The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Полёт в Лондон прошёл довольно хорошо. Гарри подумал, что он, возможно, немного похудел в талии из-за того, что Гермиона очень крепко держалась за него, но в остальном она легко перенесла полёт и через час перестала причитать «О боже, о боже, о боже, о боже, думай о хорошем, хорошем, о хоооооорООООООшееем, мы умрём». Гарри и Драко летели плавно и, возможно, медленнее, чем если бы летели одни. Они снова держались за мётлы друг друга, что делало полёт менее ухабистым и более забавным. Лунный всадник Гарри был больше (поэтому Гермиона и полетела с ним), а старая Комета 460, которая была у Драко, была не очень хороша на большой высоте и при сильном ветре, но была более маневренной. На ручке так же была выгравирована фамилия ДЖОНСОН. Гарри пришлось потратить пять минут, чтобы прийти в себя после того, как он увидел её. В конце концов они добрались до Косого переулка чуть позже десяти утра. Они прибыли немногим позже, чем планировали. Они хотели быть там задолго до открытия банка. Но в это время они обычно заканчивали завтракать, а иногда только начинали, потому что не видели смысла рано вставать. (Гарри не мог перестать думать о том, как Анджелина, Алисия и Близнецы жаловались, когда Оливер заставлял их вставать раньше девяти утра для тренировки по квиддичу). Но, в любом случае, они добрались и спрятали свои мётлы в переулке. Гарри стоял рядом, закрыв глаза и вытянув руки, бормоча себе под нос, как друид или священник, который приехал в Нью-Йорк, постоянно повторяя, что он законный иностранец в этом городе. Троица была окутана чарами, которые делали их непримечательными. Они были готовы войти в Гринготтс. Они вошли, увидели Беллатрикс в фойе и вышли. — Давайте просто подождём, когда она закончит, — произнёс Гарри, — мы увидим, если она что-то заберёт с собой. — Разве мы не должны попытаться подойти поближе и подслушать, о чём она говорит? — конечно, Гермиона сказала бы это. Она никогда не позволяла какой-то маленькой панике сломить её, пока она шла вперёд. — Я бы предпочел перекусить стеклом, — ответил Драко с искренней серьёзностью. То, что Гермионе не становилось хуже, не значило, что Белла не оказывала влияние на других. Она, как правило, оказывала негативное воздействие на тех людей, которые не были заинтересованы в сексуальной близости с ней. (Более интересными были случаи, когда две эти реакции сталкивались). Гарри хотел подождать в кафе на углу, но у них не было денег, и было бы невероятно странно платить за три чашки чая чеком. Они были вынуждены ждать, стоя без дела и это было… нет, не жалко, «жалко» слишком громкое слово, это было неприятно. Было холодно, сыро и ветренно, и все они жалели, что не могут подождать внутри, смакуя какой-нибудь горячий и вкусный напиток. Драко достал большой плакат «Паддлмир Юнайтед», который по какой-то непостижимой причине он взял с собой. Он начал аккуратно складывать его на множество частей, и когда он закончил, то развернул его, держа обеими руками. Это выглядело так, будто он держал карту, и это гарантировало то, что те немногие люди, которые прогуливались по улице, обходили троицу стороной, чтобы они не спросили у них дорогу. Белла недолго была в банке, но казалось, что это заняло большое количество времени. Погода была ужасной. Белла была красиво одета: белые юбки, рубины в ушах, красивый просторный плащ с вышивкой на манжетах и подоле. Единственное, что было уродливо в Белле — это характер и душа. Казалось, что у неё не было ничего, кроме палочки. Она не задержалась надолго. Она спустилась по белой мраморной лестнице и, дойдя до конца улицы и остановившись всего в десяти шагах от них, аппарировала. Они не двигались. Они почти чувствовали, что она окажется за ними, если они обернутся. Но нет, она действительно ушла. Но это не значит, что она посмотрела на них и не узнала. Она просто вообще не смотрела. Прямо как вчера, когда никто не подумал спросить Мирпи о том, что она могла услышать. Она была слишком великой и сильной, чтобы даже помнить, что там был подвал и что кто-то там жил. Следующая часть будет немного сложнее.

***

— Эм, я — Гарри Поттер. Я хочу получить доступ к своему хранилищу. Гермиона была справа от него, её игла была направлена на гоблина, Зертука, как гласила маленькая табличка на его одежде. Драко был слева от Гарри и спиной к ним, готовый драться со всеми в банке, если что-то пойдет не так. — Номер 687, — сказал гоблин, который, казалось, не знал, что Гарри Поттер, ну, Гарри Поттер, нежелательный номер один, — Нажмите ладонью или коснитесь своей палочкой здесь, сэр. Он подтолкнул золотой шар к Гарри, не отрывая глаз от того, на что он смотрел за столом. Гарри осторожно коснулся его концом своей палочки. Лучше потерять палочку, чем приклеить руку к шару, если это была ловушка. Но это было не так. Шар испустил один единственный импульс света, и Зертук удовлетворенно кивнул. — Вы один, сэр? — Ах, нет. Нет, нет. Они идут со мной. — Тогда следуйте за мной. Сириус сказал им, что гоблинов, похоже, совсем не волнуют человеческие дела, но троица не думала, что это им будет всё равно настолько. Казалось что Гарри совершенно не имеет отношение к войне. (Если бы это было правдой, то его родители были бы очень рады). Зертук отвел их к главной двери, а дальше к рельсам с маленькими тележками. В тележке было немного тесновато, но, по крайней мере, прижавшись друг к другу, они избежали толчков, когда тележка на полной скорости поворачивала. — Я ненавижу это, — пробормотала Гермиона после третьего быстрого поворота менее чем за минуту. Гарри сказал бы что-нибудь, если бы он не был полностью сосредоточен на том, чтобы удержать очки на лице. Драко плотно сжал рот и сосредоточился. Тележка резко остановилась, и Гарри почувствовал, как его желудок подпрыгнул к легким. — Хранилище 687, — произнёс Зертук, прыгая с тележки. — Спасибо, — сказали они, добравшись до платформы, и медленно встряхнув свои органы на место. Гоблин, конечно, казался совершенно собранным и даже не потрясенным. — Я, эм… мы, вероятно, пробудем здесь какое-то время, — произнёс Гарри. Он был настолько потрясен поездкой, что ему еле удалось скрыть ложь, — Тебе не нужно торчать здесь. Мы позовём, если что. — Конечно, сэр, — ответил Зертук так любезно, как только мог сказать гоблин. Гарри открыл дверь в своё хранилище едва трясущимися руками, и они все вошли. Гарри почти рассеянно заметил, сколько там золота. В тот раз, когда Гарри был здесь с Хагридом, его совершенно не волновало золото, потому что оно не помогло бы ему купить отцовскую свободу, а большую часть времени кто-то другой брал деньги за него. Возможно, они боялись, что Гарри откажется выйти из хранилища. Гарри был первым, кто признал бы, что он мог попробовать это, если бы ему дали шанс. Итак, он не обратил особого внимания на золото, и даже сейчас оно его не интересовало, но на этот раз он не мог не заметить его. Там были груды и кучи золота. Достаточно, подумал он, чтобы купить дом. Достаточно, чтобы вернуть его старый дом и добавить несколько комнат, и разве это не хорошая мысль? Дом, в котором Ремус, Северус, Сириус, Драко и он могли бы жить после войны. Это должен быть большой дом, потому что даже в своих мечтах Гарри мог видеть, что Сириус и Северус представляли собой сложную комбинацию. Но самое главное, что это была мысль о том, что будет после. В то время у Гарри было не так много мыслей. У него был список дел, которые он хотел сделать, если ему удастся выиграть и выжить в войне (вернуть тело Регулуса, найти семью маггла Джеймса, сделать что-нибудь приятное для Добби, Кричера и Мирпи…), но у него не было особых мыслей для себя. Как будто он всё ещё не был уверен, что у него всё получится. А теперь, посмотрите, полностью сформировавшаяся мысль о том, какой могла бы быть его жизнь. Как будто он мечтал, пока видел. Гарри даже знал, какой оттенок желтого ему нужен для гостиной, а ещё прекрасный темно-синий с серебристым или белым, который он хотел использовать для своей (и Драко) спальни. Его рука нашла руку Драко, и он сжал её. — Раз уж мы здесь, мы могли бы взять с собой немного денег, — сказала практичная Гермиона. — О! — Гарри, возможно, забыл об этом. Да, он был взрослым и теперь мог сам распоряжаться своими деньгами. Это означало, что следующая засада может быть в тёплой кофейне, — Да, да, безусловно. Давайте все возьмём понемногу. Они взяли деньги и даже позаботились о том, чтобы добавить немного кнатов и сиклей, чтобы у них была мелочь. Галеон, уплаченный за чашку кофе, привлек бы ненужное внимание. Может быть и нет, если ты Малфой, но быть Малфоем тоже означает привлечь ненужное внимание. Это также помогло немного скоротать время и убедиться, что к тому времени, когда они открыли дверь, гоблин, как его там зовут, Серфир, был далеко

***

Его звали Зертук, и он никуда не ушёл. Он стоял там, рядом с тележкой и смотрел прямо на них в больной пародии на Мирпи. — Если подумать, — произнёс Драко, — мы останемся здесь на следующие восемь часов. Я не уверен, что мы пересчитали все сикли. Идите, сэр, не нужно ждать нас. — Конечно, сэр, — Зертук кивнул головой. Они закрыли дверь и с тревогой ждали звука отъезжающей тележки, которого, конечно, не было. И не было И не было. — Ты всё ещё там, не так ли? — позвал Зертука Гарри меньше чем через час. Казалось, вчера они исчерпали всё своё терпение, и мысль о том, чтобы ждать, пока гоблину надоест, была невыносимой. — Да, сэр, — раздался приглушенный тяжелой дверью голос Зертука. — Не мог бы ты уйти? — Конечно, сэр. . . — Ты не ушёл. — Нет, сэр.

***

— Драко, тебе лучше что-нибудь придумать. — Мне? — Драко оторвал взгляд от замка, который он строил из галеонов. Он использовал сикли, чтобы сделать ров с водой. — Ну не нам же, — ответил Гарри, и он не знал, никто из них не знал, но в этот момент он звучал точно так же, как его отец, точно так же, как когда Джеймс действовал на нервы Макгонагалл или Грюму, будучи безумно удачливым и храбрым, — Я только что предложил ему кекс, а Гермиона хочет бросить в него Петрификус Тоталус. Я не уверен, что это сработает. Говорят, что профессор Флитвик гоблин даже не на четверть, и я видел, как он игнорировал множество заклинаний в классе. Гермиона, которая ела отвергнутый кекс, кивнула головой. Невилл много раз случайно бросал в Флитвика заклинания, и он всегда их игнорировал. — Ну… — Драко потер лицо обеими руками. Они всегда могут попытаться прорыть туннель из этого хранилища в другое.

***

План продолжал работать целых шесть минут, что было жалким сроком для того, что они пытались сделать. Они еще даже не покинули хранилища с трехзначными цифрами, которые начинались на шесть. Однако, это был рекорд для истории Гринготтса. Люди даже не начинали красть, а их уже останавливали силой с длительными последствиями, такими как смерть или жестоким обезвреживанием. Было довольно неловко, что их план вообще сработал. Драко заманил Зертука в хранилище, громко и неприятно настаивая на том, что пропало три кната. Как только гоблин вошёл, он развернулся на каблуках и захлопнул дверь, оставив гоблина в ловушке. — ВПЕРЁД! — прокричал он, покраснев от возбуждения. Очевидным следующим шагом было сесть в тележку и добраться до хранилища 776. За исключением того, что все они были реалистами и знали, что, скорее всего, им даже не удастся заставить её ехать, а если и заставят, то скорее всего разобьются на первом повороте, а если и не разобьются, то заблудятся и даже не будут знать как её остановить. Поэтому они обошли тележку, сбив её с рельс, и просто побежали по рельсам. В течение этих шести минут Зертук провел пальцем по замку, чтобы открыть дверь хранилища, поправил перевёрнутую тележку, залез в неё, подождал, чтобы услышать, в каком направлении они ушли, и поехал, чтобы подобрать их. — Вы залезете, сэр? Вот поэтому это было неловко для гоблинов, потому что они гордились безопасностью банка, но Зертук тоже был смущён — это слышалось по его голосу. — Мы знаем куда идти, а он не может преследовать нас троих одновременно, — крикнул Драко, пригибаясь и готовясь. На первом курсе он был в ужасе от мысли оказаться ночью в Запретном лесу, а сейчас он предлагает разделиться в Гринготтсе. Зертук протянул длинную костлявую руку и схватил плечо Гарри железной хваткой. Гарри хотел, чтобы они всё же попробовали предложение Драко, это было очень умно, и он, вероятно, мог бы задержать Зертука достаточно долго, чтобы дать им фору. Но, конечно, этого не случилось. И Зертук хорошо знал об этом. Они не собирались убегать без Гарри. Они так же не забрались обратно в тележку. Они стояли там, в полутьме туннеля. Было удивительно тепло для подземелья, и воздух казался жёстким и плотным. Момент был невероятно неловким, и Зертук, казалось, был готов пережить его до конца. — Слушайте, — произнёс Гарри. Он начал терять чувствительность в руке. Хватка гоблина была действительно сильной, — я понимаю, что мы ставим вас в трудное положение, и я прошу прощения, но у нас очень важная миссия. — Конечно, сэр, — ответил гоблин с той же проклятой интонацией любезности, что и последние два часа. Драко издал возмущенный писк и только в последнюю минуту понял, что Зертук произнёс это с таким намерением, надеясь, что Драко подойдёт в пределы досягаемости его рук. У гоблина было идеальное спокойное лицо, но в его глазах было что-то похожее на веселье и злобу. - Я знаю, что это выходит за рамки, но мы имеем дело с исключительной ситуацией, - продолжил Гарри. - Конечно, сэр. Теперь садись в тележку. - О, Зертук, пожалуйста! - Гарри полностью сосредоточился на нем, и у него был серьезный голос, и он был таким чистым и невинным, тут, в одолженной одежде и с небольшим количеством сажи на щеках, - Это не ради меня, это для того, чтобы помочь остановить нечестивый ужас, которым является Ви. - Нет. - Нет? - Драко был искренне удивлен. - Но, но, но… Разве вы не хотите увидеть, как он падёт? - спросил Гарри. - Подумайте о том, как он относится к вашей расе, - добавила Гермиона, которая незаметно обходила их. Зертук пожал плечами, его рука всё ещё крепко держала Гарри. - Дела идут хорошо. Так и было. Было довольно много движения, и гоблины брали плату за каждую транзакцию. Макнейр быстро стал оскорбительно богатым, но и обычные гоблины получали хорошую долю. Только, конечно, банк перестал полностью находиться под управлением гоблинов. Они вернулись к тому, как обстояли дела четыреста лет назад, после той войны, о которой волшебники никогда не говорили, когда они, как и сейчас, ввели менеджера-человека. Какое-то время казалось, что Малфой (именно Малфой, а не эта версия со странной палочкой) будет новым менеджером, и гоблины были отчасти довольны этим. Малфой обладал мимолётными знаниями в области финансов, чего нельзя сказать о большинстве волшебников. Однако, в конце концов, он выполнял свое рабочее задание, по которому ему нужно было найти и захватить членов сопротивления, в Гринготтс пришел Тарквино Ренделс. Знал ли Ренделс что-нибудь о финансах или нет, вскоре стало не важно, поскольку он, казалось, больше интересовался тем, чтобы давать беспошлинный проезд всем пожирателям и им подобным. Итак, теперь Гринготтс не получал такой большой прибыли, и у них был человек-волшебник-менеджер, и если бы не все хлопоты с переездом, они бы опустошили все хранилища и ушли через подземные туннели в отделение банка в Женеве. (У них было несколько гоблинов, назначенных для расчета стоимости такого переезда). Однако это было бы трудным решением. Репутация Гринготтса была ценным активом, и они не хотели подвергать её опасности. Это была одной из причин, по которой гоблины обычно старались держаться подальше от человеческой политики. Другой причиной было то, что они просто не любили людей. Однако некоторые люди были приемлемы. Всё ещё сильно склонны к преувеличениям и убеждению, что мир вращается вокруг них и что только их истории имеют значение, но всё же готовы время от времени пробовать новый сценарий. Гоблинам не нравилось отступление от правил, но они ценили это в других существах. - Это правда? - Спросил Зертук, глядя на Драко. - Я понятия не имею, о чем вы говорите, но как Малфой и слизеринец, я могу сказать вам, что это, вероятно, ложь. - Они говорят, что вы взяли семь палочек и отдали их семи гоблинам, - Зертук сделал что-то со своим голосом, отказавшись от своего формального и профессионального звучания. - Ах, это! - Драко не колебался. Драко провел много лет в окружении лжи, гоняясь за ложью, питаясь ложью и, прежде всего, веря в эту ложь, - Это ложь. Зертук смотрел на него, и казалось, что он намеренно не моргает. - Гарри забрал сколько? Три? О, две. И Гермиона забрала три. Я не забрал ни одной, хотя, если вы говорите о претензии на владение, из-за того, что я победил владельца на дуэли, тогда я думаю, что я забрал одну. Не уверен насчет одного парня, потому что мы все его заколдовали. Но я отдал одну палочку Грифуку и убедился, что он выбрал ту, которая ему подойдёт. Зертук посмотрел на него ещё немного. Через тридцать секунд он моргнул. Это было очень медленное моргание. - По этой причине, я думаю, что не буду производить арест за попытку кражи, и, следовательно, вы не будете переданы человеческим властям. Однако я должен попросить вас уйти, - Его голос вернулся к деловому тону, но было что-то, морщинка в уголках его глаз, проблеск там, который говорил о том, что, возможно, он слышал историю такой, какой она была. Гоблины не любят метафор или преувеличений, и Зертук одобрил как неслыханный дар Драко в виде волшебной палочки, так и его необычную правдивость. - Спасибо! - сказал Гарри, уже думая, как им убедить Беллу отнести чашу домой и попытаться украсть ее оттуда, - Это очень мило, - он сжимал и разжимал руку в кулак, чтобы улучшить кровообращение. - И нам это не подходит. Рука Зертука больно сжала руку Гарри, но, вероятно, это было больше из-за удивления, чем из-за чего-либо. Он повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону с любопытством и немалым ужасом. Кем было это существо, осмелившееся спорить с гоблином? - Вы не согласны, мисс?, - сказал он мягко и язвительно, но ничего такого, чего они не слышали, в десять раз сильнее, от Северуса. - Нет, сэр, - Ответила Гермиона, выпрямляя спину, - Я действительно ценю этот жест, и я полностью за расширение межвидового сотрудничества. Гарри гордо улыбнулся на это. - Но вы говорите, что наш арест будет за попытку кражи, хотя это никогда не входило в наши намерения. Было бы достаточно, если бы Зертук ничего не сказал и позволил ситуации говорить самой за себя. Они были там, посреди тёмного коридора, выбежав из хранилища Гарри, захлопнув за ним дверь. Однако Зертук также почувствовал необходимость немного расширить глаза. Его плечи сделали странное движение, как будто он сдерживал себя от вытягивание рук, скорее всего, сопровождаемое громким "Ну!". - Я понимаю, что вы нашли нас при подозрительных обстоятельствах, но правда в том, что мы никогда не намеревались незаконно выносить какие-либо сокровища, хранящиеся в банке. К тому времени хватка Зертука немного ослабла, достаточно, чтобы Гарри снова почувствовал, как течет кровь. В слабом свете, отражающемся от стен, он мог видеть, как Драко улыбается, как маньяк. В тот момент он был очень похож на Сириуса Блэка. - Нет? - переспросил Зертук. - Нет. Но я признаю, что мы хотели нанести длительный ущерб. Это, однако, должно объясняться только вандализмом, а не кражей. Зертук все еще не был убежден, но он, безусловно, был почти на их стороне. Таким образом, он не только не арестовал их, но и не отправил их из банка, а вместо этого решил отвести их в хранилище 712, которое находилось поблизости и не использовалось, и поэтому оно стало секретной комнатой отдыха для сотрудников.

***

- Проблема в незаконном проникновении, - сказал Зертук, держа в руке чашку с каким-то дурно пахнущим напитком, - мы не можем позволить им получить доступ к хранилищу. - Это не проблема, - ответила Флёр. Хранилище 712 было действительно секретным, насколько, что большинство сотрудников на первом уровне даже не знали о нём. Когда они пришли туда, комната была пуста, за исключением Билла и Флёр, которые с энтузиазмом целовались в углу, и прошло целых две минуты, прежде чем они заметили, что они теперь не одни. Билл, который был джентльменом (и Гарри был полностью оправдан в своей влюбленности), обернулся первым и вроде как заслонил Флер, чтобы она могла поправить одежду и волосы. И тогда он действительно увидел их. - Гарри? Билл был ошарашен, что было понятно, потому что они, вероятно, были последними людьми, которых он ожидал увидеть в его тайном месте для поцелуев. Флёр, однако, была в восторге. Она издала короткий птичий крик, прежде чем побежать к ним. Сначала она обняла Драко, долго и крепко, восклицая что-то на быстром французском. Затем она обнимала Гарри так же долго и крепко, и Гарри мог чувствовать счастье? Он мог чувствовать, как чертовски счастлива она была видеть их. Она остановилась перед Гермионой в замешательстве, моргнула и сказала: "Конечно! Девушка Виктора" и она тоже обняла её, хотя они не очень хорошо знали друг друга, и, по её словам, Гермиона изменилась больше всех. Зертук бросил на неё взгляд, наполовину угрожающий, наполовину шутливый, который заставил её обнять гоблина, уродливого нечеловека. Флёр немного поколебалась, прежде чем её лицо приобрело озорное выражение. Флёр, это Гарри хорошо знал, никогда не отступала перед вызовом. Она обняла Зертука, хотя и не так крепко, и расцеловала его в обе щеки. - Ты знаешь, что я встречаюсь с Биллом только потому, что ты не захотел встречаться со мной. Билл рассмеялся над этим. Он также смеялся, когда обнимал Драко и поднимал его с пола (“Неееет!”), и он смеялся и смеялся, когда смотрел на Гарри и Гермиону и прижимал их друг к другу, обнимая их двоих одновременно. Он смеялся как человек, у которого в последнее время не было особых причин для этого, и отчаянно цеплялся за первую хорошую новость, которую он получил за несколько месяцев. И теперь они были здесь, пили странный чай, пахнущий гранатом, и ели чёрствое печенье, объясняя, как они хотели проникнуть в личное хранилище Беллатрисы Лестрейндж и разгромить одну из её личных вещей. - Это не обязательно должны быть они, - сказала Флёр, - Это не обязательно должен быть ты, Гарри, не так ли? Это может сделать кто угодно. - О, да. Это может сделать любой. Разрушение крестражей было делом всех. - Таким образом, мы можем сами открыть хранилище и сломать эту штуку. Мы не будем предоставлять незаконный доступ лицам, не являющимся сотрудниками, - Флёр взмахнула рукой, её пальцы двигались, как крылья бабочки. Всё в ней было прекрасно, и сегодня, в этой темной комнате на войне, было действительно приятно увидеть что-то красивое. Зертук поднял глаза к потолку, размышляя. - Мы, конечно, могли бы войти в хранилище на законных основаниях, - Сказал он, смотря на потолок, - но я не уверен в уничтожении собственности. - Это может быть сделано, если вещь станет опасной для персонала банка или безопасности хранилища, его содержимого, близлежащих хранилищ и здания в целом, - ответил Билл, как будто он читал книгу, - В начале года мне пришлось убрать гниющий ковер, который разъедал каменный пол. - Это кубок, в котором содержится частичка души Тома Риддла, - сказал Драко. Последовала очень тяжелая пауза. - Том Риддл - это... - Босс нынешнего министра. - Ах. Зертук, Билл и Флёр переглянулись. - Это звучит опасно,на мой взгляд, - произнёс Билл, - я помню ужасные последствия того, как такой предмет оказался в Хогвартсе. - Сокрытие такого риска противоречит политике банка, - Зертук был раздражен этим, - И мы храним живых существ или компоненты только при особых обстоятельствах и только после большой оплаты на счет банка. - Но если его зовут Риддл, - сказала Флёр, её глаза быстро пробежались по ним, - то почему он называет себя Полет Смерти*? - Флер, казалось, не была шокирована всей этой историей с отрыванием кусочка души. Она, скорее всего, думала, что этого следовало ожидать от культуры, которая ела красную фасоль на завтрак. - Я подумал, что он, возможно, имел в виду кража смерти, - сказал Драко, - Но это не делает его лучше. - Нет, не делает.

***

- Перси? - Не он. Он зол на семью, помните? - О, да, да, - Артур Уизли удрученно опустил глаза, - Я всегда задаюсь вопросом, почему мы не завели ему другого питомца, когда он был моложе... У Артура Уизли в настоящее время шла кровь из пореза на лбу, и он получил два конфундуса прямо в грудь. К счастью, на этот раз это были похитители, больше заинтересованные в том, чтобы захватить его живым и получить награду, а не убить его. Перси опустился перед ним на колени и быстро проверил зрачки и голову. Его руки немного дрожали, а сердце бешено колотилось. В какой раз это было? В шестой или седьмой раз он спас своего отца. Никогда не было легче, никогда не было менее страшно, и на этот раз он, казалось, каким-то образом узнал его, хотя Перси был одет в свою обычную маскировку. - Я уверен, что вы не сделали ничего плохого, - ответил он ласково, промокая лоб отца носовым платком. Он устало вздохнул, - Мистер Уизли, почему вы здесь? Вас не должно быть здесь. Его действительно не должно быть здесь. То, как он продолжал ускользать от внимательных глаз Молли и Грюма, было загадкой и головной болью для Перси. - Тонкс в опасности, - пробормотал Артур, когда Перси помог ему встать. - Вы меня удивляете, - сказал Перси, даже не потрудившись спросить, кого он имел в виду - отца или дочь, потому что они оба были ужасными нарушителями спокойствия. Кто бы мог подумать, что Андромеда Блэк действительно окажется разумной в этой семье? - Я провожу вас до города. Он маггловский и я уверен, что вам понравится. Вы можете оставаться там, пока не почувствуете себя лучше. - О, спасибо тебе, дорогой. Я очень признателен. - Это не проблема, мистер Уизли. Позади остались три лягушки, лежащие кверху брюхом и мёртвые. Перси не любил убивать людей, и он знал, что когда у него, наконец, случится нервный срыв, все эти смерти сыграют в этом большую роль. Ему это не понравилось, но это было легко, что только заставило его невзлюбить это еще больше. Эти люди не собирались убивать его отца, но они бы продали его людям, которые убили бы его, и поэтому Перси было легко сначала превратить их в лягушек, а затем убить. Вероятно, ему не следовало этого делать, потому что они наверняка носили в своих карманах важную информацию, которая теперь была потеряна. Он получил несколько бумаг от четвертого похитителя, единственного, кому удалось сбежать (минус два пальца), и этого должно быть достаточно.

***

— Эм, Билл, можно спросить, что случилось с твоим лицом? Билл теперь щеголял длинным шрамом, который начинался на лбу, проходил через переносицу, щеку и даже немного под глазом. Он был ярко-красным и уродливым, и выглядел так, словно продолжал открываться и снова стягиваться. Однако Билл всегда держал себя уверенно. У него была на то веская причина. Привлекательный, умный, успешный в спорте, хоть и не ставший чемпионом. Так что, даже если шрам и был уродливым, всё вышеперечисленное перевешивало. Спокойная уверенность Билла ничуть не уменьшилась. Если бы шрам не кровоточил, его уверенность была бы ещё сильнее. — А, это? — он улыбнулся и сделал жест, который Гарри много раз видел у близнецов. — Это я сам сделал. Подумал, из нас двоих Флёр должна быть самой красивой. — Я красота и ум, — быстро проговорила та. Она посмотрела на него с любовью и улыбнулась. Эта девушка была влюблена настолько, что при взгляде на неё болело в груди. — Потому что, как по мне, это раны от когтей оборотня, — спокойно произнёс Гарри. Как он уже знал, эта тема была чем-то вроде табу в среде волшебников. Как предполагаемое и постыдное заболевание. — Они прокляты, поэтому продолжают открываться и их тяжело лечить. Я знаю зелье, мазь скорее, которая помогает ранам зарубцеваться, и ещё несколько зелий, от боли в суставах, если они тебе нужны сейчас. Ну да. Гарри же вырастил оборотень. Почему-то, узнав его поближе, люди продолжали об этом забывать. Поездка вниз к уровням ниже сотого была долгой, им пришлось воспользоваться двумя тележками, чтобы добраться туда. Гарри сидел на полу, втиснутый между Биллом и Флёр, пока другой гоблин, по имени Ликоп, направлял тележку. Только гоблинам позволялось это делать. То, как он смотрел на Зертука, когда тот попросил его отвезти их вниз, было невероятно долго и тяжело, и так осуждающе. Но согласился, Мерлин знает почему. Он согласился даже до того, как спросил Драко, правда ли, что тот отдал гоблинам три волшебные палочки: одну из золота, вторую из серебра и третью из чистого дуба. — Золото ужасный металл для палочки, — сказал Драко так, словно гоблин предложил использовать пластмассовую соломку. — Но Гермиона может показать вам серебряную палочку, вот это и правда произведение искусства. *** У Гарри были серьезные сомнения, что в нормальных обстоятельствах правда требуется целых десять минут, чтобы открыть хранилище. Вероятнее всего гоблины проводили ритуалы, тянули время и подчеркивали этим бесполезность попыток взлома. Тот порошок, который Зертук распылил над замком. Гоблин мог сказать, что это золотая пыль из гнёзд хищных птиц в горах Калакар, он мог сказать всё, что угодно. Гарри просто знал, что это были крошки от печенья из холла банка. Хоть и не собирался ничего говорить. Точно как не собирался и упоминать, что случайно вычислил ещё как минимум два других входа, неизвестных широкой публике. Это было достойно похвалы ещё и потому, что в это время он диктовал Биллу и Флёр рецепт мази. Наконец, пробормотав последнее заклинание, Зертук взялся за ручку узловатыми пальцами и открыл дверь в хранилище номер семьдесят шесть. Подумать только, всего час назад Гарри размечтался о чудесном будущем, которое он сможет купить на родительские деньги. Дом с четырьмя спальнями, прелестным садом и библиотекой. В ту минуту он почувствовал себя невероятным счастливчиком. Количество золота в хранилище Беллатрикс Лестрейндж было неприличным. Груда за грудой, оно поднималось к самому потолку. Помимо этого были дюжины разных предметов. Три изящные вазы из синего фарфора; напольное зеркало, раму которого держали золотые статуи девушки и лебедя; два разных набора столовых приборов, один серебряный, второй из нефрита; столик с двумя небольшими шкатулками полными украшений… Были ещё другие предметы, от них разило магией потемнее, вроде черепа с выгравированными странными символами, или коробки с двенадцатью тщательно упакованными черными свечами. Был набор из серебряного гребня и заколок, похожий на тот, который они нашли на Гриммаулд Плейс, говорят, если им пользоваться, он сведёт вас с ума кошмарами. Был кнут с семью красными узлами. — Это должна быть золотая чаша с печатью Хельги Хаффлпафф, — сообщила Гермиона, когда два гоблина остановились у входа. — Сегодня утром она была здесь, — сказал Ликор. — Добавила ещё два уровня охраны, бесплатно, и пробыла в хранилище минут двадцать наедине. Билл и Флёр стояли сразу за гоблинами, с одинаковым любопытным и оценивающим видом. — Я вижу джеминио и флагранте, — сообщил Билл и положил правую руку на плечо Флёр. — Зеркало двигали, — отозвалась та, накрывая его руку своей. — Это Смерильо из венецианской мастерской. Оно запрёт внутри себя любого, кто подойдёт достаточно близко. Но если осветить его белым светом, оно не тронет. — Чувствуете запах гнилых яблок? — спросил Билл. Все как по команде втянули воздух, но их обоняние притупилось, потому что они уже успели побывать в сотне мест. Все запахи для них смешались: огня, пепла, серы, влажный запах подземелья, смазочного масла рельс для тележек и этого чёртового гранатового чая. Билл опустился на колени и прижался лицом к полу, рассматривая его под разными углами. — Думаю, она могла разлить тут купертиново зелье, — сказал он, поднимаясь. — Оно медленно сжигает живую плоть. Ужасно болезненно. Видел такое много раз, пока учился в Египте. — Можно защититься зельем на основе жемчуга и… Что это ты там добавил в воду, connard, comment dit-on? Savon. (черт, как это называется? Мыло) Это мло, милко, мило. Arrg, ça me soule!(Аггр–р, как же бесит!) — Мыло, — сказал Драко. — Да! ah, tu es un véritable treasure, Coco. (О, ты настоящее сокровище, Коко) — Это могло бы сработать, — Билл улыбался так, словно то, как она путает языки, было самым интересным и ярким в мире. — Но слишком много хлопот. Купертиново зелье сильное и эффективное, но только в сухом климате. Оно распадается, если намокнет, и оставляет после себя запах гнилых яблок. В словах Билла звучал явный подтекст о том, что и накладывание проклятий и их разрушение нужно оставлять профессионалам. Так что они вошли в хранилище (только работники Гринготса, разумеется) стараясь ни к чему не притрагиваться и заодно освещать белым цветом зеркало. И прямо за ним они нашли золотую чашу с гербом Хаффлпаффа. — Если она придёт ещё раз и начнёт жаловаться, я скажу ей, что весь вред был нанесён неправильным применением купертинового зелья, — сказал Билл, осматриваясь в поисках места, куда можно было положить чашу. Он поставил её на пол у входа в стороне от остальных сокровищ. На его руках были перчатки из драконьей кожи и железа. — Разрушить так, чтобы нельзя было починить с помощью магии, вы сказали? — Зертук слегка наклонился, изучая чашу при свете. — Мы, гоблины, исключительные мастера. Мы можем починить почти всё. — В прошлом мы использовали яд василиска, — на всякий случай сообщил Гарри. — И зелье, но у нас ушло много дней, чтобы приготовить его и оно было не очень стабильным. — Дамблдор использовал Адское пламя, — отметила Гермиона. — Он хорошо его контролировал, так что оно не сожгло больше ничего. Выражения лиц гоблинов выдали их сомнения в том, насколько хорошо Дамблдор его контролировал. Какое-то время они пошептались между собой, затем, видимо, пришли к соглашению и Ликоп запрыгнул в тележку. — Нам нужно немного подождать, — сообщил им Зертук, всегда готовый обеспечить своих клиентов приятным опытом. С этим проблем не возникло. Флёр и Драко были рады поболтать друг с другом. Жаловаться друг другу, вероятнее всего. А Билл обратил своё внимание на Гермиону и Гарри. Он был очень, очень рад их видеть. — Как думаешь… Ты смог бы передать сообщение Рону? — спросила Гермиона. — Знаю, это большой риск, так что может на рождественских каникулах. О, и ты знаешь, кто сейчас приглядывает за Косолапсусом? — Я правда не хочу, чтобы Рон попал в беду, но, может, он поищет кое-что особенное? — добавил Гарри. Взгляд Билла наполнился сожалением. Его глаза, только что наполненные мерцанием и весенней синью, вдруг стали темно-синего похоронного оттенка. — Гермиона, Гарри, мне так жаль. Гарри уже схватил Гермиону за руку и не знал, кто из них сжал сильнее. Пожалуйста, пожалуйста, нет, у него даже не день рождения, сейчас — какой там сейчас месяц — пожалуйста, только бы с Роном было всё в порядке. — Хогвартс закрыт для посещения с начала учебного года. Никаких сообщений ни с этой, ни с той стороны, — объяснил Билл. Старший из семи детей, он не может пообщаться с четырьмя из них. Другие два за сотни миль отсюда. Чарли в Румынии, а Перси был одинаково далёк, без разницы, где находился. — Снейп их держит в заложниках, понимаете. Чтобы их семьи повиновались. — Снейп, — глухо произнёс Гарри. Только сейчас он почувствовал, что его сердце снова начало биться. — Да, он сейчас директор. Вы бы в это поверили? — Ох, этот ублюдок, — рука Гермионы дрогнула. Гарри слышал в её голосе облегчение и радость, но, поскольку люди не привыкли к тому, что она ругается, Билл истолковал всё по-своему. — Знаю… Ходят слухи, что они обрабатывают студентов идеологически, формируя новые силы для Сами-Знаете-Кого. — Я им верю, — у Гарри было больше опыта в отыгрывании ненависти или, по меньшей мере, откровенной нелюбви к Снейпу. — Уверен, он заставляет их по струнке ходить. — Некоторые надеялись, что их отпустят на Рождество, хотя бы некоторых. Но видимо, это не тот случай. Не поймите неправильно, я рад, что с вами всё в порядке и что вы устроили шумиху в Министерстве, но теперь они обеспокоены и дают задний ход, усиливая контроль над людьми. — Ну да, понятно. — И они понесли кое-какие потери. — Правда? — просиял Гарри. Тут ему притворяться не пришлось. — Расскажи. Конечно Билл, будучи Гриффиндорцем и одним из Уизли, знал не многое. Его положение было шатким. Но люди болтали, они всегда болтают; информация просачивалась из Министерства на улицы.Уже было известно об организованном движении сопротивления, старый Орден, как догадывался Билл, помогал людям сбегать и бороться везде, где мог. А иногда, когда люди оставались наедине, при дневном свете, потому что больше никто не осмеливался шептаться ночью, за закрытыми дверьми, с кем-то, кого знали достаточно долго, чтобы быть уверенными, что тот не под оборотным, они могли намекать на кое-что. Не говорить об этом прямо, чтобы не компрометировать себя, но осторожно указывать, что Розье, большого плохого Розье, с двузначным числом убийств, не видели уже долго. Его и ещё некоторых. Все опасные пожиратели, все достаточно влиятельные. Второй лучший дуэлянт (после Беллы). Человек, который вернул Темному Лорду его палочку. Монтгомери, который был ценен не сколько сам по себе, сколько своей семьёй, у которой были лучшие связи по всему континенту. Чистокровный Мальсибер, который мнил себя вторым Малфоем по влиянию и знанию секретов. Все они исчезли. Не все сразу. Если бы они исчезли все вместе — это было бы почти что объявление войны. Но они пропали, а люди заполнили опустевшие места словами. Разговорами о том, что такого они узнали, что заставило их исчезнуть. Что если, пока они все отвлеклись на Волан-де-морта, другой волшебник, посильнее, появился где-то ещё? Гриндевальд вернулся с континента. А во время своего расцвета он контролировал территорию раз в пять большую, чем сейчас Волан-де-морт. Так что если кто-то ещё готовится возвыситься? Чтобы свергнуть Волан-де-морта и завладеть его королевством хватит одной дуэли. Это казалось невозможным, но этот предполагаемый тёмный волшебник приобрёл уже достаточно сторонников. Второй лучший дуэлянт, тот человек с палочкой… Может, поговаривали, на его стороне и тот парень, который продолжает ускользать. — Первое, — начал Гарри, часто моргая, чтобы собраться с мыслями, — почему все продолжают говорить, что это волшебник? Это вполне может быть и ведьма. И второе, даже если такой человек и существовал, я бы не стал ему помогать. — Нет, конечно, нет, — сказал Билл. — Нам это уже известно благодаря вашему визиту в Министерство на днях. Но в реальности, ничего особо не изменилось. — Но может такое быть, что кто-то и правда появился? Какой–то ещё сумасшедший, который хочет захватить мир? — спросила Гермиона. — Нет, Чарли говорит, что Европа сейчас слишком разделена и никто не хочет принимать на себя лидерство, потому что это всё равно, что объявить себя мишенью для Него, когда он решит начать вторжение. Они уже вытворяют ужасные вещи в Ирландии. — Мы что-то такое читали, но Пророк почти ничего не пишет. — Если кто-то и собирается стать следующим Тёмным Лордом, — вдруг вмешалась Флёр, — то это будет Виктор! Они с Седриком хорошо сработались. Она улыбнулась, как гордая мать. Турнир Трёх Волшебников был полностью безумен (серьезно, они похитили их друзей и членов семьи), вскоре они перестали быть соперниками и подружились. Флёр была совершенно счастлива от их совместной работы. Вскоре послышался звук приближающейся тележки. Ликоп вернулся. *** Не считая того, что шкатулка была выточена из кости, она выглядела вполне обычно. Белого цвета, размером с половину обувной коробки. Ликоп аккуратно и очень церемонно передал её Биллу, пока Зертук помахал им, чтобы они отошли назад. Между Билл и Флёр завязался небольшой спор о том, кто будет держать шкатулку. Выиграл Билл, но только потому, что был выше ростом. (От Гарри не укрылось то, как на него быстро покосился Драко, проверяя, сможет ли он применить этот аргумент в их будущем.) Итак, сокровище было в хранилище, чаша была на полу, а Билл держал шкатулку из кости. Он посмотрел на упомянутую шкатулку, а затем на них. — Отступите назад, нет, дальше, ещё немного дальше. — Тут стена, — сообщила Гермиона. — Вообще-то, в вашем нахождении здесь нет нужды. Вы можете спуститься по тоннелю к самому повороту. — Уильям, — произнесла Гермиона голосом префекта. То, что было дальше, не было милым или героическим, и вообще-то не стоило упоминания в истории. То, что было дальше, включало в себя Билла, который поднёс шкатулку ближе к чаше, в то же время пытаясь держаться как можно дальше от неё. В результате картинка напоминала пьющего воду жирафа. Им также пришлось увидеть, что у Билла отличные бедра и чудесная задница. Вообще-то, хоть Гарри не понял ни слова, он был точно уверен, что Флёр сообщила Драко именно это. Она облокотилась на него и ухмыльнулась так, словно говорила: «Зацени, это мой парень». А затем Билл открыл шкатулку, и оттуда вырвалось пламя семи разных преисподен. Только язычки по бокам были обычного желтого или красного цвета, который обычно ожидают от огня. Основная часть пламени была белой и злой. Может в нём и мелькал голубоватый оттенок, а может, так только казалось глазам, обезумевшим от внезапной яркости. Всему этому вторил звук, похожий на рёв, но Гарри думал, что в нём услышал и тонкий визг, который сейчас казался почти знакомым. Билл закрыл коробку. Тут же показалось, что он тем самым убил их, забрал их сердца. Настолько неожиданными стали темнота и тишины. Потребовалось некоторое время, чтобы они пришли в себя, перевели дух и снова обрели зрение. Воздух в тоннеле казался намного холоднее сейчас, после всей той жары. — Ну, давайте посмотрим, — пробормотал Билл. — Люмос. Он присел, шкатулка стояла на полу, и он положил ладонь на её крышку, чтобы та случайно не открылась. К сожалению, чаша всё так же стояла на полу. — М-м, а это странно… А потом чаша начала таять, как шоколад под солнцем, свернувшись сама в себя. Билл передал шкатулку обратно Ликопу и отлевитировал золотую лужицу на то же место, где была чаша, пока Флёр светила белым на проклятое зеркало. — Сейчас всего половина третьего, — сказал Драко, который всегда, всегда, всегда имел при себе часы. Носки? Нет. Он забыл их надеть. Но на его запястье были часы. — Разве не хорошо? После они снова забрались в тележку и их вывезли на поверхность. Было бы безопаснее, если бы они вышли через одну из тех других дверей, но Гарри предположил, что просить о таком у гоблинов было бы слишком. И так нормально. Он надёжно сохранит это воспоминание. А ещё он добавил новый пункт в свой список дел. (Он правда не может умереть, только не сейчас, у него столько невыполненных дел.) У них у всех болела голова от поездок в тележке, сильного огня и сырой прохлады, а ещё они устали и проголодались. Гарри попытался вернуть чары обратно и сделать их достаточно крепкими, такими, которые позволят им взаимодействовать с людьми и оставаться неузнанными, но у него ничего не вышло. Такой уж была его магия. Он мог творить невероятное, но только если пребывал в правильном настроении. — Так, я голоден, — объявил Драко. — Ты можешь отыскать безопасное место, где можно поесть? Я схожу и принесу нам сэндвичи. И он отправился в ближайший магазин. Он натянул на волосы капюшон и, поскольку его главная отличительная черта была спрятана, и он не вошёл с важным видом, делая запрещённые заявления, ведьма за прилавком совершенно его не узнала. Честно говоря, даже если бы Драко не стал прятать волосы, она бы не поняла, что это именно он. Этот Драко был угрюм, от холода держал руки в карманах и был плохо одет. Это не был тот Драко Малфой, которого все помнили. Он даже не спросил, какой именно сыр положили в сэндвичи, тогда как обычно хмурился при виде выбора. Нашлась очень милая узенькая аллея с мусорными баками, за которыми было бы удобно спрятаться. Но от неё отказались по той же причине, именно потому, что это было самое очевидное место, чтобы спрятаться. Вместо этого, они съели свои сэндвичи (простая ветчина и сыр, но намного вкуснее чем то, что подают в Министерстве) стоя перед витриной Магического Зверинца. Постоять здесь немного, рассматривая животных, было менее подозрительно, чем нахождение у мусорных баков более десяти секунд. — Нам нужна одежда получше, — сказала Гермиона. — Теплая и прочная. — Ты имеешь что-то против этого свитера? По мнению Драко, Гермиона не должна была больше надевать черное или одежду пастельных тонов, потому что ей это не шло. Её цветом был белый. — Нет, нет. Драко, свитер великолепен. Но мне нужно пальто получше и нижнее бельё. — Было бы неплохо принять душ, — признал Драко. Они накладывали на себя эванеско, но это было совсем другое. — Думаю, на сегодня мы закончили. Давайте найдём хорошее место и пораньше ляжем спать, — у Гарри всегда были лучшие идеи. Он был очень мудрым. — Нам вовсе необязательно возвращаться в Чиллингтон. — Мне нравится эта идея, но мы не всегда сможем найти подходящий пустой дом, где можно спрятаться, — отметил Драко, сминая бумагу от своего сэндвича. Они отошли от магазина и медленно, но целенаправленно пошли вниз по главной улице Диагон Аллеи. Раз они приняли решение, нужно продолжать идти. — Мне кажется, или здесь до жути много плакатов с изображением Драко? — спросил Гарри, указывая на одну из стен домов, на которой было не менее четырёх копий плакатов с лицом Драко на них. — Наконец-то, я получил признание, которого заслуживал как инициатор перемен. — Говори что хочешь, номер четыре, — Гермиона всё ещё осматривалась в поисках хорошего убежища, поскольку больше не собиралась летать, ни сейчас, ни вообще когда-нибудь. — Прямо до жути много, — продолжил Гарри, — когда это ты успел совершить всё, о чём они тут пишут? Непочтительное поведение? Сопротивление аресту? Подстрекательство к насилию и антиправительственному поведению? Список совершенных Драко преступлений был длинным и странно лишённым подробностей. Кто именно пострадал от долговременного ущерба из-за Драко? Всё звучало надуманно, но если они решили выдумывать преступления, откуда этот странный интерес к Драко (всего лишь номеру четыре), когда Гарри и Гермиона тоже принесли кучу неприятностей? — Даже в этом можно увидеть превосходство чистокровных, — заявил Гарри с притворным отвращением. — Не знаю, почему они решили использовать именно эту фотографию, — Драко сердито смотрел на изображение пятнадцатилетнего себя, сделанное сразу после создания Амбридж Инспекционной Дружины. Плечо Крэбба было рядом с ухом Драко. — Я тут ужасно выгляжу. Мне она не нравится. — Думаю, ты хорошо получился, — сказал Гарри, чьему мнению в этом случае доверять не стоило. — Я выгляжу печальным и словно страдающим от запора! Они это специально сделали, точно. Выбрали самую ужасную фотографию, которую смогли найти. — Зато тебя и вправду сложно узнать, — ответил Гарри, слегка склоняясь к нему. Касаясь его бедром и плечом. И вздохнул. Ему не следует быть настолько счастливым, учитывая насколько было холодно и ветрено. — Перестань, Драко. Это просто самая последняя твоя фотография, которая у них есть, — сказала Гермиона — голос разума. Вот почему она была под номером три в списке. Она устраивала меньше истерик. (Однако момент, когда она узнала, что Дамблдор играл ею, был эпичным и ужасным. Неудивительно, что тот умер прежде, чем ей представилась возможность отомстить). — Я могу им прислать ещё, — пробормотал Драко, зная, что не сделает этого, как бы ни хотелось. Фотография, на которой он узнает себя. Та, на которой он будет выглядеть счастливым. *** — Я скучаю по детям, — печально сообщил Артур, когда Перси принёс их напитки и сел рядом. — Уверен, они тоже соскучились, — приветливо сказал он. Он не мог часто баловать себя напитками с кофеином, так что наслаждался каждой выпадающей возможностью. — Как бы я хотел их увидеть. Перси взял стаканчик своего отца и достал из кармана ручку. Несколько лет назад её подарила ему Гермиона Грейнджер, и эту ручку он обожал. Жаль, что нельзя было пользоваться ею в Министерстве, потому что это было единственным, что намного упрощало его жизнь. — Не уверен, что они все были бы счастливы, если бы увидели вас именно сейчас, — сказал Перси, пока царапал на стаканчике: «если бы увидели, как вы продолжаете выбираться тайком и попадать в неприятности, мистер Уизли». — Близнецы бы посмеялись. — Непременно, — согласился Перси. Он вернул ручку обратно в карман и подтолкнул стаканчик назад к Артуру. — Но не думаю, что остальным было бы весело, увидь они, как вы подвергаете себя опасности. — Перси, — сказал Артур, нахмурившись. Он баюкал чашку в руках, не особенно её замечая. — Он бы нахмурился. Он такой, никогда не любил, если нарушают правила. — Какой-то напыщенный придурок, — сказал Перси, сделав небольшой глоток. Назвать этот напиток кофе было бы сильным преуменьшением. Он обладал ароматом мокка, молочной пенкой, а сверху был посыпан корицей. Это было потрясающе. — Мерлин, как же я по нему скучаю, — сказал Артур. Его голос зазвучал яснее. Сразу после конфундуса, в нём звучала нервная дрожь. — Я так его люблю. Перси ничего не ответил. Он уставился на отца, сжав губы в тонкую линию. Уже очень давно ему никто не говорил, что его любят. Мама говорила ему точно, но он рос тихим мальчиком в большой семье, так что этим словам легко было потеряться. Может он не слышал подобного с момента, когда ему исполнилось одиннадцать и он впервые сел на поезд в Хогвартс. Он не помнил, говорили ли ему это, когда он сдал свои СОВы. Они его поздравили, это точно, но затем его мать сказала, что Рону и близнецам нужно на него равняться, а близнецы ответили, что их шеи сломаются, если у них будут такие же головы как у Перси, а потом мать поругала их, и кто-то ещё что-то сделал, и все забыли про Перси. Ладно, Чарли. В предпоследнем письме Чарли написал: «ты же знаешь, что я люблю тебя Перси», сразу после осторожных строк, которые значили: «я без понятия, что, во имя Хельги, ты творишь». Перси думал, что, должно быть, Билл написал Чарли, потому что внезапно тот стал более настойчивым и хотел больше узнать, о чём Перси вообще думает. Перси был абсолютно уверен, что Департамент Безопасности просматривает его почту. Он знал это, потому что как-то раз, в особенно дерьмовый день (две ведьмы погибли и десяток арестовали, а он не смог всего этого предотвратить) он написал письмо Чарли, где сообщил о том, насколько ему плохо и насколько это всё ужасно. Только это. Ни слова о том, что он видит будущее, или уверений, что Рон и Джинни в безопасности. И как только он поставил свою подпись, ему было видение, как его арестовывают и о том, как Гиббонс входит в его квартиру, сжимая в руке то самое письмо. Он сжёг то письмо и немного поплакал, и оценивающе посмотрел на бутылку с огневиски, которую некуда было пристроить, и она пока хранилась в гостиной. Все Заместители Министра, от Младших до Старших, получили такую. Подарок. Взятка от одного джентльмена, который желал им всех благ и ценил их усилия. Он принял её, потому что должен был, потому что отказываться от взятки было опасно: оскорбление человека, который предлагает её и всех причастных. Он отшвырнул и бутылку с виски, переполненный яростью к Волан-де-морту и к миру, и к тому, что, несмотря на всё, что делал, он даже не мог пожаловаться, не мог дать выход эмоциям, он не мог, не мог, не мог. Его последнее письмо Чарли было кратким и однозначным. Наполненным агитацией, совсем как в тот год, когда буйствовал Фадж. Больше писем от Чарли он не ждал, к сожалению, потому что Перси трепетно ценил их. А Чарли стоило бы сначала подумать, а потом уже задавать такие вопросы. Перси оставался Гриффиндорцем, и рыжим, и Уизли, и метки у него не было, так что он всё равно оставался под подозрением, даже обладая определённой властью. Разные отделы, понятно? Все, кто не были новыми аврорами, с меткой, оставались под постоянным следствием. — Мне нужно идти, мистер Уизли, — наконец сказал он, поднимаясь. — Будьте осторожны и, пожалуйста, постарайтесь не попадать в неприятности. Перси вернулся к прилавку и купил маффин с лимоном и маком. Он молча поставил его перед отцом и молча ушёл из кафе. *** Артур Уизли вздрогнул и очнулся. Он не совсем спал. Его глаза оставались открытыми, но всё равно сейчас он чувствовал себя так, словно просыпался. Вокруг постепенно зазвучали приглушённые разговоры. Он сжимал в руках очень интересную белую чашку, которая, при последующем исследовании, оказалась на четверть заполнена тёплым кофе. Какая забавная вещица. Просто невероятная на ощупь. Материал был похож на бумагу, но внутри содержалась жидкость. Он никогда не видел ничего подобного. Пока он вертел её и так и сяк, он заметил, что с другой стороны было что-то написано (это точно бумага!). Это от меня, мистер Уизли, и я готов купить вам сколько захотите, если только вы прекратите вести себя безрассудно. Г. Артур ещё немного посидел на месте, разглядывая людей, оформление и меню, с таким интересом и вниманием, словно находился в музее. Он ухватил одну из мешалок с собой, прежде чем уйти и предстать перед глазами Молли и Грюма. А ещё, чтобы там ни говорил Галахад, нужно что-то делать с Тонкс. *** И снова Нарцисса увидела девушку, молодую женщину, бредущую сквозь сад. Сегодня было не так холодно, как тогда. Она видела и Элизию, которая стояла там же, зарывшись ногами в землю и подняв лицо навстречу слабым солнечным лучам. Она не пошевелилась, когда Нимфадора прошла рядом с ней. Элизия едва ли сейчас замечала хоть что-то из происходящего вокруг. Скоро на то место, где она стояла, опустится тень от дома. Нарциссе стоит сходить и отвести её к розам у входа. Там Элизия сможет побыть на солнце ещё два или три часа. Кажется, ей нравилось солнце. Она проверила, хорошо ли закрыт сарай для мётел, когда спустилась. Бурлок и Яксли никогда не утруждали себя возвращением мётел на место, они просто оставляли их висеть там же, где приземлились. Они были из тех людей, которые швыряли обувь в стену, когда заходили в дом, и оставляли её валяться, чтобы остальные спотыкались. Это будет их вина. Их и Эрика Эйвери, который спустился вниз в темницы, хоть ему и запретили. Он спустился вниз, потому что хотел изнасиловать девушку прежде, чем прибудет Белла и официально заявит на неё свои права. (Даже новость о подарке Тёмного Лорда не заставила Беллу вернуться из Лондона. Предполагалось, что она была занята охотой на Драко и на Сириуса. Нарцисса считала, что не всё так просто.) Девушка отбивалась. Она боролась и Нарцисса не была уверена, что именно та сделала, в ближайшее время она и не собиралась спускаться и проверять. Может, она его убила, или, может, просто покалечила и оставила там, но его палочка теперь была у неё. А ещё она прокралась в библиотеку и записала кое-что из планов, которые лежали там. Нарцисса могла только восхищаться её преданностью миссии. Большинство людей просто бежали бы оттуда, забыв обо всём на свете. Может ей стоит принести книгу и почитать Элизии, вдруг слова ту разбудят. Будет неплохо посидеть на солнышке, в окружении роз, и почитать. Это не будет считаться разговором, если она просто прочтёт чьи-то чужие слова.