The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Печальная и обескураживающая правда в том, что очень часто зло в этом мире исходит не столько от по-настоящему злых людей, сколько от идиотов. Идиоты, бездумные, те, кто так не думал, кто не хотел, те, кто делает и все портит. Злые люди строят козни. Идиоты просто все портят. В этой истории есть два таких идиота. Идиотом номер один был Лахлан Ромасанта. Ромасанта был оборотнем. Это имело мало общего с его статусом идиота, независимо от того, насколько сильно волшебное общество хотело верить, что все оборотни были необразованными варварами. Ремус Люпин был интеллектуалом и ученым, и Фенрир Грейбек обладал немалым умом, даже если предпочитал использовать его наихудшими способами. Ромасанта, однако, был идиотом, и его недостаток знаний только усугубил проблему. У него также в предках были тролли и великаны, и, предположительно, он был прирожденным оборотнем, а не обращенным, что было крайне редко. Как он стал таким, было тайной, которую мало кто хотел исследовать. Ромасанта был большим и сильным, возможно, крупнее Грейбека, и он был удивительным экземпляром. Он, как это часто бывает с идиотами, очень спокойно относился к насилию. Как и в случае с Кэрроу, это была одна из немногих вещей в жизни, в которых он был хорош. Он, естественно, последовал за движением Волан-де-Морта, даже если по всем правилам он должен был быть уничтожен одним из первых, учитывая его происхождение. Но, конечно, он был очень силен и хорошо выполнял приказы, если они были сформулированы короткими простыми словами и касались разрушения вещей или причинения кому-то боли. Одним словом, он был полезен, а те, кто был полезен делу, получали отсрочку. В конце концов, речь шла не столько о том, чтобы очистить мир, сколько о том, чтобы быть на вершине и заставить тех, кто ниже, признать, что ты заслуживаешь быть выше. Ромасанта долгое время состоял в банде похитителей, взламывал двери и преследовал людей по указанию вежливого и цивилизованного Пожирателя смерти по имени Тортон. Это не неправильно или жестоко, если кто-то цивилизованный говорит вам делать это, потому что они лучше знают. Только упомянутый Пожиратель смерти в настоящее время оправляется от полученных травм после того, как их последняя миссия пошла немного не так (никто не погиб, но все получили ранения разной степени тяжести). Ромасанта на самом деле спас Тортону жизнь, вытащив его из огня и приняв на себя пару предназначавшихся ему проклятий, но для него это не составило особого труда. Он быстро выздоравливал, и в любом случае его не очень заботила боль. Боль была постоянной в его жизни, поэтому, даже если он мог чувствовать ее, он едва обращал на это внимание, точно так же, как он не думал о дыхании или о том, как его язык лежит у него во рту. Боль была ничем. Что Ромасанта остро ощущал, так это отсутствие хозяина, того, кто отдавал бы ему приказы. Он был не настолько глуп, чтобы не понимать, что ему приходилось постоянно доказывать свою полезность. Кроме того, жизнь была проще, когда у него был кто-то, кто говорил ему, что делать. Самостоятельное мышление было полно возможностей для неудачи, в то время как приказ есть приказ. Ты следовал приказам, и все было в порядке. Он выполнял приказы уже долгое время. Однако он не был в курсе новостей. Не его вина. Новости были сложными и постоянно менялись. Вряд ли можно было ожидать, что он знал, что происходит вокруг него. Было достаточно того, что он понимал приказы настолько, чтобы выполнять их. Должен ли он также знать о последствиях? Или об изменении своего мнения при поступлении новой информации? О тонких играх власти и влияния? Это был человек, который думал, что бить кого-то гаечным ключом уже было изощренной пыткой, как он должен был понять, что иногда люди говорят одно, а подразумевают другое? Все, что он знал, что в какой-то момент, много недель назад, может быть, месяцев, Беллатриса Лестрейндж дала понять, что она не доверяет Северусу Снейпу и что она хотела бы получить больше информации о его действиях в Хогвартсе. Конечно, Белла не была настолько беспечной, чтобы сказать об этом прямо, но подразумевалось, что она была бы очень благодарна, как Амикусу Кэрроу, так и Питеру Петтигрю, если бы они доставили что-нибудь, что могло бы погубить Снейпа. Лахлан Ромасанта обратил на это внимание. В основном потому, что Тортон объяснил ему это простыми словами. Он не обратил внимания на то, насколько могущественным и влиятельным стал Северус Снейп. Мастерский ход, учитывая, что большую часть времени он проводил в уединении в Хогвартсе и поэтому имел мало возможностей играть в интриги при дворе Волан-де-Морта. Тот факт, что Снейп был одним из любимцев Волан-де-Морта и его самым любимым слугой, прошел мимо ушей Ромасанты. Точно так же, как он не обратил внимания на очень публичное изменение отношения Беллатрисы к Снейпу. Он также не знал, что темой момента, о которой люди действительно заботились, было найти Тонкс, узнать, что случилось с Малсибером, и отомстить за смерть Эйвери. Это было тремя разными именами. Слишком много. Более тонкие вещи, такие как слухи о существовании тайного игрока, рыцаря, одетого в туман и серое, который не сотрудничал с Орденом, но работал против Волан-де-Морта, были полностью утеряны для него. Людям в любом случае не нравилось рассматривать эти слухи о нечестивом элементе. Размышления о его мотивах и интересах, о том, почему этот человек был таким независимым, были слишком удручающими. Итак, несмотря на замечательный статус Снейпа и хорошо известные новые интересы Беллатрисы, Ромасанта и не думал пытаться захватить Сириуса Блэка в одиночку, или Нимфадору Тонкс, или Кингсли Шеклболта, или кого-либо из первой десятки списка, на самом деле. Нет, Лахлан Ромасанта был идиотом, и, как идиот, он последовал просьбе многомесячной давности и решил проникнуть в неприступную крепость на случай, если найдет какое-нибудь грязное белье, о котором Беллатриса хотела бы знать. Это было крайне глупо, но чего вы хотите? Это история идиота.

***

Идиотом номер два был Эрни Макмиллан, который по сей день был убежден, что его действия были совершенно оправданны (в конце концов, семья была на первом месте), а все остальные вели себя излишне подло. Сначала он попробовал этот подход со слизеринцами, сославшись на то, что ему угрожали и у него не было выбора, и поэтому он не должен подвергаться остракизму. Это только показывает, каким идиотом был Эрни, даже если его успеваемость говорила об обратном, потому что вы не могли просто сказать слизеринцу, что у него не было выбора. Поиск альтернатив был их отличительной чертой наряду с амбициями. Все они также сталкивались с серьезными угрозами своим семьям и от своих семей, многие из них были лишены наследства, и они провели год, думая, что Драко, их серебряный принц, был убит. На данный момент они были не лучшей аудиторией для разговора о семейном давлении. Эрни провел остаток своего шестого года в Хогвартсе в лазарете. Поначалу у него были законные причины находиться там, потому что его постоянно заколдовывали (или били по лицу, когда в этом была замешана Джинни). Позже он просто сослался на общее плохое самочувствие, и мадам Помфри разрешила ему остаться, потому что это правда, что он едва мог показаться на улице без того, чтобы кто-нибудь не оскорбил его по меньшей мере один раз. Он вернулся на седьмой курс с немного большей уверенностью. Дамблдор был мертв, Темный Лорд был у власти, и даже если его семья не извлекла большой пользы из маленького поступка Эрни, это все равно было больше, чем у большинства. Он был уверен, что вскоре люди придут к нему в поисках его дружбы и что многим другим придется столкнуться с таким же трудным выбором. (Не то чтобы это был выбор, нет, у Эрни не было другого выбора). Все бы поняли, какими глупыми и жестокими они были и насколько бессмысленно было сражаться с такими людьми, как Волан-де-Морт. Он вернулся, ожидая, что они извинятся. И тогда из всех людей Снейп оказался игроком-жуликом, а вовсе не Пожирателем смерти, не обращайте внимание на метку на его руке. В целом Эрни был бы рад этому, потому что на самом деле ему не нравился Волан-де-Морт. Просто он не думал, что они смогут победить и чего-то добиться, противостоя ему. Лучше, подумал он, было принять ситуацию и попытаться извлечь из нее максимум пользы. Сражаясь с Темным Лордом, они заслужили бы только свою смерть. Однако он редко уделял много времени и энергии таким абстрактным мыслям. Эрни был сосредоточен на здесь и сейчас, на близком и непосредственном. Даже более важным, чем война и возвышение Волан-де-Морта, был школьный опыт Эрни. Он думал, что они все еще относились к нему очень несправедливо, даже если все они перестали проклинать и заколдовывать его. Первые две недели он слонялся без дела по лазарету, думая, что, возможно, если он разбудит Кэрроу, то наверняка что-нибудь выиграет, и тогда все будут умолять стать его другом. Это показало бы всем, что нужно прекратить с ним так обращаться. Однако мадам Помфри запретила ему возвращаться, если у него не будет очевидной болезни. Эрни поиграл с идеей причинить себе вред, чтобы вернуться туда и продолжать попытки, но у него не хватило смелости, и вскоре он забыл об этом. В любом случае план был слишком далеко идущим. Чего он хотел, так это чтобы люди признали, что он не такой уж плохой. Он был хорошим человеком, действительно был, и было очень несправедливо, что все вели себя так, как будто они были лучше его. - Не похоже, что у меня был выбор, - жаловался Эрни любому, кто подходил к нему достаточно близко, - Это все так несправедливо. Они бы сделали то же самое. Кучка лицемеров. Морис, пятидесятилетний сквиб, сидящий сейчас перед ним, одарил его мрачным взглядом. Ему нечего было сказать о своей семье, хорошее или плохое, поскольку он почти не общался с ними до тех пор, пока два месяца назад его племянница не постучала в его дом посреди ночи и сказала ему уходить, потому что она слышала в Министерстве, что утром будет рейд. Это было мило. Он надеялся, что у неё не было слишком больших неприятностей. Он уклончиво кашлянул и вернулся к своей книге. Он устал после долгого дня уборки и смазки экипажей, и ему просто хотелось немного покоя. Если бы он знал, что комната Хаффлпаффа будет так переполнена, он бы остался в каретном сарае. Иногда он мог видеть там странных лошадей, и ему нравилось, как они всегда просят угощения. - Они угрожали моей семье! - Пробормотал Эрни. Даже сквиб должен понимать, что ты должен уважать свою семью. - О, боже мой, как они могли? Если бы у кобр был голос, которым они могли говорить, они звучали бы так, как Чо Чанг в тот момент. Она сидела на другой стороне общей комнаты Хаффлпаффа, где присоединилась к другим игрокам в квиддич, просматривая расписание летных тренировок и воздушных боев. Люди должны уметь летать и произносить заклинание одновременно, и, что еще более важно, научиться уклоняться от заклятия так же, как они уклонялись от бладжера. Требовать от некоторых людей этого становилось немного чересчур, поэтому они также обучали их очень быстрому полёту. - Я должен был... - начал Эрни, довольный, что на этот раз кто-то отвечает. - Послушай, - Чо Чанг поднялась со стула. Несколько рук предприняли символическую попытку оттащить её назад, но без особых усилий. Её лицо все ещё было изуродовано черными паутинными линиями, и казалось, что они останутся у неё навсегда. Она имела право на свой гнев, - Ты сделал то, что ты сделал, и пришло время взять на себя ответственность за это и искать искупления, а не прощения. Тебе угрожали? Мне тоже угрожали. Угрожали моей семье. Мне пришлось публично разорвать с ними отношения, чтобы им не угрожала опасность. Мариетте угрожали, и она в Азкабане, Макмиллан. Моего лучшего друга арестовали и отправили в Азкабан. Седрик в изгнании. И даже там он помогает собирать деньги и распространять информацию в других странах. Так что ты можешь продолжать говорить себе, что у тебя не было выбора, но правда в том, что ты сделал, и теперь тебе приходится с этим жить. На слова Чо не было хорошего ответа, ничего такого, что можно было бы сказать. Но Эрни, конечно, не позволил этому остановить его, потому что он слишком привык чувствовать себя жертвой. Такое упрямое мышление было опасным, но они вряд ли могли уделить ему хоть какое-то внимание. Были гораздо более тревожные новости.

***

- Но... но она мне понравилась, произнёс Сириус сокрушенным тоном, его глаза были похожи на куски кобальта. Он знал её всего пару часов по сравнению с годами дружбы с Ремусом. Даже Северус встречался с ней больше раз. И все же сейчас он выглядел так, как будто Северус нанес ему ужасный удар. - Сириус. - Она мне очень понравилась, - сказал он жалобно, как будто это помогло бы вселенной осознать, насколько это было неправильно, и вернуть её. Далее он подробно описал все причины, по которым ему так нравилась Тереза. Во-первых, она поцеловала Драко и оставила мазок помады у него на щеке, и Мерлин знал, что Драко нуждался во всей возможной привязанности, которую он мог получить. Она также рисковала быть пойманной полудюжиной авроров, и она обняла Сириуса, и она рассказала им о Гарри, и она накормила Гарри обедом и убедилась, что его не поймают, и было еще несколько причин, но к тому времени все были слишком смущены, чтобы продолжать слушать. - Блэк. Это не значит что она не вернётся. Дом был пустым, когда Малфой зашел туда. Это было просто тело Эйвери-старшего и ничего больше. На самом деле, Яксли сопровождал Гаспара Эйвери, и теперь он тоже пропал. Они действительно не могли сказать, что произошло. Люди исследовали это, но было так много вещей, которые нужно было принять во внимание, что Северус сомневался, что они продвинутся далеко.

***

Несмотря на всю серьезность ситуации, Тонкс не могла прогнать эту мысль. Мысль была похожа на большую жирную летнюю муху, описывающую круги над её головой и время от времени садящуюся на плечо или рядом со стаканом. Сколько бы она ни пыталась отмахнуться от этого, мысль так и не ушла. Мысль была: "Почему эта женщина похожа на Северуса Снейпа?". На самом деле физического сходства было не так уж много. Тонкс знала это. Чтобы максимально использовать свои способности к метаморфомагии, она научилась обращать внимание на физические особенности, чтобы позже суметь их воспроизвести. У этой женщины был гораздо более темный оттенок кожи, ее волосы были скорее красновато-каштановыми, чем черными, все черты лица были другими, и, прежде всего, она была женщиной, а Снейп - нет. Однако крайне равнодушный взгляд, которым она пригвоздила Стерджиса Подмора к полу, был очень похож на взгляд Снейпа. Если бы Снейп принял оборотное зелье, Тонкс была уверена, что он был бы похож на эту женщину. Все это было очень неловко, но Тонкс не могла не наблюдать за сценой с восторгом, как часто делали люди, когда Снейп жевал кого-то другого. Возможно, она однажды приняла облик студентки Слизерина, а возможно и нет, и получила VIP-пропуск на некоторые из этих выговоров. - И-итак, вы видите, - беспомощно продолжал Стерджис, - что поступить так л-лучше всего, потому что... Конечно, ни Стерджис Подмор, ни Дедалус Диггл не были наиболее подходящими кандидатами на роль, которые они сейчас исполняли. Они были хорошими людьми, Тонкс никогда бы ничего не сказала против них в этом смысле, но у них просто не было такой силы, которая убеждала бы людей бросить свой дом и убежать с ними. Кингсли смог бы сделать это, и если бы он остался, ему, вероятно, повезло бы больше, в разъяснении всего этой женщине. Но он ушел, чтобы перевезти Яксли в безопасное место для допроса (Андромеда была чрезвычайно искусна в том, чтобы заставить людей рассказать ей все, ей даже не пришлось прибегать к пыткам, несмотря на то, что она принадлежала к семье Блэков). Итак, остались только Стерджис и Дедалус, которые не убедили бы лягушку съесть муху; Тонкс, которая оправлялась от своего заключения и поэтому могла с восторгом наблюдать, а не участвовать, и отец Тонкс, который фактически принял сторону женщины и, казалось, в равной степени наслаждался зрелищем. Ну, там был еще Грюм. Кингсли не собирался оставлять их в доме только с Дигглом, Подмором и раненой Тонкс. Однако Грюм не участвовал в переговорах, поскольку в настоящее время он был поглощен борьбой с собственной волей. - ... гораздо безопаснее, я уверен, вы согласитесь. Это убежище очень безопасное. - Ты говоришь, о безопасности? - спросила женщина-маггл. Отцу Тонкс пришлось прикрыть смешок рукой. - Да! - воскликнул Стерджис более решительно, но все еще умоляющим тоном. Дом был в безопасности, и они должны оставаться там. Женщина, однако, хотела уйти. Можно было бы подумать, что она была бы более благодарна и открыта этой идее, учитывая, что они спасли ей жизнь. После фиаско с Малсибером (хотя Тонкс извлекла из этого кое-какую полезную информацию, так что “фиаско”, по ее мнению, было слишком сильным словом). В любом случае, несколько Пожирателей смерти решили вернуться к исчезновениям Розье и Мальсибера и проследить их путь, думая, что Орден мог иметь к этому какое-то отношение. Это привело их в маггловский городок и в дом совершенно невинной женщины, единственным преступлением которой было то, что она давным-давно вышла замуж за волшебника. Сейчас она была в разводе, и, насколько слышала Тонкс, у её бывшего мужа все было хорошо, он был специальным оператором, но не Пожирателем смерти (это была бы целая история для рассказа). Ее не следовало втягивать в это. Магглов, бросивших свои волшебные семьи, обычно не преследовали, по крайней мере, пока. Преследовали тех, кто остался, как отец Тонкс, которых обвинили в "коррупции" и приговорили к смертной казни. По их собственным правилам, они должны были оставить ее в покое. Но они этого не сделали. Как наивно ожидать, что они будут соответствовать своим же нормам. Только Орден прибыл как раз вовремя, чтобы спасти её и противостоять Яксли и Гаспару Эйвери. Последний был наполовину безумен от ненависти, что делало его более опасным, но в конечном счете с ним было легче бороться. Грюм убил его, а затем они расправились с Яксли и захватили его в плен, и сразу после этого они увезли магглу и ее дочь в безопасное место. Кто-то еще должен был прийти, когда Яксли и Эйвери не смогли вернуться, и они не осмеливались делать ставки на то, как долго это продлится. Все согласились, что было бы лучше, если бы магглов не было там, когда другие придут с расследованием. Эммелина Вэнс осталась вместо них, чтобы отчитаться и, возможно, последовать за теми, кто придет позже. Так что это было настоящее приключение. Они думали, что маггла, вероятно, не понимала, в какой опасности она находилась. Когда они приехали, у нее на заднем дворе были два пожирателя смерти, и, по-видимому, она очень настойчиво показывала им свои гортензии, не замечая безумных улыбок на их лицах. (Возможно, она опиралась на большую тупую лопату, в этом нет ничего странного). - В безопасности от кого? - спросила она, глядя на Стерджиса так, словно он был использованной и покусанной игрушкой для собак. - Ах, эм, ну. Сами-знаете-кого... - Знаю ли я? - ...и его последователей. - Кто? Битломаны?* На этот раз Тед Тонкс не смог сдержать смех, который доказывал, что женщина намеренно тупит. Она должна была знать о Сами-знаете-Ком, если была замужем за волшебником.

***

Тонкс была очень заинтригована девочкой, маленькой маггловской девочкой. Возможно, не такой маленькой, примерно обычного роста Тонкс. Но молодой. Когда вам переваливает за двадцать пять, все кажутся вам маленькими. Даже люди за сорок. Маленькая девочка-маггл пошла за стаканом воды как раз в тот момент, когда Грюм шел по тому же коридору. Коридор был узким, кто-то должен был уступить дорогу, чтобы другой мог пройти. Обычно этим кем-то был тот, кто сталкивался с Грюмом, потому что Грюм без угрызений совести использовал свое грубое лицо, чтобы получить все, что хотел. Тонкс много раз видела, как он использовал свой жуткий взгляд, чтобы заставить Диггла отказаться от последней сосиски на завтраках у Молли. Потребовалось некоторое время знакомства с ним плюс огромная храбрость (от Кингсли) или жизнерадостная беспечность (от Тонкс), чтобы выработать к нему некоторый иммунитет. В конце концов, Грюм был крутым парнем, жестким и закаленным бойцом. Было просто естественно чувствовать себя запуганным в его присутствии. Маленькая девочка-маггл смотрела на него так, как будто он был лично ответственен за какое-то ужасное оскорбление. Грюм был капризным и пытался запугать ее, загнать в угол. Ни один из них не уступал ни дюйма пространства. Время от времени один из них рычал “двигайся”, а другой рычал в ответ “нет”. Они понятия не имели, что послужило толчком к этому, они просто знали, что ни один из них не отступал. Возможно, маленькая девочка-маггл почувствовала себя запуганной, и именно так она справилась со своими страхами. Кто знал, кто знал? Все, что Тонкс знала сейчас, это то, что они не нашли компромисс и продолжали эпично пялиться даже после того, как Теду удалось убедить мать остаться в другом доме (с Артуром, Тонкс не была уверена, что маггл победил) до конца недели. Прекрасно, у Тонкс может быть идея, потому что маленькой девочке, вероятно, было семнадцать или восемнадцать. Во всяком случае, возраста Гарри Поттера. И она жила в пяти минутах езды от коттеджа, где Люпин прятал его. Это было дикое предположение (очень мрачное, сказал бы ее отец), но Тонкс подумала, что из группы министерства, которая отправилась арестовывать Люпина и спасать Гарри, Хагрид, Дамблдор и Грюм будут самыми узнаваемыми. В то время это казалось очень разумным, очень необходимым, но миссия могла бы пройти более гладко и чисто. Тонкс понимала, что, возможно, они произвели не очень хорошее впечатление на местных жителей. Что, возможно, с их точки зрения, Гарри не был спасен, даже если некоторые считали что это было так.

***

Был такой же будний день, как и любой другой, и это было после обеда. Только что Перси сидел за своим столом, просматривая законопроект, который должен был подписать министр, а в следующую минуту он лежал на полу в конвульсиях. Его ноги дергались, руки были холодными и скручены, как крюки. На несколько секунд он перестал дышать. У него была чертова мать всех видений. Он очнулся, тяжело дышащий и покрытый холодным липким потом. Его челюсть болела от того, как сильно он сжал зубы. Он чувствовал, как будто его желудок вывернули наизнанку. Он моргнул на пару секунд, и волшебные зеленые огни ламп заколебались. Он снова упал. В этом проблема с пророчествами. С ними все в порядке, пока вы позволяете им быть такими, какие они есть, и не пытаетесь им противоречить. Но будущее вряд ли определено и неизбежно, Перси знал это очень хорошо. Время от времени он видел сотые доли пророчеств, а потом усердно работал, чтобы убедиться, что они не сбудутся. Это, в свою очередь, открыло новые возможности, новые события, новые пророчества. Теперь его мозг увидел за несколько секунд всё то, что должно было произойти через два дня, плюс всё то, что могло произойти, если бы он что-то изменил. Это было слишком много информации для одного единственного ума, слишком много вариантов, из которых нужно было распутать единственную нить, которая принесла бы наилучший результат. После второго обморока Перси остался на полу, осторожно дыша и удивляясь тому, как твердый мраморный пол может быть теплее, чем его собственная кожа. Вокруг него собралась небольшая толпа людей, которые смотрели вниз с обеспокоенными выражениями лиц. Картер стоял на коленях со стаканом воды в руках, а Салливан на заднем плане восклицал, что Младший Помощник Министра был отравлен. Перси взял воду, предложенную Картером ему, и Пэдли за руку, чтобы дотащиться до ванной. Он вспомнил, как Гарри однажды сказал, вероятно, Рону, что обморок - это не быстрый приятный процесс, который вы видели в книгах и что-то под названием "тиви". Обморок включал в себя перезагрузку пищеварительной системы, тошноту и выделение ужасных газов, а также сухость во рту и сильнейший вид холодного пота. Гарри часто падал в обморок на третьем курсе с дементорами, но он не жаловался и не скулил по этому поводу. Это был год, когда Перси должен был готовиться к своему блестящему будущему, но все же он заметил, что Гарри Поттер, каким бы источником проблем он ни был, никогда не жаловался. Он чувствовал себя плохо и дрался со всеми, но он был не из тех, кто сидит и плачет без толку, и Перси было так сильно жаль его. Бедный ребенок. Это потребует дополнительной работы, но Перси позаботится о том, чтобы в конце у него остался в живых хотя бы один родитель. Он не был уверен, как, потому что видел, как они умирают, и умирают, и умирают снова (такими ужасными смертями, неудивительно, что у него так расстроился желудок), но он оставит ему хотя бы одного. Конечно, он хотел бы сохранить и того и другого. На самом деле, Перси хотел бы спасти всех, но прямо сейчас, стоя перед раковиной в туалете Министерства и ожидая, когда его желудок решит, будет ли он отрыгивать или его стошнит, Перси не обманывал себя. Они могли и не победить. Возможно, им придется назвать это победой просто потому, что Волан-де-Морт умрёт, даже если для этого потребуется пожертвовать сотней жизней. "Победа" для Перси была пустым звуком. Он видел многие из этих "побед", и они ему совсем не понравились. Он даже видел исход, в котором умер Волан-де-Морт, но его дело все равно продолжало жить. Лицо, руки и спина Перси были холодными и липкими, покрытыми чем-то вроде липкого холодного пота, что было худшим, что Перси когда-либо испытывал. Ему никогда не нравилось потеть. Ему нравилась йога, потому что это было медленное упражнение без пота. Пот, который он выделывал в тех редких случаях, когда играл в квиддич со своими братьями, или дрался со своими соседями по комнате в Гриффиндорской башне, или помогал дорогому Оливеру отрабатывать финты, этот пот был в тысячу раз лучше, чем холодная мертвечина, которая сейчас покрывала его тело. Он сел на пол, прислонившись виском к раковине. Холодный фарфор помог унять пульсацию в голове, давление было таким сильным, что он едва мог видеть. Теперь он знал, что это будет тогда, когда близнецы ... но не только они, не только один из них, другие тоже, очень многие другие. Люпин и Блэк, которые присматривали за близнецами, и Снейп, который принимал беженцев, которых Перси посылал к нему, и Хагрид, и Тонкс, которая училась на одном курсе с Чарли и иногда становилась рыжей, чтобы смешаться с кланом Уизли, и девушка по имени Миллисент Булстроуд, которую Перси едва помнил, и та крошечная Гриффиндорка, которая повсюду следовала за Гарри Поттером, и та другая гриффиндорская девочка с улыбками и повязками на голове и многие другие люди, которых Перси не знал. И в некоторых версиях, худших версиях, Перси сделал что-то, чтобы спасти их, и он сделал это только для того, чтобы они умерли несколькими минутами позже, а затем кто-то еще тоже умер. Минерва Макгонагалл, даже если она выглядела как сила природы, и профессор Флитвик, и Джинни, дорогой Мерлин, Перси снова пришлось лечь при мысли о том, что он может потерять Джинни. Она не должна была умереть. Если только Перси не попытается спасти ту, другую девушку, и тогда Джинни окажется в совершенно неподходящем месте, готовая быть убитой Рабастаном Лестрейнджем. Она умрет, потому что Перси пытался спасти какую-то другую девушку, тоже чью-то сестру. У Перси было сильное расстройство желудка и покалывание в руках, поэтому он позволил чувствовать себя очень жалким и ничтожным в течение следующих пятнадцати минут. Он не разрешил себе плакать, потому что он был в туалете министерства, но он мог испытывать жалость. Затем он собирался плеснуть немного воды на лицо и прополоскать рот, и он собирался ухватиться за крик этого дурака Салливана о том, что его отравили, и начать расследование, которое, как он надеется, отвлечет нескольких человек. Он собирался использовать свое бледное лицо и глубокие тени под глазами, чтобы его снова отпустили с работы на следующие несколько дней. На самом деле, хотя он еще не знал этого, Перси выглядел так плохо, что сам министр собирался предложить ему воспользоваться своим камином, чтобы он мог вернуться домой. Перси вежливо отказался бы, потому что его желудок и так был слишком напряжен. Однако он отправился бы в Сент-Мунго по настоянию министра. Он уйдет и останется там, потому что ему нужно было сохранять видимость того, что он не знает, что на него нашло. Он сидел бы там, позволяя щупать и проверять его и тогда бы он лёг на кровать, сделал глубокий вдох и начал бы думать. Начал бы упорядочивать свои мысли. У него было время. Не так много времени, но оно было, и, черт возьми, Перси получит что-то чуть меньшее, чем наилучший возможный результат. К черту его прежний меланхоличный и пораженческий склад ума и десять тысяч возможных вариантов будущего, он выбирал хорошее. У него было подозрение, что это будет то, с послевкусием мяты, шоколада и кофе.

***

В Хогвартсе было много оберегов и защитных чар. Он был построен с мыслью, что магглы представляют угрозу для находящихся там детей-волшебников. Или это то, что говорилось и повторялось. Если быть более исторически точным, то мы бы сказали, что магглы, чистокровные волшебники, гоблины, великаны, ведьмы, вампиры и та итальянка, которая считала себя принцессой, все в какой-то момент пытались нанести некоторый ущерб Хогвартсу. Со временем они наложили еще больше защитных чар, и, учитывая их историю, эти чары были направлены на то, чтобы держать людей снаружи больше, чем на то, чтобы держать их внутри. Это не значит, что покинуть Хогвартс было легко, потому что это было не так. Это лишь объясняет, насколько трудно было попасть в Хогвартс сейчас. Даже если бы вы могли избавиться от заклинания, которое прогоняло магглов (первоначально наложенного основателями примерно в 10-м веке), существовало также стандартное заклинание, отталкивающее людей от границы (17-й век, прямо во время разговоров о статуе секретности). Плюс еще одно, благодаря которому на три шага до пересечения черты потребовалось столько же времени и усилий, сколько на пересечение целого болота. (Дата и заклинатель неизвестны, по слухам, это Мерлин, несмотря на то, что исторически это невозможно). Это было без учета заклинания, наложенного Кэрроу (в основном Алекто, она была действительно хороша), которое просто запрещало любым людям покидать территорию или входить в нее. И поскольку оно была создано ими, её применение было особенно жестоким. Однако Ромасанта был монстром. Это не было хвастовством с его стороны или преувеличением со стороны людей, с которыми он сражался, которых пытал и убивал. Нет, у него действительно была специальная карточка, в которой так говорилось. Там было написано "Существо, обладающее интеллектом, близким к человеческому", а строкой ниже "смешанной породы", и было бы здорово сказать, что он получил её вместе с новым режимом, но на самом деле он обладал этой карточкой задолго до этого, ещё когда Фадж был министром. Ромасанта обладал физической силой и выносливостью оборотня, а также сопротивляемостью троллей к магии и небольшим количеством крови гиганта для усиления всего. Он также был, как уже говорилось, идиотом, и в данном случае это было преимуществом. В то время как разумный человек знал бы, что нет смысла пытаться пробиться силой через заклинания и что ему следует поискать лучшую альтернативу, Ромасанта был подобен дрели или молотку, убежденный, что при достаточной силе он сможет это сделать. Заклинание против магглов не имело к нему никакого отношения. Заклинание 17-го века, отталкивающее людей, сработало, но Ромасанта был слишком большим и сильным, чтобы позволить какой-то магической силе оттолкнуть его. Это было похоже на сильный порыв ветра. Если пересечение черты отняло часы и много энергии, если вы чувствовали отчаяние, когда шли и шли, и, казалось, не приближались ни на шаг, это было для высших людей, которым отдавали приказы и которые умели думать. Ромасанта не задавал вопросов. Он просто наклонил голову и двинулся вперед. У него была цель, и он не видел препятствий. Заклинание Кэрроу подействовало сильнее. Он почувствовал, как оно скользнуло по его коже, опустилось на мышцы и сухожилия и потянуло то в одну, то в другую сторону. Но в Ромасанте было мало человеческого, и если эта человеческая часть его чувствовала боль, похожую на мучение, если волна агонии нарастала с каждым его шагом, в этом не было ничего экстраординарного. Он привык к боли, и все другие нечеловеческие части его существа были достаточно сильны, чтобы помогать ему продолжать двигаться вперед. Это было тяжело и болезненно, и он потел и истекал кровью из-за этого, но в конце концов он все равно добрался до другой стороны границы. Он проник внутрь, и после всех этих защитных заклинаний там был просто лес, в котором Ромасанта был всего лишь другим существом. К тому же одним из самых сильных.

***

Перси вернулся домой поздно, проведя несколько бесконечных часов в Сент-Мунго. Неудивительно, что они не смогли поставить диагноз и просто порекомендовали немного отдохнуть, что люди всегда говорили Перси, когда он жаловался на какие-либо недомогания. "Не занимайся так много. Выйди на улицу, отдохни". Как бы то ни было, у него не было времени на отдых. Он не был уверен, что у него есть время даже на планирование. Время в Сент-Мунго оказалось менее плодотворным, чем ожидалось. Он не слишком много думал, но, по крайней мере, привел свои мысли и видения в некое подобие порядка. Это означало, что теперь он знал, с чего начать поиски, даже если это означало, что он должен был: 1) смотреть 2) понять действие и последствия того, что он увидел 3) спланировать всё соответствующим образом 4) осуществить указанный план. Он пришел домой с пакетом чипсов. Он положил его на кухонный стол и начал мыть посуду медленно, вручную. Почему он делал это вручную, когда был волшебником, он не знал. Ему даже не нравилось мыть посуду. Он просто чувствовал, что должен. Было приятно делать некоторые вещи, не используя свою палочку. (Это была мысль на потом. Позже он рассмотрит её поподробнее). Когда он закончил, он медленно разделся и сложил свою одежду, всю её, в угол, отличный от угла для стирки. Он больше никогда не хотел носить эту одежду. Он думал, что от них пахнет рвотой (правда) и смертью (неправда). Он пошел в душ. Перси пробыл там ровно пятнадцать минут. Он поставил будильник рядом с бутылочкой геля, чтобы не слишком расслабиться под теплыми струями. Это было именно то, что делал Перси. Выделите себе немного времени, понаблюдайте за этим и будьте точны и эффективны в каждом действии, даже в свободное время. Он вышел, вытерся, оделся, забыл нанести средство на волосы. Он открыл пакет с чипсами и достал из холодильника запасную кока-колу. Кока-кола была, без преувеличения, лучшим средством от расстройства желудка. Перси знал, потому что у него были очень трудные четыре года, и он перепробовал все. Успокаивающие зелья вызывали у него тошноту. Он съел чипсы без вкуса, с добавлением только соли, выпил кока-колу и попытался сделать так, как сказал учитель йоги, и заставить свой мозг побелеть. Конечно, обычно вы делали это, сидя в позе лотоса, или в шавасана, а не сидя со скрещенными ногами рядом с вашим диваном (Перси просто больше нравилось сидеть на полу, а не на диване; большую часть времени он использовал диван в качестве спинки). Вы, конечно, не принесли бы закуски на медитацию. Не обращайте внимания на это, его способ работал лучше. Перси ел чипсы медленно, наслаждаясь каждым из них. На данный момент была очень высока вероятность того, что это будет последний раз, когда он сможет наслаждаться ими. Даже если Перси выживет, а у него было больше шансов, чем у большинства, как он мог снова есть и смеяться? Как он должен был жить дальше? Если бы он выжил, а другие нет, он просто не смог бы насладиться вкусностями. До того, как это произойдёт, оставалось тринадцать часов, и, как бы он на это ни смотрел, остановить это было невозможно. Тринадцать часов, а затем целый день после этого, вот что он увидел и ему пора начать действовать. И, конечно, его видения были очень подробными о том, что произойдет тогда, но они были размытыми и сбивающими с толку относительно более близких событий, которые приведут ко всему. Он знал о катастрофе, но не знал, как ее остановить, как избежать ее возникновения. Если бы он сосредоточился и ему очень, очень повезло, он мог бы знать, как отвлечь ее и повернуть вспять. Возможно, возможно. Но что за штука, что за штука с этими идиотами? Он не мог остановить это, он просто не видел способа. Это было все равно, что видеть, как кто-то портит зелье. Вы не могли помешать им чихнуть в котел у них под носом, но, возможно, вы могли бы избежать того, чтобы кипящее варево не вылилось вам на голову.

***

Той ночью Гарри приснился кошмар. Это был очень интересный кошмар. Он находился на длинной и узкой кухне. Такой узкой, что он едва мог повернуться, но длиной в мили и мили. Драко пришел и потребовал, чтобы он сделал ему немного бананового мороженого, и хотя Гарри нашел молоко, он не мог найти бананы, и он бегал и бегал по кухне, в то время как Драко пыхтел на заднем плане и сказал, что собирается сообщить о Гарри Виктору Краму. - Я даже бананы так сильно не люблю, - сказал Драко, когда Гарри разбудил его, чтобы рассказать ему. - Виктор тоже, если я правильно помню, - пробормотала Гермиона со своего места у окна. Далее она сообщила им, что Крам, похоже, любил десерты с ягодами и орехами. Гарри все еще был немного напряжен и расстроен из-за того, что ему пришлось бегать вокруг, не сумев найти важную вещь, и разочаровывать Драко в процессе. Он также был странно доволен, потому что чувствовал, что каким бы странным это ни было, это был кошмар обычного человека. В нем не было абсолютно никакого геноцида или гротескных превращений. Забавно было то, что они не так уж хорошо спали. Гораздо хуже, чем на площади Гриммо, где, несмотря на холод, жесткость и общее нежелательное настроение (плюс все тамошние существа), Драко и Гарри крепко спали с самой первой ночи. Теперь они были в Косом переулке, где, возможно, было немного менее холодно и жестко, но спать там было ужасно. Там было слишком много шума и движения, а стены были слишком тонкими. Они спали по очереди и постоянно держали кого-то на страже, потому что это был единственный способ, которым двое других могли расслабиться настолько, чтобы заснуть. Учитывая все неудобства, возможно, было бы разумнее, если бы они вернулись в Чиллингтон или любую другую деревню по своему выбору. Они могли бы жить в том доме, а не в заброшенном магазине, и им не пришлось бы каждый день переезжать на новое место. Как бы то ни было, большинство заброшенных домов в Косом переулке перестраивались довольно быстро, поэтому им пришлось использовать пустующие помещения, а вокруг было слишком много людей, чтобы они могли чувствовать себя комфортно, оставаясь две ночи в одном и том же месте. Им не нравился Косой переулок, но у него были свои преимущества. Если бы их там не было, они бы никогда не узнали, что черно-зеленый флаг, который время от времени развевался над Гринготтсом и некоторыми другими заведениями, должен был сигнализировать о присутствии Волан-де-Морта в городе. Символ радушия людей. Они также обнаружили, что существуют люди, которые занимаются отслеживанием Пожирателей смерти. Что бы знать, куда пойти, чтобы вы могли встретиться с кем-нибудь и, возможно, попросить их об одолжении. Там было много информации, достаточно, чтобы сделать ее достойной того, чтобы остаться. В любом случае им не пришлось долго ждать. Во время праздников (солнцестояния, Йоля, затем Рождества и Нового года) было бы больше движения, так что даже при соблюдении бдительности они могли бы отправиться на Север, не привлекая внимания. Имело смысл пойти в Хогвартс, даже если они всё еще думали о том, как подобраться к змее. Казалось, что Волан-де-Морт держал ее около себя, так что даже мыслей как ее поймать не было. Крестражи, которые не путались в юбках Темного Лорда, должны были быть уничтожены первыми. Итак, Хогвартс, путешествие в который было бы долгим, даже если бы они полетели на метле. Драко думал, что с деньгами и терпением они могли бы повторить шаги, которые он предпринял, когда ушел с Сириусом и Ремусом, но поскольку для этого требовалось очень сблизиться с некоторыми очень опасными личностями, они действовали медленно и готовили запасной план на случай неизбежного предательства, которое они обнаружат. Кроме того, никто из них не спешил попасть в школу. Подсознательно казалось, что, как только они вернутся, им больше не разрешат уйти, и даже у Гермионы были некоторые проблемы с этим. - Что я хотел бы съесть, так это омлет с сыром на завтрак, - сказал Драко, слишком хорошо зная, что им повезет, если Гарри удастся наколдовать немного свежих фруктов ко вчерашним остаткам.

***

Ромасанте потребовалась вся ночь, чтобы пересечь Запретный лес. Однако он не был уставшим или голодным. Он мог подолгу обходиться без сна и был далеко не привередливым в еде, так что сойдет все. Он немного задержался, сражаясь с большим уродливым пауком, который не дал ему много мяса из-за того, как отвратительно он дрался, но он все равно перекусил его тушкой. Также были какие-то мерзкие речные твари, которые пытались затащить его в воду и утопить, но после того, как он сломал вторую шею, все они поспешили вернуться в свои норы. Ему не удалось съесть ни одной из них. Он не сталкивался со многими другими монстрами или животными. На самом деле, если ему потребовалось так много времени, чтобы добраться, то это потому, что он легко терялся и продолжал ходить кругами. Он не преуспевал в одиночку. Он справлялся не так уж плохо, потому что был очень сильным, и это помогло ему выжить, но большую часть времени он едва осознавал, что делает. Он должен был пересечь лес быстрее. Он прибыл на открытую территорию вокруг замка как раз на восходе солнца, и, несмотря на помутнение рассудка, у него хватило здравого смысла держаться подальше от посторонних глаз. Ожидание не было естественным для Ромасанты, и у него было не такое телосложение, которое было бы легко скрыть, но Тортон вбил в него необходимость оставаться незамеченным, по крайней мере, до тех пор, пока у него не будет четкой цели. Было несколько случаев, когда Ромасанта не ждал или прятался недостаточно хорошо, и его цели убегали, прежде чем он мог их схватить. Ромасанта знал свою цель. Он должен был найти что-то из вещей Снейпа, что он мог бы вернуть женщине Лестрейндж, чтобы получить награду и, как он надеялся, нового хозяина. Конечно, ему нужно было что-то более конкретное, прежде чем он сможет действовать, но ему и в голову не приходило, что у него возникнут большие проблемы. Хотя он был непроницаем, как деготь, он считал себя настоящим экспертом. Он побывал на многих миссиях со своим учителем и много раз видел, как тот находил доказательства нарушений. Он был уверен, что сможет сделать то же самое. Как только он увидит это, он узнает это и схватит, без каких-либо проблем. Однако ему потребовалось немало часов, прежде чем до него начало доходить, что дюжина взрослых, работающих в теплицах, не могут быть студентами или преподавателями и, следовательно, не должны там находиться. Особенно те, кто был в маггловской одежде. Ему потребовалось еще больше времени, чтобы понять, что красивый мужчина, ободряюще беседующий с небольшой группой студентов, собравшихся у "зимних цветов", у которых возникли проблемы с каким-то странным серебристым заклинанием, может быть печально известным Сириусом Блэком. Честно говоря, сцена не выглядела особенно развратной, греховной и аморальной, поэтому Ромасанта не был уверен, как он должен был узнать его, если он не вел себя так, как описано. Если бы эта крыса Уизли не назвала его по имени, он бы никогда этого не понял. Уизли, с другой стороны, вполне соответствовал описанию. Рыжеволосый и носящий насмешливый образ Темного Лорда. Это Ромасанта мог распознать, и он знал, что это неправильно. Ведь всего несколько недель назад, когда у него еще был хозяин, он сломал волшебнику руку только потому, что тот дружил с кланом Уизли. Затем вмешался мастер Тортон и нашел много других причин наказать волшебника, как он всегда делал. Вот почему он был мастером. К сожалению, волшебник, друг Уизли, сбежал прежде, чем Ромасанта смог оторвать ему пальцы. Они бросился в погоню, но затем попали в засаду, в которой мастер был ранен. Но суть была в том, что этот волшебник был очень плохим волшебником и он даже не был знаменитым. Здесь у них были один Уизли и один Сириус Блэк, которые, как известно, были более плохими людьми, или еще хуже, какое бы слово ни подходило. И все это происходило под большим орлиным носом Снейпа. Позор. (Не то чтобы Ромасанта знал такое слово. Если бы ему пришлось описать нос Снейпа, он бы сказал, что он похож на топорик, потому что это было то, что он часто видел и использовал). Очевидно, что Снейп ужасно проваливал свою работу в качестве директора Хогвартса, если и Блэку, и Уизли удалось проникнуть внутрь и обмануть его. Беллатрикс очень хотела бы иметь возможность рассказать ему об этом. Как бы ему было неловко! Все смеялись бы над его неудачей, и его отправили бы выполнять некоторые из самых раздражающих миссий, в то время как на его место поставили бы кого-нибудь гораздо лучшего. Возможно, его понизили бы настолько (еще одно слово, которого Ромасанта на самом деле не знал), что он оказался бы ниже Ромасанты. Может быть, теперь ему не пришлось бы стоять на улице под холодом и дождем, ожидая, чтобы кого-нибудь похитить. Этим занимался бы Снейп, а Ромасанту вызывали бы только тогда, когда есть реальные люди, за которыми можно гоняться и кусаться, и разве это не было бы здорово? Пусть этот грязный противный Снейп сделает отвратительную работу и будет подчиняться Ромасанте просто ради забавы. Очевидно, Ромасанта не понимал ситуации. Ему не приходило в голову, что Снейп не мог не знать, что происходит, и что то, что он видел, было доказательством предательства, а не неудачи. Он понятия не имел о том, что обнаружил, но это редко является препятствием для идиота, который что-то разрушает.

***

Филипу не очень нравился Эрни, но он все равно был с ним мил или, по крайней мере, вежлив. Он не одобрял того, что тот сделал, но он немного понимал, как, должно быть, был напуган ребенок и как в то время он, должно быть, убедил себя, что это действительно был единственный выход. В основном, Филип испытал довольно много отчуждения в своей жизни, еще до того, как стал оборотнем, поэтому он не мог не испытывать некоторого сочувствия, даже когда Эрни сам навлек на себя все это. - Может быть, если ты покажешь им, что сожалеешь, - говорил он, - сделай то, что покажет им, что ты сожалеешь. - Они все меня ненавидят! - Они не ненавидят тебя. Они ненавидят то, что ты сделал. - То же самое. - Возможно, если бы ты показал... - Зачем ты вообще это делаешь? Мне не нужен грязный оборотень, чтобы преподавать мне жизненные уроки. Эрни не знал, что у него есть хороший шанс, когда он представился. Было не так много людей, которые были готовы проявить к нему терпение и доброту, как Филип. Максимум, чего он добился, - это осторожный нейтралитет со стороны учителей, потому что с их стороны было неправильно игнорировать его. У остальных были свои истории, свои испытания и моральные дилеммы, свои заботы, чтобы проводить много времени с неблагодарным снобом. Они даже больше не причиняли ему активного вреда, но им определенно не нравилось его общество, и было ясно, что его терпят, но не приветствуют. Если бы только он взял свою палочку и пошел помогать в любом из проектов (от защитной одежды до медикаментов), со временем он мог бы вернуть себе место между ними. Он мог бы заслужить прощение. Но он этого не сделал, потому что было просто легче продолжать жаловаться В последнее время резко увеличилось количество телесных патронусов. Симус создал одного до того, как закончил выполнять движение, и он висел по комнате почти пятнадцать минут. Дин тоже наложил заклинание, немного слабее, но тем не менее очень яркое, поскольку оно прыгало и резвилось вокруг серебристой лисицы Симуса. До этого результаты были более неоднозначными, независимо от того, сколько дополнительных уроков предлагал профессор Люпин. Луна неизменно создавала одного, ко всеобщему недоумению, но он был не очень действенным. у Невилла несколько раз патронус становился осязаем, но в некоторые дни он мог управлять лишь небольшим потоком серебристого света. Со многими из них было то же самое. Как бы они ни старались сосредоточиться, им просто не хватало духа, их сердца разрывались между настоящим и всеми теми, кто отсутствовал и был потерян. Рон был хорошим, всегда был хорошим. Когда его спросили, поскольку качество и выносливость его патронуса были удивительными, он сказал, что ему просто нужно было подумать о том голубином сообщении, в котором говорилось, что его друг жив, и этого было достаточно. (Как ни странно, это была то же воспоминание, что и у Грегори Гойла. Северус был действительно удивлен, когда услышал об этом, и он долгое время смотрел на Ремуса с благоговением перед его преподавательским мастерством). Рон сказал, что иногда он смешивал это воспоминание с воспоминанием о близнецах, вернувшихся в Хогвартс после их исчезновения летом. Он боялся, что в противном случае воспоминание потеряет некоторую силу, и он хотел сохранить свежесть эмоций. В качестве подсказки для создания патронуса это было хорошо. Лучше не злоупотреблять одним воспоминанием. Это было хорошо. Но ущерб был нанесен, поскольку все бессознательно смотрели в сторону Эрни. Самым сильным и радостным воспоминанием Рона было известие о том, что Гарри и Гермиона живы. Было трудно не вспомнить о роли Эрни в этом. Все они смотрели на него пустыми глазами или обвиняющими взглядами, а некоторые даже с жалостью, а Эрни не заслуживал жалости! Не смейте жалеть его. Он не сделал ничего плохого. Он защитил свою семью. Его не следует жалеть за это. Им следует восхищаться. У них был небольшой перерыв после урока, и Эрни вышел на улицу, подальше от всех и их глупых взглядов. Было холодно, и он чувствовал, как краснеют его нос и уши, но было просто легче оставаться там, чем возвращаться внутрь и терпеть всеобщее игнорирование. Не похоже, что они отчитали бы его за то, что он пропустил урок. В этом году они были очень строгими, занятия были очень тяжелыми, а по вечерам было много дополнительных уроков, так что у них почти не оставалось времени на себя. Но Эрни знал, что никого не будет волновать, если он их пропустит. Уроки были не для него, они были для людей, которые хотели бороться с "темными искусствами", как будто это могло их к чему-то привести. Как будто наличие долбанного оборотня-полукровки, обучающего их, не было большей проблемой. Теперь к нему пришел другой оборотень, Филип. Он часто бывал на улице, занимался инвентаризацией, проверял, сколько растений и ингредиентов у них есть одновременно. Он нравился людям. Он мало общался со студентами, но людям он нравился. - Вот, - сказал он сейчас, протягивая Эрни шарф. Он остановился всего на пару секунд, глядя на Эрни спокойным и безмятежным взглядом, прежде чем уйти. Он научился не ожидать никакой благодарности от Эрни. Филип ушел проверить мандрагоры в седьмой теплице, а затем кусты на линии деревьев позади. Сами по себе кусты были не очень интересны, кроме того, что в них обитала колония летающих жужелиц и их помет имел то или иное применение. Эрни было все равно. Он надел шарф, потому что было холодно, но он дулся из-за этого. К этому времени начался следующий урок, и площадка была почти пуста. Это был просто Эрни, который злился и жалел себя и фантазировал о том, что происходит что-то ужасное, и он это исправит или в любом случае одержит верх, и как все приползут к нему, умоляя о прощении. Это была приятная мечта, которую он часто представлял, и она приносила ему много утешения. Он как раз представлял, как прогонит Чо Чанг, когда она будет умолять его о помощи, когда Эрни услышал возню и оборванный крик. В наши дни в Хогвартсе было не так уж много криков, если только близнецы не играли с первокурсниками. И второкурсниками. Он отправился выяснить, что это было. Он увидел. Он принял решение очень, очень быстро. Вы знаете, что он выбрал.

***

- Могу я узнать, что вы двое делаете? - Спросил Драко, щеки которого раскраснелись от холода на улице, когда он вернулся с пакетами, в которых были их обед и ужин. Гарри и Гермиона оторвались от стеллажей с книгами, которые лежали у них на столе. У них были одинаковые тщательно подобранные пустые и бесхитростные выражения лиц. Очень хорошо, но не настолько, чтобы обмануть слизеринца. - Потому что мне не кажется, что вы собираете образцы волшебных палочек или делаете амулет для поездки на север, - продолжил Драко. Справедливости ради, рядом с Гарри все еще лежало открытое старое зелье. Он должен был найти и рассортировать все, что Драко мог бы использовать в качестве палочки, в то время как Гермиона хотела посмотреть, сможет ли она сделать что-нибудь для отпугивания дементоров. Патронус Гарри, возможно, уже хорошо известен, и они ожидали встретить кого-нибудь из них, если верить слухам из пекарни. Открытые книги на столе не были необходимы ни для того, ни для другого задания. - Он хотел знать, могут ли вампиры болеть, - сказала Гермиона, предательница, указывая на Гарри, - и я не знала ответа. Гарри слегка приподнял брови и расширил глаза, пытаясь показать, что это был обоснованный вопрос. - Вы не найдете ответа у Бофорда и Митчелла, - заметил Драко, садясь, - Может быть, у какого-нибудь немецкого автора. У них там действительно больше вампиров. - Ты читал Бофорда и Митчелла? - Книга была ужасно плотной и растолстевшей и состояла из трех томов. Гермиона просмотрела это однажды, когда выяснила, что монстром Слизерина был василиск, и больше никогда. Если это имело какую-то научную ценность, то она заключалась в том, что подтолкнуло людей искать другие источники. - Едва ли. Но она стала популярной в Слизерине на четвертом курсе. По общему мнению, она скорее исчерпывающая, чем полезная. Так и было, поэтому они закрыли книгу и вернулись к работе, пока Драко убирал еду и проверял чары вокруг входа в магазин (на этот раз книжный, но больше ориентированный на продажу перьев и пергамента, чем любой приличный выбор книг). На заднем плане Гарри объяснил свою теорию о том, что все питающиеся существа подвержены болезням, и поэтому у вампиров должна быть какая-то обычная простуда. Позже они обедали, вечером стелили постель, а на следующее утро перебирались в новое укрытие и так далее, пока не чувствовали, что готовы идти. Потому что они думали, что смогут уйти, когда почувствуют себя готовыми, а не когда ситуация подтолкнет их.

***

Лахлан Ромасанта что-то нашел, и его тоже нашли. То, что его нашли, могло стать проблемой, если бы он не действовал быстро и не схватил мужчину (хотя и не совсем человека, а оборотня) до того, как тот успел поднять тревогу. Он бы сразу сломал ему шею и спрятал труп в кустах, если бы мастер не сказал ему не делать этого. Верно, Ромасанта пошел и нашел мастера совершенно самостоятельно! Это был не очень хороший мастер. Он выглядел слишком молодым и использовал очень длинные слова, но у него был правильный тон. Он сказал Ромасанте не убивать оборотня (который даже сейчас боролся) и что они должны немедленно пойти сообщить об этом Пожирателям смерти. Что они должны были им сказать, он на самом деле не понял. Новый Мастер говорил о Снейпе как о предателе, и хотя Ромасанта мог понять идею невыполнения приказа и плохой работы (старый мастер всегда давал ему знать, когда это имело место), он просто не мог смириться с мыслью о том, что он намеренно не выполняет приказ. Зачем кому-то это делать? Тем не менее, он чувствовал, что теперь у него есть два предмета, которые он может подарить женщине Лестрейндж, и она может выбрать, какой из них ей больше нравится. Ромасанта теперь думал, что на самом деле не ему нужно объяснять неудачи Снейпа. Было достаточно привести кого-то, кто мог бы сделать это за него. У оборотня был кусок пергамента, поэтому он должен быть образованным. Беллатрикс могла спросить его, даже если не поймёт нового хозяина Ромасанты. Он надеялся, что не задержится у этого мастера надолго. Он казался слишком встревоженным. Но он действительно знал, как сориентироваться, и в этом было явное преимущество. Возвращаться через лес со взрослым оборотнем на плече (ударив его кулаком, чтобы он перестал сопротивляться) должно было быть сложнее, если бы не дополнительный вес (Ромасанта был большим и сильным), потому что ему нужны были свободные руки, чтобы думать, в каком направлении идти. Но Новый Хозяин мог смотреть на солнце и указывать, в какую сторону идти, поэтому они быстро добрались до конца леса. Однако возникла небольшая проблема. Дело в том, что Ромасанта не остановился, чтобы хорошенько подумать о том, почему и как ему удалось пройти через чары вокруг замка. Он просто прошел и не задавал вопросов о механике. Потому что он этого не сделал, как и Эрни. Глупость заразительна. Заклинание, наложенное Алекто Кэрроу, должно держать всех людей подальше. Оно было наложено, чтобы держать людей как снаружи, так и внутри. Но в Ромасанте было мало человеческой крови, и он так привык к боли, что был способен продвигаться вперед так же, как он это делал, входя. Филип, который проснулся час назад, надеялся, что заклинание отбросит его назад, что, возможно, он сможет сбежать просто потому, что его больше нельзя было тащить. Но монстр крепко держал его, и его ликантропии было достаточно, чтобы позволить ему протиснуться сквозь нити заклинания, даже если он потерял сознание от боли. Эрни был обычным человеком. Он мог бы сказать "Чистокровный", но оказалось, что в данной ситуации это не имело никакого значения. Он шагнул вперед сразу после Ромасанты, и его сердце билось так быстро, что этого было достаточно, чтобы заглушить мольбы Филипа передумать и не делать этого, у него еще было время вернуться. Как будто. Он не собирался возвращаться. Филип был неправ. Он знал, что делал. Это не было ошибкой, и он не пожалеет об этом. (Филип не ошибся). Обычно защитные чары вокруг замка отталкивали его назад, как раньше делали с Гарри, не давая ему сделать шаг вперед. Но теперь над ними также было заклинание Алекто, и они странно взаимодействовали. Эрни смог шагнуть прямо через барьер заклинания. Это было похоже на то, как очень тонкий слой ложится на его кожу, сворачивается, обволакивая его плоть, а затем слегка приподнимается. Казалось, что тебя окружает тончайший саван только для того, чтобы он превратился в колючую проволоку. Ромасанта вспотел от усилий и слегка кровоточил. Если бы только Эрни остановился, чтобы хорошенько рассмотреть его, если бы только он подумал хотя бы на секунду, что, возможно, это не естественное состояние этого большого человека , что он, должно быть, через что-то прошел, прежде чем встретиться с ним на территории, тогда он, возможно, подумал бы лучше об этом. Он мог бы выжить. Но Эрни не думал ни о чем другом, кроме как сбежать из Хогвартса и, наконец, получить благую-преблагую награду от Волан-де-Морта. Даже сейчас, когда он чувствовал, как его плоть отрывается от костей, когда он чувствовал укол соли и крови в открытых порезах, все, о чем он мог думать, это о том, что Ромасанта переходит границу, убегает, а он нет, поэтому он должен продолжать пытаться. Он продолжал пытаться превозмочь боль, которая пронзала его нервы и сухожилия и сотрясала кости, он продолжал пытаться, даже когда почувствовал, что его кровь нагревается и начинает закипать, он продолжал пытаться, но едва продвинулся на несколько сантиметров вперед, а заклинания сжались над ним, отбрасывая его назад и вниз, и теперь запах гари исходил от него. Он упал на колени, а затем на лицо, протянув руку вслед за Ромасантой. У него не было глаз, чтобы видеть, как Ромасанта шёл с потерявшим сознанием Филипом и ушёл. Он остался позади, прямо на границе. И он умер там.

***

Слово автора: Обморок действительно вызывает расстройство желудка. Вы никогда не увидите этого в книгах или фильмах, но газообразование бывает обычным делом. Кока-кола и правда отлично помогает.