Начало совместной жизни

Зима вступила в свои права, всё-таки уже середина декабря. Снег равномерный слоем лежал на поверхностях. И должны были наступить морозы с ледяным ветром, но в погоде произошёл сбой и температура немного возрасла, из-за чего снег стал неприятно мокрым и появились лужи. Есенин с трудом вытащил Маяковского погреться под последними теплыми лучами. - Посмотри по сторонам, какая красота! -Сергей с нескрываемой радостью разглядывал парк и пытался заставить Владимира прочувствовать всю прелесть погоды. - Не красота вовсе. Зимой должно быть холодно, а сейчас тепло и снег мокрый, даже гулять противно. -отвечал Маяковский, кутаясь в плащ. -Ты бы лучше оделся, а то погода обманчивая очень, заболеешь, мне тебе лечить придётся. Есенин его не хотел слушать и бегал, раскрыв нараспашку пальто, чтобы прочувствовать всю прелесть наступившей зимы. Но пробегал он недолго, потому что споткнулся и полетел лицом в лужу. - Добегался. -сказал подошедший Маяковский к оттиравшему с себя воду Есенину и, достав платок, грубо вытер с лица остатки мокрого снега. -Пошли домой, ты промок весь, ещё и свитер намочил. - Нормально, ну намок, ну и что, высохну. - Есенин хотел уже продолжить прогулку, но его резко дернул Владимир на себя. - Ты что, так сильно любишь больницы? - усмехаясь, в самое ухо прошептал Маяковский, зная о нозокомефобии (боязнь больниц, это реальный факт) Есенина. Сергей лишь злобно взглянул на него и грустно направился в сторону дома. Действительно, пока они шли до дома, Есенину сильно надуло, и он начал поддрагивать, но он терпел, в общем делал всё, чтобы Маяковский этого не заметил. Но он заметил. - Снимай пальто и свитер. -затолкнув Есенина в подворотню, грозно приказал Маяковский. - Что прям тут? -Есенин шутливо спросил, на что Владимир лишь закатил глаза. - Отдай мне своё пальто, я тебе своё дам, а то ты пока до дома доберёшься сосулькой станешь. - Сосулькой...- медленно, не без задней мысли, проговорил Есенин. - сосу-лькой... Маяковского раздражало это детское поведение, поэтому он направился к дому, решив, что если тот заболеет, он просто сдаст его в больницу и не будет с ним мучаться. Но он знал, что это ложь, ведь если этот Балалечник заболеет, он ночами спать не будет, но его вылечит... До дома они дошли минут через пять. Есенин так и остался в мокром и холодном свитере, а Маяковский, когда увидел это, принялся рыться в своем шкафу. Найдя что-то приблизительно подходившее по размеру Есенину, он направился на кухню и налил стакан с водкой, после нашёл чистое маленькое полотенце и с этим набором подошёл к сидящему за столом Сергею. - Держи. -Маяковский поставил стакан с водкой и полотенце ему на стол. - Ты же знаешь, как водку растирают, чтобы согреться? Есенин кивнул и потянулся к стакану, в этот момент в квартиру постучалась соседка, которая передала письмо адресованное Маяковскому. - Где водка? -округлив глаза, спросил Владимир, когда убрал письмо. - Как где? Ты же хотел, чтобы я согрелся. Я согрелся...-отвечал Есенин. - Дурак! Надо было растирать, я тебе даже полотенце дал! У нас больше нечем тебя согреть. Горячий чай, ты не пьешь...-Маяковский задумался, а после вспомнил, что он нашёл в своём шкафу. - Одевай, это намного теплее, чем то в чём ты сейчас. Есенин недоверчиво взглянул на этот колючий бежевый свитер, но всё-таки надел. -Он колючий. -по-детски сказал Сергей, пытаясь снять. - Зато теплый. - Маяковский обнял Есенина, чтобы тот перестал вылезать из свитера. - И подходит к твоим волосам, Солнце... - А ты Глыба. -Есенин не особо любил ласковые прозвища, поэтому всегда в ответ обзывался. Но в этот раз Маяковский просто прильнул к его губам, тем самым говоря, что он всё равно будет его так называть. - А что было в письме? - Нас зовут на очередное собрание. Мне уже не нравится, что нам пишут одно письмо, а не по отдельности. - Но мы же живём вместе... - Да, но это их не касается! Так вот, завтра к обеду мы должны прийти в излюбленное Кафе Поэтов. - Понятно, когда спать пойдёшь? - Я сейчас, а ты я так понимаю, если спрашиваешь, то будешь ночью работать? -улыбнулся Маяковский. - Да, всё равно позвали же к обеду. Спокойно ночи! - Есенин обнял Владимира и направился к столу. Маяковский действительно ушёл спать, и, когда Сергей услышал храп, он снял с себя этот колючий свитер. Босиком прошлёпал на кухню и, открыв окно, принялся думать о теме нового произведения. Он просто невыносил любую обувь в доме, а также спёртый воздух. Отправился он спать после восхода солнца.

***

Маяковский проснулся в десять часов и с самого утра смог разозлиться на Есенина, который спал без свитера в одних штанах и по всей видимости мёрз. Он со вздохом встал, накрыл Балалаечника одеялом и направился на кухню, чтобы сделать нетрудный завтрак и выпить чаю. После он занялся письмами и не заметил, как прошло два часа, а ведь Есенин ещё не проснулся. Поэтому он встал и пошёл в их спальню. - Балалаечник, просыпайся! Опоздаем! -сказал Маяковский, срывая одеяло, а после потряс его за плечо. Есенин кое-как разлепил глаза, в которых Владимиру показался нездоровый блеск, но он не обратил должного внимания, и, кинув свитер в Сергея вышел из спальни. Имажинист же действительно чувствовал себя нехорошо. По голове, будто бы били молотком раз в несколько секунд, а также чувствовалась боль в горле. Сергей понял, что он начинает заболевать, всё-таки гулять промокшим и сидеть напротив открытого окна ночью-плохо, но говорить об этом Маяковскому, который и так переживает от каждой его царапины, он не собирался. Слабость была жуткая, но Есенин, переборов себя, встал и, необращая внимания на теплый свитер Владимира, выбрал рубашку с пиджаком и переодел штаны. - Пошли? -сонно спросил Есенин, надевая сухое пальто. - Да. -Маяковский очнулся от мыслей, встал с кресла и тоже оделся. -Ты ведь не надел свитер, балда? - Там же будет какое-то собрание. -ответил Сергей, а потом с надеждой спросил. - А может не пойдём? - Ну уж нет, к Хлебникову не пошли, потому что ты капризничал, к Цветаевой не пошли неделю назад, потому что ты не хотел видеть меня рядом с женщиной, прощу заметить, с замужней женщиной. А сейчас почему не пойдём? Ты заболел что ли? - Нет. -резко и грубо ответил Есенин. - Давай, выходи, раньше выйдем, раньше дома окажемся. - Что же ты не светишься, как вчера, Солнце? Погода уже другая или что? -спрашивал его Маяковский, когда они уже шли по улице. Есенин и вправду задумался, что ему стоит вести себя, как прежде, а то ещё заметит, что он заболел и врачей позовёт. - Глыба ты. -пересиливая усталость, улыбаясь, ответил Есенин и переплёл пальцы с Владимиром, на что та самая глыба улыбнулась.

***

Очередное собрание поэтов было таким же скучным, как всегда. Имажинисты стояли у бара и о чём то болтали, футуристы сидели за столами в самом углу. Вот только Есенин, не пил. - Что с тобой такое, Серёж? -печально спросил Косаткин, близкий друг Есенина. - Почему ты не пьешь? -поддержал Косаткина Наседкин. - Ты всегда как бар увидишь, тут же по стопке. -сказал Кириллов. - Я простыл. -поднимая усталый взгляд, ответил Есенин. - А Маяковский знает? -спросил Косаткин. - Нет. И не смейте ему этого говорить, я заболел из-за своей любви к природе, я виноват, поэтому сам разберусь. -сказал Сергей, рукой опираясь о барную стойку, чтобы не упасть. -Правда, я устал сильно, так что возможно скоро уйду, а то силы меня покинут прямо здесь. Так что, давайте повгорим о новых стихотворениях Мариенгофа... В другом конце Кафе Поэтов Маяковский о чём-то спорил с другими футуристами. - Но Мариегоф же имажинист, он не может говорить о революции. Все имажинисты глупы и смешны со своей природой...-говорил Маяковский, но его перебили. - Даже твой Есенин глупый и смешной? -делая ударение на "твой", спросил Хлебников. - Он...-но договорить ему опять не дали, кто-то из толпы что-то выкрикивал. - Есенин упал....Маяковский подбирай!..-крикнула Цветаева. - Ничего, полежит, заберу, опять напился, так мы не договорили...-продолжил Владимир. Но тут к футутристам подбежал Косаткин и отвёл Маяковского в сторону. - Товарищ Маяковский, -встревоженно проговорил он. - Есенин не пил. - Как...не пил? Совсем?! -поперхнувшийсь, спросил Владимир. - Совсем. -Косаткин стоял и не знал, как объясниться перед Владимиром. - Сергей сказал, что он... - Что он? -торопил его и так встревоженный Маяковский. - Что он...простыл. Он не хотел говорить Вам, чтобы Вы не волновались. - Дурак! Балда! Корова в перчатках лаечных! Балалачений хренов!...- Маяковский бубнил ругательства, направляясь к Есенину, вокруг которого уже стало слишком много народу. - Простите, виноват. -Косаткин побаивался Маяковского и думал, что ругательства предназначены ему. - Что с ним? -спросил он у Цветаевой. - Не знаю, то ли он сознание потерял, то ли вообще концы отдал. -отшучивалась Цветаева. Маяковский, растолкав толпу, приподнял Есенина и провёл рукой по лбу. Конечно же он замёрзший, как вчерашний снег. Владимир, не прощаясь, удалился и решил ехать домой на карете. Путь был долгим, Есенина потрясывало и он иногда просыпался, открывая глаза. - М...Маяковский...-пробормотал Сергей, цепляясь за его пальто.- я не хотел... - Знаю, знаю. Я не злюсь. -поглаживая по светлой голове, отвечал Владимир, а после добавил. -Спи, Солнце, спи... - Глыба...-очень тихо прошептал Есенин и отключился от нахлынувщей слабости.