаты, где каждый из них сделал глоток из дымящейся чашки, как будто они не могли быть менее заинтересованы зрелищем. Как будто это было обычным делом, рутиной. Пэнси все ещё кричала и дрожала, поддерживаемая Винсентом Крэббом. Когда Гойл наконец опустил палочку, она почти упала, её ноги были слишком слабы, чтобы удержать её в вертикальном положении, и только сила Крэбба не давала ей упасть. Хуже всего, однако, было, когда она отдышалась и сказала всем: “пошел ты”, “пошел ты со своими идеями”, а Сципион Паркинсон сделал шаг вперед и бросил Круцио на собственную дочь. Даже не пощечину, как сделал Малфой; ни слова, как будто она не была человеком. На этот раз она так сильно дрожала и извивалась, что ее мантия задралась, обнажив немного белого обтягивающего нижнего белья. Северусу пришлось отвести глаза, его желудок скрутило от тошноты. Амикус, Крэбб-младший и старший улыбались наихудшими улыбками, от которых Северуса чуть не стошнило. Губы Алекто, однако, были плотно сжаты, на самом деле вся она была натянутой струной, ее губы и плечи, и рука, которой она держала палочку, и даже линия ее глаз, которые следили за движениями Пэнси. Палочка... - Какая наглость, - пробормотал Сципион, - я не знаю, что на неё так повлияло... Он имел в виду Драко. Как она могла всё ещё быть такой, когда Драко не был рядом, чтобы развращать её? Удобный Драко, обаятельный Драко, который давал оправдание детям, отказывавшимся идти по стопам родителей. Это были не они и не их родители - Пожиратели смерти, это был Драко и его пагубное влияние. Конечно, Сципион Паркинсон ни в чем не виноват. Его преданность была доказана без всяких сомнений. Пэнси задыхалась и тихонько скулила, её потные волосы падали на лицо. Алекто засмеялась своим поросячьим смехом и велела Крэббу и Гойлу отвести девочку и привязать снаружи. Ночь во дворе поможет ей остыть. На мгновение глаза Алекто вспыхнули синим.

***

Северус проводил четырёх Пожирателей Смерти до ворот Хогвартса, чувствуя себя призраком. Он видел, как они пересекли черту и аппарировали прочь, но Северус всё ещё не мог избавиться от ощущения, что его внутренности были удалены, а пустоту заполнили опилками. После того, как Грегори Гойл продемонстрировал своё владение магией, Винсент Крэбб показал своё владение Круциатусом, проклиная третьекурсника из Хаффлпаффа (того... того самого, кто знал об Умпа Лумпа), который плакал так, словно его выпотрошили. А потом Белла, похоже, вспомнила, что должна позаботиться о Булстроуд и спросила где же она. Девушка, безукоризненно выглядящая в школьной форме и с аккуратно причесанными волосами, пришла и покорно призналась, что еще не совсем разбирается в проклятиях и во всем, что требует физических усилий, но она сказала, что достаточно хорошо владеет искусством зельеварения и готовки, как и подобает молодой ведьме её статуса. Это выглядело так, будто трёх, может быть, трёх с половиной Нарцисс Малфой, запихнули в одно тело. Мисс Бэбблинг, профессор Древних рун, тихонько кашлянула и напомнила Северусу, что скоро пора ложиться спать и, может быть, если гости хотят остаться и посмотреть вечернее чтение, то она может проводить их в Большой Зал? И вот они вернулись в Большой Зал, где все студенты стояли по стойке смирно у столов их домов (хотя Северус явно видел пару Хаффлапавцев в гриффиндорских мантиях, наверное для того, чтобы выровнять число). Следуя указаниям префектов, которые колдовали в воздухе строчки текста, все студенты в унисон произнесли радостное провозглашение о новом грядущем веке и о важности и гордости волшебников, напечатанное в Пророке. Это было похоже на то, что могло бы присниться Амбридж. Дисциплина, послушание, идеальный порядок, и то, как они ровно вышли из Большого Зала - Слизерин шел первым, как это было положено, затем Равенкло, Пуффендуй и Гриффиндор, который шел последним, конечно же, а девочки и мальчики держались на расстоянии двух футов* друг от друга. Гойл дружественно хлопнул Беллатрису по спине. - Я уверен, что некоторые из них были должным образом подвергнуты Империусу, - произнёс он, - не может же быть всё так хорошо, а? И она поверила в это, она поверила в это, потому что в Большом зале большинство студентов произносили официальные слова и клятвы, те студенты, которые усердно учились, чтобы попасть в ряды Волан-де-Морта. Она приняла это, потому что, как бы сильно она не презирала Снейпа, это было тем, что она хотела видеть и верить. Мир, в котором люди любили Волан-де-Морта так же сильно, как и она. Вскоре после этого они ушли. Северус медленно пошел обратно к главным дверям замка. Ночной воздух был прохладен и приятно обдувал пульсирующие виски. Алекто ждала его у двери, переминаясь с ноги на ногу. Её мантия, казалось, начала уменьшаться, обнажая лодыжки. Её каштановые волосы приобрели рыжеватый оттенок. - Они ушли, директор? Всё хорошо? Всё ли было хорошо? Честно говоря, Северус понятия не имел. У него разболелась голова от напряжения. - Думаю, что да, - ответил он, потому что действительно, Пожиратели Смерти пришли и покинули Хогвартс, и даже Белла была убеждена, даже когда увидела проходящего мимо Гриффиндорца, одетого как студент Слизерина. Или, может быть, она всё ещё подозревала их, но, в любом случае, они исчезли. Северус видел, как они уходили, и закрыл за ними ворота. Они не могли вернуться. - Отлично! - просияла Алекто. Её голос стал немного глубже. Она стояла перед Северусом, подняв правую руку с открытой ладонью. Она усмехнулась. На её щеках были веснушки. - Ну же, не позволяйте этому висеть здесь! - сказала она и слегка потрясла рукой в воздухе. Северус тяжело вздохнул, но дал ей пять. Она заслужила это. - Могу я спросить, почему ты не принял облик Амикуса? Не то чтобы Северуса это сильно волновало, но это казалось логичным выбором. - Я единственный, кто может изобразить этот смех достаточно хорошо, - сказала всё ещё Алекто, потому что это было всё ещё лицо Алекто, но голос определенно принадлежал Рону, - Хонхонхон, - продемонстрировал он.

***

Все были измотаны, и у всех слегка кружилась голова от адреналина, все еще бурлившего в их крови. Северус смотрел на беженцев, выходящих из одного из секретных туннелей, где они прятались, и был искренне потрясен количеством людей, выходящих один за другим, все бледные от страха, но улыбающиеся. Неужели он привел так много? И что, черт возьми, произошло? - Как только мы получили ваше сообщение, мы начали подготовку, - сказала ему Спраут. Она тоже улыбалась, и Северус заметил, что у неё действительно приятная улыбка. Рядом с ней профессор Бэбблинг ухмылялась и слегка опиралась на неё для поддержки. Это было действительно нервное потрясение. - Какое послание? - спросил Северус. - Ваше? С патронусом? О боже. - Я ничего не посылал. В то время я был окружен Пожирателями смерти. Последовало пять секунд молчания. Даже Сириус умудрился промолчать. - Тогда вы, должно быть, были удивлены нашей маленькой шарадой, - наконец произнёс Слагхорн. - Очень. - Отлиииично! - О, Милая Моргана, Минерва была ужасно мстительной женщиной. Кроме того, ее голос звучал ужасно глубоко, как будто он исходил из самых нижних котлов ада. - Ты заслужил это за то, что заставил нас пережить в начале семестра. Неужели это правда? Конечно, он получил от этого небольшое удовольствие, но это было необходимо. Ему нужно было получить пароль из сознания Кэрроу. И он компенсировал всё это одной юмористической отсылкой. Нет, честно говоря, Северус не думал, что заслужил хоть какой-то стресс. Еще одна вещь, которую он не заслуживал, это чудесный парень, которого он каким-то образом заполучил, и который теперь успокаивающе положил руку ему на плечо. Его большой палец разгладил один из узлов напряжения, которые заработал Северус.

***

Патронус уже исчез, но каким-то образом его слова остались в воздухе, слова, произнесенные мягким голосом, как перья животного, принёсшего послание. Снейп идёт в сопровождении Беллатрисы, Паркинсона, Крэбба и Гойла. Хогвартс должен быть идеальной тюрьмой. Следующие несколько секунд никто не произносил ни слова. Они не дышали. Было что-то очень похожее на ужас, сжимающий их виски, лишающий их зрения и слуха. Исео Илденгласс, префект седьмого курса Хаффлпаффа, молча поднялась со своего места. - Пойдём, - сказала она своему коллеге, похлопав его по руке и стряхнув с него оцепенение. У Исео Ильденгласс были толстые уродливые очки и комплекс из-за её веса, хотя она не была такой толстой, как ей казалось. У неё также было много друзей, которые не смогли вернуться в Хогвартс в этом году, и друзья, которые сделали это только потому, что их спасли, и она сделает всё, чтобы защитить их. Она указала палочкой на стены и принялась убирать их неортодоксальные украшения, освобождая место для обычной атрибутики четырех домов. Хаффлпаффцы, как правило, скромны и непритязательны, и они, как принято думать, последние люди, которые пойдут в бой. Гриффиндорцы - вот очевидные лидеры, за ними следуют либо Равенкло, либо Слизерин, потому что любой, кто придет с умным хитрым планом, может принять участие в бою. Но Хаффлпаффцы обладают такой стойкостью, которая легко превращается в надежду. Когда Хаффлпафф говорит о том,что что-то будет сделано, легко представить, что это сделано, увидеть, что этой цели легко достигнуть. Когда Хаффлпафф говорит, легко взять его драйв и позволить ему нести вас к цели. Они не знали, сколько у них осталось времени. Вероятно, час, если Снейп сделает разумный выбор - трансгрессировать в Хогсмид и идти оттуда пешком. Час, чтобы вернуть все как было. Час, чтобы вернуть украшения четырех домов, стереть пыль с неиспользуемых песочных часов с очками и убедиться, что каким-то образом вся слизеринская атрибутика блестит и находится на более высоком месте, чем остальные. Определенно снесите святилище Драко и плакаты, призывающие к объединению против зла. А так же полностью уничтожить версию тёмной метки от Близнецов. Это можно было сделать. Если они будут работать усердно и все вместе, то они смогут это сделать. Было созвано экстренное совещание между преподавателями, префектами и некоторыми взрослыми беженцами, для того чтобы вместе придумать какой-нибудь план. К всеобщему изумлению, лучшим стратегом оказался не Слизеринец. Слизеринец, который шёл в очереди после Снейпа, профессор Слагхорн, всегда был больше озабочен поеданием шоколада и накоплением связей с влиятельными людьми (к сожалению, в последние годы трагически не хватало и того, и другого). Самое большее, что он сделал для кризиса, это указал, что независимо от того, насколько хорошо они отыграют свои роли, если среди них не будет Кэрроу, то всё будет зря. - Значит, нужно выбрать двух людей, которые не являются профессорами, чтобы они стали такими же, как Кэрроу, - сказал Филипп. Филип был другим постоянным оборотнем в Хогвартсе и абсолютно милейшим существом. Он все ещё исцелялся от своих ран, потому что оборотни считались тёмными существами, и поэтому те, кто отказывался от службы Тёмному Лорду, подвергались суровому наказанию. Истреблялись, скорее всего. - Зелье варится целый месяц, - это было сказано почти в унисон профессором Слагхорном и всеми присутствующими студентами Ранвенкло. - Гораций, - сказала профессор Синистра, - Ты хочешь сказать, что у тебя это не приготовлено? Правда? - Может быть, у меня в кабинете есть, - признался он. - Хотя я не могу поручиться ни за качество, ни за время действия. - Я думаю, что у Северуса есть приготовленное зелье, - добавил Ремус, потому что он удивился бы, если бы другой мужчина не сделал этого. - Он в стеклянном контейнере в шкафчике у окна, - сказала Луна со своим мечтательным видом. - Он мне показал. На крайний случай, сказал он. А Северус этого не делал. Он показал на шкаф и велел ей держаться от него подальше, потому что это очень опасно, я имею в виду, Лавгуд, если вы каким-то образом переживете ужасный несчастный случай, который случится с вами, когда вы прикоснётесь к этому шкафу, я убью вас сам за неповиновение, да, вы можете взять немного лакрицы. Это было лишь частичное решение, оставалось еще многое. Они должны были выбрать лучших кандидатов, чтобы выдать себя за Кэрроу. Они должны были подготовить небольшое представление для своих посетителей (Равеклонцы были решением, они могли легко запомнить пропаганду, написанную в Пророке), и они должны были решить, что делать с детьми Пожирателей Смерти, потому что наверняка они будут спрашивать о них. Они должны были спрятать всех людей, которых там быть не должно, и подготовить план эвакуации на случай, если всё пойдёт прахом. Всё это не было придумано и организованно Слизеринцем. Безусловно, Слизерин был хорош в обнаружении различных лазеек, и именно они придумали, как притвориться, будто их пытают (Круциатус действует только в том случае, если вы этого хотите, а Грегори определённо не хотел причинить боль Пэнси. Её отец хотел этого, но Протего Рона забрало самое худшее от проклятия). Но в данном случае речь шла не только о поиске остроумного выхода из трудной ситуации. Речь шла о том, что нужно было держать в голове общую картину и знать точное положение нескольких игроков, а также предсказывать движения своих врагов и противодействовать им. Речь шла об осторожном маневрировании, чтобы заставить противника пойти по определенному пути. Это было очень похоже на шахматы, а Рон Уизли и Минерва МакГонагалл были очень хороши в них. Беженцев было слишком много, чтобы успешно спрятать их в пустой комнате, но их можно было поставить в одну линию в одном из туннелей, о которых знал Рон, даже если он поклялся, что никогда им не пользовался. Близнецы были поставлены во главе, и если дела пойдут действительно плохо, они будут готовы начать уничтожать обереги, более слабые там, вдали от Хогвартса, и игнорируемые Кэрроу. Им нужно было только сделать дыру в защите достаточно большой, чтобы через неё могли проскользнуть люди. Сириус и Ремус останутся на другой стороне, охраняя вход в туннель, пока все не выберутся. Сириус поднял из-за этого большой шум, потому что хотел сыграть Амикуса Кэрроу, и все ответили ему "нет". (- Честно говоря, всю свою жизнь я слышал, что Блэки слишком мелодраматичны, а ТЕПЕРЬ вы не позволяете мне быть актером. Никогда в жизни я не чувствовал себя более оскорбленным. Это позор!) Близнецы тоже хотели сыграть Кэрроу, и их аргумент, что они очень хорошо настроены друг на друга, имел определенный вес. Однако в туннеле они были нужнее, и, как оказалось, Рон очень хорошо имитировал смех Алекто. Не было никакой веской причины, почему Джинни должна была играть роль Амикуса, кроме того, что она попросила, и никто не мог ей сказать "нет". (Она не принимала “нет” в качестве ответа, но у неё не было проблем с тем, чтобы ответить “нет” другим, и Минерва была очень рада, что она сделала её префектом Гриффиндора). Было много вещей, которые могли пойти не так. Джинни могла ничего не придумать, когда они спросили о методах Амикуса. Миллисент не успела бы одеться вовремя. Пэнси могла бы кричать еще долго после того, как Грегори Гойл поднял палочку, доказывая тем самым, что все это было шарадой. Многое могло пойти не так, но этого не случилось. Должны ли они винить в этом Драко? За его призыв к межведомственной работе? Или, может быть, Гарри? Милого странного Гарри, который дал Драко ту книгу и который всегда, неизменно, называл всех по имени, как будто он заботился о них. Все могло пойти наперекосяк, но Теодор Нотт и Мариэтта Эджкомб учили Джинни, как говорить. Миллисент получила экстремальный макияж менее чем за десять минут, с более чем семью ведьмами и волшебниками, работающими над ней. Винсент Крэбб, у которого было лицо отдыхающего тролля, упражнялся с Пэнси, сжимая её руки, когда Грегори поднимал палочку, чтобы их маленькая игра прошла гладко. Они сделали это, они сделали это. Это не было похоже на битву, но это была битва, и они победили.

***

- Всё это показалось мне странным, - произнёс Ремус, наливая Северусу стакан воды и нежно целуя его в висок. Северус так устал, что даже не мог дойти до кровати. Он так устал, что сомневался, сможет ли уснуть. Его желудок только начал успокаиваться, и у него все еще болела голова от напряжения. - Он совсем не был похож на твоего патронуса, хотя я его никогда и не видел. Я не могу описать какой он был формы, но он был похож на лебедя? Я не знаю. Честно говоря, Северус не знал, каким сейчас будет его патронус. Конечно, он вероятнее всего не будет лебедем, и уж точно патронус перестал быть ланью. Он не осмеливался вызвать его из страха перед тем, что может произойти. Он не был уверен, боялся ли он того, что его патронус стал волком, или наоборот боялся, что этого не произошло. (Может быть, его патронус всё еще был ланью. Не из-за друга, которого он потерял, а из-за ребенка, которого он неохотно назвал своим). - Неужели никто не заметил, что это был не мой голос? - Слишком мягкий, - ответил Ремус, подходя к дивану, - Убирайся. Северус лениво сделал это, и Ремус сел рядом с ним, прижавшись к нему. Он уже чувствовал, как железный стержень, которым была его шея, начинает расслабляться. - Мы с самого начала не были уверены. Это мог быть или ты, или Галахад. - Пожалуйста, не рассказывай мне ничего о Галахаде, у меня и так слишком много секретов в голове. - Ни слова, - пообещал Ремус, смеясь. И он, и Сириус сдержали свой обет молчания о Галахаде, хотя там было довольно много интересного. По крайней мере треть беженцев в Хогвартсе знали, что они прибыли туда благодаря ему и маленьким запискам, которые сгорали, как только их читали, и которые направляли их в место, где Северус мог их найти. Остальные две трети не были уверены, но начинали думать, что, возможно, Галахад тайно направлял их. Ремус и Сириус были единственными, кто видел его лицом к лицу, хотя, конечно, их об этом спрашивали. Был ли он высоким и мечтательным? У него была длинная борода? Может быть, он носил зелёный плащ? Северус отказался спрашивать об этом хоть что-то, потому что увидел искру юмора в глазах Ремуса, которая говорила, что в личности Галахада было что-то чрезвычайно забавное, и он смутно помнил то, как Гарри болтал о средневековых рыцарях, как реальных, так и вымышленных. Значит, там что-то было, и он очень, очень и очень не хотел этого выяснять. Но в любом случае Ремус целовал его сейчас, мягко, царапая бородой, оставляя что-то вроде маленьких звездочек на коже Северуса, и, наконец, в этот ужасный и глупый день ему было позволено расслабиться.

***

Патронус Перси раньше представлял собой взъерошенную сову, и близнецы до тошноты расхохотались, когда увидели его. Перси безмерно гордился тем, что смог вызвать его, когда ему было четырнадцать, и, возможно, он немного хвастался в Норе, но после их смеха он перестал вызывать его за пределами класса по ЗоТИ. (Они и так редко практиковали вызов патронуса в этом классе). Однако в какой-то момент его патронус изменился. Он знал это, потому что иногда ему приходилось спускаться в Визенгамот, а там были дементоры. Он стал акулой. Классической акулой, а не одной из тех странных акул с головой молотом. Она была не слишком большой. Люди думали, что это очень уместно, потому что у Перси теперь была репутация безжалостного клерка. Тот самый гриффиндорец, сказали они, достаточно храбрый, чтобы понять, что новый порядок лучше. Перси нравилась эта новая форма. В конце концов, акула - прекрасная рыба с плохой репутацией, так что это казалось невероятно подходящим. Больше, чем люди когда-либо узнают. Плюс ему нравилось смотреть, как она плывет по воздуху в изящном танце. Ему нравилось видеть, что в нём есть какая-то часть, которая может быть такой красивой, такой элегантной. До тех пор, пока он не занялся йогой, Перси никогда не чувствовал себя свободно в своем теле. Он рос слишком быстро и не успел освоиться со своим новым ростом. Теперь он чувствовал себя более комфортно в своем теле, что было немалым благословением, учитывая, как часто он чувствовал, что находится где-то в другом месте.

***

- Ты мне очень нравишься, Драко, - произнёс Гарри так, словно только что сделал ужасное признание. Учитывая, что Драко был очень хорошо знаком с ртом Гарри и что они даже испытывали оргазм вместе, просто от поцелуев и прикосновений, Драко почувствовал недосказанность. - Но? - спросил он, потому что, очевидно, проблема здесь заключалась в том, что Гарри хотел сказать что-то ещё. Чтобы не давить на Драко сейчас. Гарри-я-умер-и-никому-об-этом-не-сказал-Поттер, хочет что-то сказать и Драко, черт возьми, должен помочь ему сделать это. - Это просто, ээээ... просто… Я имею в виду, я знаю, что может случиться все, что угодно. Сейчас не время идти медленно. Потому что, если мы это сделаем, если будем действовать медленно, я имею в виду, мы можем потерять свой шанс и ..., - Гарри закрыл рот и бросил на Драко страдальческий взгляд из-за своей неспособности высказать свои мысли. Но Драко знал, каким-то образом он мог видеть сквозь бессвязные слова большую гору беспокойства, которая поселилась на лице Гарри. - Гарри, - сказал Драко, - Я не знаю, какую тарабарщину ты несешь, но просто чтобы нам было ясно, я не собираюсь умирать в ближайшее время, и ты тоже. - Да, но… это всего лишь просьба. Ради Мерлина, почему Гарри иногда был рациональным? Вы могли бы подумать, что он был идеалистом, но нет. Он вытащил наружу весь оптимизм Драко, что, честно говоря, было ужасно, потому что Драко стал тем, у кого были сладкие мечты и планы на будущее, когда он понятия не имел, с чего начать. Но он мог попытаться. Для Гарри он мог бы попытаться быть глупым оптимистом. - Нет, это не так, - сказал он, беря лицо Гарри в свои руки. - На данный момент это не так. Прямо здесь, прямо сейчас мы вечны, и больше ничего нет. Ничего, кроме нас, - Он посмотрел прямо в глаза Гарри, глаза, которые дрожали, как пара листьев на летнем ветру. - Только мы. Так что выкладывай, Поттер. Гарри улыбнулся на это. Было так хорошо, когда Драко заставил его улыбнуться. Очевидно, то, что заставляло Гарри так косноязычно и тревожно говорить, было... застенчивостью. Даже не это. Просто ощущение, что они должны нырнуть вместе и броситься делать все, потому что завтра любой из них может умереть, и они пожалеют, что не сделали больше. Но в то же время Гарри чувствовал, что он еще не может пройти дальше поцелуев. Поцелуев и ласки. Поэтому он и хотел, и не хотел заниматься сексом с Драко, он думал, что Драко, возможно, захочет заняться сексом, и в довершение всего он был неспособен произнести слово “секс”, поэтому расшифровка его слов стала еще более сложной. Честно говоря, это было хуже, чем когда Винсент Крэбб попытался спросить его, верны ли все эти слухи о мужчинах-вейлах. (Драко не был уверен, но либо Тео, либо Блейз распускали их). - Ладно. - сказал Драко. Пусть исполнение всех желаний Гарри будет таким легким. - Ладно? - Мы можем не торопиться. Я тоже не хочу торопиться. Мы будем делать то, что хотим и когда захотим. - Но ... - Послушай, я бы предпочел, чтобы ты целовал меня, потому что тебе этого хочется, а не трахался, потому что чувствуешь, что должен. В любом случае, это будет плохими воспоминаниями. Я не хочу, чтобы ты запомнил меня таким. - Да, но ... - Гарри прищурился и глубоко выдохнул через нос. Он только что уловил подтекст слов Драко, и ему это не понравилось. Очевидно, Драко не имел права предполагать, что он умрет первым, только Гарри мог сделать это, придурок. - Никаких "но", - Драко, как обычно, перебил его: - Почему ты вообще споришь? Это то, чего хочешь ты, а теперь и я. Итак, - Драко кивнул и скрестил руки на груди, чтобы показать, насколько он покончил с этой темой, - Не спорь со мной, - добавил он, подняв палец, когда увидел, что Гарри собирается начать снова. - Или я попрошу Грейнджер объяснить тебе, почему моя логика лучше. - Нет, пожалуйста, не надо, - поспешно произнёс Гарри и беспомощно улыбнулся. Он поискал глаза Драко, и его улыбка стала шире. Он выглядел невероятно довольным, о этот идиот. О, как же он нравился Драко! Никто не подготовил его к этому. Ни Северус Снейп и его ежегодные беседы об уважительном поведении, ни Сириус и его более приземленные советы. Что ему теперь делать? Гарри моргнул, и Драко пришел в себя. Ему едва пришлось прочистить горло, чтобы казаться разумным и зрелым человеком, каким он и был. - Я тоже так подумал. С этими словами Драко наклонился и легонько поцеловал его в уголок рта. - Вот, - прошептал он, осторожно снимая очки Гарри. Гарри повернул голову, и Драко полностью снял очки, оставив их на прикроватном столике. Они целовались, наслаждаясь своей юностью, своей невинностью и красотой этой связи без каких-либо других требований. Они целовались, как будто это было что-то новое и чудесное, что-то незапятнанное и неизвестное всем остальным. Они целовались так, словно сами изобрели поцелуй. - Ты тоже испытываешь облегчение, не так ли? - спросил Гарри позже, с распухшими губами и полузакрытыми глазами. Драко ничего не ответил, и Гарри рассмеялся. Потому что, возможно, Драко тоже не чувствовал себя готовым, в основном потому, что, хотя его мозг и мог предоставить много интересных изображений (и те французские книги только добавляли больше огня), он не был уверен, как именно люди делают большую часть вещей. Как можно было проездить на своем партнёре до утра? Или дать ему такой мощный оргазм, что они бы увидели звезды и чувствовали себя распутанными, разрывая простыни и случайно открывая мифический портал, из которого сбежали семь демонов? А это была только третья глава, позже было очень невероятное трехчасовое траханье, и этого описания было достаточно, чтобы Драко чуть не кончил в штаны. Одного поцелуя Гарри и вдыхания его запаха (от Гарри пахло лесом) было достаточно, чтобы Он почти добрался туда, и если Гарри пошевелит бедром и потерётся о него, то Драко кончит. Ему было бы неловко, если бы он не смог заставить Гарри кончить так же быстро, прикоснувшись к нему поверх одежды (хотя обычно они снимали одежду). Но в любом случае, да, Драко мог признаться себе, в тишине, в темноте, при закрытых дверях, с Гарри и Гермионой на другом этаже, что, возможно, он недостаточно знает о сексе и боится попробовать что-то еще. И это было нормально.

***

- Нам все ещё не хватает одного, - нахмурившись, сказал Драко. У него был эффектный хмурый взгляд, это было весело. Они с Гермионой плохо воспринимали, когда не могли сразу что-то понять. Гарри, с другой стороны, понимал очень мало, и его это устраивало, потому что он подозревал, что то, что понимало большинство людей, в любом случае было неправильным. - Один в Хогвартсе, один у Пожирателей Смерти, - начал считать Гарри, загибая пальцы. Казалось, он проделывал этот жест уже в сотый раз. - И тот, о котором мы думаем, но не факт что он существует. - Логика подсказывает, что это реликвии Равенкло, Хаффлпафф и Гриффиндора, - Гермиона сидела, скрестив ноги, одетая, но с растрепанными волосами. Это был один из тех легких дней, когда они проснулись, позавтракали и перекочевали в библиотеку. Около одиннадцати кто-то понял, что нужно умыться и переодеться, но все всё еще были в пижамных штанах, или сидели в одном носке, или же не положили на место зубную щетку и все это время использовали её в качестве указки. Приятные ленивые дни, когда все выглядело так, как будто планирование борьбы с абсолютным монстром было чем-то нормальным и легким. Дни, когда шрам Гермионы был менее злым, менее розовым. Она слегка повернула голову. - Но я не думаю, что он использовал реликвию Гриффиндора. - С другой стороны, это был бы способ присвоить что-то ценное и осквернить его ценность. - Да, я не думаю, что Волан-Де-Морт так уж много думал об этом, Драко, - Гарри положил подбородок на плечо парня. Драко имел неприличие сильно вырасти за последний год, но, наконец, Гарри получил свой собственный импульс роста и догнал его. - А как насчет идеи с Пожирателями? - спросила Гермиона, глядя на кружку с чаем рядом с собой. Она не помнила, как получила её, но кружка все еще была немного горячей. - Кому еще он мог доверить крестраж? - Кто-то очень преданный, безумно преданный, - Гарри откинул прядь волос, только для того, чтобы они немедленно упали ему на лицо, - Кто-то с большим домом, я думаю. Ну, знаете, с влиянием и всем, что с ним связано, чтобы у них было достаточно идей, чтобы его спрятать. - Тогда, вероятно, один из Священных Двадцати восьми, - сказал Драко. - Хотя ключ здесь в том, кого он выбрал ... что это было? - Похоже, что взорвался котел, - сказала Гермиона, ставя таинственную кружку обратно на стол. Раздался громкий глухой звук, больше похожий на эхо, чем на что-либо другое. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, давайте еще выпьем теплого чая, - молился Гарри, у которого были очень четкие приоритеты. Звук раздался снова, и на этот раз весь дом содрогнулся. Обычно дом так не поступал. - Что? - Я не... - О, Кричер. Кричер здесь! Кричер, что-то сломалось? - Да, мастер, обереги. Кричер держит их, но они прорываются! - Эльф не казался таким расстроенным уже несколько недель, может быть, месяцев. Какой сегодня был день? Неважно, дом снова затрясся, и стекла задребезжали. Они прошли в вестибюль, где портрет Вальбурги уже кричал, хотя и был заглушен всеми одеялами, лежащими поверх него. Гермиона прибыла первой и встала на цыпочки, чтобы заглянуть в некоторые пустые места в кружевных занавесках. - О, боже, о черт, Пожиратели Смерти! - крикнула она. Да, полдюжины Пожирателей Смерти стояли у дверей их дома. - Что? - Бляяяяя....ох, это нехорошо. Да, это было не хорошо. Шесть волшебников, шесть темных волшебников, даже не потрудившихся надеть маски, которые они носили раньше. Они выглядели такими высокими и сильными, хотя на самом деле были ненамного выше их. Но враги всегда выглядят крупнее, и их палочки были направлены на дверь. Один из них увидел, как они смотрели в окно, и бросил что-то красное и острое, отчего стекло покрылось трещинами, хотя и не разбилось. Они отпрыгнули назад. - Бумаги, - произнёс Драко, потому что, честно говоря, именно он отлично справлялся с кризисом. Он вёл себя ужасно изо дня в день, потому что он мог остановить вас на лестнице и прочитать вам двадцатиминутную лекцию о том, какой вы презренный человек, раз не прополоскали свою зубную щетку должным образом и поэтому допустили образование белых колец на дне чашки. Белые кольца от зубной пасты, по-видимому, являются порталом в ад. Он потребовал свой собственный стакан, свою вилку, свое кресло и три подушки, и дрался, как Примадонна, всякий раз, когда кто-нибудь пытался ими воспользоваться или, что ещё хуже, протягивал ему не ту. Но в критической ситуации Драко мог сохранять хладнокровие. - Мы должны забрать или уничтожить все исследования крестражей, которые у нас есть, не позволяйте им обнаружить то, что мы знаем. - Нет, я думаю, что нам нужно сделать так, чтобы они не проникли в дом! - крикнул Гарри. Дом снова затрясся, деревянная дверь раскололась и покрылась тонкими трещинами, как будто её тошнило. - Ты займись бумагами, - сказала Гермиона, она часто дышала и выглядела испуганной. Она не боялась, когда они сражались с другими Пожирателями Смерти в своих исследовательских вылазках, но опять же, на этот раз они пришли к ним домой и застали их врасплох. Гарри сжал её плечо и не сразу убрал руку. Он позволил ей заметить свое присутствие и позволил ей успокоиться. - И возьми свой патронташ, Драко, - добавила она. Это имело смысл, и у Гарри, и у нее уже были свои палочки в руках, они должны были оставаться у двери. - А мы может продумаем пути к отступлению.Protego maxima. На двери перестали расти трещины, но дерево теперь было темным и хрупким, как после кораблекрушения. Гарри положил на нее руку и быстро убрал. Дерево казалось грубым, мокрым и заплесневелым. Он твердо поставил ноги и слегка согнул колени, чтобы придать себе большую устойчивость. Он знал, что может что-то с этим сделать, медленно вдохнуть раз, другой и начать представлять себе каменную стену, может быть, или очень, очень длинный коридор, втиснутый в пространство порога так, что им понадобятся дни, чтобы пересечь его. На заднем плане он слышал, как Драко двигался, что-то бормоча. Снаружи раздавались громкие крики волшебников, произносящих проклятия, хотя он также слышал что-то похожее на женские голоса, так что он не знал, почему продолжал думать о волшебниках, и в любом случае ему следовало сосредоточиться! Слева от него Гермиона произносила одно защитное заклинание за другим, и хотя она стояла прямо там, ее голос звучал мягче, чем те, что снаружи. Так, нужно успокоиться. Меньше страсти, меньше эмоций. Она произносила заклинания с твердостью профессионала, как будто это была еще одна работа или практическое упражнение. Как будто она делала это для оценки, а не для того, чтобы спасти их жизни. Его рука все еще лежала на ее правом плече. Она не стряхнула её, и Гарри действительно не хотел терять связь. Он почувствовал, что обливается холодным потом. Он не был уверен, что произошло дальше. Может быть, был момент тишины, когда Пожиратели снаружи почтительно опустили палочки и замолчали. Может быть, раздался громкий хлопок или "у-уш", и на секунду окна снаружи накрыла тень. То, что произошло, и это Гарри понял очень хорошо, было внезапным взрывом, который пробил магические барьеры, полностью разрушил дверь и отправил Гермиону и его в полёт в конец коридора. Падение было болезненным, левый локоть болел как сумасшедший, а из кожи торчали деревянные щепки. Вальбурга кричала достаточно громко, чтобы все услышали её, несмотря на одеяла, и на пороге стояла высокая, высокая, высокая фигура, которую Гарри едва успел разглядеть. Солнце скрывало его лицо, но Гарри хорошо знал этот силуэт. Лысая голова и плечи, сильные плечи, но с острыми чертами, как будто человек был сделан из клинков, и рост, конечно, как Гарри мог забыть этот угрожающий рост? Гарри все еще был довольно невысоким, когда ему было четырнадцать - полтора месяца до пятнадцати. Он был ещё меньше, когда ему исполнился год. Волан-де-Морт стоял у входа в их дом. Нет, не их дом, это был не дом, а безопасное место, на которое они претендовали и которое принадлежало им. Он был здесь, переступил порог и вошел.

***

Учитывая то, что они знали о Волан-де-Морте, человеке, который заставлял своих последователей носить одинаковые одежды, маски и татуировки, они все ожидали немного большего после такого драматичного появления. Не то, чтобы сейчас было время обсуждать их разочарование, но все равно казалось, что у них украли “Гарри Поттер, наконец-то мы встретились”, или “Твое время истекло”, или даже “Пришло время закончить то, что я начал”. Хотя, по правде говоря, он, казалось, был больше похож на человека, который сказал бы: “Пора покончить с нашей связью, Гарри Поттер, только я одержу верх." Но он ничего этого не сказал. Конечно, они не могли знать, они даже не думали об этом, потому что их больше волновал Гарри, но Волан-де-Морт был напуган, по-настоящему напуган, когда Гарри проснулся той ночью на кладбище. Потому что здесь был ребенок, никчемный волшебник по всем статьям, который тем не менее сумел овладеть тем, чего Волан-де-Морт желал больше всего. Поэтому он не стал терять времени на обмен любезностями и угрозами. Он пришел, увидел, поднял палочку и направил ее прямо в грудь Гарри. И впервые в жизни Гарри тоже поднял палочку, потому что рядом с ним на земле лежала Гермиона, а Драко был в библиотеке. Так что Гарри не собирался терять время, поднимаясь на ноги или надевая очки. Это была большая фигура, стоявшая в узком коридоре, он никак не мог промахнуться и мог атаковать с пола.

***

- Авада Кедавра. - Экспеллиармус! Иногда Драко хотелось задушить Гарри, но он полагал, что это был бы не Гарри, если бы он не избегал убивать или причинять серьезную боль даже самым отвратительным существам на свете. Не то, чтобы превращение людей в деревья и оставление их там не было крутым и ужасным, но в этом было что-то очень ненасильственное. Как будто они могли бы через некоторое время превратиться обратно или, по крайней мере, послужить домом для лесных существ. По крайней мере, это было не Вингардиум левиоса, так что Драко не мог жаловаться.

***

Теперь, когда он стоял, а Гермиона вернула ему очки на лицо, Гарри мог видеть немного больше Волан-де-Морта и его совершенно подавленное выражение лица: смесь поражения, ярости и удивления высокого качества. Может быть, и немного страха тоже. Он не знал, почему тот так удивился, Гарри это казалось вполне нормальным. Они выстрелили точно в одно и то же время, так что теперь заклинания были заблокированы, зеленый против красного, и забавно, что их заклинания были цвета глаз друг друга. Может быть, ему стоит сказать об этом вслух. Гарри подумал, что это действительно забавное совпадение. Но заблокированные заклинания? О, Гарри знал об этом, это было похоже на шутливую борьбу руками, в которую он играл с Оливией. Как и любой вид поединка на мечах или магии, когда-либо показанный по телевидению. Оба соперника сцепились, и только сила героя могла одержать над ним верх. Заклинание Гарри преодолело больше половины пути. Волан-де-Морт был слишком удивлен, чтобы дать ему отпор. И самым лучшим, самым лучшим в этой ужасной катастрофе было то, что входной коридор был узким, и Волан-де-Морт едва успел выйти за дверь перед броском, так что теперь его последователи не могли войти; не тогда, когда им пришлось протискиваться за своим любимым и страшным Темным Лордом, и когда Гермиона уже выпрямилась и отстреливалась заклинаниями. Однако змея, огромная змея, которая скользнула между ног Волан-де-Морта и поползла к ним, была проблемой.

***

Драко высунул голову из библиотеки, увидел Гарри и Волан-де-Морта с палочками, Гермиону, сражающуюся с огромной змеей и несколькими Пожирателями смерти, которые осмелились показаться из-за спины Волан-де-Морта. На лице Драко было написано что-то вроде “как я докатился до жизни такой?” Действительно, Гермиона могла понять это чувство. Но, по крайней мере, он быстро протянул руки к патронташу, чтобы помочь Гермионе бороться со змеей, что она оценила, потому что эта змея была похожа на что-то из фильмов. Что бы она ни делала, змея продолжала прыгать к ней, и какое животное не боялось огня? Во рту у неё была пара клыков, длинных и острых, и Гермиона вспомнила, как болел мистер Уизли и как яд змеи продолжал открывать рану. - Комната чиста, - пробормотал Драко, который поджег большинство бумаг. Она чувствовала запах дыма. - Мы должны уходить, - прошептала в ответ Гермиона, сделав запястьем движение, похожее на хлыст, и послав проклятую змею назад. Им действительно следует уйти. Даже если бы им удалось отбросить Волан-де-Морта назад (а она все еще не могла поверить своим собственным глазам и заблокированным заклинаниям), их местоположение было раскрыто. В лучшем случае они окажутся в ловушке, в осаде, и это при условии, что они смогут восстановить все защитные обереги. Нет, они должны были двигаться. Ей хотелось бы прокрасться наверх, всего на минутку, чтобы забрать их вещи. Но у неё в руке была волшебная палочка, как и у Гарри и Драко, и они знали компрометирующие доказательства. Так что теперь оставалось только придумать, как отсюда выбраться. - Я не умею летать, - сказала она на всякий случай, потому что она действительно, действительно не доверяла себе на метле. - Нет времени, - парировал Драко. Он сделал какое-то извилистое движение, и что-то красивое и черное, как оникс, выскользнуло из его рук и скользнуло по коридору, чтобы приземлиться на лицо бесстрашной ведьмы, которая выглядывала справа от Волан-де-Морта. Поток света Гарри был прошел более чем на три четверти. Забавная вещь, заметила Гермиона, и она подумала, что никто никогда не упоминал об этом в очень немногих описаниях, которые она читала об этом явлении, но в любом случае она заметила, что поток на стороне Волан-де-Морта не прекращался. Смертельное проклятие извивалось, как пружина, или как та кровавая змея, которая все еще, даже сейчас, пыталась укусить их. Она видела, как эти магглы в Литтл-Уингинге (и она ненавидела использовать это слово, они не были магглами, они были кучкой мальчиков) отклонили проклятие и отправили его обратно. Теперь она задавалась вопросом, отскочит Авада Кедавра с дополнительной силой после такого давления. Но в любом случае, красная линия Гарри почти касалась конца палочки Волан-де-Морта (такой белой и длинной, как кость донной рыбы). Драко что-то говорил о том, что он может подготовить их маршрут побега, не могла бы она побыть одна минутку? И… Красный коснулся белой палочки.

***

Гарри не был уверен, что произойдет, когда одно из заклинаний достигнет конца другой палочки. Он надеялся на взрыв. Взрывы казались подходящими, и было бы действительно удобно, если бы Волан-де-Морт потерял свою палочку и руку, возможно, в результате небольшого взрыва. Но нет, поток света медленно менялся с красного на золотой, такой бледный, что казался почти белым. Палочка Волан-де-Морта выпустила несколько волн золотой пыли, которые содержали отголоски чего-то большего, и после этого раздался тихий шепот, за которым последовали крики. Это были не громкие крики, скорее, они доносились откуда-то издалека, но все же их можно было четко определить как крики ужаса и боли. Затем послышался еще один шепот, а затем первая золотая фигурка выпала из палочки. Не взрыв, нет. Гарри никак не ожидал этого. -Я мертв, - печально сказала фигура. Мужчина с вьющимися волосами. Палочка Волан-Де-Морта делала много вещей, но, конечно, ничего такого впечатляющего, как появление настоящего золотого призрака в их коридоре. -Ой! О боже, - пробормотала женщина средних лет, показавшаяся немного знакомой, как только она вышла из палочки. После её появления последовало много криков. - Приори Инкантатем*, - прошептала Гермиона. - Отголоски предыдущих заклинаний, наложенных палочкой. Это было объяснение, но оно ни в малейшей степени не было полезным, потому что Гарри понятия не имел, что делать, кроме как держаться. Ему пришло в голову, что до тех пор, пока он сохранял связь, Волан-де-Морт не мог использовать свою палочку ни для чего другого, и это было очень хорошо. Волан-де-Морт, со своей стороны, не выглядел очень счастливым, увидев призраки своих жертв. Первые двое, конечно, были немного сбиты с толку, и был один человек, который упал на колени, как только вышел из палочки, и все выл и выл. Он был худым, с очень длинными волосами и забавным шрамом, похожим на полумесяц, под левым глазом. Они слышали, как он рыдал и умолял сохранить ему жизнь. Но кроме рыдающего человека, по большей части, и там действительно было действительно ужасное количество людей, выходящих из палочки, призракам было что сказать Волан-де-Морт и это было не очень приятно. Они были мертвы, понимаете, они были мертвы, и им больше не за что было бояться. Но им было на что сердиться. - И что же,по твоему ты делаешь, сссскум!? Призрак женщины с большим задом и жирными руками, повернулась к рыжеволосому Пожирателю (сердце Гарри замерло при виде волос), который медленно пытался пробраться в дом. Женщина протянула руку, раскрыла ладонь, и о, как Гарри хотел, чтобы Оливия и Дин Томас могли это видеть, потому что это было похоже на то, как Джедай использует силу, а Пожирателя Смерти оттесняют назад в сад. Послышались еще крики, шепот и возмущение, и Гарри услышал, как Гермиона и Драко сдвигаются вокруг него, но он действительно не мог уделить им никакого внимания. Он должен был верить, что они знают, что делают, так же как он верил, что они справятся со змеей. Ужасная змея, она все еще могла двигаться к ним, хотя призраки были в состоянии остановить всех остальных от движения. И змея была злая. Ни с одной другой змеей Гарри не имел удовольствия встречаться. Ее целеустремленность была замечательна. Но Гарри, конечно же, не мог остановиться, поболтать с ней и узнать, что же ее так разозлило. Все, что он мог сделать, это сосредоточиться, чтобы продолжать направлять поток света прочь от себя и к Волан-де-Морту. Это было тяжело, он вспотел, и его правая рука от кисти до плеча и даже часть спины были напряжены и болели. Но чем дольше он это делал, тем легче становилось, ему все еще приходилось тратить много энергии, но он чувствовал, что теперь он может немного оглядеться вокруг, увидеть призраков (теперь уже больше двух десятков, как это ужасно), стоящих там, создающих барьер. Он мог потратить несколько секунд на то, чтобы подумать, что призрак белой руки, исходящий от палочки Волан-Де-Морта, был, возможно, заклинанием, которое дало Петтигрю его серебряную руку, и это означало.... Палочка не очень-то использовалась за эти тринадцать лет, верно? Итак, следующий кто... Хотя она стояла к нему спиной, хотя Гарри и видел её в последний раз, когда ему было пятнадцать месяцев (или когда ему исполнилось четырнадцать лет, если считать тот сон после смерти), он сразу понял, что это его мать. Лили Эванс выходила из палочки. Вероятно, Гарри принял желаемое за действительное, решив, что она сияет ярче любого другого духа. У Лили была сильная спина пловца, и она не обернулась, чтобы посмотреть на сына. Её ноги, призрачные ноги, едва коснулись пола, прежде чем она протянула руку к лицу Волан-де-Морта. Он закричал. Это не могло быть болью, потому что это были призраки. На самом деле меньше, чем призраки, даже если они были золотыми. Это были просто тихие отголоски проклятия. Это не могло быть болью, так что, должно быть, это был страх. Даже змея остановилась как вкопанная и, если это вообще было возможно, распласталась на полу. Следующим призраком был отец Гарри, и ого, да, это определенно было лицо Гарри. Теперь он всё понял. Было так странно видеть его и мать тоже. Этих двух людей он любил, хотя на самом деле не встречал их. Было так странно видеть этого человека, который был его отцом, но не его папой. Гарри посмотрел на него, и легкая нить заклинания дрогнула. Он хотел поговорить с ними, спросить, хотя и не знал, что сказать. -Гарри! Гарри, послушай меня, - Джеймс подошел к нему, как только он вышел, почти так, как будто у них с Лили было предварительное соглашение, - Ты должен остаться с живыми. - Да, я... - Ты не можешь жить с мертвыми,- сказал Джеймс Поттер, его отец, подчеркивая каждый слог. -Забудь о нас. Сосредоточься на том, чтобы жить и быть счастливым, хорошо? Ты должен быть счастлив. Скажи Ремусу и этому мерзавцу "молодец" за меня. Гарри сглотнул. В горле у него пересохло, и он почувствовал, как будто там и в уголках глаз застряли иголки. -И, и, и если ты хочешь открыть кафе-мороженое, это прекрасно, - произнёс он, что было немного странно говорить такое сыну, которого тебе не удалось вырастить. Его глаза были сосредоточены на Гарри, когда он говорил, темные и твердые. У него были очень темные глаза, у Джеймса Поттера. Затем он внезапно перевел эти глаза влево, - Это Малфой? Гарри не только очень походил на своего отца, но и в некоторых отношениях был очень похож на Джеймса. Например, любовь к животным или у него была та же склонности прыгать на три-четыре шага при объяснении идей. Это было хорошо, потому что времени было не так много, и Джеймс, или, ну, его призрак, его дух, его эхо, огляделся, сделал скачок мысли, и он понял. Времени было не так много, но он мог сказать свое слово. -В любом случае, - Его голос теперь звучал немного легче, менее отягощенный эмоциями, - Мороженое. Ты можешь сделать это, если хочешь. Тебе не обязательно быть аврором, игроком в квиддич или министром магии, понимаешь? И Малфой, да. Ты должен научить его, как вызывать патронус, Гарри. Эти дети из чистокровных семей, они не знают как. Научи его этому. Позаботьтесь друг о друге. Гарри не мог этого знать, но Сириус однажды задумался, увидев, как Гарри и Драко натыкаются друг на друга и улыбаются, играя в футбол с гномами. Сириус увидел их и подумал, что если бы Джеймс был там, он бы нашел все это забавным. Джеймс Поттер, если бы столкнулся с тем, что его сын привел домой Драко Л. Малфоя как приемного брата или как что-то другое, смеялся бы и смеялся и, вероятно, послал бы ревуна Люциусу, который бы смеялся. Никаких слов, только его смех. Гарри этого не знал, но он знал, что имел в виду его отец. Джеймс посмотрел на него, и он увидел. За секунду он понял больше, чем кто-либо другой в комнате. И Гарри тоже понял, что он имел в виду, говоря о мороженом. Его рука дрожала, он не думал, что сможет продержаться так долго. - Мы очень любим тебя, мы оба. Следующий вдох, который Гарри сделал, был таким, словно он зарылся лицом в сумку, полную иголок и булавок. Его глаза, рот и горло защипало от сдерживаемых слез. - У нас не так много времени, Гарри, - Джеймс облизнул губы, - Обними Сириуса за меня, хорошо? Крепко, чтобы он понял. Гарри кивнул. Он не мог говорить, не сейчас. - Девочка, у тебя отличные волосы, - Джеймс указал на Гермиону, прежде чем отступить к входу. Теперь это место было полно призраков, все больше людей приходило за его родителями, но действительно, как Гарри мог не заметить? - Я говорю, мы можем подержать его несколько минут, вы все так не думаете? - сказал старик без зубов, держа трость так, как будто он очень хорошо собирался ударить кого-то ею по голове. - Готовы? Кто-то взял его за левую руку, холодную руку, маленькую, мягкую. Тогда это была Гермиона, и руки на его плечах, должно быть, принадлежали Драко, и все трое кивнули Джеймсу. Лили все еще была во главе, вселяя страх перед собой в Волан-де-Морта. - Сейчас! Гарри опустил палочку. Его мать обернулась, и он увидел её, совсем как в том полузабытом сне, который вовсе не был сном, в тот раз с запахом абрикосов. Она одними губами произнесла слова: "Я люблю тебя". А потом он больше не мог её видеть. Призраки все время падали между ними, создавая барьер, и Драко с Гермионой толкали его, что, вероятно, было очень хорошей идеей, потому что Гарри чувствовал себя прикованным к месту, а его ноги были слишком тяжелыми. Они пришли в библиотеку. Стены дрожали, или, может быть, Гарри дрожал так сильно, что ему показалось, что это делают стены, и раздался очень высокий визг, как будто разбилось стекло, и, возможно, это был Волан-де-Морт или призраки, толкающиеся на него, или Вальбурга Блэк, или все они вместе. Драко опустился на колени и взял Кричера за плечи. На носу и ушах эльфа была засохшая кровь, а губы были почти фиолетовыми, резко контрастируя с его бледной кожей. - Кричер, послушай меня, это мой приказ. Ты должен спасти себя. Ты не можешь никому позволить причинить тебе вред, хорошо? Иди в Хогвартс. Там есть еще один эльф, Добби, он может тебе помочь. - Скажи ему, что я послал тебя, - сказал Гарри. Дом определенно трясло, и он, возможно, пропустил что-то важное, но он согласился с нынешним предположением, что дом долго не продержится и лучше отправить Кричера в безопасное место. В камине был зелёный огонь, и о, забавная штука, но это было не то, что нравилось Гарри. Зеленый свет и зеленый огонь, и, возможно, он сравнивал Малефисенту с Волан-де-Мортом, но они оба были очень страшными, и ему просто совсем не нравился этот оттенок зеленого. Гермиона попыталась втолкнуть его внутрь, но Гарри не пошевелился. - Гарри, давай же! - Нет, нет. Ты первая, - Однако это не было трусостью. Ему может не нравиться этот ужасный зеленый оттенок, но он не был полностью в себе, он знал, что это был камин, и это был летучий порошок, именно поэтому он сначала послал Гермиону. И Драко следующий. Он пойдет последним. Драко бросил еще горсть порошка и бесцеремонно толкнул Гермиону. - Сначала дамы, Грейнджер. Сначала магглорожденные дамы. И поскольку она уже была там, она не стала спорить, она просто произнесла слова “Дырявый котел” тем тоном, в котором говорилось, что будут последствия, и она исчезла. Гарри повернулся, чтобы одарить Драко полуулыбкой благодарности, но ублюдок, полный ублюдок, о, придурок, слизеринец, которым он должен был быть, этот полный и законченный придурок, пошел и толкнул Гарри следующим. - Дырявый котел, - сказал Гарри, хотя интонация означала что-то вроде того момента, когда мы выйдем, выбежим из этого места и отойдем на безопасное расстояние, я собираюсь- я не знаю, что я сделаю, но это будет неприятно, мерзавец. Как ты смеешь!

***

Драко был единственным, кто был связан с домом кровными узами, и было вполне естественно, что он покинет его последним. Призраки вскоре исчезли, и что бы ни случилось дальше, была ли это сдерживаемая энергия палочки Волан-де-Морта, или ярость из-за их побега, или страх, который он все еще испытывал, это не имело значения. Первый этаж взорвался. Стены, двери, окна, все взорвалось, и им не следовало беспокоиться о том, чтобы скрыть свои исследования, в конце концов, потому что все разлетелось в пыль, самые большие куски мусора были не больше детской ладони. И так как верхние этажи использовали первый этаж для поддержки, весь дом рухнул вниз. Чердак с его портретами спящих людей и сундуком, полным проклятых реликвий, полированные полы из темного дерева, которые вызывали у Гермионы воспоминания, проклятые ванные комнаты и спальни, в которых Регулус и Сириус Блэк были так несчастны, все рухнуло, разбившись вдребезги. В конце концов все, что осталось от родового поместья Дома Блэков - это груда щебня и облако пыли над ним.

***

ХЭЙ ХЭЙ ХЭЙ!!! А вот и глава! Я... обещала вам её ещё в апреле-мае? Извините за такую задержку. Сил на перевод не было, я за эти месяцы даже не брала в руки стилус или карандаши для рисования. Только недавно появилось желание, что-то сделать и вот глава (благодаря тому что Тыквенный суп перевела большую её часть) вышла в свет. Всем спасибо за ожидание и за прочтение этой главы!!!!