The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Эрни был неправ. Конечно, в этом не было ничего нового. Отсутствие Филипа заметили достаточно скоро, и когда он не появился на ланче, люди стали задавать вопросы. Но даже при том, что Эрни был убежден, что никто не заметит и не будет беспокоиться, если он пропадёт, правда в том, что он всё ещё оставался студентом, и поэтому из-за его второго пропущенного урока профессор Бэбблинг отправила сообщение профессору Спраут, чтобы она поискала его. Филип всем нравился больше, но отсутствие Эрни заметили первым. Когда стало понятно, что оба пропали, люди начали беспокоиться. Не волноваться, пока нет, потому что Хогвартс был безопасен. Снаружи не должно быть ничего плохого, поэтому самое большее, чего они боялись, - какого-нибудь странного несчастного случая, вызванного множеством опасных вещей, которые были у них внутри. Это было бы плохо, но не ужасно. На их поиски были отправлены призраки, а люди и портреты были допрошены. Сириус предложил превратиться в свою собачью форму и понюхать какую-нибудь одежду (Филипа, он все равно не собирался приближаться к этой вероломной двуличной крысе). Не было никаких доказательств того, что обоняние Сириуса было достаточно хорошим, чтобы идти по следу, но оно было немного лучше, чем у человека, это точно. Ремуса тоже заставляли вынюхивать, хотя он клялся, что не очень хорош в преследовании, он мог просто составить представление о том, кто где был. (И у Сириуса, и у Северуса были свои сомнения. Ремус обладал безошибочной способностью приходить всякий раз, когда кто-то только что открывал упаковку печенья. Если это не означало улавливать запах и следовать за ним, то они не знали, что это было). Призраки начали возвращаться без намека на то, где были Филип и Эрни. Фавн, чья картина висела возле главной лестницы, наконец оказался в комнате за Большим залом (пил вино с натюрморта), и он сказал, что, по его мнению, видел, как они выходили на улицу, хотя, возможно, это было еще день назад. Снаружи было достаточно мест, которые ещё не осмотрели. Несмотря на то, что сейчас было холодно, снаружи всегда кто-то летал, пробовал новые заклинания, проверял теплицы или каретный сарай. На самом деле Филип обычно был одним из тех, кто оставался снаружи. Он не возражал против холода, и кто-то должен был присматривать за хранилищем. Хагрид приглашал его внутрь на чашку чая почти ежедневно. Но не сегодня. Хагрид был занят уходом за саламандрами и не видел его. Когда ему рассказали об этом, он привёл Клыка понюхать одежду, и пес немедленно указал на Запретный лес. Это было… тревожно. Они работали над охраной этого района ("Гигантские пауки, Хагрид. У тебя там секретные гигантские пауки") и хотя переговоры с кентаврами проходили хорошо (все благодаря Луне, которая была для них такой странной и сбивающей с толку, что они всегда были готовы слушать, просто чтобы получше рассмотреть), оставалось много существ, которые могли представлять угрозу. Также было немного ветрено, поэтому пергамент с тщательно помеченными цифрами, который уронил Филип, был уже далеко, у поля для квиддича. Они не заметили этого, когда проходили мимо места, где прятался Ромасанта, следуя по следу, который выбрал Клык. Собака шла первой, Хагрид не отставал, затем шёл преобразившийся Сириус, который продолжал бежать между ними и который быстро превратился обратно в человека, чтобы сказать им, что над тем, что, по его мнению, могло быть запахом Филипа, чувствовалась едкая вонь металла и гнилой земли. Ремус, который был сзади с Северусом, сказал, что он тоже почувствовал этот запах, что-то вроде влажного металла и плесени. Минерва осталась, не без спора о том, кто должен уйти, а кто должен был остаться и убедиться, что замок не запаникует и не рухнет спонтанно. Рон был рад остаться, потому что он уже увидел в лесу больше, чем ему хотелось бы ("Когда именно это было, Уизли?" "Так давно, что нет смысла придумывать наказание, профессор Макгонагалл"). Это не заняло много времени. Они шли с лесничим Хогвартса, и все они знали, как смотреть на солнце и звезды, которые начинали появляться (ночи в декабре наступают так рано), так что всего через чуть более двух часов они оказались у южной границы леса. Деревьев там было меньше, но это означало только, что ежевика могла вырасти такой же высоты. Там было тихо, до жути. Хагрид сказал, что большинство существ держались подальше от границы. Граница была опасной, чтобы подойти к ней нужно было оставить хорошее укрытие, поэтому, если они собирались рискнуть приблизиться к линии деревьев, они должны были сделать это со стороны, ближайшей к замку, поскольку в этом случае всегда была возможность украсть бутерброд у ученика. (Это случалось с Джеймсом Поттером по крайней мере дважды). Они ничего не видели. Ничего, что указывало бы на то, зачем Клык привел их туда. Северус поднял руку в воздух, нащупывая невидимые чары, которые висели вокруг линии. Все они были там, гудели в воздухе и ощущались как притяжение магнита. Если заклинания были там, то Филип и Эрни должны быть там или где-то между этой точкой и замком, на полпути. На заднем плане они могли слышать взволнованное дыхание Клыка. Он залаял, коротко, громко. - Здесь что-то есть, - ответил Хагрид, стоя на коленях на земле. Фонарь, который он нес, некоторое время назад погас, и по какой-то причине Люмоса в лесу никогда не хватало. Оно освещало лицо и руки заклинателя и почти ничего другого. Лучше было вообще не использовать его и дать глазам привыкнуть к темноте. Однако в данный момент они могли видеть только темную массу Хагрида в нескольких шагах перед ними, похожую на один из тех зарослей ежевики, которые покрывали это место. Они слышали, как Хагрид возился с кремнем и наконец вернул им свет. -О… О, боже.

***

Было так холодно. Также было очень темно, но Ремуса холод беспокоил больше. Никому не нравится сражаться на холоде, бегать вокруг, отмораживая ноги и руки, а потом чувствовать, как выступивший пот медленно стекает по коже. Он вспомнил, что на прошлой войне тоже было очень холодно. И последующие годы тоже, пока Северус не постучал в его дверь с малышом на руках, и Ремус не переехал в новый дом. Там было тепло. - Это хорошо, - сказала Луна своим мечтательным голосом и непреклонным оптимизмом. Это выглядело очень глупо, но Ремус обнаружил через Северуса, что ее оптимизм был рожден не от невежества или отрицания, а от решимости. Она была счастлива до смерти своей матери, а потом ей было очень грустно. Луна, с этой сокрушительной логикой некоторых Равенкловцев, решила, что ей не нравится грустить, и она предпочитает быть счастливой, так что такой она и была. Иногда было легко понять, почему она подружилась с Гарри. У них обоих был вкус к счастью. - Это? - спросил Сириус, глядя на печальную маленькую фигурку на земле, а затем на небо, как будто он ожидал увидеть там уже метлы или, по крайней мере, грозовые тучи. В Азкабане был не очень хороший вид на небо, но это был единственный вид, который у них был, а Сириусу нравилось смотреть вверх в моменты отчаяния. Лес здесь был не таким густым, поэтому было легче смотреть на небо, темно-синее, переходящее в черное. - Лавгуд, я говорил тебе не приходить, - Произнёс Северус через плечо, его внимание было сосредоточено на, казалось бы, нетронутых оберегах. - Но только один раз. У нее было очень хорошее оправдание. Волосы Луны, казалось, двигались сами по себе, и она немного поглаживала воздух. Ремус был очень удивлен, обнаружив, что он не видел фестралов, которые, должно быть, населяли это место. Позже, в тихий момент, украденный из надвигающейся темноты, когда они лежали в постели, Северус сказал бы ему, что, конечно, он не мог видеть фестралов. Ремус был не убийцей, а спасителем и защитником, и он, очевидно, был хорошим защитником, если не видел, как кто-то умирал. Это была приятная пушистая мысль. Шестнадцать лет назад он бы подумал, что это еще один признак неудачи. Знак того, что он недостаточно участвовал и недостаточно упорно боролся, поэтому он не был знаком со смертью. Знак труса. Потребовался слизеринец, чтобы показать, что это также может быть доказательством успеха. - Почему это хорошо? - Спросил Сириус громким шепотом. Он был очень смущен Луной, но ему нравилось, как она повсюду следовала за Северусом. Обычно люди этого не замечали, но Сириусу нравились почти все. Одним из его достоинств было то, что он мог найти что-то что ему нравилось в каждом человеке. - Сегодня новолуние, - сказала она, - Если бы я собиралась атаковать Хогвартс, я бы хотела прийти в полнолуние, когда профессор Люпин не может помочь, и у меня было бы больше света, чтобы пересечь лес. У Луны был удивительно хороший ум для такого рода вещей. Не совсем ум стратега, но сознание человека, который мог сражаться и выигрывать войны. Иногда она стояла там, и казалось, что она видит какую-то правду, настолько большую, острую и нежеланную, что обычные глаза пропускают ее мимо ушей, не замечая. Например, как она смотрела на Дамблдора, как на забавного актера, и как она смотрела на профессора Грюма (на самом деле Барти Крауча-младшего) и, необъяснимо, сказала, что он такой же, как Гилдерой Локхарт. - Темнота не будет для нас проблемой, - продолжала она, - потому что мы лучше знаем территорию и замок. На самом деле, это произошло в очень удачное время. Она была всего в нескольких шагах от тела Эрни. Сейчас она гладила двух фестралов, спокойных и нежных, и одно это говорило о том, что она имела полное право быть там с ними. (Возможно, именно поэтому Северус всего один раз сказал ей держаться подальше. К настоящему моменту это было похоже на то, словно он желает ей доброго утра). - Надеюсь, ты права, - прошептал Сириус, все еще глядя в небо. Даже сквозь колючий покров и ветви, которые выглядели как шипы, вид неба был предпочтительнее, чем вид почерневшего трупа в земле. Даже сейчас они не были полностью уверены, что это был Эрни Макмиллан. Они знали, что это, вероятно, не Филип, потому что он был крупнее и у него были волнистые волосы, в то время как маленькие волосы, которые они могли видеть здесь, были прямыми и, вероятно, светлыми, их трудно было определить из-за крови и сажи. Даже с лампой Хагрида и всеми их палочками, излучающими Люмос, вместе взятыми, тело было настолько деформировано, что невозможно было с уверенностью сказать, кто это был. Потребовался быстрый подсчет рук и ног, чтобы убедиться, что это был человек, а не трагический выкидыш кентавра. Все они были немного удивлены тем, насколько крепки были их желудки.

***

Возвращение в замок с телом было трудной и отвратительной задачей. К своему ужасу, они обнаружили, что простого поднятия тела было недостаточно, поскольку значительное количество кусков оставалось в траве, и их должен был поднять кто-то другой. На обратном пути Сириус дал им обширное объяснение об особом взаимодействии чар с жидкостями. Это было очень интересно, за исключением конкретных жидкостей, которые он левитировал в данный момент, но он не пролил ни одной из них. Было еще кое-что. Кто-то все еще отсутствовал, и существовала вполне реальная возможность того, что их защита была взломана и нападение было неминуемо; но они не могли слишком много думать об этом, пока нет, потому что в то же время у них было тело студента, и они должны были что-то с этим сделать, что-то уважительное. Смерть, однако, не вызывает особого уважения. Смерть превращает человека в тяжелый неподатливый груз с ужасными запахами. Смерть предполагает, нет, она требует быстрого избавления, которое осложняется эмоциями и необходимостью ритуала. Они не хотели хоронить Эрни в Хогвартсе. Это казалось очень высокой честью для такого недостойного мальчика. Также казалось неправильным высказывать своё нежелание. Не следует плохо отзываться о мертвых и все такое. Но они должны покончить с этим как можно скорее и подготовиться к тому, что будет дальше. Как раз когда они выходили из леса, Хагрид кашлянул, высморкался и сказал тяжелым голосом, что он разберется с этим, и этого было достаточно, чтобы все согласились. Это не было бы чем-то особенным, не похожим на то, где покоился Дамблдор. Просто нейтральное место для захоронения тела, уважительное, но без каких-либо отличий или привилегий, прямо на краю одного из любимых пастбищ фестралов. Северус кивнул Хагриду и ничего не сказал. Он молчал всю обратную дорогу от дальнего края леса. Возможно, именно поэтому Сириус так много говорил. Ремус вспомнил, что раньше он становился особенно разговорчивым после полнолуний, чтобы скрыть тот факт, что Ремус был очень тих. - Который час? - Спросил Северус. - Больше семи, - ответила Луна. Он кивнул. - Перекуси и ложись спать, а когда люди будут приставать к тебе с вопросами, скажи им, что я сказал, что всем нужно отдохнуть. Это был приказ. Им нужен был отдых.