The Meaning of Geranium (Значение Герани)

***

Нарцисса была самой умной из всех трех сестер Блэк. Учитывая, какой тихой она была, никто этого не ожидал. Она действительно не выглядела особо умной, но все же была на один пункт умнее Беллы. Одного пункта было немного, но, учитывая, насколько умной была Белла, этого было достаточно для общих целей. У Нарциссы также было дополнительное преимущество в том, что она не была сумасшедшей, даже если её разум пережил сильное потрясение за последние несколько лет. - Что ты сделала? - Спросила её Беллатриса, когда Нарцисса спускалась по винтовой лестнице, ведущей в вольер. Белла стояла в дверях, перекрывая путь Нарциссе на узкой лестничной площадке. Беллатриса заняла очень хорошее место, много свободного пространства за спиной для уворотов и отступления, в то время как Нарцисса могла только подняться в тупик. Нарцисса смотрела на нее спокойно, взглядом коровы или овцы. - Белла, - сказала она, как маленькая девочка, которая приветствует старшую сестру, которую не понимает и боится. Как маленькая девочка, которая все еще играет в куклы и вынуждена сидеть за одним столом с молодой женщиной, которая играет с мальчиками и кровью. - Что. Ты. Сделала. - Белла все еще была осторожна, она не хотела смять письма, данные ей Темным Лордом, но ее хватка на палочке усилилась, кончики пальцев побелели. Нарцисса на секунду задумалась, и, поскольку она была всего на один пункт умнее, она увидела, что Беллатриса не знала. Она не знает, но что-то подозревает, и не остановится, пока не получит ответ, потому что её безумие сделало её нечеловечески настойчивой. Нарцисса могла солгать, и, возможно, Беллатриса поверила бы ей, а возможно, и нет. На самом деле Беллатриса не имела значения, не она беспокоила Нарциссу. Она приняла решение. Она была умнее. - Очевидно, что отправляла письма, - ответила она, зная, что её голос звучит нервно и слабо как у ужасной лгуньи. Было невероятно, что Нарцисса Блэк Малфой могла так ужасно лгать, но Белла считала её глупой, поэтому согласилась. Она подумала, что она намного умнее и может распознать неуклюжую ложь своей сестры. - Какие письма? - Белла наклонила голову, и прядь черных волос упала на красивый уголок между шеей и плечом, - Кому ты можешь писать? Здесь все кого ты знаешь. Нарцисса опустила взгляд и прикусила губу. - Не все... Честно, Белла, это ерунда. Тебе не стоит беспокоиться. - Кто это, Нарцисса. Скажи мне, кто. - Просто… У нас с Люциусом возникли проблемы, и... но на самом деле, тебя это не касается. - Любовник? Ты думаешь, я поверю, что у тебя есть любовник? Нет, нет, нет. Если бы она это сделала, это было бы замечательно, но Нарцисса этого не ожидала, нет. - Честно, Цисси, насколько ты глупа? Экспеллиармус. Палочка выпрыгнула из руки Нарциссы. Она этого не ожидала, но даже если бы и ожидала, то не смогла бы остановить это. Это была Белла. Кто мог победить Беллу в дуэли? Беллатриса с трудом удерживала письма и палочку Нарциссы в одной руке. Одно из писем выскользнуло из её рук и мягко упало на пол, другое смялось. - Приори Инкантатем, - сказала Белла, указывая на палочку своей сестры, и сразу же призрак последнего заклинания, патронус, появился над палочкой, как маяк. - Экспекто патронум, - Беллатриса выглядела удивленной и немного потерянной, - Но вокруг нет дементоров... Слова застряли во рту. Нарцисса молча ждала, пока Беллатриса догадается. Она не могла вернуться назад и ничего бы этим не добилась. Она может попытаться протолкнуться вперед и молиться, чтобы Белла была настолько сбита с толку, что внезапно стала бесполезным бойцом и пропустила ее, но позже у нее возникнет та же проблема, только в коридоре, а не на лестнице. Именно сегодня любое странное поведение, любое подозрение приведет не к специальному допросу от Беллы и Макнейра, а к тому, что сам Волан-де-Морт будет копаться в ваших мыслях. Сегодня, даже если ей удастся одурачить Беллу, встреча запомнится ей надолго, и Волан-де-Морт это заметит. Нарцисса видела, как он делал это много раз, вызывая случайные мысли у окружающих его людей, даже когда он не произносил ни слова и не двигал палочкой. Он увидел бы ложь Нарциссы в сознании Беллатрисы, и даже если бы он тоже в это поверил, он все равно обратился бы к источнику, чтобы узнать подробности непосредственно из сознания Нарциссы. Нарцисса не могла допустить этого. Она не знала, действительно ли её сообщение поможет Снейпу, она надеялась, что поможет, она надеялась, что это позволит ему лучше подготовиться к нападению; но она точно знала, что если они узнают, что его предупредили, они изменят свой план, и тогда ничего не получится. - Ты использовала его, чтобы отправить сообщение, - медленно произнесла Беллатриса, слова падали с её полных губ, как жемчужины, - Точно так же, как это делал Орден. Изобретение Дамблдора. Китайцы делали это веками, но ладно, изобретение Дамблдора. Нарцисса сделала крошечный шаг назад и положила одну из своих рук (красивые, очень красивые руки, ни у одной другой ведьмы не было таких рук, как у неё) на живот и на сердце. Хорошо известно: лучший способ солгать - это сказать правду, только другую правду. Она заставила бы её поверить, что она связывалась с Драко, защищая его, что было достаточной правдой. Пусть Белла думает, что она написала ему, а не мужчине, который, как она знала, спасет его. Снейп защитил бы Драко, как всегда делал после того, как Люциус выходил из себя и наказывал его. Кроме того, Драко был с Поттером, а Снейп защищал Поттера. Он также присматривал бы за Драко. - Это твой сын-предатель, не так ли? Ты помогала ему, говорила ему уходить, когда мы были близко. Придержи эту мысль, Белла. Придержи эту мысль и забудь о Снейпе и её истинных мотивах. Если ты не знаешь, чего на самом деле хотят твои враги, то ты не знаешь, как они будут действовать. Так что сохрани эту мысль и подумай о потерянном мальчике. (Если они еще не нашли его, без палочки и несовершеннолетнего, они не найдут его сейчас, почти превратившегося в мужчину. Нарцисса знала это, так что пусть Белла тратит на него свое внимание и забудет о человеке, который осмелился солгать.) Все, что теперь оставалось, - это убедиться, что Волан-де-Морт не узнает об этом, что он не вытянет правду из Нарциссы, что он даже не узнает, что есть правда, которую нужно найти. - Знаешь, Белла, - сказала Нарцисса Малфой, Нарцисса Блэк, с внезапной жесткостью в голосе, - Ты мне не нравишься. Ты моя сестра, но я не думаю, что я тебя когда-либо любила. - Ты думаешь, из-за того, что ты моя сестра, я буду относиться к тебе по-другому? - Белла сделала шаг вперед, все еще загораживая дверь. Теперь все письма были разбросаны по полу или ужасно смяты, когда её руки сжимались в кулаки. Её эмоции всегда захлестывали её, когда они обсуждали Драко. - На самом деле, - сказала Нарцисса, впервые осмелившись прервать Беллу, - Я не думаю, что ты кому-то нравишься. Ты не нравишься мне, Люциусу, Северусу, никому из других Пожирателей смерти, никому из них. Они могут бояться тебя, но ты им не нравишься. Я думаю, ты могла нравиться твоему мужу до вашей свадьбы, но никогда после. - Заткнись! - И я знаю, что ты не нравишься ему, - сказала Нарцисса с таким холодом, что это, звучала как правда, - Он будет использовать тебя и уложит в постель, но для него ты не более чем прислуживающий ему домашний эльф, плаксивый, раздражающий домашний эльф. А домашних эльфов никто не любит, Белла. - Заткнись! Флагело! Нарцисса легким движением руки отбросила заклинание. Стена позади нее треснула от удара. В заклинаниях Беллы всегда была такая мощь. Люди говорили о Гриндевальде, Дамблдоре и Волан-де-Морте, но Нарцисса никогда не видела ничего подобного. - Ты знаешь, кто ему нравится? - она продолжала, потому что не могла позволить себе дать передышку. Ни секунды, чтобы подумать и позвать других. Если Люциус придет, он остановит ее. Если бы он пришел, он остановил бы Беллу и отвел Нарциссу к Волан-де-Морту, который покопался бы в ее сознании и увидел все, а после Люциус избавился бы от Нарциссы. Он вразумил бы Беллу, и они медленно убивали её, точно так же, как они издевались над тем бедным мальчиком-волком. - Я, - Это слово в устах Нарциссы, в устах со слишком печальными и слишком тонкими губами, прозвучало как выстрел, - Ты знаешь, кто еще ему нравится? Северус Снейп. Белла отступила на шаг, как будто ее ударили ножом. - Даже сейчас ты можешь слышать, как он злится. Ты можешь слышать, как он истекает кровью из-за предательства, потому что он заботится о нём, Белла, он заботится о нём больше, чем когда-либо заботился о тебе. Если бы его это хоть немного волновало, он бы послушал, когда ты предупреждала его. - Шлюха! Шлюха! Заткнись! - Ты знаешь, что это правда. - Нет! Нет, нет, нет! Предательница. Яд. Твои слова - яд, я тебе не верю, я их не слышу. Она была права, слова были ядом. Она также была неправа, она верила каждому из них. - Напротив, моя дорогая. Я очень верна. Нарцисса говорила мягко и спокойно. Она всегда завидовала контролю Северуса Снейпа над своим голосом, но сегодня ей удалось звучать как прикосновение лепестков розы. - Я поймала тебя! Предательница! Лгунья! Лгунья! - Я никогда не говорила, что я верна ему. Никогда не ставила метку и не давала клятвы. - Нарцисса знала, что за этим последует. Даже если бы у нее в руках была палочка, она знала, что против Беллы это был бы не более чем дорогой прутик, и пользы от неё было бы мало. Однако у нее был голос, и ум, которые были острее, чем кто-либо думал, и решимость любой ценой защитить своего сына и человека, помогающего ему. - Я верна своему сыну, Белла, - сказала она с силой человека, который говорит абсолютную правду, что-то, предназначенное для богов, - и я сделаю все, что в моих силах, чтобы уберечь его от вреда. Если бы ты была матерью, ты бы поняла. Это были ужасные слова. Это было худшее, что Нарцисса могла сказать, и она очень хорошо это знала. Никакое оскорбление Волан-де-Морта, никакое другое оскорбление не пробудило бы в Белле такой слепой ярости, как напоминание о том, что она не могла родить ему сына. (Она всегда была так уверена, что если бы только могла забеременеть, он бы полюбил её в ответ). Была вспышка зеленого света и звук, похожий на падение тела на пол. Затем была только тишина и рыдания женщины. Нарцисса умерла без страха и боли. Беллатриса немедленно пожалела об этом не потому, что это была её сестра, а потому, что предательница заслуживала более сурового и длительного наказания. Нарцисса, со своей стороны, сожалела только о тех годах, когда она не могла лучше защищать Драко, о боли, которую он перенес от рук Люциуса. Но она была довольна осознанием того, что сейчас у нее получилось лучше. Она сражалась с теми, кто хотел причинить вред ее сыну, и помогала тем, кто хотел защитить его, когда она не могла. Она получила чистую смерть, без пыток. Она чувствовала, что не может желать большего.

***

Раздался звон колокольчиков, когда открылась дверь магазина. Продавец поднял глаза на вошедшего взволнованного молодого человека. Казалось, что на улице поднялся ветер, потому что его волосы превратились в катастрофу, взрыв оранжевых кудрей. - Доброе утро, сэр. - Добрый день, парень. Что вам нужно? - Это... сколько времени? - Два часа после полудня. Чем я могу вам помочь? - О, дорогая… О, Мер, я потерял счет времени. Он выглядел очень расстроенным из-за этого и как будто в последнее время мало спал. - Да, такое случается со всеми нами. Работа и работа, и нет времени на себя. Нужно жить в деревне, чтобы ценить время, так всегда говорил мой отец. Теперь скажи мне, чем я могу помочь? - Да… эм… - Он указал на молоток, - Можно этот? С черной ручкой? - Этот? У него ручка из стекловолокна для поглощения вибраций, а головка из углеродистой стали. Очень прочный. Но послушай, парень, если ты просто делаешь какой-нибудь простой ремонт дома, - Он взглянул на молодого человека, который выглядел так, словно самая тяжелая вещь, которую он когда-либо поднимал, могла быть маленьким цветочным горшком или парой книг, - Возможно, этот больше подойдет. Подойдет для всего. Ручка резиновая, чтобы не скользила. Намного дешевле. - Я… спасибо, я ... Мне нравится тот. У него тоже резиновая ручка, верно? - Да, конечно. Он намного лучше. Просто знай, я не пользуюсь своими клиентами. Другие могли бы, но мне это не нравится. Возможно, это не то, что тебе нужно. - Да, да. Конечно. Спасибо. Очень признателен. Но мне нравится вот это. Сколько это стоит? - 26,99 фунтов. - Да, вот, - Он поспешно достал пятидесятифунтовую банкноту, - О, и гвозди. У вас есть железные гвозди? - В наши дни все гвозди стальные, парень, - Продавец терпеливо объяснил. В те дни дети даже не знали, как повесить картину. - Но у вас есть железные? - Возможно, у меня есть несколько старых в запасе. Но они никуда не годятся. Они погнуты. - Все в порядке. Я возьму их. Итак, он пошёл и достал несколько непригодных для продажи старых железных гвоздей, которые молодой человек попытался втянуть в гнездо своих рук, а когда это не сработало, в свою рубашку. Он выглядел очень благодарным, когда ему дали пластиковый пакет для покупки, и он ушел, не дожидаясь сдачи. - Ну, кто-то сломал что-то старое и спешит это починить, - подумал про себя продавец.

***

Метка перестала гореть в середине утра. Волан-де-Морт наконец-то смирился с тем, что Северус не придет. Отсутствие боли принесло облегчение, но Северус не мог отделаться от мысли, что теперь, когда Волан-де-Морт не зовёт, он сосредоточит свое внимание на подготовке к атаке. С другой стороны, Северус знал, что Волан-де-Морт все еще немного расстроен. Лавгуд вспомнила шкатулку Кэрроу, ту, которую они использовали для шарады. Когда они открыли ее, Северус обнаружил очень неприятное послание от Темного Лорда, адресованное ему, в котором сообщалось, что никакие мольбы не пощадят его жизнь, вместе с очень конкретными угрозами и комментариями о его происхождении. Самый страшный волшебник в мире опустился до отправки оскорбительных сообщений. Лицо Луны было восхитительным. Но он приближался. Глупые гневные сообщения или нет, но он приближался, и этот факт усугублялся осознанием того, что они не могли убить его, если только все остальные крестражи не были уничтожены, а они знали, что это не так. Его нельзя было убить, но, возможно, он мог быть ранен, и в любом случае все они были уверены, что не собираются бежать, они не бросят Хогвартс и его сокровища. Что еще более важно, они не сделали бы Гарри единственным ответственным за победу над Волан-де-Мортом. Это было несправедливо. Но точно так же, как было несправедливо, что ребенок (уже семнадцатилетний, но ребенок) должен был победить Волан-де-Морта, это было несправедливо и по отношению ко всем остальным детям в школе. Их не следует втягивать в битву. Эта очень здравая мысль привела к двум очень неприятным дискуссиям. Первая была с самими детьми, которые чувствовали себя достаточно взрослыми и проинформированными, чтобы принять решение остаться и бороться. Те, кому исполнилось семнадцать, уже сказали, что никуда не уйдут, за ними последовали шестикурсники, которые сказали, что "шестнадцать - это почти семнадцать, профессор", и поскольку беспорядки в Хогвартсе происходили в основном среди пятикурсников, нынешние пятикурсники тоже заявили, что останутся. Четверокурсники пытались доказать, что Поттер участвовал в Турнире Трех Волшебников в этом возрасте, но им отказали. В конце концов, остаться удалось только тем, кто выглядел достаточно взрослым, чтобы сойти за пятикурсников. Все остальные считались слишком молодыми. В основном, если ты не мог уклониться от рук близнецов, то ты не оставался, и тебя сажали в комнату ждать. Их всех эвакуируют до наступления темноты, увезут как можно дальше от школы и, главное, так, чтобы их никто не обнаружил. Никто не хотел знать, что произойдет, если Пожиратели смерти поймут, что они увели детей. Чо Чанг нарисовала карту и написала код. Она хотела остаться, но подумала, что если им удастся связаться с Диггори и Крамом, они помогут перевезти детей в Европу и разместить их там. Что бы ни случилось сегодня вечером в Хогвартсе, эти дети выживут. Оставался только вопрос о том, кто их уведет. Очевидно, дети не могли пойти одни, но они также не могли выделить много взрослых, чтобы пойти с ними. Не тогда, когда сегодня вечером понадобятся все способные волшебники и ведьмы. И здесь возник спор номер два, потому что Северусу было очень ясно, кто должен отвечать за детей, в то время как этот человек так не считал. - Нет, - сказал Ремус. - Ради Мерлина, нет. Я учитель защиты от темных искусств, я последний человек, который должен идти. Пусть это будут Аманда и Аврора. Они разумны и жестки. - Если ты считаешь, что людей должно быть двое, тогда выбери кого-нибудь, кто поможет тебе, но ты уходишь. - Конечно же, нет, Северус! Я не оставлю тебя здесь. - Это не подлежит обсуждению. Ты идешь. В последнем слове Северуса прозвучали нотки раздражения. - Мы это не обсуждаем? - Воскликнул Ремус, широко открывая глаза, - Ты сошел с ума? - Полагаю, я выразился ясно, - ответил Северус, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. - Очень, - Ремус источал ту едкую вежливость, которую использовал в качестве защиты, - Я все равно не уйду, и мне все равно, сколько раз ты повторишь этот бред. Ссора была безобразной и расстраивала больше, чем предстоящая битва. Это было все равно, что видеть, как твои родители ссорятся из-за чего-то непонятного, что тебе не доступно. Ты просто хочешь, чтобы они прекратили. Остановитесь и, пожалуйста, будьте добрыми. - Я учитель ЗОТИ! Я эксперт по темным существам, и ты получил сообщение, в котором говорится, что он собирается их использовать! - В голосе Ремуса и влажном блеске в его глазах было что-то совершенно душераздирающее. Его столько раз отвергали в жизни и это происходит снова, - Я нужен тебе здесь. - Ну же, Лунатик, не будь ослом и согласись с ним, ладно? - Сказал Сириус, закончив укладывать свою старую зачарованную паутину над входом в один из секретных туннелей. - Он просто хочет убедиться, что ты выживешь и будешь рядом с Гарри. Ремус остановился на полуслове и удивленно моргнул. Северус выглядел так, словно его вот-вот вырвет, и еще он выглядел так, будто Сириус говорил правду. Это… это было довольно неловко. Ремус привык быть прав. Он был тем, кто правил Сириусом, когда тот был импульсивным, тем, кто сказал близнецам перестать, когда им пришла в голову безумная идея, тем, кто сказал Северусу не быть тупым и перестать отказывать себе в счастье. Он всегда был прав. Было очень странно внезапно перестать быть им. - Но... - Я остаюсь, - продолжал Сириус. В его глазах мелькнула искра, не предвещавшая ничего хорошего, - Я уже решил, что если мы проиграем, я взорву себя и заберу с собой всех, кого смогу. Причиню столько вреда, сколько смогу. На этой ноте, - добавил он, повысив голос, чтобы все вокруг слышали, - Чур на Люциуса Малфоя. Он мой. Слизеринцы, работавшие неподалеку, нанося воск на один из лестничных пролетов (все равно что уничтожая их), испуганно подняли головы. Им и в голову не приходило, что ты можешь требовать людей, а теперь Блэк пошел и потребовал Люциуса. - Он может это сделать? - Чур на отца Паркинсон! - завопил Теодор Нотт, в основном потому, что ему нравилось бороться с ней. - Нет, ты не можешь это сделать! - Пэнси крикнула в ответ. Она собиралась ударить его по руке, но он быстро увернулся от нее. - Чур, это чур, - Самодовольно сказал Тео, когда Пэнси разозлилась. На заднем плане Забини кивал головой, как будто это имело для него смысл. Древний закон дуэлей по Чур. - Чур, Беллатрикс Лестрейндж, - сказала тогда Пэнси, негромко, но очень четко выговаривая слова. - Ты не можешь поставить запрет на Беллу, - сказал ей Сириус, все еще стоя рядом с Северусом и Ремусом с влажно блестящими глазами, - Она лучшая дуэлянтка нашего времени. Она убьет тебя в мгновение ока. Никто из вас, головастиков, не дерется с ней, слышите меня? Она слишком сильна, я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас пересекался с ней. - Он прав, - сказал Ремус, прочистив горло. Вероятно, потому, что одним взглядом Северус вынул его сердце из груди и поднял его до небес, - Лестрейндж следует оставить взрослым. - Я собираюсь убить ее, - процедила Панси сквозь стиснутые зубы. - Панси, дорогая, нет. Кроме того, ты даже не член семьи. Она моя кузина. - Тогда верни свои права на Малфоя. - Никогда

***

- Похоже, что его закрыли несколько месяцев назад, - резонно отметил Драко. Он был очень разумным человеком. Самым разумным из своих ближайших сверстников, это уж точно. -Только на первый взгляд? - Взмолилась Гермиона, - Я знаю, это звучит абсурдно и магазин закрыт, но у меня просто есть это — это ноющее чувство, что Джорджу нужна помощь. Это было совершенно нелогично, и поэтому Гермионе было очень трудно описать жжение в глубине её сознания, мягкое, но настойчивое побуждение немедленно отправиться на поиски Джорджа Уизли, потому что он попал в беду. Она была не единственной, кто испытывал подобные чувства. У Оливера Вуда было похожее чувство, только в его случае это был Фред. Фреду Уизли нужна была помощь. Почему он вдруг так подумал? Он не знал. У Оливера был немного тяжелый год. Он перенес его лучше, чем большинство, поэтому он не жаловался, но год был сложным. Оливер просто хотел играть в квиддич, это было все, о чем он заботился, и все больше и больше людей вмешивались в это и портили удовольствие. Во-первых, Оливер был красив, и даже если у него не было особо героического подбородка, у него была красивая солнечная улыбка, и он был гриффиндорцем, поэтому Министерство оказывало на него давление, чтобы он делал публичные заявления и использовал свой имидж для противодействия кампании Крама/Диггори. Оливер не хотел этого делать, он просто хотел играть в квиддич, но сказать "нет" становилось все труднее по мере того, как росло давление. В то же время, простого слова "нет" некоторым людям было недостаточно, поэтому Оливер привык получать косые взгляды, потому что он не занимал вызывающую позицию, как Диггори. Очевидно, от гриффиндорца ожидали, что он открыто осудит правительство и даст себя убить на публичной дуэли или что-то в этом роде. Это была даже не самая худшая часть. Он мог игнорировать все это, пока продолжал играть. Когда он был в воздухе или когда планировал стратегии и ходы, не имело значения, что думали или говорили другие люди. Он усердно тренировался и отдавал все силы игре, сохраняя хороший средний результат в целом, даже когда знал, что из-за стресса стал играть хуже. Тем не менее, капитан сказал ему, что, возможно, ему придется оставить его на скамейке запасных на следующие несколько игр. Люциус Малфой настоятельно предположил, что это пойдет на пользу выступлению команды, а Малфой ничего не знал о квиддиче, поэтому все они поняли, что на самом деле означали его слова. Они, вероятно, не собирались полностью исключать его из команды, но они сократили его игровое время, а это означало, что у Оливера было меньше возможностей по-настоящему проявить себя, и он, конечно же, не получил бонус. Возможно, это было самое худшее, или то, что казалось Оливеру самым горьким. Ему всегда нравилось играть ради самой игры, ради стратегии, чудесного предвкушения победы и восторга от хорошего розыгрыша. Теперь у него не могло быть даже этого, потому что он думал о бонусах. Он ненавидел это. Он ненавидел идею бонусов, потому что они были не нужны, чтобы хорошо играть, но дело было в том, что он действительно нуждался в этих бонусах. Оливеру нужны были все деньги, которые он мог заработать. Было кое-что, что сделало этот год трудным. Трудный - это не то же самое, что тяжёлый. Это означает, что была какая-то борьба, которую Оливеру пришлось преодолеть, но он не пострадал из-за этого или пострадал лишь немного. В прошлом году, в начале сезона, Оливер арендовал двухквартирный дом, в каждой из квартир было по две спальни и полностью оборудованная ванная комната, плюс ванная поменьше, что серьезно спасло ему жизнь. Здесь было больше места, чем нужно одинокому молодому человеку, но дополнительную квартиру могли использовать друзья и родственники, приезжающие в гости, так что в этом не было ничего необычного, и Оливеру понравилось расположение. И в этом доме, с двумя спальнями и небольшой ванной комнатой, и любопытными соседями с одной стороны, Оливер прятал пятерых человек, разыскиваемых Министерством. Это была трудная вещь, которую Оливер делал с радостью, и причина, по которой ему так не хватало денег. Все началось с того, что Анджелина Джонсон и Пенелопа Кристал постучали в его дверь посреди ночи. Это было еще тогда, когда Дамблдор был жив, а Волан-де-Морт не был так заметен, поэтому все они притворялись, что на самом деле ничего плохого не происходит. Однако происходили плохие вещи, и Оливер без вопросов впустил девочек внутрь. Пенелопа уехала несколько недель спустя. У нее были связи в Министерстве, и через них её перевезли в Кале*. Она вернулась в Англию в апреле и работала в другом доме, подделывая документы для полукровок. Анджелина осталась, а Пенелопу вскоре заменила Кэти Белл, которая пришла к ним в одной футболке, отчаянно пытаясь остановить кровотечение из живота. У Оливера в тот день была игра, поэтому ему пришлось пойти играть и притвориться, что ничего не случилось, не зная, найдет ли он Кэти, одну из своих охотниц, одну из его девочек, мертвой, когда вернется домой позже в тот же день. Он этого не сделал. Она выжила, и Оливер был так зол и так обеспокоен, что остановил все квоффлы, посланные в его сторону, и даже бладжер. Он получил приятный бонус, который позволил ему купить зелья здоровья, без записи его имени. На следующий день Алисия Спиннет и Элизабет Пайн, которая тоже была Охотницей, пришли в дом, не осмеливаясь спросить, удалось ли Кэти добраться накануне. Все они были его подопечными, его замечательными девочками. Оливер держал их всех, даже несмотря на то, что там не было места и они не могли выходить на улицу или слишком шуметь, на случай, если Критчли по соседству услышат их и сообщат в Министерство. И две недели назад они также приютили полумертвого Ли Джордана. Это было очень опасно, потому что Ли был тяжело ранен и он оставил след. Спец.операторы и даже заклеймённый Пожиратель смерти занимались расследованием, и в тот же день Оливер отправил сову представителю команды, сказав ему "да" на кровавое интервью с Пророком. Он говорил все, что они хотели. Фактически, они могли продолжать и писать любые ответы, которые им нравились, и он соглашался на них. Будучи гриффиндорцем, Оливер хотел бы пойти по пути Диггори и продолжать говорить "нет" и, возможно, вызвать кого-нибудь на дуэль. Это, безусловно, помогло бы справиться с яростью. Но иногда мужество заключается не в большой драке, а в том, чтобы делать это снова, и снова, и снова, день за днем, тайно и сокрыто. В любом случае, сегодня Оливер возвращался домой, думая о Фреде Уизли и мучительном чувстве, что у него могут быть неприятности. Его приветствовала Анджелина, которая, как одна из немногих, кому удалось сохранить свою волшебную палочку, всегда выходила в вестибюль первой. - Привет, Оливер. Странный вопрос, но у меня появилось что-то вроде внезапного предзнаменования. Ты слышал что-нибудь о близнецах в последнее время? О Фреде? У меня плохое предчувствие насчет Фреда. Оливер осторожно вздохнул. Хороший вратарь должен всегда сохранять ясную голову и, прежде всего, не поддаваться на финты. - Ты занималась гаданием?, - спросил он, - Ты этого не делала, не так ли? - Нет, я... это просто странно. Алисия заварила нам всем по чашке чая и смотрела на листья, но она занималась гаданием всего один год. - Говорю тебе, мы должны идти! - раздался прерывистый голос сверху, за которым последовало непреклонное молчание. Они действительно не могли много шуметь. - И Ли сходит с ума, потому что думает, что близнецы в беде, и хочет, чтобы мы все ушли, - добавила Анджелика. - Но он едва может стоять! - Это то, что мы ему говорим, но он в бешенстве и, я не знаю, он меня достал. У очень ноющее чувство, что я должна пойти за Фредом.

***

Маркус Флинт встретил Суручи Судабар, ожидающую снаружи. Это было неожиданно, потому что они не так уж много общались, и не было причин, по которым она могла знать где живет семья Маркуса. Неожиданно, но не удивительно. Она была одета в брюки и толстую куртку, а её длинные волосы были заплетены в косу и заправлены под шляпу, завязанную лентой под подбородком. Она выглядела милой и готовой к бою. Маркус отметил, что у её ботинок была плоская и толстая подошва, а не каблуки. Учитывая, насколько Судабар заботилась о своей внешности, это означало нечто важное. - Тебя тоже позвали, а, Флинт, - произнесла она. Она держала спину очень прямо, а животик втянула, как это делают танцоры, - Я услышала это от сестёр Патил, но не от слизеринцев. Ты можешь в это поверить? - Забини, - сказал Маркус, - Грегори Гойл, Грэм Монтегю, Мафальда Прюэтт и Лучиана Фаул. Судабар выглядела удивленной, но быстро смирилась с этим. Маркуса Флинта всегда любили в Слизерине. Он не был примерным учеником, но он был достаточно хорош в квиддиче, и если кто-нибудь обращался к нему с проблемой, он избивал причину указанной проблемы. - Они ... шестой и седьмой годы, верно? - Сказал Суручи. - В Хогвартсе. Маркус кивнул. - Отец говорит, что они готовятся атаковать завтра утром. Он собирается даровать свое клеймо выжившим в битве. Сухо сказал Маркус, указывая на свое левое предплечье, - Отец был очень взволнован тем, что Деметриус уехал и сделал себе имя. Он мой зять, - объяснил он. Его сестре не разрешили поехать, потому что, хотя Темный Лорд принимал женщин своего круга (даже Гриндевальд колебался по этому поводу), а она в данный момент была беременна. Отец Маркуса не ожидал, что его сын поедет. Маркус не был особенно хорошим волшебником, и ему пришлось пересдавать последний год в Хогвартсе. Он был разочарованием, которое не могло стремиться принести семье хоть какую-то честь. В наши дни достаточно того, что он не опозорил её еще больше, став сквибом. Однако Маркус прекрасно справился с заклинанием петрификус тоталус и забрал палочку своего отца. - Итак... - Маркус был готов. У него были волшебная палочка, метла, зимняя одежда и пункт назначения, благодаря восторженному объяснению отца. Он не рассчитывал на Судабар, но догадывался, что она может прийти, - Пойдем? В Хогвартс? Судабар усмехнулась. - Мы что, гриффиндорцы? Нет, мы собираемся получить подкрепление. Давай, Флинт. У меня есть список имен, и маленькая птичка сказала мне, что мы должны собрать половину из них до восхода солнца.

***

- Каждый год... - пробормотал Перси, - каждый год... в июне. Июнь! Он больше ничего не сказал, потому что ему нужно было беречь дыхание и энергию, и прошло много времени с тех пор, как он ел в последний раз, так что он был в том состоянии, когда его разум работал намного быстрее, чем тело. Если бы у Перси была возможность съесть бутерброд, все было бы совсем по-другому. Он, вероятно, молчал бы, потому что такие вещи следует делать тихо и быстро. Если бы по какой-то причине он съел бутерброд и рядом с ним был кто-то, кто мог бы ему помочь, тогда Перси говорил бы полными предложениями и говорил бы что-то вроде этого: - Каждый год, каждый год за последние пять лет мы следовали расписанию: сначала был переполох на Хэллоуин, а затем большая катастрофа в июне. Когда разоблачили профессора Квирелла? В июне. Джинни пропала? В июне. Блэк врывается в замок и кусает Рональда? Июнь, - Здесь ему бы следовало сделать паузу, чтобы сглотнуть, и, возможно, голос Перси дрогнет. - Он возвращается? В июне. Каждый год. Это изменяло расписание экзаменов, но, по крайней мере, было тепло и вечернее чаепитие не проходило в сумерках. Честно говоря, было даже не так холодно. Предыдущая зима была намного холоднее, но, конечно, Перси был не в том положении, чтобы останавливаться и вспоминать, и в любом случае в то время он работал под началом Скримджера, так что тогда все казалось пронизывающе холодным. Это было еще одно замечание. Где сейчас Скримджер, а? Мертв! Он был мертв. Он не был здесь, чтобы приносить пользу. Никто не был. Скоро начнется нападение. Уже первые темные существа начали выстраиваться на окраине Запретного леса и вокруг Хогсмида, ожидая, когда кто-нибудь, волшебник или человек, отдаст приказ. Они нападут с Севера, укрываясь в лесу, пока не окажутся прямо перед замком. Также будет внезапная атака с востока, потому что с той стороны замка не было абсолютно ничего интересного, и поэтому все стремились полностью стереть его из памяти. Но не Волан-де-Морт. Он действительно хорошо знал Хогвартс и его тайны. Было так темно! Звезды едва давали свет, вися в небе, как тупые бесчувственные свидетели. Ночь обещала быть такой долгой и такой темной! Даже когда зажигался огонь, ночь становилась еще гуще. Перси знал, что если он потерпит неудачу, если он потерпит неудачу… даже если Волан-де-Морт умрет.... но если остальные тоже умрут, он просто никогда больше не сможет читать и смеяться. Пока он делал все, что мог, скорчившись на полу и проклиная дурацкую ночь, которая была такой холодной и пришла слишком рано. Ему не было холодно, потому что он наложил пару хороших согревающих чар, но ему пришлось сделать это в первую очередь, что раздражало. Кроме того, было темно, и он не решился воспользоваться люмосом, когда аккуратно раскладывал кошачью шерсть по платформе. Настоящую кошачью шерсть, а не причудливое название ингредиента зелья, которое оказалось забавным растением или чем-то в этом роде. Кошачья шерсть. В основном белой, немного оранжевой, все разложено на деревянной платформе и закреплено там с помощью клейкого амулета. Он раскладывал их аккуратным образом и плотно. Почему? Ну, потому что Перси действительно учился, не так как остальные, и это включало учителей и, конечно, Альбуса Чертового Дамблдора, который, оглядываясь назад, казалось, хотел, чтобы они проиграли, учитывая, каких профессоров ЗОТИ он нанимал. Квиррелл и Локхарт ради Мерлина. Перси подул на руки, чтобы согреть пальцы, и вернулся к приклеиванию кошачьей шерсти. - Куда-нибудь, где тепло… когда я закончу, я отправлюсь куда-нибудь в теплое место.

***

Дети поужинали пораньше, а затем выстроились у ворот в ожидании сигнала. Близнецы патрулировали вокруг них до последней минуты, следя за тем, чтобы никто не прокрался обратно. - Ремус, - произнесли они одновременно. Их голоса были глубокими, как будто отягощенными эмоциями, - Спасибо за все, ты знаешь... - Фред махнул рукой, - за всё. Смех, поучения, поддержка. Даже забота о Гарри, потому что Гарри был их спонсором и, следовательно, их любимым человеком. - Э-э, у нас есть еще кое-что для тебя, - добавил Джордж. - Мы забыли об этом, пока не увидели, как Паркинсон сходила с ума с Лавандой Браун. Эта палочка может позвать Драко. Мы протестировали её. Если что-то пойдет не так, ты можешь использовать её, чтобы вытащить детей. Ремус взял предложенную палочку. Она была короче, чем любая другая, и покрашена в фиолетовый и зеленый цвета, чтобы не ошибиться. - Хорошее изобретение, - сказал Ремус, потому что в этот момент было лучше поговорить о конкретных вещах, а не о прощаниях, ведь мы-можем-больше-не-увидеться. - Вот, ну, мы не знаем, что будет с ней за пределами Хогвартса, - признался Фред. - Кажется, эффект будет слабее, - объяснил Джордж, - глупая недоработка. - Нет, - Твердо ответил Ремус, - это хорошее изобретение. Оба близнеца слегка покраснели. - В любом случае, сейчас лучше пожать друг другу руки. Ты знаешь все, что мы должны сказать сейчас.… ты знаешь это, верно? - сказал Джордж, крепко сжимая руку Ремуса. - Спасибо... за всё, - добавил Фред, - Лучше, начинайте идти, я вижу маленького Фрэнки, который прячется вон там в кустах. Близнецы поспешно ушли, чтобы отправить маленького Фрэнки обратно, даже если он был хорошо виден и это вряд ли выглядело срочным. Ремус положил палочку в карман. Сириус настоял на том, чтобы он надел свое длинное пальто и выглядел прилично невозмутимым во время своей миссии. А потом Северус пришёл, чтобы открыть им двери. Они пошли в Хогсмид, сделали крюк, не доходя до него, и снова попросили Мирцилия о помощи. Через несколько часов они окажутся за много миль от битвы. - Ну же, все вы, - заорал Фред, - кыш, кыш, кыш. Ремус остался, когда дети начали проходить через ворота. - Я буду очень расстроен, если ты умрешь, - теперь он сообщил Северусу то, что может сказать, не стесняясь. - Я знаю. Я могу умереть, - спокойно ответил Северус. - Я тебя не прощу. - Нет. Они обнялись и сказали все остальное в этом объятии и последовавшем за ним поцелуе. Как Ремус простит ему этот эгоистичный поступок, как он обязательно найдет Гарри и продолжит защищать его, как Северус, в свою очередь, пообещал не умирать, если это не будет неизбежно. Это был не самый приятный момент, но у них был шанс попрощаться, и это было хорошо.