The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Предупреждение: Краткое упоминание о сомнительном согласии.

***

У Нарциссы не было собственных комнат в поместье. Они должны были быть, потому что среди Лордов не было ничего необычного в том, чтобы спать в разных кроватях после рождения наследника. Это было модно и это давало мужу больше возможностей для того, чтобы привести домой любовницу. Но дом уже не был таким, как прежде. Он стал двором Волан-де-Морта, и теперь там было больше людей: постоянный поток посетителей, которые приходили и уходили. Хозяйская спальня была отдана Волан-де-Морту. Идея Люциуса. Они заняли вторую по главенству спальню. Белла и её муж заняли ещё одну, и, конечно, Рабастану нужна была своя собственная спальня. Эйвери приходил и уходил, как и братья Мальсиберы и их мать. Вот и всё. Поместье было большим, но в нём было не так много спален. В основном всё занимали большие комнаты с впечатляющей коллекцией книг и артефактов. Еще в поместье была спальня, которая оставалась запертой и неиспользуемой, и Нарцисса никогда не осмеливалась туда зайти, как бы ей не хотелось. Она не могла позволить чтобы её застукали в ней, но, по крайней мере, она знала, что в ней никто не живет. Сейчас она была в комнате, которую делила с Люциусом. Комната жены. Она хотела бы иметь всю эту комнату в своём распоряжении, но так тоже было неплохо. Люциус отчаянно пытался вернуть потерянную благосклонность и бросился на службу Тёмному Лорду. Большую часть времени его не было дома, и он проводил большую часть ночей в Лондонском отеле. Даже когда он возвращался в поместье, то едва прикасался к ней, что было благословением, потому что она больше не могла выносить его прикосновений. Он взял её в ночь после того, как он успешно защитил иностранную делегацию и ранил Кингсли Шеклболта (который сейчас считается мёртвым). Нарцисса вытерпела это, а затем он исчез на следующие две недели. Его здесь не было. Все ушли, и Нарцисса была единственным обитателем дома. Она уже много лет не оставалась в поместье одна! Вероятно, со времён Турнира Трёх Волшебников, когда Драко ещё учился в школе, а Люциус уезжал в город, и ни Белла, ни Волан-де-Морт ещё не пришли, чтобы забрать их дом. Она была совершенно одна. Даже домовые эльфы исчезли. Один был снаружи и чистил сад, а другой ухаживал за павлинами. Нарцисса могла выкроить несколько минут, чтобы сходить в спальню, которая оставалась заперта. Если бы она быстро открыла и закрыла дверь, то вряд ли нарушила бы воздух в комнате. Комната была полна пыли. Нарцисса ни к чему не прикасалась, чтобы не оставить заметных следов. Стол и вещи были покрыты тонким серым слоем. Пара книг, несколько листов пергамента с рисунками по углам. Кровать была такой же, как и всегда, и она осторожно приподняла одеяла, чтобы вдохнуть слабый аромат, который, как ей казалось, всё ещё исходил от простыней. Он так хорошо пах. Нарцисса не знала, как называется этот запах, но он был свежим и чистым, тем, что принадлежало солнцу и небу. Её сын пах как ветер после дождя. И все они преследовали его. Нарцисса осталась одна, потому что все они охотились за её маленьким мальчиком. Она почувствовала, как её начало тошнить, и быстро вышла из комнаты. Она не хотела портить аромат, невидимые следы, которые всё ещё остались от Драко. Её вырвало в коридоре, и она осталась там на долгие минуты, сидя на четвереньках, пока её рвало немного большим, чем злобой и желчью Она пробормотала "Эванеско", и пятно исчезло. Но едкий запах остался у неё во рту и в волосах, а ужасное ощущение жжения поднималось вверх от живота по груди ко рту и глазам. Она ничего не могла сделать, даже надеяться не могла. Только ждать и смотреть, какие новости они принесут.

***

- Я не хочу показаться нетерпеливой, - прошептала Гермиона, - но не слишком ли долго? Они могли бы проявить чуть больше интереса. Она обзавелась свитером. Он был белым, с двумя синими и красными полосками на шее и рукавах. Белый был не лучшим выбором одежды, когда вы находитесь в бегах, и Гермиона так и сказала, но Драко сильно настаивал на том, что это её цвет, и, в любом случае, он был шерстяным и очень тёплым. - Я правда не знаю, что могло их задержать, - прошептал Драко в ответ. Они наложили на себя Муффлиато, но на всякий случай говорили потише, чтобы не рисковать. Рискованно до абсурда, но Гермиона была абсолютно уверена в том, что это сработает, точно так же как Гарри был уверен в том, что их не узнают в Министерстве, так же как Драко, который был уверен в том, где им следует искать выход. Гермиона не разбиралась в эмоциях, неважно, в своих или чужих. Но она всегда проявляла больше сочувствия чем Рон, но это было скорее из-за философских взглядов парня на жизнь, чем из-за чувствительности со стороны Гермионы. Она не сильно разбиралась в эмоциях, потому что эмоции затуманивали разум, а Гермиона вкладывала все силы в свой острый, как бритва, ум. Вот что она больше всего понимала. Вот почему этим утром после завтрака она развернула на столе кусок пергамента (к сожалению, в доме было только две тетради, и то заполненные) и с большой уверенностью заявила, что Волан-де-Морт был всё ещё напуган их прошлой встречей. Вот в чем суть. После дуэли и побега с площади Гриммо, после того, как все люди, которых он когда-либо убивал, вернулись, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, человек, который раньше был Томом Риддлом, должен быть напуган. Он должен был бояться Гарри Поттера и его сумасшедших способностей, бояться своей неспособности победить этого странного мальчика, бояться своей неудачи и смерти, которая настигнет его. А напуганные люди не умеют мыслить здраво. Текущее состояние Министерства тоже не могло помочь. Не только потому, что он потерял нескольких начальников отделов, но и потому, что в Министерстве творился хаос, и, самое главное, потому что прошедшие события показали всем, что его контроль был не таким жёстким, как он хотел. Они втроём только что спаслись, сохранив свои жизни и волшебные палочки, они ничего не выиграли (кроме маленького домовика), но, тем не менее, это была их победа. Волан-де-Морт, должно быть, был зол, обеспокоен и отчаянно нуждался в хоть какой-то победе. Злые люди не мыслят здраво. Обеспокоенные люди не мыслят здраво. Люди, отчаянно нуждающиеся в победе, вообще не думают. Это заставило Гермиону поверить, что им можно манипулировать, чтобы раскрыть природу и местонахождение третьего неуловимого крестража (два других - змею и что-то ещё, - он наверняка спрятал в Хогвартсе). - Скорее всего, это реликвия, - Гарри посмотрел на список, который они составили по памяти, - у Хельги Хаффлпафф была чаша, у Ровены Равенкло - диадема и ручное зеркальце. У Слизерина - медальон, который мы уже нашли, и перо, которое, вероятно было утеряно в войнах гоблинов. А ещё пояс Годрика. - У него не было пояса, - быстро произнесла Гермиона. Она знала это, потому что уделяла внимание урокам истории магии где-то восемьдесят процентов времени. Драко слушал только около сорока, чтобы получить представление о том, что они обсуждали, и изучал предмет самостоятельно. По всей видимости конспекты, которые он составлял, были редки, и их хотели заполучить все. - Нет? - Гарри растерянно моргнул. - Нет, Гарри, это просто такое выражение,- произнёс Драко, и, поскольку у него была нелепая влюбленность, он звучал мило и нежно, а не раздражённо и оскорбительно. Его разглагольствования об исторических ошибках тоже были легендарными. Однажды на втором курсе Теодор Нотт от скуки намеренно перепутал Нагута Разрушителя с Глэдутом Разрушителем. Истерика не достигла ушей Снейпа, но старосты отвели Нотта в сторону и зачитали ему длинную речь о намеренном раздражении слизеринцев, с которыми он делил спальню, ванную, кабинеты и обеденный стол, а так же состоял в команде по квиддичу. Они также безостановочно говорили о культурных и экономических различиях между гоблинами и великанами. С тех пор Нотт ограничился Равенкло, которые были хорошими мишенями, и держал своё безумие подальше от общей комнаты и библиотеки. Драко улыбнулся, взъерошил волосы Гарри и поцеловал в щёку. - Это как "Мерлиновы подштанники!", - ответил он, - У Годрика Гриффиндора был меч. - И шляпа. Распределяющая шляпа, - добавила Гермиона. - Но у него мог быть и пояс. - Гарри, ты вообще знаешь, что такое пояс? - медленно спросила Гермиона своим тоном Префекта дома. Опасным тоном, создающим ложное чувство безопасности. Джордж как-то даже признался в существовании коробки с закусками после этого тона. Он просто не мог не рассказать об этом. Гарри сделал паузу, чтобы подумать. - Это то, что ты носишь, да? - Да, чтобы подтянуть живот или сделать талию тоньше. - Он мог носить его, если его беспокоил его внешний вид. - Никто об этом не знает, - заметил Драко. Он знал, что его отец надевал пояс, когда хотел произвести впечатление. Как и отец Нотта (понятия не имеем, делает ли так его сын). Но не так уж и важно, что было крестражем. Все они были уверены, что узнают его. Ничто не смогло бы ускользнуть от них. - Ты уверена, что они получили письмо? - спросил Драко, глядя вниз. - Да, сэр, - ответил домовой эльф. Её звали Мирпи, - Молодая хозяйка после прочтения письма велела Мирпи разжечь огонь в камине, чтобы отправиться в Министерство. - Ну, тогда я не знаю, почему они медлят, - Драко звучал забавно обиженным. Словно богатый человек, узнавший, что в их эксклюзивный клуб принимают неподходящих кандидатов, например, женщин или иностранцев. Они могли быть и более собранными. Так как речь шла о Нежелательном номер один.

***

План, впервые представленный Гермионой, был чрезвычайно прост: заставьте Волан-де-Морта поверить, что они знают всё о его крестражах. Потом: подождать и узнать, что он собирается сделать. Конечно, план был рискованным и имел негативные последствия. Например, Волан-де-Морт может улучшить меры безопасности. Но не было ничего страшнее незнания того, где находится крестраж, поэтому какое бы новое проклятие он не наложил, какого бы монстра он не поставил в охрану, они обойдут их. Так же была возможность того, что они предупредят его о своих действиях, не узнав ничего взамен. И именно поэтому они должны были действовать сейчас. У Гермионы и Гарри всё еще были царапины и синяки от расколотой двери и того, что их отбросило назад. Паника и хаос все еще были в памяти, поэтому и он должен быть напуган. Они просто не могли упустить такую возможность. Забавно, что именно Гарри придумал общую идею того, как этим воспользоваться, в то время как Драко добавил деталей. Волан-де-Морт может подорвать любую случайную встречу или узнать об очередном нарушении табу, и он не откажется от предательства. Если бы Гарри, например, рассказал кому-то о своём плане, а тот, в свою очередь, рассказал о нём Волан-де-Морту... Поэтому им пришлось найти хороших людей, которые непременно предали и продали бы их Волан-де-Морту. Кого-то, кому Гарри мог разумно довериться и рассчитывать на их помощь. Гриффиндор идеально подошёл бы на эту роль. В этом плане, конечно же, была и та часть, где Гарри пришлось бы столкнуться с Волан-де-Мортом и сбежать от него, и кто-то должен был остаться и слушать, и они не могли рассказать людям слишком многое, иначе Волан-де-Морт сразу же защитил бы крестраж прежде чем прийти за Гарри. Они должны были заставить его прийти на их место, а затем, когда предатель будет разговаривать с Волан-де-Мортом, который будет разгадывать, что задумал Гарри, они должны услышать то, что задумал он. Планирование не заняло и тридцати минут. Настоящей проблемой было найти адекватных предателей и хорошее место, откуда они могли бы подслушивать. Честно говоря, это было до абсурдности сложно.

***

- Я знаю многое о людях, - произнёс Гарри. В основном он знал, что люди были дико непредсказуемыми и очень сложными. Были совершенно ужасные люди, люди, которые заставляли Гарри скрипеть зубами, например Лонгботтомы, но которые, тем не менее, отдали бы свои жизни, чтобы спасти Гарри Поттера. А так же были здоровые и приятные люди, такие как Дэвисы, которые любили спорт, выглядели здоровыми и были вежливыми, и всё же в их саду перед домом стояла статуя волшебника, перешагивающего через маггла. (Неприязнь к Лонгботтомам стала неожиданностью как для Гермионы, так и для Драко. Она была такой сильной и так злила Гарри, что он не мог говорить. Он мог сказать лишь то, что они не были хорошими людьми. Невилл был. Невилл был замечательным, Гарри любил его, и это объясняло то, почему он ненавидел остальных членов его семьи.) Дэвисы были намного милее, и Гарри с любовью вспоминал Роджера Дэвиса, вратаря Когтеврана. Они были бы идеальным выбором, и было вполне понятно, если бы Гарри попросил их о помощи, если бы только они не повесили табличку с надписью "ДЕРЖИТЕ РОДОСЛОВНУЮ ЧИСТОЙ" на окне своей гостиной. Гарри был известен своей рассеянностью, но притвориться, что он этого не заметил, не смог. Они обсуждали достоинства некой Герты Олливандер (сестры или кузины изготовителя волшебных палочек, Драко не был уверен), основываясь на том факте, что Олливандеры были чистокровной семьёй и все трое согласились, что Гаррик Олливандер был странным и немного зловещим. Они собирались осмотреть окрестности его дома, когда Драко внезапно остановился и уставился на улицу. Он стоял целую минуту с выражением глубокой задумчивости. Гарри и Гермиона тоже молчали. Гарри медленно и ровно дышал, немного расправив плечи и сосредоточился на очаровании, защищающем их. Улицы были совершенно пусты, поэтому они чувствовали, что привлекают внимание, просто находясь там. Гермиона держала свою палочку наготове и стояла спиной к парням, внимательно оглядываясь в поисках любой потенциальной угрозы. - Они, - произнёс Драко, начав идти по улице. Он снова остановился, когда улица стала шире, сделав небольшой шаг назад, чтобы не быть у всех на виду. Здание за их спинами отбрасывало большую тень, поэтому им показалось уместным стоять в ней. Но на улице было так же немного холодно, поэтому им казалось, что было бы более уместно собрать все солнечные лучи, которые они могли найти. Они сшили несколько плащей из вчерашних мантий министерства, но они были слишком короткими (примерно по пояс) и были не слишком тёплыми. - На какой дом мы смотрим? - спросил Гарри. Он держал обе ладони подмышками, чтобы согреть их. - Во там. Кирпичный с белыми и красными ставнями. - Мило. - Это дом Боунсов. - Семьи Сьюзан? Разве они все не из Министерства? - шёпотом спросила Гермиона. - Её тетя была в Визенгамоте, - произнёс Гарри, радуясь возможности хоть раз ответить на вопрос, - Я видел её на пятом курсе, - он немного нахмурился, пытаясь вспомнить, - Я думаю, что мог сразиться с ней на пятом курсе. Со Сьюзан, а не с её тётей. И на втором году. Она вела себя так, словно знала всё лишь потому, что её семья работает в Министерстве. Рон обзывал её троллем ради меня, а МакГонагалл почти не вычитала за это очки. Гермиона пожала плечами. - Так мы берём их? - спросила она. Семья Эрни тоже была на хорошем счету у Министерства, и он всегда говорил так, как будто был доверенным лицом министра. А Сьюзен была одной из тех девушек с вечной грустью, и Гермиона очень сильно раздражалась с этого, даже если она понимала, что Сьюзен ничего не могла поделать с тем, как были расположены её глаза и брови. - Нет, - просто ответил Драко. Он повернулся и посмотрел на них, - Боунсы - сторонники Дамблдора, а Амелия Боунс считается мёртвой вот уже несколько недель. Серьёзно, разве мы читаем не одну и ту же газету? Очевидно, что нет. У Драко было несправедливое преимущество, он знал все имена и кто на ком был женат. - Сьюзен извинилась передо мной за то, что говорила о моём отце, - прошептал Гарри, - и я думаю, что и перед Невиллом тоже. - Это не имеет значения, - Драко вернулся к пристальному разглядыванию дома, - Это дом Боунсов, но человек, который только что вошел в него, не Петрониус Боунс. - Может посетитель? - С собственным ключом? Я так не думаю. Это новая семья, живущая в доме Боунсов. Они поняли, что это значит. Это не то, что было напечатано в Пророке, но после вчерашнего посещения Министерства они знали. Были люди, которые не верили в ужасы, которые нёс Волан-де-Морт, но которые процветали под ним. Это были люди, которые видели, как горит мир, но стояли на стороне поджигателя, надеясь бесплатно пожарить несколько сосисок и напевая, чтобы заглушить крики тех кто горит. - Так кто же это? - спросил Гарри из-за живой изгороди в саду за домом. - Я не уверен, - прошептал Драко, также выглядывая из-за изгороди, и он встал на цыпочки, чтобы получше разглядеть, - но он похож на Диггори. - ЧТО? - Гермиона, которая всегда была на чеку, обернулась и уставилась на Драко так, как будто он только что сказал, что Минерва МакГонагалл прыгала по саду. - О, не кричи. Не те идеалистические любители природы из Хаффлпаффа. Я говорю об одном из старших братьев. - Но Седрик - единственный ребёнок в семье. - Речь не о Седрике. Он Хаффлпаффец и сын третьего ребёнка. То, что его выбрали участником Турнира Трёх Волшебников, было самым интересным в его жизни. Как думаете, почему большая часть Слизерина поддержала Крама? Он профессиональный игрок. Его капитал был поразительным! - Тогда ты не говорил о таких вещах. - Мы просто не знали об этом, но важность социальных союзов всегда была для нас в приоритете, и ваш друг Седрик был не в лучшем из списков. Но вот его дяди... Оба они из Равенкло. Они заняли хорошие должности: один в Департаменте Международных отношений, а другой в Адвокатской конторе в Косом переулке. Они не утверждали свою чистокровность, потому что им никогда не приходило это в голову раньше и не давало такого преимущества как сейчас. Трое ребят не смели надеяться, но похоже они нашли своего Петтигрю. В живой изгороди была маленькая деревянная дверь, и, судя по тому, что они могли видеть сквозь листья, двор был пуст. Драко предупредил, что дверь может быть под сигнализацией, реагирующей на Алохомора, но Гарри подумал, что они могут обойти её, если отопрут дверь с другой стороны. Это сработало, но им потребовалось больше десяти минут и несколько попыток, и в конце концов только у Гермионы хватило терпения. Дверь бесшумно распахнулась. Они затаили дыхание. Теперь им оставалось только найти способ проникнуть в дом и оставить заднюю дверь открытой, а потом Гарри мог вернуться к парадной двери, чтобы начать представление и- На них смотрела пара больших голубых глаз. Их владелец был маленького роста, что ранее его никто не заметил. Вот они, Мальчик-который-выжил, Мальчик-который-сломал-свою-волшебную-палочку, и самая яркая Ведьма их поколения, застыли на месте под взглядом пары безмятежных голубых глаз. - Мирпи! - нетерпеливо крикнул женский голос. Их взгляды переместились с невысокой фигуры перед ним на открытую дверь дома. - Да, мисс? - ответила фигура. Мирпи. Домашний эльф. Вероятно женского пола, когда они получше разглядели её, но они не знали наверняка, так как эльф всё еще был одет в лохмотья. - Мои ботинки и плащ в грязи, очисти их! - голос говорил быстро и оживлённо, но в нём было что-то еще, что Гарри не смог определить, и от этого у него по коже побежали мурашки, - И зелёное платье мне всё же не понадобится, убери его обратно. Кто-то пришёл к чёрному входу? Мне показалось, что я слышала гудение Альтов*. - Попросите у меня еды, - прошептала эльф, всё ещё глядя прямо на них. На самом деле её глаза вообще не двигались. Гермиона заговорила первой. - Ммм, можно попросить у вас немного еды? Пожалуйста? - она крепко сжимала свою палочку,а её левая рука тянулась к воротнику джемпера Гарри, чтобы схватить его. Эльфийка задвигала бровями, показывая что этого недостаточно. - Можно какой-нибудь еды? - попробовал Гарри. - Это просто какие-то грязнокровки, выпрашивающие объедки, мисс, - закричала эльфийка в ответ, не сводя с них глаз. Её глаза были неведомой силой, удерживающие их на месте. - Ну что ж, выпроводи их вон, - произнёс голос. Далее он начал причитать, что это не её проблема, если они голодны, и что этим людям должно быть стыдно, чтобы идти и пятнать репутацию такого хорошего дома, как у них. Затем она отдала ещё несколько распоряжений по дому прежде чем уйти. Тем временем Гарри не мог избавиться от ощущения, что он слышал этот голос раньше, но не мог вспомнить, где именно. - Не будете ли вы так любезны выйти, пожалуйста? - произнесла эльфийка. У неё была серая кожа и рваная одежда разных цветов, которая не очень защищала от холода, несмотря на то, сколько слоев на ней было надето. В ней также было что-то, что напоминало им Луну Лавгуд. Вот она, маленькая, хрупкая, босоногая, выглядит очень спокойной и уверенной в себе. Они отступили назад и позволили двери закрыться. Их сердца бешено колотились, а ладони Гарри начали потеть. Они всё ещё не знали, считать себя счастливчиками или нет. - Может ли Мирпи как-нибудь помочь? Конечно, она не могла не появиться за их спинами без маленького "пуф". Это было бы немного плохо для их будущего здоровья. - Это было бы честью и удовольствием, господа, мисс. - сказала Мирпи, и впервые в её совершенно спокойном и бесстрастном голосе прозвучало что-то похожее на энтузиазм. Они уставились на неё. Драко, который никогда не терял дар речи надолго, спросил, действительно ли там живут Диггори. Так и было. Диггори из Отдела Международных отношений плюс его жена и дочь, которая, как назло, была гриффиндоркой, хотя она покинула Хогвартс до прибытия Гарри. Мирпи также сообщила им, что она не думает, что это хорошее место для них троих, и это было именно то, что они хотели услышать. Мирпи была эльфом с мыслями. - Я понимаю, что сейчас, возможно, неподходящий момент, - произнесла Гермиона, - но вы слышали о ГАВНЭ? Теперь это часть Платформы Расового, Кровного и Видового Равенства. Вдруг вам нужна помощь? Слушайте, эльфийка была босая, а на улице стояла зима. Возможно, благодаря Судабар Гермиона и научилась лучше формулировать свою речь, но она не могла упустить возможность помочь. - О, Мирпи не разрешается читать всю эту чушь, мисс, - сказала эльфийка, мягко качая головой, - Госпожа выразительно высказывается против этого. Конечно, ей запрещали. Гарри оглядел дом. Они могли видеть только окна на втором этаже с того места, где стояли. Гарри не мог представить большей пытки, чем запрет на чтение, а его пытали и Волан-де-Морт, и Амбридж. - Однако Мирпи не запрещено слушать, - продолжила она все тем же приятным тоном домовых эльфов. Это была их особенность, они могли говорить о самых ужасных вещах, и это звучало так, как будто они говорили о качестве одежды, - Багги Лонгботтомов рассказал Мирпи об этом, и хозяин Седрик тоже много чего рассказал, когда ещё мог посещать их дом. Мастер Седрик был очень занят. Хозяин Седрик получил письмо от некоего старосты Слизерина, в котором говорилось о “повышении осведомленности” и “позитивном изображении в СМИ” и о том, что у него как раз подходящий подбородок для этой работы. Возможно, Драко ошибался в отношении перспектив Седрика в жизни, потому что хозяин Седрик совершенно бесстыдно использовал свою внешность и свой голос, чтобы шептать тут и там, и он не позволил таким вещам, как отречение и изгнание, остановить его. Они говорили, что домовым эльфам нравится служить и что они бездумно повинуются, но Гарри в это не верил. Из всех домашних эльфов, которых он встречал, только Винки, эльф Барти Крауча, казался по-настоящему услужливым. Добби помог Гарри и попытался предупредить его о плане Люциуса. Он наказал себя за это, что было ужасно, но важным здесь было то, что Добби сделал что-то для себя, даже если позже он был вынужден причинить себе боль за это. Кричер тоже никогда не упускал возможности выразить свои истинные чувства, даже сохраняя почтительный вид. Он проявил довольно много дерзости, и Гарри это понравилось, даже если он часто был тем, кого не уважали. Бедный Кричер. Гарри надеялся, что он благополучно добрался до Хогвартса. Домашние эльфы едва ли могли получить хоть какое-то образование, и, конечно, они никогда не поступят в Хогвартс в качестве учеников (школа была только для чистых людей, у Флитвика, Хагрида и Ремуса было очень много проблем с поступлением). Но если бы они учились и если бы они были распределены шляпой, не было абсолютно никаких сомнений в том, что Мирпи попала на Слизерин. Распределяющая Шляпа выкрикнула бы свой вердикт сразу же после того, как Мирпи вошла бы в Большой зал. Мирпи не нравилась идея того, что кто-то шатается возле их дома, но ей потребовалось ровно десять секунд, чтобы понять, что если они всё ещё тут, то это потому, что им что-то нужно. Конечно, она не могла раскрыть секреты своего хозяина или украсть одну из его вещей, но не было правил, запрещающего приглашать людей в дом, особенно таких как они, популярных у Министерства, и друзей хозяина Седрика! Они запретили ему возвращаться, но, как ни странно, они ничего не сказали о людях, связанных с ним. Это объясняет, почему Гермиона и Драко в настоящее время сидели на кухне Диггори и подслушивали разговор Гарри с миссис Диггори.

***

Ах, если бы Сириус был с ними, он так бы гордился Гарри. - А, добрый день, сэр. Извините, что пришел сюда без приглашения, - произнёс он, когда Леон Диггори вошел в коридор с вытаращенными глазами, обнаружив, что Мирпи совершенно точно определила, кто ждет у входа, - Меня зовут Гарри Поттер. Возможно, вы знаете меня как Мальчика-который-выжил. У вас будет минутка? Конечно у него не было минутки. Но вне зависимости от вашего положения, преданности и идеологии, если Гарри Поттер пришел к вам в дом, то вы впустите его и напоите чаем. Он просто не был тем человеком, которого можно было проигнорировать и отвергнуть. Манеры Диггори, возможно, немного изменились из-за шока, но Поттер, конечно, не прокомментировал это. Как он мог? В конце концов, его вырастил оборотень. Тот факт, что он вежливо представился, был ничем иным, как чудом. Они пошли в гостиную, и пока жена, Ида, сама подавала ему чашку чая, Гарри объяснил, что ему нужно одолжить посох из сломанной ивы, если у них есть, чтобы он мог выполнить ритуал, который уничтожит предмет, который, как он понял, был очень важен для лорда Волан...упс, извините меня, мне так жаль, ха-ха. Но они знали, кого он имел в виду. В любом случае, у вас есть что-то похожее? Это очень важно. Ничего, я могу подождать. Еще до того, как он закончил объяснять, Диггори уже пытались отправить записку в Министерство. Это! Это должно было дать им всё, чего они когда-либо хотели. Это прославило бы их, даже если они не были слизеринцами или частью Священных двадцати восьми семей. Это даже затмило бы глупость их племянника Седрика! Тёмный Лорд щедро вознаградил бы их. Леона, без сомнения, повысили бы, а Эдит удачно вышла бы замуж, и они получили бы новый дом. На этот раз поместье. Только никто не собирался приходить. Они послали сообщение, что Гарри Поттер, Нежелательный номер один, находится в их доме, а Лорд Волан-де-Морт не приходил. Ни он, ни кто-либо другой. Они послали сову, сказав, что Гарри Поттер был в их доме, и, по-видимому, никто не заинтересовался. Это... это просто не имело смысла. К счастью, Леон проявил некоторую сообразительность и сказал, что у них есть пара сломанных ивовых веток, точно таких, как описал Гарри. Он бы отправился за ними прямо сейчас, если бы Поттер мог проявить немного терпения и подождать? Этого должно хватить, чтобы удержать его на месте. Пока не было причин для беспокойства, в конце концов, прошло всего двадцать минут. Возможно, доставка сообщения заняла немного больше времени, и оно еще не попало в руки к Тёмному Лорду. Таким образом, возможно, Леон всё ещё мог приветствовать его, когда он придет. Всегда было важно, чтобы люди знали тебя в лицо. Ида и Эдит позаботятся о том, чтобы Поттер никуда не ушел. Только это было несколько часов назад, и всё ещё ничего. Ида была вне себя от нервов. По большей части Поттер был рад остаться там и поддержать беседу (он мало что мог рассказать о своей миссии, только то, что ему нужно было уничтожить что-то принадлежащее Волан-де-Морту), но уже дважды он неловко заметил, что возвращение Леона занимает довольно много времени. К счастью, их дочь Эдит оказалась на высоте и сказала, что действительно это заняло довольно много времени, но вы знаете, как это бывает в таких старых домах, как у них, почти невозможно что-либо найти. Она сейчас же пойдёт и поможет с поисками. Она многозначительно посмотрела на свою мать, выходя из комнаты. Ида нашла в этом утешение, но она также становилась все более и более тревожной. Она не знала, что будет делать, если Поттер решит уйти. Остановит его, конечно. Остолбеней должен помочь, так как все знали, что мальчик был немного большим, чем сквиб. Но все же Ида была в ужасе, что что-то случится, и он уйдет. Ведь он был известен этим. Гарри Поттер - отказывающийся умирать и продолжающий исчезать. - Эта комната прекрасна, - произнёс он, - Мне нравятся занавески.

***

Положа руку на сердце, нужно признать, что каждый из обитателей ужасно проводил время. Даже Мирпи, а она была счастлива помочь Гермионе Грейнджер (и Гарри, и Драко, конечно, но предпочтения были на лицо). Леон Диггори в данный момент прятался в собственном подвале, где тихонько сооружал удерживающую клетку, куда они могли бы поместить Поттера, попытайся он покинуть дом. Удержать его, в таком случае, не составит особого труда, потому что парень едва ли заслуживал чести называться волшебником. Подумать только, он соревновался против их племянника, это просто… оскорбление! Знаете, это ведь всё Дамблдор, запихнувший это жалкое подобие полукровного волшебника в турнир. Мальчишка полудикий, это все знали, поэтому Леон почувствует себя намного лучше, если они сунут его в клетку, чтобы женщинам в доме было спокойнее. Изгибать железные прутья и ввинчивать их в камень тяжелее, чем казалось в начале. От долгого сидения в подвале руки, ноги и нос замерзли, так что Леон не очень хорошо проводил время. То, что было воспринято как нежданный подарок судьбы, на деле принесло много неприятностей, головную боль и простуду в перспективе, но прямо сейчас он об этом ещё не думал. Он просто хотел, чтобы хоть кто-нибудь откликнулся на его зов. Ида Диггори проводила время не лучше, хоть и сидела в гостиной и пила чай. Это уже была вторая чашка, и пила она его маленькими глоточками, чтобы не было заметно, как долго они уже здесь сидят. Поттер пил ещё первую чашку чая, он и к ней едва притронулся. Все усилия Иды были направлены на Поттера, на то, чтобы быть приветливой, чтобы удержать его на месте, улыбаться и кивать, пока тот мямлил свои объяснения. Утомительно. Она чувствовала себя так, словно пробежала несколько миль, хотя на деле не вставала со стула несколько часов. Ей бы добавить усыпляющее в чай, но уже слишком поздно. Она не осмеливалась отлучиться из комнаты хоть на секунду, чтобы, возвратившись, увидеть, что Поттер сбежал. Гарри самому было не по себе. Он прекрасно знал, что именно происходит в доме, знал, чего именно ждёт, и настолько долгое ожидание выводило его из равновесия. Волнение миссис Диггори усиливало и его собственное. Не отдавая себе отчёта, она настолько сильно сжимала платье, что ткань оказалась безнадёжно испорчена. Вдобавок, хоть она и пыталась быть приветливой хозяйкой и обладала хорошими манерами, в ней было что-то, что безошибочно делало её похожей на Петунию Дурсль, и от этого сидение там с ней было невыносимым. Что-то было в том, как она говорила. Гарри не мог этого выносить. Тем временем Драко и Гермиона были так же взволнованы долгим ожиданием, но оставались на кухне, пили чай и ели потрясающие булочки с малиной, испеченные Мирпи, так что не им жаловаться. Прошло уже три часа с того момента, когда Гарри постучал в дверь, и полчаса, как дочь улетела в Министерство. Солнце село и что-то было странно печальное в том, что в приближающейся ночи они прятались в доме врага. Со своей стороны Эдит Диггори проводила время не лучше всех остальных, хоть и не была в доме. Вообще-то, она проводила время хуже всех. Она добралась до Министерства, но не только не нашла никого, кто мог бы передать её сообщение, но и получила довольно много вопросов о том, зачем она вообще пришла. Даже отделавшись от назойливых инспекторов в Атриуме, она обнаружила, что в здании не было ни авроров, ни специальных операторов. Оказалось, всех отозвали на задание. Говорили о каком-то совершенно потрясающем событии в Дырявом котле. Конечно, они никак не могли узнать, что в данный момент все пожиратели, кроме одного, расследовали неожиданное появление Драко Малфоя и его гастролей по стране. Все остальные, спецоператоры и простые министерские служащие, не имеющие права производить аресты, были заняты тем, что приводили министерство в порядок. Был назначен новый Глава Безопасности, который всё ещё не знал, где его офис и кто именно у него в подчинении. Они потеряли годы работы в огне, бушевавшем в отделении Регистрации и Идентификации, и теперь не знали, кого следует арестовать следующим. И ещё вокруг царила тихая, но обоснованная паника после того, как все поняли, что существовал департамент Морали и Чистокровного Духа, о котором никто не догадывался, что явно значило, что все его работники были тайными и могли находиться совсем рядом со всеми остальными. Как уже сказал Северус: «Это был ад». Явно не то время, когда люди проверяют почту. Не считая пожирателей, находящихся на стратегически важных позициях, как например Снейп или Кэрроу, все остальные делали всё возможное, чтобы доказать свою полезность. Даже Рудольфуса Лестрейнджа выдернули из его обычного полумертвого ступора и отправили на охоту за Драко. Даже тех, кто считался неполноценными, оборотней, например, вызвали на подмогу. Чёрт, им сказали, что если они смогут поймать Драко, их вознаградят меткой на руке. Они, полукровки, удостоятся чести носить самый священный знак! Единственным исключением, единственным человеком, который не поддался всеобщему сумасшествию, была Беллатриса Лестрейндж. В конце концов, у неё был опыт. Она знала, как жить и функционировать с безумием. А ещё она разбиралась в диверсиях. Понимаете, Белла, как бы больно это ни было признавать, была умной. Белла не могла не заметить, что у Драко Малфоя неожиданно появилась палочка, которую он вообще-то сломал, а ещё он не только аппарировал, не получив ни одного урока по аппарации, но и не потревожил этим чары, настроенные на незаконную аппарацию. Белла явно видела, что это был не Драко. Это было очень убедительное изображение Драко Малфоя. Непринужденно элегантное, движимое особенной внутренней энергией, но это был не он. С учетом того, что гнилой предатель, грязнокровка и мерзость прятались в родовом гнезде Блэков, можно запросто представить, кто именно скрывался за перевоплощением. Дом должен был принадлежать Белле. Когда Сириус показал свою нелояльность, а Регулуса убили, дом должен был перейти к ней. Но она была женщиной без наследника мужского пола, так что её претензии на наследство не шли ни в какое сравнение с претензиями того же Сириуса или Драко. Временами Белле хотелось воткнуть нож в живот сестры и сделать ту такой же бесплодной, как и она сама, заставить её заплатить кровью за весь тот позор, который она навлекла на них. Заставить её заплатить за оскорбление, как его видела Белла, (для Беллы это было оскорбление) быть способной зачать и родить сына, и испортить его. Если бы у Беллы был сын, или даже дочь… Она бы воспитала его самым лучшим и самым преданным слугой Темного Лорда. Она бы принесла ему своего сына в жертву по первому требованию. Она бы… Может она смогла бы зачать от него и подарила бы ему не своего сына, а его собственного. Но, конечно, так не будет. Белле не стать матерью и ей не получить дом. Всё то, что принадлежало ей по праву, перешло другим, тем, кто этого не заслуживает, и они всё испортили. Она не участвовала в охоте на Драко. В этом не было смысла. Она знала Сириуса. Он будет хохотать до слёз, играя у них на нервах, но ни разу не задержится, чтобы вступить в прямое столкновение. Каким бы гриффиндорцем он ни был, он не станет драться против них. Она убьёт его. Когда придёт время, Белла убьёт Сириуса Блэка. Убьёт и эту маленькую дрянь, Гермиону Грейнджер. Она убьёт и Драко, если этого не сделает Люциус. (Она убьёт Снейпа, как только тот покажет своё истинное лицо). Но сейчас было не время. Она попыталась предупредить остальных и её, конечно же, проигнорировали. Может, они и правы, что так сделали. У них есть свои приказы, от МакНира и Министра, и от самого Темного Лорда. Не стоило ставить их под сомнение. Со своей стороны, Белла должна была выяснить, что же её дорогой братец так старается скрыть от неё. Пусть бегает, пляшет и хохочет, пусть все остальные играют в его игру и следуют за ним по пятам. Его отвлекающий манёвр будет принадлежать Белле. Пока он занят, убегая от них, она отыщет того полукровку, которого он называет своим другом, разузнает, что именно они скрывают, и устроит себе веселье. – О, мадам! Мадам! Какая-то девчонка кричала и размахивала руками пока два идиота пытались оттянуть её от кабинета авроров. Белла оставалась там одна с мелкими клерками. Все кто мог сражаться, ушли. – Мадам, прошу вас! Беллатриса холодно и бесстрастно наблюдала, как они ухватили девчонку за руки и вытащили наружу. Кто-то постоянно посылал своих младших или старших родственников просить за что-то. Если бы МакНир был здесь, девчонка добилась бы встречи. – Не трогайте меня! Как вы вообще осмелились трогать меня! Мадам! Выслушайте. Девушка была явно более энергичная, чем большинство. Она пихнула локтем идиота номер один (Белла не знала, как его зовут, это был тот, с зубом) и, конечно же, он отпустил её, чтобы схватиться за свой нос. Девчонка вывернулась из рук идиота номер два и быстро пересекла комнату по направлению к Белле, которая сидела, закинув ноги на стол. Сегодня она сидела за бывшим столом Шизоглаза Муди. К сожалению, она не знала, который из столов принадлежал Лонгботтомам. – О, мадам, – произнесла девушка, опускаясь на колени. Хорошо, это было вполне хорошо. Она выбрала правильную интонацию, и её мантия красиво легла складками, когда она преклонила колени. Многие спотыкались о подол. – Поднимайся, девочка, и ступай. Ты всё проделала хорошо, хорошая попытка, так что я не спрошу твоего имени. Знай, что это подарок, – Белла снова обратила внимание на карту, висевшую на противоположной стене, где появлялась красная точка, как только нарушалось табу. Синий свет должен появиться в месте нелицензионной аппарации и к этому времени она не увидела ни одного. – Нет, мадам, вы должны выслушать меня! Что ж, девчонка была храброй, нужно признать. А ещё глупой. Большинство людей поняли бы, что Беллатриса Лестрейндж, не знающая вашего имени, это очень хорошо, случись вам ей надоедать. Беллатриса внимательно посмотрела вниз на неё, пригвождая её к месту взглядом, и к её удивлению, девушка посмотрела на неё в ответ. Нужно быть очень, очень храбрым, чтобы посмотреть Беллатрисе Лестрейндж в глаза. Это не то, что осмелился бы сделать тупой человек. Эдит Диггори была гриффиндоркой. Она перейдёт любые препятствия, чтобы доставить своё сообщение.

***

Белла разбиралась в диверсиях и кое-как научилась себя контролировать, но ей ещё предстояло работать в этом направлении. Камин в гостиной не работал, иначе она переместилась бы прямо туда. Так что Белла выбежала из камина в библиотеке Диггори и бросилась из комнаты, не дав себе времени подумать. Она не знала расположения комнат, но это её не остановило. – Что это, миссис Диггори? – спокойно спросил Гарри, услышав звук шагов по ступенькам. Почему никто до сих пор не заподозрил, что Северус участвовал в его воспитании – загадка. – У вас ещё один посетитель? Прошу тогда меня извинить. Гарри до сих пор ещё не умел аппарировать, а без присмотра взрослых и пытаться не стоило, поэтому, сказав это, он просто открыл окно и выпрыгнул наружу. Это было самое смешное, что можно сделать в такой ситуации. Миссис Диггори не вскочила, чтобы остановить его, и её можно понять. Никто не ожидает, что кто-то просто уйдёт через окно. Беллатрисе Лестрейндж удалось увидеть, как он перекатился по земле после прыжка. Она бросила заклинание быстро и инстинктивно, но Гарри избежал его без проблем, всего лишь отбежав от окна. К тому времени как Беллатриса добралась до упомянутого окна, Гарри уже и след простыл. Он не умел аппарировать, она знала, что не мог, так что они потратили драгоценное время, обыскивая сад и улицу, пока Гарри тихонько обосновался на кухне. Аппарирование домашних эльфов. Все про него забывают. Гарри оно безумно нравилось. А ещё оно было менее раздражающим, чем аппарирование со взрослым волшебником.

***

Кухня находилась довольно далеко от гостиной, но всё, что там происходило, было прекрасно слышно. В основном было слышно Беллатрису, которая выражала своё недовольство вселенной. Сейчас Леон Диггори жалел, что не остался в подвале. Беллатриса не обрадовалась ему и обвинила его в побеге Поттера, даже несмотря на то, что самого Диггори в тот момент в комнате не было. Оказывается, он должен был быть в гостиной, он должен был проверить, что сообщение доставлено раньше, чем посылать свою дочь. Было много обвинений в недостатке темперамента волшебника и угроз кастрации, раз он уж так счастлив вести себя как осёл. – Может, ещё не поздно, – произнесла Эдит, которая видела, что отца от пожизненной травмы отделяет всего один неправильный взгляд. – Он говорил, что ему нужно куда-то пойти, правда, мама? Ты провела с ним больше времени. – Да! – поспешила согласиться Ида. Она бы хотела, чтобы муж остался физически полноценным, даже если ей и не нравилось то, как быстро он спихнул всю вину на неё. – Да, он пришел и попросил ветку сломанной ивы. Он хотел, ох, он хотел украсть что-то у Темного Лорда, что-то важное, так он сказал. Вот оно. Они наконец-то подобрались к главному. Услышать реакцию Волан-де-морта было бы, конечно, предпочтительнее, потому что тот не афиширует природу крестражей. Люциус точно ничего не знал, иначе не стал бы так рисковать. Он считал дневник сильным тёмным артефактом, обладающим возможно какой-то сентиментальной ценностью. Конечно, стоило его простить, он и не думал, что это кусок души Волан-де-морта. Это не та мысль, которая часто приходит в голову. – УКРАСТЬ ЧТО-ТО!? – голос Беллы разнёсся по дому электрическим разрядом. Её голос был похож на зубную боль. – Что-то ц-ценное у Т-темного Лорда, – заплетающимся от страха языком проговорила Ида. Её голос всё так же походил на голос Петунии. У Гарри появилось ощущение, что Белла знает, о чём они говорят. Только ещё он понял, что не может прислушаться к разговору, потому что Гермиона прислонилась к стене, обняв руками колени, словно у неё закружилась голова. Гермиона не жаловалась на здоровье. Может не так, как Джинни, которая была словно из железа и обладала атлетичным телосложением, но он никогда не видел, чтобы Гермиона болела. Она не простужалась и никогда не жаловалась, что у неё что-то болит. Её грудь и плечи опустились, словно разом потяжелев, и её вырвало. Драко повернулся к ним и Гарри махнул ему левой рукой. Взмах получился несколько безумным, он должен был сказать Драко, что тот должен слушать очень внимательно, узнать всё, что можно о крестраже и возможно запомнить слово в слово всё, что бы Беллатриса не сказала. Конечно, Гарри тоже слушал, но разговор стал фоном. Он схватил Гермиону за руки и слегка сжал их, пока та не подняла голову и не встретилась с ним взглядом. Она побледнела и выглядела так, словно ей трудно дышать. Хуже всего то, что она смотрела на Гарри так, будто понятия не имела, кто он такой и где они находятся. Это всё из-за Беллы. Они готовились к появлению самого Волан-де-морта, но то, что вместо него явилась Белла, было… хуже. Ужасно так говорить, потому что Волан-де-морт монстр и очень могущественный волшебник, и у него красные глаза, красные! Но Гарри предпочел бы, чтобы появился он, а не Белла. В этой женщине было что-то такое, какая-то спрятанная особенность, которая ощущалась так, словно бритвой провели по спине. Волан-де-морт ужасен, но в то же время встретиться с разьярённым тигром или крокодилом было бы так же ужасно. У него не было того, что заставляло чувствовать себя так, словно вы встретились с этим тигром в темноте и полностью обнаженным. Белла пытала Гермиону, а сейчас они слушали её ужасные угрозы. Гермиона молчала, но в её глазах стояли слёзы и на лбу выступил пот. – Ты не одна, – прошептал Гарри, по-прежнему сжимая её руки. Он не хотел говорить много. Это могло привлечь к ним внимание и отвлечь Драко от подслушивания. – Мирпи может как–то помочь? – Нет. Да. Оставайся с Драко и будь внимательна. – ГОВОРИ ВСЁ, ЧТО ЗНАЕШЬ! Громко и чётко, или, клянусь, я вырежу твой язык! – Ш-ш-ш, – Гарри помог Гермионе сесть на пол, чтобы та не ударилась, если потеряет сознание и упадёт. Она выглядела так, словно уже в какой-то мере потеряла сознание. Гермиона держалась ровно, её глаза были открыты, но она не выглядела так, будто была в сознании. Она выглядела так, словно была далеко отсюда, и ей было больно. Они все справлялись со своими травмами по-своему. Гарри, например, стал плохо спать, если только не засыпал с кем-то рядом, и стал бояться, что другим людям причинят боль. Ему никогда не снились кошмары с Волан-де-мортом или Амбридж, которые его пытают, но ему снилось, что он сам становится тёмным (хотя во сне его кожа напротив становилась мерцающе-белой) и сам пытает людей, которых любит. У Драко не было кошмаров или кризиса, но иногда даже какая-то мелочь могла вызвать у него слёзы. Обычно что-то хорошее, что-то, что он переживал впервые без боязни. У него перехватило дыхание, когда Сириус предложил научить его бриться. (Не то чтобы в то время ему было что брить). Гермионе в основном не снились кошмары, и даже если были пара моментов, когда она погружалась в воспоминания, они никогда не ослабляли и не парализовывали так, как сейчас. Каждый раз, когда их троица выходила на улицу, на охоту за крестражами, даже когда сам Волан-де-морт пришел к их дому, она оставалась спокойной и рациональной, и чудесной, какой всегда была. – Я изобью вас вашими собственными костями! А сейчас она сидела на полу и не могла дышать, и Гарри чувствовал, как скачет её пульс, словно дикий зверь, бегущий по горе, и не имел ни малейшего понятия, что делать. Он не знал, что делать, но понимал. Он знал, что боль Гермионе причиняют крики той женщины. – Я тут, с тобой, – сказал он. – Гермиона, я с тобой. На этот раз ты не одна. – …я ВЫТАЩУ ваши глаза и заставлю вас их съесть. – У тебя хорошо получается. Ты очень храбрая, Гермиона, ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю, а я однажды гладил дракона. Каким-то образом это вызвало намёк на улыбку на лице Гермионы, и с этого момента стало гораздо легче помочь ей совладать с дыханием. – Давай, Гермиона, ты когда-то провела под водой больше часа и когда тебя достали, я не слышал, чтобы тебе было трудно дышать. Ну, то есть, уверен, у тебя перехватывало дыхание из-за участия Крама, но это вообще другое. Если только ты, наконец, не поддалась моему очарованию. Я знаю, что неотразим. Сириус постоянно ругает меня из-за прически. В основном конечно из-за секущихся кончиков, но я знаю, что он просто ревнует. Наконец Гермиона слабо пихнула его руку, так что он прекратил дразнить её, даже если она ничего не говорила, Гарри знал, что ей стало лучше. Белла уже так не кричала, удовлетворенная тем, что ей сообщили, и никто не молил о помощи, что обнадёживало. Гарри подал Гермионе стакан воды, чтобы промочить рот и убрать рвоту. – Мисс стало лучше? – Да, спасибо, Мирпи. Намного. – Принести мисс ромашковый чай? Он успокоит желудок.

***

Белла закончила с Леоном Диггори. Впрочем, она его не кастрировала, так что он мог считать себя удачливым. Не лучший момент просить о вознаграждении. В какой-то мере без награды он не остался. Перед уходом Беллатриса сказала Эдит, что они будут поддерживать связь, так что хоть кто-то в семье получил влияние. Мирпи позвали, чтобы помочь уложить хозяина в кровать и принести ему чай, и когда все отвлеклись, они воспользовались возможностью и покинули дом через заднюю дверь. Они поблагодарили домашнего эльфа, пожав ей руки по очереди, что сделало её очень счастливой. А Драко сказал, что знает, куда идти. Оказалось, что появление именно Беллатрисы – большая удача. Она не то чтобы призналась в чём-то, но, по всё возрастающему беспокойству, становилось понятно, что она знала о «ценных вещах» Волан-де-морта и ужасно боялась потерять одну из них. А это значило, что она была тем пожирателем, которого обязали хранить крестраж. Это было облегчение (нет, правда). Они боялись, что это Барти Крауч мл., или тот, кто никак не смог бы рассказать им о крестраже. Теперь они знали, что это она и, более того, они знали, что это чаша (может быть, знаменитая чаша Хельги), потому что Белла была настолько выбита из колеи, что расспрашивала Иду, не упоминал ли Гарри о каких-нибудь чашках. Ида ответила, что упоминал, хоть это и было неправдой, но, поскольку Беллатриса угрожала снять с неё кожу, чтобы помочь вспомнить, это было ожидаемо. Драко сказал, что когда-то существовал дом Лестрейнджей, который сожгла разъяренная толпа. После войны его сравняли с землей. В любом случае, он и рядом не стоял с особняком его отца. Немногие семьи могли похвастать таким состоянием, как у Малфоев. Каким-то образом Драко догадался о принципе, которому неосознанно следовал Волан-де-морт, когда прятал крестражи. Самым главным оказалось то, что к ним трудно добраться. Пещера с озером, которое было буквально и очевидно недоступным; змея, у его ног, доступ к которой также затруднён. Так же существовала ещё символическая трудность и общественные запреты. Если они правы, один крестраж должен быть в Хогвартсе – самом символическом волшебном строении в Британии, тем, которое не открывает своих дверей всем на свете. Совсем как дом Малфоев, мэнор, – обладать подобным хотела бы каждая из чистокровных семей. Чаши не будет в дурацком доме Лестрейнджей, не будет её и в доме Блеков. Сейчас Драко это понял. Что ещё было волшебным и запрещенным для входа? Что ещё было безопасным, но, самое главное, целиком и полностью недоступным для бедного сироты? Нет, не только Гринготтс. Любой, у кого есть десять галлеонов, может открыть там счет. Это сейфы на нижних уровнях. Такие же старые, как и само здание банка и защищенные всем, чем только можно. Сейфы, которые гоблины держат для себя, для хранения самых больших сокровищ банка. Те, чей номер гораздо ниже сотого. Драко знал, что его бабушка подарила Белле на свадьбу сейф на семьдесят шестом уровне. То, чего не было ни у Люциуса, ни у Нарциссы. То, чего не было ни у Ноттов, ни у Паркинсон, Крэбба или Гойла. Поговаривали, что у матери Забини есть такой, от одного из мужей, но никто не знал точно. О ней много чего говорили. У Беллатрисы был сейф на семьдесят шестом уровне, и она волновалась насчет чаши. Вот в этом они были уверены.

***

Пока дом был наполнен светом, он оставался пуст, но когда в него вернулись те, кто принёс с собой темноту и звезды, Нарцисса, вместе с солнцем и светом, отступила назад. Несколько пожирателей (не её муж и не Белла) и сам Волан-де-Морт. Несколько пожирателей, которые оставили охоту за её сыном, потому что в данный момент им попался кое-кто другой. Зима словно швыряла им обратно пропавших людей. Тех, кто считался мертвым. Сначала канун дня всех Святых вернул им Монтгомери и Элизию; за десять дней до солнцестояния, они обнаружили Гарри Поттера, Драко и девочку. Сегодня они гнались за её сыном, а получили ещё одного, считавшегося мёртвым. Если бы Волан-де-Морта не было рядом, Нарцисса бы признала, что план хорош. Наивен, но хорош. Возвратился Мальсибер, ослабевший и усталый. Это было не столько удивительно, сколько вызывало подозрения. Худой и бледный, будто его продержали в темнице несколько недель. Собственно, по его словам, так и было. Ему удалось сбежать из заключения, когда члены Ордена отвлеклись. Он рассказал свою историю, и она была складная, а потом Темный Лорд посмотрел ему в глаза и просто сказал: «Круцио». План был хорош. История идеальная, они даже позаботились о деталях. Под ногтями Мальсибера была грязь, от его мантии несло сыростью и грязью. У него не было палочки, как и ожидалось. Если его держали в плену, у него её и не могло быть. Но люди всегда либо забывают, либо недооценивают то, насколько Волан-де-Морт владеет легилименцией. Сама Нарцисса, её муж и Снейп всегда помнили об этом. А другие – нет. Лакеи Дамблдора тоже об этом забыли. Нарцисса не общалась со своей сестрой несколько лет. Она не знала девушку, которая сейчас билась в крике на полу. Она даже не думала о том, что это её пол. Он больше не принадлежал ей, как и бальный зал, и весь дом. Это место больше не принадлежало ей, как и девушка не была её племянницей. Она её не знала. У девушки была палочка. Волан-де-Морт приказал Нарциссе достать её, что было странно тактично. Было бы более насильственно, если бы его руки ощупывали её ногу и ослабляли ремешок. Хотя, палочку он сломал сам, и все вздрогнули, как делали всегда, когда видели, как ломают палочку. Это как отрезать руку, это пробирает до глубины души. Нарцисса ничего не почувствовала. Волан-де-Морт объявил, что позволит Белле разобраться с грязной девчонкой. Подарок самому преданному и одарённому слуге. Но Беллатрисы ещё не было в доме, по какому бы секретному поручению её не отослали, это не имело ничего общего с текущим заданием. (Нарцисса не осмеливалась думать, что это из уважения к ней, что Беллатриса решила не выслеживать и не убивать Драко, чтобы не причинять ей боль. В конце концов, Люциус обеими руками ухватился за такую возможность). Нарцисса подумала, что, если бы она попросила, Волан-де-Морт отдал бы девчонку ей. Она легко могла так поступить. Сказать, что она не выносит самой мысли о присутствии в её доме этой мерзости, что она бы очень хотела очистить семейное древо и привести его, наконец, в порядок. Она не знала эту девушку и едва ли знала свою сестру. Между ними была слишком большая разница в возрасте, и Андромеда ушла прежде, чем Нарцисса повзрослела. Но ей была знакома мучительная боль от того, что твоему ребенку больно и она слишком хорошо понимала, что Беллатриса не позволит ей умереть быстро и легко. Нарциссе нужно было сказать всего слово, и она бы избавила девочку от огромной боли, так же как и Андромеду. Но она не сказала ни слова. Она не смогла. Было слишком страшно оставить безопасность молчания. В молчании было её спасение.

***

– О чём ты думаешь, Гарри? – спросила Гермиона. Ей уже стало намного лучше, ужин и прогулка обратно в дом сотворили чудеса. Кроме того, они привыкли не зацикливаться на плохих моментах. В ином случае, они многого не достигли бы. Гарри сделал ей булочку с клюквой и апельсином, и это было то, что нужно. Они собирались ложиться спать. Безопасное место на ночь у них было, никто не собирался искать их теперь в Чиллингтоне. План был поспать несколько часов и улететь на мётлах до рассвета, даже если Гермиона и ненавидела всё это. (Она ненавидела метлу, рассвет и, конечно же, то, что у них не будет хорошего завтрака, без разницы, сколько бы Гарри не напевал песню о сороках). К этому моменту охрана должна быть увеличена. Чёрт, Беллатриса могла уже к этому моменту стоять у входа в свой сейф, если бы она имела хоть малейшее представление о том, что они задумали, но им не вынести чашу из Гринготса. Это было самое защищенное место в Британии. Никто не смог бы туда вломиться. – О твоих будущих детях, – ответил Гарри. Гермиона издала вскрик ужаса, похожий на крик оглушенного слона, и заставила все вещи в радиусе двух метров подпрыгнуть и упасть на пол. А это всё же что-то значило, поскольку они собрали значительную кучу различных предметов. Всякий хлам для Гарри, для трансфигурации, или для Драко – в качестве основы для палочки. К сожалению, блокнота по-прежнему не было, а это было именно то, что попросила Гермиона. Учитывая всё это, она должна была дважды подумать, прежде чем спрашивать Гарри, о чём тот размышляет поздним вечером или ранней ночью. – Не обращай на него внимания, – сказал Драко, заворачивая небольшой сверток с ингредиентами. Дом оказался вполне полезен в этом отношении. – Он был нежданным ребенком. – Я родился спустя целых два года после свадьбы родителей! – вскрикнул Гарри, потому что он родился безрассудно рано, но не вне брака. Не то чтобы это было важно. – В любом случае, я думал о будущем Гермионы и о её детях, и о том, как много им предстоит учиться и вести себя очень правильно, в соответствии с этикетом. Драко кивал всё это время, поскольку абсолютно никто не смог бы представить иную версию детей Гермионы. Цвет волос и кожи менялся в зависимости от предполагаемого отца, но не было никаких сомнений, что с такой матерью они будут хорошими студентами, которые никогда не попадают в неприятности. – А когда они будут подростками, она будет ругать их за что-то совсем несущественное. За то, что пришли домой поздно или, или за то, что прогуляли дополнительные занятия по математике, которые они должны будут посещать. Знаешь, она заставит их изучать математику. – Определенно. А ещё уроки музыки, Драко в этом не сомневался. И два или три иностранных языка. – Не понимаю, какой в этом смысл, – голос Гермионы звучал слегка раздраженно, но с любопытством. Это была одна из тех ситуаций, когда Рон уже начал бы хихикать. – Смысл в том, что они будут хорошими, воспитанными студентами, а ты будешь упрекать их за какие-то мелкие проступки, и в тот день, Гермиона Джин Грейнджер, в тот день, живой, мертвый или в форме призрака, без разницы, я приду и расскажу им о времени, когда их маме было восемнадцать, она бродяжничала и на неё охотилось Министерство. – Бродяжничала и жила во грехе с двумя исключительно красивыми молодыми людьми, – добавил Драко, потому что это нужно было сказать. – И ты ругалась! – воскликнул Гарри, потому что это правда стало шоком. – И ещё курила. – Я не курю! – Не волнуйся, я найду, что тебе покурить, – Драко похлопал её по руке. – Может, набьёшь татуировку на ягодице? Он увернулся вовремя, чтобы не схлопотать удар сложенной газетой.

***

– Какого черта они творят? Перси обычно не ругался, но сейчас он один, его мать никогда об этом не узнает, и у него было чувство, что ситуация того требовала. Провидец не выбирает пророчество, пророчество выбирает его и бла-бла-бла, как будто Перси интересовала теория. Он вроде как научился отгонять от себя или наоборот вызывать определённые видения в дополнение к тем, которые приходили благодаря его непреложному обету, хотя это всё было очень зыбко. Время от времени он видел что-то, не имеющее никакого отношения к нему и к текущей ситуации, что-то, что даже не было плохим, а значит было бесполезным, и он понятия не имел, что со всем этим делать. Он видел самого себя, как он ест торт «Три шоколада» на свадьбе. Вот так. Он не знал, кто женится, где или когда. Он просто знал, что им подадут торт «Три шоколада», и он будет вкусный и аппетитный. Перси был рад узнать об этом. (Кто-то сидел рядом с ним в том видении. Не получилось разглядеть, кто именно, но это был кто-то знакомый, с абсолютно обворожительным запахом). А сейчас, между спасением жизни своего отца (снова) и выяснением, куда именно ему придётся аппарировать на этой неделе, он увидел помешанного Гарри Поттера, планирующего вломиться в Гринготтс. Гринготтс. – Зачем ты мне это показываешь? – спросил Перси у вселенной. Зачем? В самом деле. Ему это не нужно. Ему не нужно видение о торте, но он почти собрался его попробовать и ощутить снова тот сумасшедший запах. – Мне это не нужно, – сказал он вслух. Вселенной, однако, было всё равно. Так же как и злобным богам, посылающим ему видения. Тем же богам, вероятно, которые дали ему неукротимые кудрявые волосы. – О, ради Мерлина, – продолжил он, помахав рукой в воздухе. – Их поймали, ну, разумеется, их поймали. А чего ты ждал, Гарри?! Это всего-то самое защищенное здание в Британии. И, и Гермиона, я был о тебе лучшего мнения. Как ты могла…? Как она могла согласиться с подобным планом? Предполагалось, что она там самая умная. Кудри Цирцеи, мы все обречены. Ясно, я снова должен спасти мир. Перси сделал пару шагов назад и рухнул на диван. Его голубые глаза затуманились, он потерялся во времени и пространстве. – О, слава Мерлину, да, послушай её! А ещё лучше женись на ней, она там единственный разумный человек. Нет… нет, нет, нет, нет. Черт побери. Нет. Уйди оттуда. Уйди. Оттуда. Это взорвётся тебе прямо в лицо, идиот. Не… о, он всё равно это сделал. Видение растаяло, оставив Перси с чувством раздражения, которое он испытывал каждый раз, когда его отец ускользал. – Лучше бы именно они подали тот торт.

***

Примечание автора: канон гласит, что сейф Беллатрисы на 500–700 уровнях, но так мне нравится больше. Примечание Переводчика: Я думала, что перевод этой главы займёт гораздо меньше времени... Но вот и глава! Всем привет. Я наконец-то закончила институт и теперь я дипломированный специалист по истории. хаха. Я думала, что перевод будет выложен не позже 30 июня, но уже 28 июля? ахаха, я даже не помню как прошел этот месяц. всё что я делала, это спала и спала и спала, гуляла с собакой, играла с крысами, делала ежедневки в геншине, потому что Кли сама себя не выбьет и отмечала окончание института с родителями. Возможно, учеба и правда убила во мне желание что-то делать и заниматься своими хобби, потому что я не могла себя физически заставить сесть за перевод. Но я взяла себя в руки и вот мы здесь. Я не уверена когда выйдет следующая глава, надеялась что всё лето посвящу добиванию оставшихся 9 глав, но не могу смотреть на английские буквы и понимать, что это еще нужно написать. Не волнуйтесь, перевод я не заброшу. буду потихоньку вместе со своими бетами и сопереводчиком переводить главы, но регулярного выхода у них всё ещё не будет. Спасибо, что читаете мой перевод и ждетё выхода новых глав. Желаю всем удачи!!!!