The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Слово Автора: Предупреждения: Немного смертей и пыток, но не откровенных.

***

За несколько часов до восхода солнца Ромасанта прибыл в Малфой-Мэнор со своим драгоценным грузом. У него не было палочки, с помощью которой он мог бы аппарировать, и он не хотел рисковать камином на случай, если кто-то может попытаться забрать у него оборотня, когда он будет проходить через Атриум министерства. Ему пришлось идти пешком, сесть на автобус, еще немного пройтись и, наконец, добраться до портключа, который доставил его чуть дальше пяти миль от поместья. За это время оборотень дважды пытался сбежать, и Ромасанте столько же раз приходилось избивать его, чтобы заставить подчиниться. Он не предпринял третьей попытки, вероятно, потому, что едва проснулся. В то время мало кто бодрствовал, но, помимо домовых эльфов, не спала и пара волшебников. Волан-де-Морту не нравилось, что дом может остаться без охраны. Теперь на страже была постоянная свита, и именно они открыли двери для Ромасанты. Мир только сейчас начал становиться менее тёмным, в небе еще даже не было розовых или серых оттенков. Гермиона тоже не спала, несмотря на время. У неё было меньше проблем по утрам, чем у Гарри и Драко, поэтому по ночам она всегда дежурила последней. В эти дни они вставали до восхода солнца, так что к тому времени, когда первые лучи косо падали на крыши домов в Косом переулке, они уже были на улице и переезжали в новое безопасное место. В восходе солнца есть что-то такое, благодаря чему любая подозрительная деятельность внезапно выглядит хорошей и заслуживающей доверия. Во время восхода солнца вы не можете избежать того, что за вами наблюдают, но так вы кажетесь невиннее. Гермиона сидела у окна со своей волшебной палочкой в руке, делая медленные и ровные вдохи, которые были идеально выверены, чтобы сохранять не только спокойствие, но и бдительность. Улица только сейчас стала окрашиваться в тёмно-синий. Когда стало видно большие буквы на витринах магазинов, она разбудила мальчиков, и они пошли через квартал в адвокатскую контору, которая опустела две недели назад. По-видимому, было обнаружено, что тамошний юрист помогал переводить деньги на континент для беженцев. Место было тщательно осмотрено, так что можно было с уверенностью ожидать, что следующего визита в ближайшее время не будет. Перси тоже не спал, он не спал всю эту ночь и предыдущую ночь тоже, хотя он думал, что, возможно, ему удалось вздремнуть в какой-то момент прошлым утром. Он был занят работой с пилой и своей волшебной палочкой, разрушая мост. Несколько членов Ордена должны были пересечь его (когда? Он не был уверен, но знал, что сначала должен это сделать, а потом осмотреть платформу в Хогсмиде, это было наверняка). Они не смогли бы перейти мост, и это вынудило бы их идти по тропинке вниз с холма. Небольшое изменение, но такое, которое заставило бы их пройти мимо деревни и встретить кузенов Бузины. Если бы Перси все сделал правильно, Бузины прибыли бы в Хогвартс вовремя, чтобы можно было пойти и сделать, что же? Сейчас он не помнил, но было важно, чтобы одна оказалась там достаточно рано, чтобы помочь в борьбе с Руквудом, а другая сыграла бы важную роль в спасении жизни Грюма, главным образом потому, что она? он? Не принимала никаких оправданий и я-чувствую-себя-совершенно-нормально, и покажет вам как вылечить ваше горло. (Если бы вы сопротивлялись, были другие способы, также связанные с пищеварительной системой, куда можно было ввести лекарство) В Хогвартсе всегда завтракали рано. В настоящее время было две очереди, одна для пожилых обитателей (учителей, беженцев и всех тех детей, которые так быстро выросли), а другая для детей младшего возраста. Как раз перед первой очередью Северус сделал объявление. Макмиллан был мертв. Филипп тоже мог быть. Они собирались предположить, что замок в опасности и сегодняшние занятия отменены. Он дал бы им знать, когда уместно паниковать, а сейчас им следует сохранять спокойствие и ждать инструкций. За его словами последовала тяжелая тишина, нарушенная громким щелчком, когда нервная гриффиндорка сломала перо, которое сжимала. Возможно, хорошим знаком является то, что самой большой заботой после объявления, помимо Филиппа, было то, придется ли им снимать украшения. Подготовить замок к битве и, возможно, осаде - это одно, но близнецы только что повесили пятиметровый баннер с изображением Волдеморта в туалете, и вешать его было довольно хлопотно. Лонгботтом неожиданно громко высказался по этому поводу, но, вероятно, он просто хотел отвлечь внимание, чтобы люди могли свободно беспокоиться, не испытывая смущения или ощущения, что все взгляды устремлены на них. Девушка, которая сломала своё перо или игрушечную палочку, которую она теребила, стала темно-красной, и у нее была такая бледная кожа, что на ней действительно проступал румянец. Кроме того, не похоже, что они наверняка знали, что на них сегодня нападут. Однажды они уже обманули их. Может быть, может, они смогли бы сделать это снова. Это была не такая хорошая мысль, как может показаться. Знать наверняка, что готовится атака, было почему-то предпочтительнее этой неопределенности.

***

Они пытали оборотня. Хотя в этом не было необходимости. Тёмный Лорд рылся в его голове как ему заблагорассудится. Он увидел достаточно, чтобы убедиться, что предательство было правдой, а Снейп был самым презренным предателем. Он держал волка на коленях, кричащего от боли и делавшего всё возможное, чтобы не дать себе сойти с ума, не дать другим узнать правду. Но не было никакого способа не впустить Волан-де-Морта, если бы он захотел проникнуть в ваш разум. Вы могли скрыть свои мысли, заставить его не хотеть смотреть, что, без сомнения, делал Снейп; но вы не могли удержать его, когда он напирал. Не было достаточно сильного разума, чтобы противостоять ему. Волан-де-Морт кричал от ярости, когда вышел из комнаты. Нарцисса не была уверена, что произошло, но в ярости он разбил все окна и зеркала в комнате и сорвал дверь с петель. Теперь он расхаживал по своей гостиной, призывая всех монстров и всех людей, которые поклялись ему в верности. Не было никакой необходимости продолжать мучить того... человека. Не было необходимости даже начинать пытать его, поскольку Темный Лорд уже получил от него всё, что хотел, до того, как первый Пожиратель смерти вытащил свою палочку. В пытке не было никакого смысла, кроме как причинять страдания. Ничто из сказанного этим человеком не могло остановить её. Они собирались пойти на Хогвартс, Нарцисса была уверена в этом. Волан-де-Морт призвал Снейпа и Кэрроу явиться в поместье, но даже если бы они это сделали, он всё равно отправился бы в замок и убил всех, кого там найдёт. Нарцисса продолжала думать об этом. О том, как они это сделают, сколько людей отправят и в каком порядке. О мужчинах, смеющихся в ее бальном зале, которым вскоре предстояло пробиваться в школу, чтобы сотворить нечто гораздо худшее, чем то, что они сотворили с бедным сломленным человеком на полу. То, как они смеялись, было непристойно. То, как они пытали его, когда в этом не было необходимости… И все они были там. Все они. Ее муж тоже. Все, кроме Беллатрисы. Она была рядом со своим Господином, помогая ему организовать свои силы и направить их в Хогвартс. Как бы Беллатрисе ни хотелось свести оборотня с ума от боли, ее не было там, в бальном зале. Она была там, где была полезна, делая то, что было наилучшим для миссии Темного Лорда. Она даже воздержалась от просьбы убить Снейпа самостоятельно, и вместо этого, когда ее Лорд сказал ей связаться с великанами, она взялась за это. Нарцисса думала, что это что-то значит, что ее сестра была полностью занята делом, в то время как все остальные играли. Это что-то означало, то, что они будут напрасно пытать этого человека, хотя сейчас нужно было тушить пожар и ловить предателей. Это были одни из самых могущественных волшебников и ведьм в стране. Опытные бойцы, люди, которые знали все о Темных искусствах. Но они не готовились должным образом к битве. Они вложили все свое удивление, гнев и страх, все свои эмоции в проклятия, которыми они осыпали этого несчастного человека. Это была вакханалия, длящаяся слишком долго. Многие из них все еще были в одежде для сна. Не Люциус, конечно, он был одет должным образом. Но он не побрился, прыгал и пел, как остальные - самая красивая птица, безумно завывающая в клетке. Насколько она знала, только Нарцисса нашла время, чтобы принять ванну, одеться и позавтракать. Она отнесла поднос с чаем Волан-де-Морту, но ни он, ни Беллатриса к нему не притронулись. Она оставалась с ними в комнате, тихая и неподвижная, почти полчаса. Чай уже остыл, поэтому Нарцисса взяла поднос и ушла с ним. Она услышала особенно пронзительное восклицание, когда пересекала коридор. Она бы подумала, что это Элисия, но в наши дни женщина едва могла выдавить из себя что-то большее, чем мычание. Возможно, это Джорджина Паркинсон, смеющаяся от удовольствия. Дело в том, что этот человек умер более часа назад. Нарцисса шла на кухню за чайным подносом (она не позволяла домашним эльфам прикасаться к еде Темного Лорда) и увидела их из-за пределов комнаты. Стоя у подножия лестницы, она посмотрела через вестибюль на то место, где раньше была дверь, и увидела, как мужчина корчился, пока они левитировали его к потолку. Его лицо было в синяках и залито кровью, и она пожелала ему смерти, сжимая свою волшебную палочку. В следующий раз, когда она увидела его в воздухе, он был мертв. Она знала, что он мертв, и он казался ей мертвым, но они наложили на него так много проклятий, что Нарцисса предположила, что это могло выглядеть так, как будто его тело все еще двигалось, хотя это была просто инерция заклинаний. Они кричали и смеялись так громко, что не могли слышать друг друга, поэтому и пропустили его крики боли. За исключением того момента, когда Волан-де-Морт заглянул в его разум, он с самого начала не был крикуном. Если и была короткая и слабая вспышка зеленого цвета, они, конечно, не заметили ее среди всех проклятий, летающих вокруг. Даже Нарцисса, если бы не знала, не смогла бы увидеть её. Это было тогда, когда она пошла за чаем. Теперь она поставила поднос с чайником, чашками и нежнейшей выпечкой на консоль у двери. В доме было так много столов, консолей и тумб. В каждой комнате было кресло для любви и диванчик, а вокруг них дюжина маленьких столиков с фарфоровыми вазами и изящными шкатулками. Нарцисса поднялась по лестнице, мимо комнаты, которую она делила со своим мужем, и комнаты, которую Волан-де-Морт присвоил себе. Мимо спальни, которую она не посещала, и до самого вольера. Она видела и, что более важно, она слушала и теперь точно знала, что делать и что говорить. Чем выше она заберется, прежде чем вызвать Патронус, тем быстрее он затеряется в облаках. Сообщение было кратким и по существу. Она не стала тратить время на сантименты и благодарности. Это был скорее твердый приказ, чем предупреждение, за которым следовал краткий список того, что должно было произойти. Это может показаться смертным приговором или даже насмешкой, но любой слизеринец, достойный этого имени, знал, что информация полезна, даже когда в ней говорится о безнадежности. Во всяком случае, вы бы знали, что не стоит тратить свою энергию на надежды, а вместо этого начали готовиться к концу. Информация была хорошей, и она отправила ее, и это было все, что она могла сделать. Она не — она не знала, откуда узнала это. Она не владела Легилименцией, это точно. Она не смогла бы даже ухватиться за эту мысль, как это иногда делали маги использующие Легилименцию, даже не произнося заклинания. Она, безусловно, хорошо владела Окклюменцией, так же как и Северус. Может она узнала об этом тогда? Распознала ли она в Северусе те же тщательно скрытые тайны, что и в себе? Они оба завоевали доверие Волан-де-Морта и оба предали его, и они оба любили одного и того же мужчину или когда-то пытались любить. И в какой-то момент она посмотрела на него, своего соперника, этого ненавистного мужчину-полукровку, и она поняла. Она понятия не имела, как. Даже после того, как она отправила сообщение о прибытии Беллатрисы в Хогвартс, она не могла знать наверняка, был ли Снейп предателем. Она была очень осторожна в своих формулировках. Она не подразумевала, что они в опасности, просто заявила о том, что надвигается. Возможно, они просто использовали ее сообщение, чтобы навести порядок в этом месте, что это было воспринято как любезность и что Нарцисса ошибалась на его счет. Но она не ошиблась. И они не восприняли это как проявление вежливости, не так ли? Они сделали нечто большее. Они были такими умными, все люди в Хогвартсе, такими умными… Настолько, что теперь они могут стать высокомерными. Волан-де-Морт вызывал, и, поскольку до сих пор его удавалось одурачить, Снейп отвечал. Он придет. Он расскажет какую-нибудь историю, которая все прекрасно объясняла, с таким спокойным поведением и таким красивым голосом. И он умрёт. Он умрёт. Никакая его ложь не была бы достаточно хороша на этот раз. Даже здесь, на самом верху башни, она чувствовала горячую пульсацию ярости, охватившую поместье. Может быть, именно поэтому все вели себя как обезумевшие животные. Могли ли владеющие легилименцией сделать это? Утопить кого-то в своих эмоциях? Это могло произойти, когда сбежала грязнокровка. Да, так оно и было. Именно тогда Нарцисса поняла. Северус пришел тем утром, потому что Люциус позвал его, и когда Люциус звал, никто ему не отказывал. Волан-де-Морту тоже никто не отказывал, но эти вызовы были совершенно иного рода. По крайней мере потому, что у Волан-де-Морта была такая отвратительная внешность. (Такая мысль. Как она могла позволить себе думать такие мысли? Они в одном доме. Она позволяла себе ужасные вольности). Братья Эйвери и Лестрейндж застряли в маленьком терновом лесу, который создал сквиб Поттер, и у них возникли проблемы с тем, чтобы выбраться из него. Нарцисса сосредоточилась на том, чтобы молчать и притворяться, что ей все равно, когда ее сестра говорила о Драко, говорила ей, что он жив, здоров и находится в компании Поттера. Тогда ее сердце билось, как крылья взлетающего лебедя. И она увидела, она, должно быть, увидела… мельчайший проблеск, мельчайший знак, момент узнавания в Северусе Снейпе, что-то, что только она могла увидеть, потому что только она чувствовала это. В уголках его рта, этого кислого рта с тонкими губами (точно такими же, как у нее), были спрятаны бесконечная гордость и облегчение, когда он коснулся этого странного тернового леса, который Нарцисса сочла довольно красивым. (Она срезала маленькую веточку и прятала ее в ящике с нижним бельем.) Она знала, не понимая, она знала, и даже сейчас, когда все внизу думали, что знают, но Нарцисса знала больше. Они думали, что Снейпом двигала преданность Дамблдору или жадность, что он поверил обещаниям мёда этого старого козла или что он хотел создать свое собственное королевство. Нарцисса знала лучше, но она никому не рассказала, о нет. Тот, кто хотел власти для себя, пошел бы на риск, но никогда не настолько, чтобы оказаться на грани смерти, потому что со смертью он потерял бы все. Такого рода люди отступили бы и молили о пощаде, и, прежде всего, они попытались бы спастись сами. Но Снейп был не таким человеком. Победа Снейпа не для его жизни, не так ли? Он был бы не прочь умереть, если бы Волан-де-Морт пал. Он мог умереть и все равно победить, и это был совершенно другой тип противника. Нарцисса знала это и не говорила, потому что каждой клеточкой своего тела надеялась, что у него все получится. Она послала ему безнадежное сообщение, но у нее была надежда. Она оставалась в башне до тех пор, пока лебедя больше не стало видно, пока он не смешался с белесыми облаками.

***

Они почти закончили завтракать. Люди разделились на тех, кто с трудом мог проглотить чашку чая или небольшой стакан сока, и тех, кто нагрузил свои тарелки сосисками и яйцами, готовясь к изнурительному дню. Северус заставил себя поесть как обычно. Маленький стакан сока, кусочек фрукта, чай и тост. Сидевший перед ним Сириус ел так, как будто думал, что это последний раз, когда ему удастся что-либо попробовать. (Не очень много, но каждый кусочек он смаковал с жаром). Рядом с ним Ремус ел шоколадное чудовище, "чтобы прояснить голову". Каждый старался изо всех сил. У Помоны Спраут и мадам Помфри был взгляд на две тысячи ярдов*. Это было понятно. Эрни был хаффлпаффцем, и Поппи знала, что многие другие ученики пострадают. На углу стола Хагрид смотрел в свой чай и механически ел. Время от времени профессор Слагхорн легонько подталкивал его локтем, напоминая, что нужно продолжать есть. Слагхорн избрал путь гедониста и ел самый фантастический омлет, запивая его одним стаканом ликера. Слева от него Минерва ела так, как будто отказ от завтрака был особенно личным оскорблением. То, как она намазывала масло на тост или размешивала чай, говорило о глубоком возмущении. Это был страх. Минерва всегда особенно переживала из-за страха и ужаса, поскольку она считала их худшим видом нападения. Одно дело, когда кто-то приходит и пытается убить ее, но когда они пытаются заставить ее чувствовать страх? Страдать за несколько часов до события? О, нет. Ничего подобного. Именно поэтому она всегда отвергала ежегодные предсказания Трелони о смерти ученика. Если тебе суждено умереть, так тому и быть, но не было необходимости умирать духом задолго до свершившегося факта. Она была главой Гриффиндора. И она не хотела, чтобы школа пропиталась едким запахом ужаса. Она поставила чашку с чаем на блюдце, издав очень нежный звук "цок". - Даже не думай об этом, - сказала она Северусу твердо, очень твердо. Тон, которым она обращалась с худшими из непослушных учеников. Тон, который она приберегала для самых драматичных вспышек гнева Филча. Тон, который она использовала, когда Блэк разыгрывал ту шутку. Северус почувствовал, что сглатывает, и мгновенно напрягся, потому что, может быть, сейчас он и директор Хогвартса, но он был ее учеником гораздо дольше. Сидевшие за столом погрузились в свои мысли, но Сириус поднял свои ярко-голубые глаза и посмотрел на Северуса, продолжая есть, как собака, лежащая на солнышке и внимательно прислушивающаяся. Ремус тоже слегка повернулся и с любопытством посмотрел на них двоих глазами, которые были такими нежными и добрыми, что Северус не мог смотреть на них прямо сейчас. - Нет, - сказала Минерва,- Нет, Северус, просто нет. Теория близнецов о том, что она обладала некой тайной способностью к ясновидению, получила новую силу. Как она заметила? Весь стол, весь Большой зал были отвлечены, а Северус вел себя изысканно сдержанно. Как она могла заметить, когда мадам Помфри, опытный целитель, не смогла? Метка на левом предплечье Северуса горела. Сначала её было легко игнорировать, но метка была заклинанием Волан-де-Морта, созданным им и применяемым только им. Когда он изобрел ее, чтобы звать своих последователей, он не оставил места для бунта и пренебрежения. Метка теперь горела белым жаром, горячим и интенсивным, охватывая всю его руку от ладони до верхней части плеча. Это была не боль. Он мог игнорировать боль, какой бы сильной она ни была. Он мог бы наложить какое-нибудь заклинание, к тому же подмастерья Помфри изучали решение Чанг наложить Замораживающее заклинание, чтобы остановить худшее из проклятий. Пока Северус мог свободно пользоваться своей правой рукой, он мог работать и не обращать внимания на огонь, охвативший его левую руку. Дело было не в боли. Дело было в том, что Волан-де-Морт звал, и он думал об ответе. В этом было довольно много смысла. Филипп, или кто бы там ни похитил его, потому что трудно было поверить, что он предатель, должно быть, прибыл к Волан-де-Морту, чтобы многое рассказать. Вот почему Волан-де-Морт теперь звал его с такой настойчивостью, и чем дольше Северус откладывал ответ, тем хуже это выглядело. Темный Лорд верил ему раньше, хотел верить Северусу, видел в нем одного из своих любимцев. Была ли дикость в том, если Северус пойдет к нему, что тот может поверить снова? Ложь Северуса была сладкой и свежей. Действительно ли он отвергнет ее на этот раз? Возможно. Возможно, доверие было нарушено, и Волан-де-Морт не принял бы никаких оправданий. Возможно, на этот раз ничего из того, что исходило из уст Северуса, не будет услышано. Но, возможно, нет, и Северус подумал, что было бы крайне эгоистично хотя бы не попытаться. Как он мог остаться в школе и заставить всех драться, не отправившись туда первым и не увидев, сможет ли он изменить мир еще раз с помощью лжи? - Я вижу, как ты думаешь, - прошипела Минерва, Я лично наложу на тебе Остолбеней, Северус. Ты никуда не пойдешь. - Я не знаю, о чем идет речь, - сказал Сириус, ставя один из шести разных стаканов с соком, - Но я могу сесть на него сверху, если ты этого хочешь, Минерва. Ремус ничего не сказал, но положил теплую и тяжелую руку ему на бедро. Просто рука, но она была прочнее любой цепи.

***

- Доброе утро, сэр, - произнёс Перси Уизли своим обычным вежливым тоном бюрократа, когда задняя дверь "Кабаньей головы" открылась перед ним. Паб не открывался для посетителей до полудня. Аберфорт Дамблдор что-то проворчал, что можно было истолковать как приветствие. - В соответствии с новой министерской резолюцией для постоялых дворов, все владельцы бизнеса и/или менеджеры должны иметь в помещении стандартный предмет BK800. Настоящим я передаю упомянутый предмет, чтобы ваше заведение соответствовало постановлению. Перси поднял большое и тяжелое ведро, показывая, что это стандартный предмет BK800. Он поставил его на пол немного ближе к Аберфорту. - Это ведро, - указал Аберфорт. Ему удалось выразить, насколько низким было его мнение о Министерстве, правилах в целом и Перси Уизли в частности, всего в двух словах. В то время как его брат Альбус был человеком добродушного нрава, Аберфорт был кислым и ожесточенным. - О, нет, сэр, - легко ответил Перси. Это было как тогда, когда он начинал работать над законодательством о котлах. Люди отказывались признавать важность стандартов и минимальных требований, - Это металлический контейнер с открытым верхом и плоским дном, как описано в правилах для сосудов от BK500 до BK900, с функцией переноски или хранения. Аберфорт недоверчиво уставился на Перси, прежде чем быстро принять вид смиренного человека, столкнувшегося с абсурдной логикой бюрократов. Он наклонился, чтобы взять ведро за ручку и внести его в дом. Перси уже отошел, довольный тем, как быстро он решил эту проблему, когда Абефорт окликнул его. У Альбуса, или, скорее, у Дамблдора, потому что при упоминании этого имени люди думали только о нем, был приятный голос, глубокий, величественный и чистый. Голос Аберфорта был подобен мятой бумаге и битому стеклу. - Это ведро полно зерна и вина, - сказал он, и в то же время его голос звучал так, как будто он уронил в это ведро пригоршню ржавых гвоздей. - Я могу заверить вас, сэр, это так же установлено правилами. - Ожидает ли Министерство многочисленных нападений африканских жар-птиц на английские пабы? Ах. - Я, хм, я не знаю, сэр. Я не из Департамента Магических существ. - Потому что зерна пшеницы, вымоченные в вине, используются для усмирения жар-птиц. Однажды Альбус довольно небрежно сказал, что он не уверен, умеет ли Аберфорт читать и писать, однако Аберфорт был далеко не идиотом. Как оказалось, он был в курсе ужасно непонятного процесса поимки и приручения экзотических жар-птиц. Перси просто знал, что должен доставить ведро, он не совсем понимал, почему. Он просто знал, что отсутствие ведра означает горящую крышу, каменную башню, которая раскалилась настолько, что рухнула, и комнату с полом, залитым кровью. Это означало шесть вполне предотвратимых смертей. - Я уверен, что Министерство учло множество причин при составлении этого правила, - ответил Перси, его голос немного дрогнул. Жар-птицы. Немного похожи на фениксов, но со склонностью сжигать дотла поля и здания. Пушечные ядра природы. - Причины? И какие же были причины? Перси кашлянул и перевел дыхание, чтобы успокоиться. Обычно ему гораздо лучше удавалось избегать вопросов, но он устал, проголодался и был очень нетерпелив. - Причины, - он сделал паузу, - Вполне обоснованы. Сэр, если вы ставите под сомнение решение Министерства или мои полномочия, мне придется написать на вас рапорт. - Я просто выражал свое любопытство, - ответил Аберфорт тоном, который напоминал дешевый сахарин. - Не каждый день такого скромного трактирщика, как я, лично навещает младший помощник министра, и, к тому же, доставляет мне ведра. Когда все это будет сделано, Перси собирался уехать очень далеко, где никто не говорил по-английски. - Мистер Дамблдор, - сказал он в конце-концов, прежде чем кивнуть и исчезнуть Аберфорт взял ведро. В конце-концов для Перси только это имело значение.

***

Патронус прибыл, когда они только начали собираться. Поскольку они все еще не знали характера атаки и будет ли атака вообще (кто знал? Возможно, Волан-де-Морт не захотел бы навредить своему любимому Хогвартсу. Может быть, Северус ускользнет от Минервы и всех остальных, пойдет к нему и все исправит красивой ложью), а пока они быстро просматривали свои ресурсы и перечисляли идеи. Мадам Помфри была рада сообщить, что, поскольку она запаслась лекарствами и обучила нескольких добровольцев, она может оказывать медицинскую помощь более чем трети жителей замка одновременно. У профессора Слагхорна был наготове достаточный запас противоядий. Они создали достаточно плащей с Протего, чтобы одеть тридцать шесть человек. Небо было обычным бело-серым для английских зим, поэтому сначала они не заметили как Патронус спустился к ним кругами. Это был прекрасный лебедь. Элегантный и величественный, со скрытой силой в каждом взмахе крыльев. Он говорил мягким и печальным голосом, и Северус не мог поверить, что они подумали, что это был его голос. Он был уверен, что у него никогда не было такого голоса, такого ужасно красивого и печального. После того, как Патронус передал свое сообщение, он исчез в мягких завитках серебристого тумана, которые были точь-в-точь как голос. Нежный и хрупкий, его так легко разорвать на части и сломать. Северус был шпионом. Он не хотел им быть, его всегда интересовали зелья и музыка, но когда он стал им, он стремился быть одним из лучших. Патронус исчез, но он мог пересказать сообщение почти слово в слово: Он знает. Не приходи. Он убьет тебя. Он готовится напасть на Хогвартс. Никакой пощады. Гиганты. Оборотни. Вампиры. Гарпии. Жар-птицы. Дементоры. Волшебники будут в самом конце. Северус не только всё запомнил, у него всё ещё было достаточно внимания, чтобы заметить, как Ремус подает знак близнецам. По какой-то непостижимой причине Ремус не только стал следить за Северусом вместе с Минервой, но и заставил близнецов следить за ним, готовясь к более решительным мерам. "Зачем мне прибегать к таким коварным методам?" - вот и все, что Ремус сказал об этой ситуации. В любом случае, они не могли слишком долго зацикливаться на этом. Послание было замечательным подарком, даже если оно рассказывало ужасные вещи. Волна за волной существ, которые могли преодолеть защиту Хогвартса и которые высосут всю твою энергию до того, как вмешается Волан-де-Морт и его Пожиратели смерти. Даже если обереги Хогвартса нанесут большой урон силам Волан-де-Морта, он не отступит, потому что ему было наплевать на всех тех темных существ, которых он отправит первыми. Они были просто удобным способом ранить их и утомить, прежде чем он решит вступить в бой. Они могли убить их всех, и Волан-де-Морту будет все равно. Это было неожиданно практично и безжалостно, словно дуэлянт, который отравил своего противника предыдущей ночью. Это был план, который могла бы придумать Лавгуд. Он никогда не думал, что Волан-де-Морт обладает такой изобретательностью. С другой стороны, то, что сообщение пришло от Нарциссы Малфой, также было неожиданным и настолько удивительным, что приводило в замешательство. Северусу казалось, что было бы лучше не думать много об ожиданиях, предсказаниях и ничтожных шансах на победу, а вместо этого просто приступить к работе, потому что кто мог сказать, что еще произойдет? ("Она была образцовой девушкой в семье", - прошептал Сириус на заднем плане). - Дементоры не должны быть проблемой, - заговорил Рон, уже убирая со стола, чтобы составить план, - Но я понятия не имею, как бороться с вампирами. Я думаю, Чарли был последним в семье, кто их изучал. - ... значительный запас аконита, - говорил Слагхорн Спраут. - Серьги для учебы, - Луна показывала близнецам пару сережек в форме орлиных голов, - они заглушают шум. Я думаю, что на них наложено простое муффлиато, только люди могут видеть, что ты ничего не слышишь. Я думаю, нам следует работать посменно, а с ними люди могли бы немного поспать. - Конечно, обезглавливание сработает. Оно сработает с каждым существом, не только с вампирами. - У нас есть доспехи. Вампиры не могут сражаться с кем-то в доспехах. - Скромный студент хочет вмешаться в обсуждение, - объявил Теодор Нотт, чья обычная манера говорить была чем-то средним между насмешкой и сарказмом, - Паркинсон наконец сорвалась и до смерти обнимает Лаванду Браун. Патил тоже. Не та ботаничка, а другая. Она тоже обнимается.

***

Темный Лорд хотел, чтобы вся его армия была доступна, поэтому вся его армия уже собралась. Однако это должно было занять немного времени, потому что армия была разбросана по всей территории, и только волшебники могли аппарировать мгновенно. Однако это было не просто расстояние. Беллатриса обнаружила, что некоторые из Его последователей были менее склонны переходить к активным действиям, чем она, и, более того, простой воли и преданности было недостаточно, чтобы сократить расстояния. Вице-губернатор Ирландии (губернатор был недоступен, когда они звонили) сказал, что он может легко прислать им столько гигантов, сколько они захотят, и он надеется сделать это своевременно, если таково будет их желание. Это не было проблемой. Проблема заключалась бы в том, чтобы вернуть их на остров, потому что местные жители, какими бы варварами они ни были, продолжали сражаться с Пожирателями смерти, посланными зачистить волшебное население, и как только гиганты уйдут, их не пустят их обратно, люди просто не захотят. Уход гигантов означал ослабление контроля над завоеванной территорией и, в более краткосрочной перспективе, очень длинную тираду вице-губернатора по поводу дикости местных жителей и перечисление каждого незначительного признака сопротивления, с которым он столкнулся. Чистокровные семьи не только не сотрудничали (необъяснимо), но, казалось, работали с магглами. Беллатриса верила в это, все они были немногим больше, чем умные животные, конечно, они все будут работать вместе. Очевидно, что все магглы поддерживали больше контактов и имели более тесные сети общения, чем волшебники, что позволило ирландским волшебникам получать поддержку с континента. Всего две недели назад там был замечен Диггори, хотя их разведданные говорили, что он находился в Норвегии, планируя нападение на Азкабан. Но Беллатрису сейчас это не волновало. Волан-де-Морту нужны были гиганты, и у него будут гиганты, чтобы стереть Хогвартс с лица земли. Они подумают о дурацком острове и об этих дурацких грязных волшебниках позже, и, если они доставят какие-то неприятности, их раздавят, как жука ботинком, пока не прекратится всякое сопротивление. Губернатор Гибралтара был более полезен, даже если им приходилось терпеть его акцент. Стая жар-птиц прибудет в Англию всего за несколько часов, он собирает троллей, и портключи будут готовы в считанные минуты, если только они получат какие-то специальные разрешения от Министерства транспорта. Белла была уверена, что они не вернут их обратно и что они будут использовать их для контрабанды. Но Волан-де-Морт не возражал, довольный упоминанием целой стаи жар-птиц. Там было несколько писем. Письма, написанные Его собственной рукой и скрепленные Его печатью. Приказ Министерству подготовиться к прибытию проклятых гигантов, дать общее разрешение этому мошеннику из Гибралтара (это не имело значения, они заберут его обратно), вызвать дементоров из Азкабана и Визенгамота и ускорить путь в Хогвартс для всех войск. Последнее письмо все еще хранило частичку тепла Его руки, по крайней мере, Беллатриса хотела в это верить, прижимая его к груди. Она отправит их прямо сейчас. Поднимаясь по лестнице на верхние этажи и в вольер, она заметила поднос с завтраком, оставленный на боковом столике. Люди в бальном зале только сейчас поняли, что оборотень мертв (любители, она бы сохранила ему жизнь на несколько недель), и спорили, окрасить что-нибудь его кровью или нет. Но поднос… Вот одна забавная вещь о семье Блэков. Большинство из них были слизеринцами. Они хотели бы сказать, что все они были из Слизерина (Сириус не в счет, Андромеда тоже) и они также хотели бы объявить, что это было так, потому что они были совершенно чистокровными, а Слизерин был домом для чистокровных семей. Правда в том, что большинство из них были слизеринцами, потому что были одарены определенным интуитивным знанием, глубокой способностью различать и замечать невидимое. Андромеда временами замечала это в своей дочери, даже если это было не очень сильно. у Регулуса это было более развито. Это было у Нарциссы. Это было у Беллатрисы. Итак, несмотря на предательство, повергшее дом в хаос, и её долг перед Волан-де-Мортом, и шумную вечеринку в бальном зале, Беллатриса увидела брошенный чайный поднос и подумала, что она давно не видела свою сестру и что это очень не похоже на нее - оставить поднос в коридоре. Она придержала эту мысль, пока поднималась по лестнице, крепко держа письма в левой руке, а палочку в правой. С каждым шагом она все больше искажала эту мысль, пока, в конце концов, эта мысль не оказалась правдой.

***

Продолжение следует...