The Meaning of Geranium (Значение Герани)

— Я не знаю, почему вы думаете, что я когда-либо следую правилам, — сказал Северус. Минерва только что вернулась после отдыха, а сам Рон собирался отправиться спать. Оба говорили ему, что он не должен прерывать свой сон, и ему лучше пойти отдыхать сейчас. Он отказался, заявив, что он директор, и позже добавил, что обычно он не делает того, что люди от него хотят. — Это не должно вызывать разочарование или удивление. Конечно, для Луны это не было неожиданностью, а может быть, она и так всегда носила с собой что-то для перекуса. Она достала термос с отваром (без кофеина, чтобы он смог поспать позже) и пару сэндвичей. Одна из близняшек Патил заплела волосы в косу и была одета в толстовку с изображением большой счастливой луны на груди. Была ночь, и, несмотря на огонь и сражения, она была в пижаме. — Если что-нибудь случится, мы тебя позовём, — рискнул Кингсли, и Северус кивнул в его сторону, принимая предложение. Кингсли можно было доверить какое-то время управлять кораблем. Он, естественно, возглавил несуществующий Орден Феникса, восстановив его из пепла после смерти Дамблдора. Грюм был опытнее, и Кингсли без колебаний признавал это, но Грюму не хватало организаторского духа, который всегда был у Кингсли. Грюм был от природы одиночкой, в то время как Кингсли был похож на пастушью собаку. Кроме того, Грюм не был старостой, и ему не нужно было контролировать башню Гриффиндора, когда он был студентом. Это может показаться шуткой, но Джеймс Поттер часто ходил в Запретный лес на прогулку с первой недели своего первого курса, а Ремус Люпин однажды украл гриндилоу, с которым они должны были упражняться на уроках ЗОТИ, и прятал его в своей комнате. Очевидно, он думал, что, хотя они и должны изучить это существо, неоднократные удары по нему заклинаниями были сродни пытке, и после того, как он объяснился с Поттером-старшим, и тот согласился, и поэтому они держали монстра категории С под своей кроватью в течение полугода, и Кингсли был тем, кто должен был это исправить. Северус знал об этом. — Может быть, через час, — сказал он Кингсли.

***

Они были женщинами, это было совершенно очевидно, и они были умными, поскольку у них, казалось, был язык. Но они были обнажены, как звери. Даже магглорожденные, которых Селвин держал дома, были одеты в лохмотья, чтобы соблюсти приличия. Но не гарпии. Это тоже был один из тех странных случаев, когда взгляд едва задерживался на обнаженной фигуре. Точно так же, как люди склонны забывать, что вейлы могут превращаться в птицеподобных существ, метающих огненные шары, при столкновении с гарпией большинство людей едва обращали внимание на их наготу и вместо этого полностью сосредотачивались на острых, как бритва, когтях, которые у них были вместо рук. Гиллрей принюхивалась к воздуху вокруг чар. Она лизнула палец и погладила место, где были наложены чары. — Я чувствую запах женщины, — сказала она. Селвину было всё равно, кто именно наложил заклинание, главное, чтобы оно было снято до восхода солнца. Однако гарпии, похоже, сочли это важным фактом. Гиллрей ходила взад и вперед по линии деревьев, нюхая, облизываясь и постанывая от возбуждения. Исходящие от нее стоны никак не повлияли на либидо Селвина. На самом деле, он чувствовал, как его яички отступают. Один из его помощников пришёл, чтобы передать ему сообщение о состоянии станции, и Селвин чувствовал его дискомфорт даже в маске. — Её кровь, — сказала Гиллрей, — Её кровь усилила заклинание. Я чувствую её вкус. Гиллрей заверила его, что заклинание может быть снято только теми, кто его наложил, в противном случае оно останется нерушимым, и только время в виде столетий может нанести некоторый ущерб. — Трофеи, милорд, — сказала ведьма, — это все, о чем они просят. Трофеи, чтобы удовлетворить их потребности, просто немного трофеев в обмен на победу, которую они принесут вам. Он думал об этом. — Всё, что они захотят, если разрушат защиту за ночь, а днём они получат те же награды, что и все остальные. Гиллрей поклонилась. Гарпии зашипели и расправили крылья.

***

— Где я, чёрт возьми, нахожусь? — недоумевал Перси. Поскольку последние несколько дней были беспокойными, и поскольку его матери не было рядом, он не стеснялся ругаться. Он осмотрел место сверху донизу. Для аппарирования требовалось сосредоточиться на изображении места, в котором ты хотел быть, вот почему было невозможно аппарировать в неизвестные места. Если, конечно, вы ранее не видели их где-то, так что могли бы узнать их, даже если бы никогда там не были. От холодного воздуха у Перси по рукам побежали мурашки. Он обернулся. То, что было вокруг, показалось знакомым. Рядом не было ничего похожего на тропинку, но если он будет осторожен, то сможет спуститься и добраться до более плоской местности. Дальше было бы проще, ему просто нужно было быть осторожным с этим кустом вереска, чтобы не споткнуться. Потом будет много «извините», «простите», «извините меня», «я обойду вас, спасибо», и он будет там, где должен быть.

***

Главные двери Хогвартса были открыты. Ну, не совсем открыты, потому что «открыты» подразумевает возможность их закрытия, а в данном случае это было бы невозможно, потому что двери превратились в груду щепок. Тело вождя гигантов, однако, представляло собой приличное препятствие. Шеренга из пяти или шести волшебников могла удерживать вход долгое время. Таким образом, можно сказать, что двери открыты и закрыты одновременно. Однако гиганты, похоже, потеряли интерес к этому входу и вернулись к разрушению двери с восточной стороны. Это место было менее защищённым, над ним было меньше окон и балконов, с которых можно было колдовать. Затем появились сообщения об оборотнях, которые бродили по лесу и нападали на отступивших туда кентавров. Оборотни обладали именно той скоростью и силой, которые были необходимы для борьбы с кентаврами. Однако они не привлекали особого внимания, произошло всего несколько стычек, которые, казалось, были задуманы для того, чтобы отвлечь их от замка. Возможно, это даже не настоящие оборотни (в них слишком много человеческого), а какие-то таинственные существа. По крайней мере, так думал Северус. В тот момент он не знал, не слишком ли подозрительным он стал. Возможно, у людоедов-оборотней не было чёткого плана или стратегии. Возможно, Волан-де-Морт предполагал, что Северус ожидает предательства от всех, и поэтому его можно победить простым и незамысловатым планом. Это казалось чрезмерной осведомлённостью со стороны Тёмного Лорда, но, возможно, предательство сделало его осторожным. В основном все эти разговоры об оборотнях заставили его подумать о Ремусе. Ему необязательно было бы что-то говорить в данный момент, но Северусу не помешало бы, если бы Ремус сказал ему что-нибудь, что угодно. Он очень, очень хотел услышать его голос. — Они привели троллей, — сказал Артур Уизли. Большинство членов Ордена естественным образом присоединились к текущей смене, хотя у них были некоторые трудности с выполнением приказов Снейпа или даже с их восприятием. Северус не воспринимал это на свой счёт. В течение многих месяцев они считали его верным Пожирателем смерти, и он был не самого высокого мнения об их умственных способностях. Если бы они всегда подвергали сомнению приказы Дамблдора, он не мог бы ожидать, что теперь они будут легко подчиняться. Они помогали, а это было самое главное. Артур Уизли, Эммелина Вэнс и Нимфадора Тонкс показали, что им очень нравится идея о хорошем Снейпе, и, несомненно, именно поэтому Кингсли послал их сюда. До этого момента Грюм всё ещё называл его убийцей себе под нос. — Тролли? — спросил Северус. Тролли были похожи на небольшие шомполы: сильные и упругие, но вряд ли худшее, что могло бы проникнуть в их стены, — Сколько их? — Около двух десятков. Большинство расположилось на северной стороне, под Астрономической башней, несколько — на западной. Мне сказали, что можно сделать несколько баррикад против них из башен Гриффиндора и Равенкло, а также из коридора Трансфигурации, — Артур говорил со спокойствием, которое было эталоном британского самообладания. Это спокойствие было тем, о чём мечтали люди вроде Вернона Дурсля, но чего они редко достигали. Северус предположил, что тот, кто женился на Молли Пруэтт и стал отцом такой оравы детей, должен быть невозмутимым. — Кингсли увёл несколько человек, включая себя, на северную сторону, — продолжал Артур. — Флитвик говорит, что он остаётся на восточной стороне и защищает этот вход, хотя ни один великан там не поместится. МакГонагалл и остальные на западной стороне, они считают, что заклинаний из коридора Трансфигурации должно быть достаточно, чтобы остановить большинство троллей. По мнению Северуса, это был вполне разумный план. — Я буду у входа, — сказал Артур. — Там им всегда пригодится запасная палочка. Северус посмотрел на него. Их глаза встретились: тёмные глаза Северуса, почти чёрные, и спокойные голубые глаза Артура. Всё сказанное было разумно, но Северус дрожал от напряжения. — Отзови их, — сказал он хриплым от страха голосом. — Отзови их, отзови. — Но почему? — Не знаю, дурак, просто отзови их.

***

Было слишком поздно.

***

Коридор трансфигурации был полон крови. Пол и стены, к которым прислонялись люди. Однако они восприняли это хорошо, проявив глубокую храбрость, которая заставила их глубоко вздохнуть, когда они осмотрели свои раны и увидели глубокие порезы или отсутствующие куски плоти. Они снова услышали крик гарпий. Минерва и еще четверо, все раненые, но не серьезно, наложили разрушительное проклятие. Они попали одной из них прямо в живот и увидели, как гарпия перевалилась через перила и, они надеялись, разбилась о землю снаружи. Остальные разбили стекло в балконных дверях и шарили вокруг в поисках чего-нибудь, что можно повредить, прежде чем быстро ретироваться. Они ушли к тому времени, когда второе заклятие вырвалось из палочек. — Кто-нибудь, отнесите раненых в лазарет, — приказала Минерва через плечо. У нее была открытая рана на левой руке, которую она игнорировала, потому что правой рукой была ее рука с волшебной палочкой. Ее взгляд был прикован к широким дверям на балкон, их было семь. Некоторые оставались закрытыми, в большинстве отсутствовали стекла, две из них были полностью разбиты. — Все ранены, — воскликнул Дин Томас, — Все, кроме Нотта. — Забирай тех, кто не спорит. Те, у кого отсутствовали конечности, те, кто потерял сознание от шока или потери крови. Винсент Крэбб крякнул, выпрямился и подошёл к одной из немногих нетронутых дверей на балкон. Он задумчиво посмотрел на нее и не без усилия опустился на колени. И тут гарпия на полной скорости влетела в эту дверь, очевидно, не обращая внимания на осколки стекла и дерева. Крэбб увернулся от её когтей и поразил ее разрушительным проклятием, не слишком мощным, но достаточно сильным, чтобы откинуть её в сторону другой гарпии. Они разбились вдвоем, и ни одна из них не смогла перерезать горло Чо Чанг.

***

На северной стороне было почти тоже самое. Там была кровь, разбитые окна и гарпии, падающие снова и снова в поисках входа. Позади нескольких волшебников и ведьм, которым удалось подняться на ноги и которые отчаянно выталкивали их, были раненые, с ужасом видевшие, как их жизнь вытекает с кровью из открытых ран. Кингсли видел как одна из них перерезала Тонкс горло, и подумал, что в этот момент они вырвали его сердце. Он видел это, он был уверен, что видел, но в следующую секунду Тонкс выстрелила заклинанием лаймово-зеленого цвета, и гарпия отступила. У него не было времени обернуться, но он знал, что Тонкс находится на линии защиты, он слышал, как она произносит заклинания сердитым голосом, а не невербально. Итак, она была жива, даже если он думал, что видел, как она умерла. Он старался не думать ни о Тонкс, ни об Эммелине Вэнс. За две атаки им удалось продвинуться настолько, чтобы добраться до неё. Два нападения, и она лежала на полу с распоротой грудью, из которой текла тёмная кровь. Он не мог думать об этом, ведь он создал линию защиты и должен был её удерживать, несмотря ни на что. Гарпии нападали снова и снова, делая это так быстро, что было невозможно поразить их заклинаниями. К тому времени они уже загнали всех внутрь и не могли нанести большего урона. Балконные двери были полностью разрушены, но Кингсли позаботился о том, чтобы гарпии не попали внутрь. У них был балкон, а у него — коридор и замок позади. Среди шума битвы, заклинаний и криков раненых Кингсли услышал шаги позади себя. Они затихли рядом с ним, и он задумался, что делает этот человек. Почему он не присоединяется к битве и не помогает переносить раненых в лазарет? Гарпии атаковали ещё дважды. Тонкс произнесла очень красочное проклятье, которое касалось сексуальных привычек этих существ. Она также наложила заклятие и бросила камень. Возможно, если бы кто-то оставался в стороне и наблюдал за атакой, он мог бы заметить определённый ритм в нападении гарпий. Если бы у этого человека был музыкальный слух, он смог бы уловить тонкие намёки в хлопанье крыльев в воздухе. Благодаря этому он мог бы с точностью до секунды предсказать, когда гарпии снова влетят через сломанные двери. — Пригнись, — произнёс мелодичный голос. Кингсли пригнулся. Первый урок обучения мракоборцев. Вы услышали «пригнись», и вам лучше через секунду уткнуться ртом в пол. Он услышал звон бьющегося стекла. Он слышал его последние двадцать минут, но на этот раз все было по-другому. Это было стекло не из окон, а из бутылки. Вы должны были понимать разницу, когда были Аврором. Бутылка разбилась, и из нее вырвался огонь, который быстро превратился в стену, как раз в тот момент, когда гарпии приближались, слишком быстро и слишком поздно, чтобы остановиться или изменить курс. Кингсли встал и увидел, что Тонкс жива и слабо улыбается. Рядом с ней стоял Снейп с двумя бутылками в руках. — Используй их экономно, — сказал он, передавая бутылки. — Восточный и южный входы ещё держатся. — А западный? — Им пришлось обрушить потолок позади себя, когда они отступали. Технически гарпии не попали внутрь, потому что там больше ничего нет. Пламя всё ещё горело, и Кингсли почувствовал, как от дыма защипало глаза. — Будет жаль потерять и эту позицию. У нас не будет хороших мест для защиты дверей сверху. Северус кивнул. — Гойл и Булстроуд придут с котлом, полным смолы. Это должно помочь. Они бы так и сделали. Кингсли кивнул Снейпу в знак благодарности за помощь и за то, что он ни словом не обмолвился об этой ужасной ошибке. Благодарность за то, что коридор позади него был почти пуст. Все раненые были унесены. Теперь слышался только рёв огня.

***

Лазарет был похож на улей или муравейник. Издалека он казался хаотичным, но на самом деле представлял собой идеально настроенную машину, полную движения и света. Обычно лазарет был самой тихой комнатой в замке, почти как и библиотека, но сейчас он кипел. У того, кто парит над замком, не возникнет проблем с поиском комнаты. Если бы он воздержался от разбивания окон и убийства людей поблизости, он мог бы хорошо рассмотреть пациентов, лежащих в своих кроватях. Гиллрей сказала, что белая девственница обещана в награду тому, кто найдет женщину, наложившую заклинания снаружи. Пол был залит кровью. Кто-то принес пару ведер опилок и разбросал их, чтобы не было скользко. Обычно они просто всё убрали, но в лазарете было не так уж много заклинателей, и их нельзя было назначить уборщицами. Опилки сработали. У них было много раненых, и обычно они были бы настолько перегружены работой, что кто-то из них мог бы истечь кровью, не дождавшись помощи. В обычное время они бы настаивали на том, чтобы лечить исключительно магическими лекарствами, и потерпели бы неудачу. Однако это было ближе к концу года. Группа Помфри была сформирована из беженцев — людей, у которых отобрали волшебные палочки или которые никогда не имели их с самого начала. Они выжили в бегах, используя всё, что было под рукой. Несколько капель настоя герани могли закрыть любую открытую рану, и для этого не требовалось никакой магии. Зелье, возвращающее силы и стимулирующее приток крови, можно было приготовить заранее. Постепенно шум в лазарете стал тише, поскольку все пациенты получили лечение. Некоторые из них даже настаивали на том, что чувствуют себя достаточно хорошо, чтобы вернуться к бою, и если бы их только порезали и не хватало больших частей, им разрешили бы идти. У них было не так уж много кроватей. Эммелина Вэнс была на одной из них, а Помфри и Сюзанна Ньюхаус работали над ней, отчаянно пытаясь стабилизировать ее состояние. Элдерберри проверяла Сьюзан Боунс, которая была мертва несколько секунд, прежде чем ее сердце снова забилось, вероятно, после того, как Помфри схватила Смерть за уши и сильно вывернула их, чтобы заставить её уйти, потому что не было другого объяснения тому, как ей удалось сотворить это чудо. Ричард Брент сидел в постели. Действие снотворного, которое ему дали, закончилось, и теперь он раздумывал, попытаться ли снова заснуть или выскользнуть, рискуя вызвать гнев Сюзанны, и пойти помогать на передовой. Он мог бы также остаться там и помочь по-другому, держась за руки и поднося воду к сухим и пылающим губам, и, возможно, Сюзанна разозлилась бы на него за то, что он встал с постели, но она также была бы благодарна. Грегори Гойл сидел рядом со своим другом. У него был кровоточащий порез на лбу, который считался несущественным. Крэбб был в худшем состоянии. Хотя три пореза на его руке были не слишком глубокими, гарпия потянула с такой силой, что вывихнула ему плечо и порвала несколько мышц. Винсент настаивал, что с ним все в порядке, но он также был благодарен за присутствие своего друга. А в углу, на одной кровати, потому что их не хватало, брат и сестра Кэрроу спали глубоким сном. Крики боли и запах крови доносились до них, и это навевало на них интересные сны.

***

Никто никогда не считал, сколько комнат в Хогвартсе. Некоторые директора Равенкло пытались составить исчерпывающую опись помещений замка, и ни одному из них это не удалось. Самой близкой была карта мародеров, но даже на ней отсутствовали некоторые комнаты и секретные туннели. По самым приблизительным подсчётам, там было более тысячи разных комнат. Гарпии быстро нашли ту, которая их интересовала. Гиллрей пообещала им девственницу, белую и сладкую. Никто из них не задумался, где она могла получить такой приз. Она работала с волшебником уже несколько месяцев, и для них любой житель гор имел естественный доступ к такого рода изысканным деликатесам. Шесть гарпий перелетели через окна лазарета, разбив их. Одна из них ослабила хватку и соскользнула по стене. Скорее всего, она вовремя расправила крылья, чтобы избежать сильного падения. Остальные пять вошли в комнату. Одна из них подошла в опасной близости к Сюзанне Ньюхаус, которая даже не подняла глаз при виде суматохи, сосредоточившись на спасении Эммелины Вэнс. Ричард Брент огрел гарпию табуреткой. Он не убил ее, но не переставал бить, пока не убедился, что она больше не представляет угрозы. Этим он спас две жизни, по крайней мере, две жизни. Он спас жизнь Сюзанны, которая была прямо на линии когтей гарпии, а она спасла Эммелину Вэнс. Четвёртую гарпию остановил Грегори Гойл. Он повалил её на землю, потому что она осмелилась подойти слишком близко к его другу. Мир становился всё более запутанным, и Грегори нравилось, когда рядом были друзья, способные объяснить происходящее. Она сильно поранила его лицо и бока, но боль не сильно его беспокоила. Боль он мог понять, а вот смерть и пропажу друзей — нет. Остались три гарпии. Одна из них полоснула ближайшего человека, из новой раны брызнули алые капли крови. Она зашипела и снова атаковала, на этот раз того, кто был с другой стороны. Затем она открыла рот, чтобы издать парализующий крик, но успела только пискнуть, когда превратилась в очень сердитого воробья. Закрыв коридор трансфигурации, Макгонагалл смягчилась и отправилась в лазарет, чтобы залечить руку. Она уже носила ее на импровизированной перевязи, и она прекрасно пользовалась волшебной палочкой. Там также был Артур Уизли, посланный Снейпом за последним отчётом о раненых и всем, что нужно Помфри. Он поразил одну из гарпий быстрой серией взрывных заклинаний. Одно из них промахнулось и проделало большую дыру в стене, хотя и не настолько большую, чтобы они могли видеть сквозь нее. Гарпия продолжала пытаться убежать, но после еще двух попаданий она, наконец, остановилась. Но шестая была проворнее и голоднее своих сестёр. Она подпрыгнула к потолку и поползла по нему, минуя в первую очередь людей в лазарете. Конечно, все видели гарпию размером со взрослого человека, приближающуюся по потолку, но у нее всё равно было несколько жизненно важных секунд, пока они были отвлечены другими. МакГонагалл произнесла заклинание, темно-серое и дымчатое, но промахнулась. Артур тоже выпустил струю белого света, но гарпия отразила его своими крыльями. Если это и причинило ей боль, то уж точно недостаточно, чтобы остановить. Все больше людей оборачивались и стреляли в нее, поскольку угроза со стороны других была устранена. Но это все еще был лазарет, в котором мало кто мог пользоваться палочкой, а у тех, кто мог, были пациенты, которых нужно было лечить. Она крутанулась в воздухе, легко уклоняясь от их заклятий, и приземлилась в углу лазарета. Она должна была знать, что оттуда нет выхода. Она была слишком далеко от окна и двери. Только она была именно там, где хотела быть. Верно, гарпии никогда не хотели и не ожидали проникнуть дальше внутрь замка. Зачем? Закрытая территория была им невыгодна. Но она боролась, чтобы попасть туда, где она была, потому что именно там был ее приз. Она была настолько очарована обещанием белой девственницы (с молочным запахом и самой красной кровью), что не задумывалась о том, что будет делать дальше, а только о том, чтобы выполнит просьбу Гиллрей и получит свою награду. Учитывая события ночи и предыдущего дня, все они забыли о постоянных обитателях лазарета. Братья и сестры Кэрроу. Они все забыли и поначалу даже не поняли, что это значило, когда гарпия протянула руку, похожую на коготь, и полоснула Амикуса по шее. Кровь хлестала из раны фонтаном, и только потому, что это был Амикус Кэрроу, это не было менее ужасно. Они наслали на нее несколько заклинаний, потому что, даже если они не понимали, что она делает, они могли видеть, что это нехорошо. Их криков, когда они произносили заклинания, было недостаточно, чтобы заглушить звук захлебывающегося собственной кровью Амикуса Кэрроу. Она была там, прямо в углу, на этот раз они едва могли промахнуться. Но было слишком поздно. Гарпия упала на пол, умирая, но все еще пытаясь подняться. В правой лапе она сжимала сердце Алекто, только что вырванное из ее груди. До самого последнего момента она все еще пыталась вернуться к Гиллрей и отдать его ей. Гарпия умерла, а вместе с ней умерли Алекто и Амикус Кэрроу, а вместе с ними и защитные чары, которые они установили вокруг замка, те, которые не позволяли ни одному человеку переступить порог, выдохлись и исчезли. Величайшая защита Хогвартса от Пожирателей смерти только что исчезла.

***

— Я… так рад… что гарпии не продвинулись дальше, — попытался произнести Северус Снейп, его голова была низко опущена и покоилась на сложенных на столе руках. В этом не было очарования оптимистичных предложений Луны Лавгуд. Может быть, через некоторое время, когда ей нужно будет вставать, она сможет сказать им что-нибудь приятное. Было около четырёх часов утра. Северус чувствовал себя измотанным, у него ужасно болела голова, и его мучила жажда, хотя он и не осознавал этого. У него также был замок, в двери которого стучали великаны и тролли, гарпии набрасывались на любого, кто приближался к окнам, стая жар-птиц, сошедших с ума от криков гарпий, и, по словам призраков, стая оборотней, несущихся через лес на предельной скорости в направлении замка. Оказалось, что нападения на кентавров в конце концов совершили огры. Еще одна вещь, в которой он был прав, и это было напрасно. — Вампиров не существует, — сказал Сириус, у которого это получалось лучше. Мысленно, про себя, он добавил, что не было ни Гарри, ни Ремуса, ни маленьких детей, и всё это было хорошо. Однако они потеряли свою главную защиту. Это было плохо. Тех, кто отдыхал, но не спал, призвали присоединиться к ним, потому что на минуту, когда они осознавали значение произошедшего, все они поверили, что Волан-де-Морт собирается войти в Хогвартс в этот самый момент. Те, кто спит, скоро встанут, неповрежденные и отдохнувшие. Дать людям отдохнуть было хорошей идеей, даже если они больше не собирались спать этой ночью. — Продолжай делать то, что делаешь, — сказал Кингсли Шеклболт приятным, глубоким и бархатистым голосом. Он не так хорошо использовал его, как Северус, но всё равно это было приятно, — У тебя всё хорошо получается, — добавил он, и на этот раз его тембр был совершенно правильным. — Я начну готовить защиту от людей и похожих на них существ. А ты продолжай работать против остальных. Мы всё ещё можем справиться с этим. Северус немного приподнял голову, чтобы он мог кивнуть. — Возьми ту сторону, — сказал он, указывая на одну из стен общей комнаты профессоров. Вставая, он вытянул шею. Это все, что они могли сделать, встать и вернуться к работе.

***

— Фред, Джордж, — сказал Кингсли Шеклболт. — Вы знаете замок лучше всех. Вы будете патрулировать потайные ходы, чтобы в случае чего не дать им проникнуть сюда. Артур всё ещё в лазарете, поэтому Блэк и Диггл идут к нему. Тонкс будет с Молли и Эзекилем. Грюм, ты с Флетчером и молодой Бузиной, — Кингсли не обратил внимания на одновременные стоны Грюма и Мундугуса. — Я поддержу вас всех, если понадобится. Все встали и начали собираться в группы, как было приказано. — Помните: это будет долгая битва. Не пытайтесь добиться быстрой победы. У них есть численность, но на нашей стороне местность. — О, мы рассказывали вам о крестражах? — внезапно спросил Сириус, — Я не помню, рассказывали ли мы. — Что? — Мы этого не делали. — Волан-де-Морта не убить, если сначала не уничтожить ряд предметов, в которых есть частица его души, — резюмировал Северус, — А, мистер Уизли, вы здесь, — Он кивнул Рону, который спокойно ответил на приветствие. Кингсли выглядел измотанным новостями, но решительным. — Это ничего не меняет. Мы по-прежнему защищаем замок и не позволим им захватить его. Теперь все на первый этаж и к входам. — Не беспокойтесь, на первом этаже полно троллей. Никто не сможет пройти, пока они там, — произнес новый голос, твердый и собранный. Все мгновенно подняли палочки, за исключением Сириуса, который сиял, и Северуса, который брал стакан воды. Там был Перси. Перси Уизли в расстегнутой официальной министерской мантии, под которой было что-то… что-то совсем непохожее на Перси. Его волосы представляли собой буйство подпрыгивающих локонов. Он давно не стригся, поэтому немного походил на классическую скульптуру, за исключением очков. — Перси? — Фред не видел Перси в таком состоянии со времен «Недели тритонов». — Кроме того, все приказы неправильные. Я не очень хорошо их расслышал, но они неправильные. Привет, Фред. Оливер здесь? Оливер придет, он сможет лучше направлять тебя. Они идут с гарпиями и дементорами. — Как ни странно, мы заметили, — сухо заметил Рон, — И дементоры больше не проблема. — Нет? — Перси посмотрел на свои часы и уставился на них пристально, как будто он забыл, как считать время, — Верно. Времена бронзы и серебра прошли. Сейчас время крови. — Дорогой Мерлин, он свихнулся. Я знал, что это случится, — Джордж признался Фреду. У Молли вырвалось тихое «о». Правда в том, что она не знала, как реагировать на внезапное присутствие Перси. Они научились жить с его отсутствием до начала войны, и они научились не бояться за него. Он был единственным, кто был в безопасности в Министерстве. — Персиваль рад тебя видеть, — начал Кингсли мягко. Он был жестким лидером, но также умел быть терпеливым с людьми, — Но я думаю, было бы лучше, если бы ты просто посидел здесь и. — Не сейчас, министр, мне нужно многое организовать, — отрезал Перси, проходя дальше в комнату и бросая пластиковый пакет перед Северусом Снейпом. Северус подцепил пакет пальцем, чтобы заглянуть внутрь, как будто ничего экстраординарного не происходило. С другой стороны, Северус никогда ничему не казался удивленным. — Министр? -Возможно, он был поражен конфундусом, — предположил Дедалус Диггл. — Почему-то я всегда знала, что именно он сойдет с ума. Давай, Фред, помоги мне усадить его. Молли прикрыла рот рукой и нашла утешение в руке Тонкс на своей спине. Поведение Перси странно напоминало поведение Барти Крауча-старшего, когда они нашли его бредущим, у которого кружилась голова, по Запретному лесу. Это было последнее, что они видели перед тем, как его убил собственный сын. Это выглядело так, как будто Перси сбежал из такого же безумного заключения. То, как Грюм прищурил глаза, говорило о том, что он думал примерно о том же. — Персиваль! — командным тоном позвал Кингсли. Северус извлёк из пластикового пакета железный гвоздь и выглядел странно довольным этим. Это не предвещало ничего хорошего, потому что Снейп тоже выглядел на грани нервного срыва. Перси смотрел на бумаги, разложенные на столе. — Что? — спросил он. Он овладел сухим тоном. — Я главный аврор Кингсли Шеклболт. Перси, дорогой, боюсь, ты немного запутался. — Я? Почему? — Перси обернулся и посмотрел на Кингсли так, как будто ему только что сказали, что в одном из его отчетов допущена орфографическая ошибка. — Ты думаешь, что я министр. — О… — Перси уставился на Кингсли, затем быстро моргнул и огляделся. Кингсли стратегически встал между Перси и остальными. Грюм прошаркал к двери, — Верно. Пока нет. Иногда это трудно. В последнее время. Я не знаю. Где я. — Ты в Хогвартсе. — Да, да, конечно, я в Хогвартсе. Я знаю, где я, вы принимаете меня за тупого имбецила? — Орфографическая ошибки не было, и теперь он был должным образом возмущен, — Когда… Когда. Я не… Он остановился на середине предложения, как будто кто-то окликнул его, чтобы привлечь его внимание. На секунду показалось, что голубизна его глаз побелела, когда он смотрел мимо Кингсли и за пределы комнаты. Если и был запах розмарина, то он был настолько слабым, что остался незамеченным. Также был сквозняк, который взметнул кудри Перси, но ни у кого другого. — Ты, — сказал он гортанным рычанием. Если бы Перси собирался кого-то убить, они ожидали бы, что это прозвучит именно так. (Что было иронично, потому что в те времена, когда ему приходилось убивать людей, он так не звучал.) Он смотрел на Фреда, который благоразумно отступил на шаг, потому что никогда в своей озорной жизни не подвергался такому пристальному взгляду. В два шага Перси оказался перед ним, схватив его правой рукой за лацканы пиджака. Фред был ниже ростом и коренастее, и у него не должно было возникнуть проблем с тем, чтобы оттолкнуть Перси. Он нерешительно дотронулся до руки Перси и все равно обнаружил, что отступает назад, когда Перси оттеснил его в угол. Глаза Перси были голубыми, ничего, кроме голубого, глупо было думать, что минуту назад они были белыми. Хотя они были убийственными, в этом Фред не сомневался. В его зрачках были очертания черепа. Спина Фреда коснулась каменной стены. — Перси… — Шаг назад. Рука Перси была на удивление твердой, когда он прижал Фреда к стене. Однако он смотрел в зал, на Джорджа и остальных, которые подошли ближе. Но не Северус, он все еще рассматривал железные гвозди, которые принес Перси, и, казалось, его не волновало, что убийство происходит в нескольких шагах от него. -Шаг назад, — повторил он, держа палочку наготове. Они отступили. У каждого в руке была волшебная палочка. Кингсли и Грюм немедленно попытались найти позицию вне поля зрения Перси, чтобы применить ступефай. Рука Тонкс мягко, но твердо оттолкнула Молли, чтобы та не видела. Теперь в общей комнате профессоров было большое пустое пространство, между Перси в углу и всеми остальными. Фред сделал три глубоких вдоха, в которых отразились его замешательство и удивление. Стена была у него за спиной и сбоку, а его старший брат прямо перед ним, толкал его, как будто хотел впечатать в стену. Глубокий вдох, один, два, три… А затем произошел взрыв. Не взрыв как таковой, но ощущение было такое. Стекло в окнах разлетелось на миллион мелких осколков, за ним последовали три гарпии и самый ужасный визг, который они слышали за всю ночь. Произошла вспышка красного света с фиолетовой каймой, двигавшаяся по дуге, как хлыст. Это было одно из любимых проклятий Беллатрикс, и она исполнила его с большим мастерством. В заклинании Перси было что-то другое, но при этом сохранялась безупречная чистота. Голова гарпии упала на пол и покатилась по осколкам стекла к середине комнаты. Тело, к которому она была прикреплена, свесилось с подоконника. У самого дальнего окна была отрубленная рука, заканчивающаяся когтем. У обезглавленного тела было две руки, так что эта должна была принадлежать кому-то другому. Конечно, они не знали, что гарпиям было обещано на ночь, и что они были полны решимости добиться всего, чего только можно, и будут яростно сражаться до восхода солнца. Все, что они знали, это то, что в комнате было три гарпии, а теперь их нет. И Фред, Фред знал. Другие могли этого не осознавать, но он очень хорошо знал, где стоял меньше минуты назад. На том месте была большая лужа крови. Если бы он остался там.… Тело Перси и его железная рука между ним и комнатой внезапно стали гораздо менее угрожающими. Он также опустил палочку и глубоко вздохнул, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на Фреда, его глаза были совсем другими. Они заставили Фреда подумать о небе в очень далеком месте. Возможно, о небе в Египте, где синева была горячей и неумолимой. — Ты знаешь, как сдирают кожу? — Хм? — В данный момент я не могу вспомнить, но послушай, Фред, я почти уверен, что это больно, и если ты не будешь делать в точности то, что я говорю, я сдеру с тебя кожу живьем. Фред услышал слова и действительно вспомнил значение слова «сдирать кожу», потому что Филч неоднократно угрожал этим. Он слышал твердость в словах Перси, а также видел по его глазам, что тот никогда бы этого не сделал. Однако сильный и звучный удар, пощечина по лицу, вполне может быть. Фред мог это почувствовать. — Иди с Джорджем и держитесь вместе, слышишь меня? Вы двое держитесь вместе и никогда не отходите друг от друга дальше, чем на пятьдесят шагов. Вы не разделяетесь, вы не работаете в разных местах, вы не теряете друг друга из виду. Оливер скажет вам, что делать. — Понял, — пообещал Фред. Оставайся с Джорджем. Это было легко. В любом случае, для них это было естественно. — И забудьте о коридорах. Сириус возьмётся за них. — Хорошо, — сказал Сириус. -… и ни в коем случае не сражайтесь с Беллатрисой Лестрейндж, — добавил он, повысив голос, — Не ты, не ты, и уж точно не ты. Она убьет каждого, кто вступит с ней в бой. Просто. Не надо. Сражаться. С ней. Мисс Тонкс, я с вами разговариваю. Она убьет вас особенно ужасным способом. Из открытой шеи гарпии все еще текла кровь. Она издавала звук «глу-глу-глу», когда падала на пол. Именно такой звук помогал удерживать аудиторию во внимании. — Проблемой часа по-прежнему будут гарпии. Пожирателей смерти не будет до восхода солнца, — Он быстро огляделся, словно желая напомнить себе о месте и времени, — Я иду спать. Ты тоже. Северус приподнял бровь и кивнул, не споря, ко всеобщему большему удивлению. Он все еще держал железные гвозди и выглядел очень довольным. — Неужели никто не собирается спросить? Ладно, я должен спросить, — сказал Сириус. — Перси, дорогой, во что ты одет? Перси моргнул и с легкостью проигнорировал «дорогой». Сириус однажды назвал его самым благородным человеком на Земле прямо перед тем, как ударить его, так что «дорогой», прозвучавшее из уст очень привлекательного и электрического Сириуса Блэка, ничего не значило. Перси посмотрел вниз. — О, — сказал он немного печально и в основном устало, он так устал, — Я забыл, что это на мне. Нелегко проживать несколько жизней одновременно. Видеть не только одно будущее, но и множество других, которые могут наступить. Он посмотрел на свою одежду. Не то, чтобы его не предупреждали и он не знал о важности сегодняшнего дня. Он мог бы одеться соответственно случаю. Надеть какую-нибудь красивую мантию и привести в порядок его кудри, чтобы он выглядел соответственно роли, таким красивым и героическим. Но Перси тогда был так же погружен в свои мысли, как и сейчас, поэтому, вернувшись домой тем странным вечером, который казался таким давним, он принял душ и автоматически оделся. Честно говоря, он считал успехом то, что вообще пришел одетым на эту битву. По крайней мере, теперь он понимал, почему на вокзале было так холодно. — Они называются штанами для йоги, — сказал он, указывая на свое бедро. Затем он обеими руками схватился за подол своей рубашки. Она была фиолетовой с золотым рисунком в виде цветка лотоса, — Как и рубашка. Они очень удобные. — Они действительно выглядят удобными, — согласился Сириус, — В них можно спать. — Да. Я сделаю это сейчас. Не вызывай Беллатрису на дуэль, я тебе это говорил? Перси внезапно выглядел очень усталым и посеревшим, как будто взгляд на свою одежду напомнил ему обо всей проделанной работе и о том, что еще предстояло сделать. — Ты ясно дал это понять, — заверил его Сириус. Фред и Джордж теперь стояли рядом друг с другом. Присутствие друг друга всегда успокаивало близнецов. — Что происходит? — спросила Тонкс громким шепотом. Тонкс была милой. Перси не слушал объяснений Сириуса о действиях и личности Галахада. С Фредом все было в порядке, он был жив. Он так долго был близок к смерти, и теперь момент, тот ужасный момент, когда Перси покрывался едким потом, прошел. Это было самым важным событием в его жизни за многие годы, и теперь это прошло, и было много других важных событий, но он так устал. Он вышел из комнаты и лег спать в первой тихой классной комнате, которую смог найти. Он наполовину ослеп, потому что теперь, когда Фред был не мертв, его зрение пошатнулось. Были еще три момента, в которых Фред мог умереть, но он этого не сделал, пока он оставался рядом с Джорджем, он этого не сделал, и Перси настаивал на своем. Взрыв, случайное проклятие, нож. Перси видел их всех, не зная, что послужит толчком к их появлению, какая цепочка событий приведет к одному, а не к другому. Он видел и заметил, что Джорджа (или Фреда, до сих пор он не знал, кого именно) там не было. Близнец умрет вдали от своего брата, и это делало все еще более неправильным. Эти образы промелькнули перед глазами Перси в последний раз, и больше он их никогда не увидит, если только он не вернет их в ночных кошмарах. Прощай, видение умирающего брата, прощай. Были и другие вспышки, некоторые из них новые, потому что теперь, когда с Фредом все было в порядке и собиралось оставаться в порядке, образовалось приятное пустое пространство, которое можно было заполнить видениями. Посмотри на Рональда, хорошего парня Рональда. Посмотри на Лонгботтома, прыгающего головой вперед в смерть. Очень плохо. Но в том видении был дневной свет, так что Перси мог подождать до тех пор, чтобы пойти найти мальчика и сказать ему «нет» Было раннее утро пятницы, и Перси сходил с ума с полудня вторника. В среду ему удалось немного поспать, и всё. Он с благодарностью упал на диван и мгновенно уснул, его зрачки все еще быстро двигались под веками.

***

— Извините, ребята. Я бы сказал вам, но мы обещали не говорить, и он только что оказал нам действительно большую услугу. Они собирались убить нас, я имею в виду, в Министерстве или при транспортировке. Так что, когда он попросил молчать, это меньшее, что мы могли бы сделать. Это и наблюдение за вами обоими, и я счастлив сообщить, что ни один из вас не был изувечен. Было что-то очень неприятное в том, что Сириус Блэк что-то объяснял. Это было подтверждением того, что он не был законченным эгоцентричным болваном, что за всем этим безумием скрывался умный и способный ум. Людям это не понравилось, это заставило их усомниться в своих суждениях. — Видите ли, по-видимому, все это очень забавно, но Лунатик не стал объяснять почему. Северинус, по-видимому, тоже знает. Ты заметил? Он совсем не был удивлен. Наверное, догадался, ублюдок… Есть кое-что в имени Галахад. Красивое имя, мне нравятся, что там все буквы «а», но не понимаю, при чем здесь это. В любом случае, я рекомендую делать все, что он говорит, потому что он может видеть будущее, мне следовало начать с этого, я думаю, не нужно делать такое угрюмое лицо. Перси может видеть будущее, и он хочет, чтобы оно было хорошим, давайте последуем его совету. Вот. Сириус лучезарно улыбнулся им всем. Его руки лежали на плечах каждого близнеца. Видеть его дружеское отношение к близнецам тоже было неприятно. Люди никогда не рассматривали возможность того, что эти трое соберутся вместе, и видя, что это уже произошло, испытывали чувство, подобное тому, как если бы пропустили большую красную комету, которая предвещала конец света.

***

— Железные гвозди, — просто сказал Северус профессору Слагхорну, который только что поднялся на их этаж из секретного туннеля в подземельях. Главный этаж занимали тролли, но в подземельях их было немного, и домовые эльфы заперлись на кухне. Слагхорн с удивлением посмотрел на пластиковый пакет, который Северус ткнул ему в грудь. Он осторожно открыл его, как будто ему сказали, что в нем находится что-то очень ценное. — Что вы думаете? Лекарство Моисея Александрийского от проклятий? — предположил Слагхорн, взяв один гвоздь и рассматривая его с той же тщательной оценкой, которую Северус продемонстрировал ранее. — Возможно. Также средство Алкиндуса от травм. Посмотрим, что Поппи скажет об этом. Я выхожу на смену. Слагхорн кивнул и сменил направление, чтобы пойти в лазарет. Хороший мешочек со старыми железными гвоздями! Если их добавить в определенные зелья, они могут усилить их действия. Хорошо против некоторых темных существ, а также для ускорения заживления магических ран. Если когти гарпий считались волшебными, то эти гвозди появились в нужное время.

***

В типичной традиции братьев и сестер дети Уизли перешли от «Перси Идиот, и мы его ненавидим» к «Как ты смеешь сомневаться в моем брате, варвар». Теперь они сформировали новую группу и следили за тем, чтобы ни одному троллю не удалось подняться на следующий этаж. С троллями и парой огров не было такой уж большой проблемы. Появление оборотней могло быть связано с тем, что они действительно были способны понимать назначение лестничного пролета. Однако самой большой проблемой по-прежнему оставались гарпии, как и сказал Перси. Всякий раз, когда они замечали какое-либо движение в окне, они нападали, и они не прекратили штурм лазарета только потому, что Кэрроу были мертвы. МакГонагалл была очень недовольна этим, а также проделала большую работу по защите места вместе с Артуром Уизли. Жар-птицы сходили с ума, и маленькая обитель, где они были заперты, превратилась в маленький ад. Камень держался хорошо, но свинцовые прутья, используемые в рамах окон, расплавились. Не только Рон, но и Синистра решили выпустить птиц. Они не выглядели достаточно хорошо обученными, чтобы на самом деле различать свои цели, поэтому была большая вероятность, что они нападут на гарпий, а не на обитателей замка, поскольку они производили больше всего шума. Они также знали, как вернуть птиц обратно, если они станут слишком большой проблемой. Они бросили пару мешков зерна в большой котел с вином и развеяли чары, удерживающие птиц. Хагрид, чья густая борода дымилась, а плащ из молескина был весь в ожогах, отмахнулся от них и велел вести себя прилично. Крыша башни Прорицания немедленно загорелась. Тогда это не выглядело такой уж отличной идеей. Хотя гарпии перестали нападать на юго-восточную часть замка, так что это было уже кое-что. Они достигли той точки, когда горящая крыша была в некотором роде лучше, чем монстры, врывающиеся в окна. Эти чудовища были неутомимы и бесстрашны. Даже если удавалось наложить на них мощное заклинание, они всё равно возвращались, используя свои когти, зубы и кожистые крылья с выступающими костями. Они нападали, рубили и кромсали. Если ты не был достаточно быстр, если ты падал и никто не забирал тебя внутрь, то они приходили за своим «угощением»: сердцем, печенью и селезёнкой. На самом деле они получили не так уж много от них или вообще не получили. Они пролили кровь и отняли несколько конечностей, но, кроме сердца Кэрроу (которое даже не успели попробовать), они не получили ни одного из замечательных подарков, которые им обещали. Это разозлило их еще больше. Это придало им еще большей решимости заполучить крупную добычу. Башня Равенкло находилась неподалёку от лазарета, и в ней они оборудовали небольшую лабораторию. В ней они готовили зелья с очень коротким сроком годности или те, которые нужно было принимать горячими. Хотя им не требовалась большая лаборатория, эта была необходима для обеспечения лучшего лечения. А когда речь идёт о пациентах, потерявших много крови и лишившихся частей плоти, важно обеспечить им правильное лечение. Она была небольшой и не очень хорошо освещённой, но она была. В тот момент у них было два сквиба, три ведьмы, у которых Министерство отняло палочки (двое магглорождённых и одна полукровка), и Луна — милая, замечательная Луна, которая пришла не с пустыми руками. Она принесла с собой знаменитые железные гвозди и ходатайство Помфри о том, чтобы они приготовили ещё четыре зелья, восстанавливающие кровь. Возможно, другие ведьмы были крупнее, полнее или привлекательнее, но ни у кого нельзя было увидеть таких волос, как у Луны — с серебряными и золотыми прядями. Известно, что летающие существа, от сорок до драконов, любят красивые блестящие вещи. Окно в башне Равенкло было вырвано прямо из каменной рамы. Четыре когтя метнулись внутрь, погрузились в белую плоть и потянули. Джульетта, которой посчастливилось иметь черные волосы и черную кожу, которые делали ее почти невидимой в темной комнате, была ближе всех к ним. Она чередовала удары по одной кожистой руке с тем, чтобы схватить Луну за руки и платье и оттащить назад. Ей нечего было противопоставить силе двух взрослых гарпий, и поэтому она увидела, как они расправили крылья и выпрыгнули из окна, увлекая за собой Луну. По рукам и бокам Луны стекали ручейки крови, похожие на крошечные горные ручейки на карте. Ее глаза были широко открыты от страха и удивления, и она не кричала, они забирали ее, и она не кричала. Джульетта увидела, как с неба спустился большой красный шар и попал одной из гарпий прямо в лицо, сломав ей нос и откинув голову назад. Ее хватка на Луне ослабла, и девушка почти высвободила левую руку, что было не очень хорошо, когда она была по крайней мере на высоте пяти этажей. Затем появилась тень? Джульетта плохо разглядела это, только то, что это действительно быстро промелькнуло перед ней и затерялось в темноте внизу. Она была отвлечена очень ярким потоком белого света, который ударил другую гарпию прямо в грудь, ударив ее словно электрический разряд (Джульетта была магглорожденной). Гарпия отпустила Луну, ее когти и крылья дрожали и подводили ее, она отпустила Луну, которая теперь висела в воздухе на одной руке. У одной гарпии, державшей ее, кружилась голова, а из носа текла кровь. Она разжала когти, и Луна резко упала. Она казалась такой лёгкой и невесомой, словно нежный дух, но на самом деле была настоящей девушкой из плоти и крови. Когда её уронили, она упала так же, как падают люди. В этот раз она не закричала, а только коротко выдохнула: «О». В тот момент Джульетта желала лишь одного — увидеть, как горит земля, убить ужасных гарпий и наблюдать за их страшными мучениями. Она мечтала уничтожить человека, который их послал, а также всех волшебников и ведьм, последовавших за ним. Казалось, что в тот момент она была готова разрушить весь мир, лишь бы они погибли. Ей казалось, что ничто доброе и прекрасное не может существовать долго, поэтому она могла бы сжечь всё и остановить боль. Её страдания превратились в ненависть. Эта ненависть поглотила её и могла бы убить. — Это так классно! Я давно не летала. Гарпии, захватившие Луну, были поражены еще двумя заклинаниями, а может, их было четыре или шесть, кого это волновало? Достаточно, чтобы отправить их вниз, увидеть, как они падают, одна из них борется и отчаянно пытается заставить свои крылья работать, другая падает камнем. Они упали как раз в тот момент, когда Луна поднялась, сидя на метле, с закрытыми глазами и лицом вверх, наслаждаясь холодным воздухом. Джульетта с затаенной благодарностью заметила, что сильная рука обнимает Луну за талию. В другой руке была волшебная палочка, потому что Анджелина Джонсон была серьезным игроком в квиддич и хорошим охотником, и она действительно хорошо управлялась с метлой только ногами. Только тот, кто стоял на вершине Астрономической башни, мог увидеть это. Но там никого не было, потому что путь преграждали жар-птицы. Если бы там кто-то был, то он смог бы насладиться видом, который можно было бы описать как эпическую поэзию. Они прибыли, выстроившись стрелой, во главе с Оливером. Команда Гриффиндора по квиддичу ломала голову, пытаясь вспомнить, где на севере они могли бы аппарировать. Но когда этого оказалось недостаточно, они просто пролетели над горами и лесом и направились прямо в Хогвартс. Пожар в башне Прорицаний стал для них маяком, который помог сэкономить час полёта. Теперь они были здесь, и они были выше гарпий, и, прежде всего, они были дисциплинированными и хорошо организованными. Их было всего пятеро (Ли сидел на метле Оливера), пятеро против десятков гарпий и обезумевших жар-птиц с их беспорядочными атаками. Но, как быстро понял Оливер («Потому что стратегия полетов имеет значение! Заткнитесь все»), их было всего пятеро против десятков отдельных гарпий, но они не были против настоящей летающей армии. Кроме тех двоих, которых они только что прикончили, гарпии, похоже, не были способны к сотрудничеству. Как только Анджелина поднялась с Луной, сидящей верхом у нее на руках, группа Оливера обрушилась на башню Равенкло и очистила ее от атакующих гарпий. — Да, близнецы здесь, — с радостью сообщила Луна Анджелине. — Они будут очень рады тебя видеть. У них всё хорошо. Что ж, на нас напали силы Волан-де-Морта, но мы в порядке. — О боже, иди сюда! — позвала Джульетта, которая всё ещё была бледна. Она затащила Луну внутрь. Кровь на её руках в основном остановилась, хотя руки были полностью красными. Луна сказала, что теперь она похожа на божью коровку. Вот и все, никаких намеков на скрытую силу божьей коровки или тайные ритуалы. Она просто подумала, что похожа на одну из них, и было интересно поделиться. — Нет! Оливер! У меня есть молоток! Я только что ударил молотком одну из этих странных женщин. Не ставь меня на землю. Оливер все равно заставил Ли слезть с метлы. Однако он оставил его в Астрономической башне, откуда открывался лучший вид на замок. Кто-нибудь с мегафоном или звучным заклинанием мог увидеть, где нужны военно-воздушные силы, и направить их туда. — Башня Прорицаний горит, но, кажется, это нас совсем не беспокоит. Мы можем позволить ей сгореть… Скопление гарпий на шестом этаже, в восточном крыле. Удивительно, но это была Анджелина Джонсон, которая сражалась сразу с четырьмя гарпиями. Вот это женщина! А это Ли Джордан рассказывает о битве за Хогвартс.

***

Нескольким оборотням удалось преодолеть чары, защищающие Хогвартс, прежде чем они были рассеяны смертью Алекто. Казалось, что в них было слишком много человеческого, несмотря на то, что им всегда говорили и во что они сами хотели верить. Оборотень не был человеком. Оборотень был чем-то большим, более сильным, быстрым, голодным. Однако только трое из них смогли пройти через это заклинание, и заплатили за это очень высокую цену. Ромасанта, который уже дважды совершил подвиг менее чем за сутки, сделал это в третий и последний раз. Но его тело было слишком ослаблено от напряжения. Когда он отправился уводить кентавров от гигантов, он нашёл смерть в их луках и под копытами. Таков дух войны. Однажды ты герой и твои действия меняют ход битвы, а на следующий день ты умираешь простой безымянной смертью. Неспособность пройти чары была оскорблением их природы. Они компенсировали это, пересекая лес на полной скорости и прибывая в Хогвартс с силой боевого тарана. Оборотни не были животными, но сегодня ночью они захотели ими быть и дали волю худшим чертам человеческой натуры. Фенрир Грейбэк был их лидером. Он разделил их на две группы: одну у южного входа, другую — у западного, с инструкциями встретиться посреди замка и только после того, как они оставят за собой кровавую дорожку. Это был час волка. Час, когда клык погружается в плоть. Забудьте о гарпиях и их когтях, забудьте о волшебниках, которые только сейчас начали прибывать. Это было их время, и они заставят с ними считаться. Покажут всем, что оборотней следует уважать. Фенрир перепрыгнул через упавший труп вождя гигантов, который все еще загораживал главную дверь. Он уворачивался от троллей, которые в замешательстве бродили по пустому первому этажу, и даже набросился на одного из них, когда тот недостаточно быстро отошёл в сторону. Запах крови, даже зеленоватой, исходящей от тролля, пробудил в нем ярость, которая была голодом и похотью. Остальные последовали за ним, не менее взволнованные видом и запахом пролитой крови, и, в отличие от окружающих их троллей, они знали, как взбираться по лестнице, как уклоняться от заклинаний, наложенных волшебниками наверху, как перепрыгнуть последние несколько ступенек и напасть на хорошенькую ведьму с бантом в волосах.

***

— Сначала мне не очень понравились эти жар-птицы, но они только что съели одну гарпию, так что с ними все в порядке. А если выглянуть в западное окно, то можно увидеть близнецов. Боже, как я по ним скучал, я ужасно волновался. Гарпии пытаются отправить Алисию и Кэти на землю, но близнецы не хотят этого, ааааа и да, наши девочки только что потушили пожар на крыше . Ли Джордан на секунду опустил мегафон, чтобы глотнуть воды из стакана, который кто-то ему принес. Он также вытер пот со лба, и как только гарпия, карабкавшаяся по стене, подошла ближе, он ударил ее молотком по голове. Я Конечно, они также пытались залететь прямо на вершину Астрономической башни и забрать его оттуда, но Ли мог их видеть, и у него был мегафон и команда по квиддичу, которая его очень любила. Фред и Джордж были просто великолепны со своими битами, и они двигались так, как будто у них был один разум на двоих. Ни одна гарпия не приблизилась к нему. Не то чтобы им сильно повезло напасть на него снизу. У башни Гриффиндора Оливер выкрикивал инструкции вновь прибывшим. Чо Чанг не выглядела готовой к полетам, учитывая черный шрам, обезобразивший ее лицо, и бинты на шее и руке, но также не было похоже, что она собиралась слушать, поэтому Оливер отправил ее с Дунканом Инглби защищать башню Равенкло и тамошнюю лабораторию. Конечно, сражаться с гарпиями было бы легче, если бы вокруг не летала целая стая жар-птиц, но они работали над тем, чтобы вернуть их в закрытый внутренний дворик, где Хагрид приготовил им вкусный ужин, состоящий из замоченной в вине пшеницы и желудей. — Три гарпии на твоей спине, Оливер. Ну вот. И они снова собираются на втором этаже. На самом деле не знаю почему, из одного из окон там свисает что-то вроде половины гарпии. Мне сказали, что это сделал Уизли. Не могу сказать, что это меня удивляет.

***

— Приближается все больше людей. — Угу, — просто сказал Рон на все слова. Он сдерживал двух оборотней (которые ничем не были похожи на профессора Люпина) с помощью взрывных чар, в то же время держа на руках истекающую кровью Лаванду Браун. — Мистер Дамблдор из «Кабаньей головы» отправил сообщение через патронуса мистеру Кингсли Шеклболту, — продолжил Почти Безголовый Ник. Он помогал, как и многие призраки. Он был полезнее, чем профессор Биннс, который вчера, несмотря на отмену занятий директором, пришёл на урок. Но было что-то неприятное в том, как он помогал. Особенно в том, как он говорил. Кровавый барон был пугающ и, казалось, собирался убить тебя во сне, однако он, по крайней мере, быстро переходил к делу. — Симус! — рявкнул Рон, на самом деле не слушая, что говорили Аберфорт, Кингсли или Почти Безголовый Ник. Он потерял лестницу между цокольным и первым этажами и боролся за удержание коридора и лестницы в конце его, которая вела на второй этаж. — Мистер Аберфорт говорит, что мы можем ожидать небольшого, но постоянного потока подкреплений. С ним связались другие волшебники и ведьмы, желающие приехать в Хогвартс, чтобы помочь. — Отлично, — сказал Рон, хотя, вероятно, он имел в виду небольшой взрыв, который только что устроил Шеймус и который отбросил двух оборотней назад. Теперь он мог оказать Лаванде необходимое лечение. — Да, я тоже так подумал. Мистер Кингсли просил меня сообщить вам и мистеру Сириусу. Должен ли я направить вновь прибывших к вам? — Да, да, — быстро сказал Рон. Первое «да» было адресовано двум домовым эльфам, которых Пэнси Паркинсон вызвала, чтобы эвакуировать Лаванду. Второе «да» было для Ника, потому что нельзя было расти в семье Уизли, не научившись работать в режиме многозадачности и вести три разговора одновременно. То, как Ник говорил, создавало впечатление, что дюжина храбрых старых волшебников хотела с честью умереть вместе с ними, и, честно говоря, Аберфорт заставил это звучать именно так со своими «кучка дураков» и «прибудут, когда они придут». Правда была немного иной, потому что в ней участвовали два популярных слизеринца со связями. По сути, это была просто кучка дураков, приехавших в Хогвартс на верную смерть. Но Суручи Судабар была очень рассудительна и избирательна в выборе людей, с которыми она контактировала. Желание победить Волан-де-Морта было необходимым условием, но, конечно, не единственным, иначе от них было бы больше проблем, чем помощи. У нее был список имен, и у нее также был Маркус Флинт на окраине Хогсмида, помогающий людям добраться до «Кабаньей головы» или до Визжащей хижины, независимо от того, что они предпочитали, чтобы добраться до Хогвартса. — Он мооооооооооой, — Закричало самое первое имя в списке Судабар. Ник рассказал о них Рону, и это было хорошо, полезно, но он не сказал ему, кто именно приедет, вот почему помощь Ника была такой неприятной. Флёр Делакур была невероятно красивой девушкой, но физическая красота — это всего лишь одно. Ее голос, с другой стороны, был довольно заурядным, и в этот момент он звучал как особенно разъяренная лягушка или одержимая демоном кукла. — Ты будешь есть дерьмо и умрёшь, ты, придурок. Кроме того, она сильно сквернословила по-французски. На самом деле образ нежного цветка возник потому, что она была блондинкой, француженкой и имела определенное строение костей, но настоящая Флёр была соткана из убийства и бензина. Все расступились, освобождая ей дорогу к Фенриру Грейбеку, который в удивлении остановился как вкопанный. — Va te faire foutre, putain! Убить — слишком маленькое слово для того, что Флёр сделала с Фенриром Грейбеком. Он умер, о, он умер наверняка, но в каком-то смысле он был мертв больше, чем необходимо. На 110% мертв, так сказать. Как будто Флёр убила его трижды. Билл последовал за своей будущей женой, и вместе они помогли запечатать коридор и наложить страшное проклятие на того, кто попытается пройти этим путем снова. — Это все? — спросил Шеймус, все еще тяжело дыша после драки, — Все Уизли. — Нет, есть еще один. Чарли. — Эм. А он кто? — Он дрессировщик драконов. Симус, Невилл и Ханна Эббот посмотрели в окно. Не похоже, чтобы там было место для дракона, который мог бы присоединиться к воздушному бою.

***

Восход солнца наступал медленно и на цыпочках. Восход солнца показал замок с дымящимися крышами и разбитыми окнами и дверьми. Восход солнца показал, сколько людей лежало на кроватях лазарета и сколько ещё должно было там лежать, но этого не произошло, потому что их травмы были недостаточно серьезными. Восход солнца показал тени под глазами, напряжение и пыль, прилипшую к коже вместе с потом и кровью. Восход солнца показал разрушенный замок и его грязных защитников. Раньше они этого не замечали, но они были грязными и вонючими. Хагрид только что загнал обратно всех жар-птиц. После стресса предыдущего дня и ночи, полной событий, птицы были счастливы устроиться поудобнее в тихом монастыре в компании всего лишь нескольких статуй. В тот момент, когда на них наложили заклинание тьмы, все они спрятали головы под крылья и уснули. Без жар-птиц свет был нежным, как прикосновение матери. Он был бело-розовым, как поцелуй феи. Это было красиво. И было совершенно несправедливо, что они были грязнолицыми, потными, вонючими людьми в уродливом замке, а они были теми, кто стоял в саду, и лучи восходящего солнца падали на их шелковые одежды и серебряные маски. Волан-де-Морт был там. Никто не видел, как он вошёл, и теперь он стоял в сотне шагов от замка, высокая темная фигура, такая чистая и хорошо скроенная. Он был окружен своими пожирателями смерти, все они стояли строем вокруг него, с палочками в руках и серебром на лицах. Это длилось недолго, но в тот момент они были прекрасны и элегантны и выглядели смертельно, как крылья жар-птиц или когти гарпий. Перси назвал это время временем алмазов и угля. Казалось, он не осознавал, насколько поэтичными были его пророчества. Волан-де-Морт был там, и он говорил сладким нежным голосом, который был подобен ветру, колышущему опавшие листья на кладбище. Он сказал, что пощады не будет, он сказал, что они все умрут, и их кровь смоет их нечистую сущность из воздуха Хогвартса. Он казался таким отдохнувшим, таким полным энергии. Они справились сами, и у них все получилось, но они сражались уже двенадцать часов, они были ранеными и уставшими, они были измотаны морально, даже если не были физически истощены. Они были в таком невыгодном положении по сравнению с ним, таким высоким, сильным и одетым в безупречный шелк. Он сказал, что они умрут, и это казалось такой глупой попыткой затеять драку, когда все они были бы убиты в любом случае. С таким же успехом они могли бы закончить это пораньше, сложить свои волшебные палочки и отдохнуть сейчас, навсегда. Волан-де-Морт был там, и они собирались умереть. Но чего Волан-де-Морт не мог знать, это того, что люди, сражавшиеся с ним, сражались не только ради защиты школы. Это была битва идей и принципов, поэтому они были готовы сражаться до самой смерти и даже после неё, если потребуется. Они сражались, чтобы дать младшим детям больше времени для побега, и чтобы уничтожить последователей Волан-де-Морта. Если им суждено было погибнуть в этой битве, то так тому и быть. Они были готовы умереть. Обычно это хорошо для противника, так как половина работы уже сделана. Но не в этот раз. Это означало, что они не собирались отступать, а будут сражаться и ослаблять силы Волан-де-Морта. Даже если они не победят, то хотя бы заставят его тратить свои силы. Пока хотя бы один из них оставался в живых, Волан-де-Морт проигрывал. А это значило, что он не уйдёт, не столкнувшись с сопротивлением. Люди не станут терпеть его, а будут сопротивляться и отталкивать его. Всегда. Это было, как сказал бы Драко, о сущности вещей. О вере в то, что есть люди, которых нельзя задеть, и о том, как можно это опровергнуть. Риск оправдал себя.

***

Северус уже встал, как и Перси. Они встретились у окна в конце коридора, две фигуры на фоне проникающего утреннего света. — Я не знаю, — сказал Перси, потому что незаданный вопрос был очевиден, — Так много всего может случиться.… Я не знаю наверняка. — Но есть ли шанс? — О, да. Да, есть один шанс. Больше, чем один, если вы примете смерть определенных людей. Северус был очень умным человеком. Он хорошо понял то, что едва сказал Перси. Цену, которую им придется заплатить, чтобы победить монстра. Отчаяние в попытках избежать этого. — Он жив, — Сказал Перси, вытягивая шею в одну и другую сторону, — Несмотря ни на что, он жив. Так вот, возможно, умрет сегодня вечером, так что я не знаю. Но он жив. Северус был слишком напуган, чтобы спросить, кто из них выжил наверняка, а кто, возможно, нет. Он понял, почему много лет дар пророчества считался проклятием. — Ты умер, — добавил Перси, разводя руками, — Но ты ведь жив, так что я не знаю. Не подходи близко к змее, она приближается. Змея очень большая, однажды она чуть не убила моего отца. — Нагайна. Его домашнее животное. — Мм. Перси сделал два шага назад и сел на пол. — Ты необычайно хорошо справился, — наконец сказал Северус, потому что он был человеком, который редко позволял своим чувствам лишать его слов, — Я не думаю, что кто-нибудь еще поблагодарил тебя. Перси мягко улыбнулся. — Я… Вообще-то, я никогда не ожидал никакой благодарности. Но все равно приятно это слышать. Спасибо тебе за это. Волан-де-Морт только что замолчал, его слова все еще висели в воздухе. Они оба знали, что он хотел сказать, поэтому не обратили особого внимания. — Могу я спросить, что ты делаешь? — Спросил Северус, возвращая ему свое внимание. — Это называется Приветствие Солнцу. Ты растягиваешь мышцы и приветствуешь восходящее солнце, — Перси изобразил идеальный треугольник: спина и ноги прямые, тело согнуто в талии. Это было приятно.