Начало совместной жизни

Маяковский сидел напротив больного уже целую ночь. Вызывать врачей он не осмелился, решил своими силами помогать, на крайний случай он позовёт Ахматову или Цветаеву, женщины должны же уметь лечить детей хоть как-то. - Бедолага ты рязанская...-шептал Маяковский, протирая Есенина влажной тряпкой, чтобы хоть как-то сбить температуру до 37, 5 хотя бы, а то ведь 38,2 явно ненормально. Сергей проснулся, когда его пытался напоить Маяковский и в итоге облил всё лицо. - Прости...-извинился Владимир и быстро вытер воду. - Ты меня прости. -прохрипел больным голосом Сергей. - Мне Косаткин всё рассказал. Ты действительно думал, что я отдам тебя в больницу? Есенин промолчал, потупив взор, Маяковский попытался его поцеловать, но Сергей отстранился. - Я могу тебя заразить! -сказал Есенин, отталкивая напористого Владимира. - Ну и что... - А то, что я лечить не умею и вызову скорую! Маяковский перестал приставать и, быстро чмокнув в лоб, пошёл на кухню за малиновым чаем. Есенин тоже через силу встал, и подошёл к Владимиру, и обнял его сзади. - Зачем ты встал? -спросил он. - Я выспался и более лежать в кровати не вижу смысла. - Глупый, глупый Балалаечник. У тебя температура, я ночами не сплю, а ему видите ли скучно под одеялом погреться. На вот, чай пей. - Если ты меня собрался только чаем лечить, я так никогда не выздоровлю. -отвечал Есенин, прихлёбывая чай. - Тебя ещё можно лечить содой и аспирином, но и то, и другое у нас закончилось, а на улице метель, так что я не пойду в магазин. - Кто тебе важнее метель или я? -Сергей хоть и болел всё равно продолжал подшучивать. Маяковский молча ушёл с кухни и вообще вышел из квартиры в магазин. В такую погоду, хороший хозяин собаку не выпустит, но для того, чтобы ЕГО Солнце вновь было здоровым, надо было пожертвовать собой. Он купил аспирин и соду и заодно узнал, что если смешать соду и молоко можно будет использовать как смягчающее при боли в горле. А ещё мёд с маслом и молоком тоже неплохое натуральное средство, но такое невкусное. В общем Есенин настрадается за свою болезнь. - Сергей, я вернулся! Просыпайся! Будем тебя лечить! -Маяковский замёрзший, поэтому такой активный, тряс Есенина, который заснул прямо на кухне. - А? Что? - Сергей резко дёрнулся, из-за чего потемнело в глазах. - Спокойно...Медленно вставай и пошли в ванную. -ответил Владимир, придерживая шатающегося Есенина, а после дал ему какую-то странную чашку в руки. - Зачем? -сказал Сергей, а после зашёлся в лающем кашле. - Молчи и полощи горло, а я пошёл делать тебе другое лекарство. -Маяковский направился на кухню и включил плиту, предварительно поставив на неё кастрюлю, налил в туда молоко, положил масло и мёд. А Есенин пару раз, а вернее один раз, прополоскал горло, понял, что это дрянь редкостная и остатки вылил в раковину. И направился вновь на кухню за аспирином. - Нет. -Маяковский вырвал из рук Сергея таблетки. - Я тебе другое приготовил. Пей! Сергей недоверчиво понюхал жидкость, а когда попробовал, выплюнул обратно. - Это омерзительно! Сам пей эту дрянь! Глыба...-договорить Есенину не дал вновь повторившийся жуткий кашель. Маяковский вылил, то что не понравилось Сергею, и указал ему, чтобы тот шёл в постель. Подав ему градусник, он направился за горчичниками, которые уже около десяти минут лежали в кипятке. - Сколько? -входя в комнату, прикрывая ненавистные Сергеем горчичники, спросил Маяковский. - 37,8 - Ясно. Понятно. Маяковский, зная, что даже больной Есенин начнёт вырываться, одной рукой перехватил его руки. Другой он задрал вверх рубашку и положил на грудь, что-то очень горячее, что-то после чего кипяток казался льдом. Сергей завыл и попытался высвободиться, но ему этого не дали сделать. - П...пожа...луйста...не надо -умолял Есенин. - Ты в свой первый раз говорил почти тоже самое. - ухмылялся Маяковский, но горчичиники всё-таки убрал. - И вот, как тебя лечить? - Чаем и банками. - Банками?- Маяковский припомнил, что есть и такой способ лечения. -Хорошо, будут тебе банки, но ты знаешь, что после них синяки остаются? - Знаю, как и после тебя. -двояко шутил Есенин. Через пару минут Есенин уже лежал на животе, а на спине были банки, прикрытые пледом. - Ты похож на какого-то жука, ответил Маяковский и для шутки поставил одну маленькую банку на шею. - Эй! Зачем? Это будет как засос! -противился Есенин. - Ну, пока что только такие засосы ты будешь получать. Ты ведь не любишь лечиться. Есенин передразнил его и сказал, что пара убирать банки, а то будут синяки. - Спи! Если встанешь, синяки только от банок и будут! -сказал Маяковский, на что Есенин немного обиделся. Но слабость начинала брать верх над сознанием, и он уснул. Маяковский спокойно вздохнул, с минуты на минуту должна была прийти Ахматова и сказать что ещё делать с этим чадом. А если бы Есенин узнал, то явно бы не обрадовался и совсем бы не лечился. - Наконец-то ты пришла! Долго ты! -сказал обрадованный Маяковский, впуская Ахматову. - Где твой Балалаечник? -спросила Анна, осмотрев взглядом квартиру. - Спит. Я ему давал горло полоскать, но как я слышал, он всё вылил, а также молоко с маслом, ему тоже не понравилось и горчичиники не любит. Только чай с малиной пьёт и банки разрешил поставить. - Привередливый он у тебя. -ответила Ахматова, а после добавила. -Даже не знаю, как вы уживаетесь... Она замолчала, когда увидела, красное пятно на шее Есенина. - Это от банки! -оправдывался Маяковский. - Видимо хорошо уживаетесь...-шутила Ахматова. -Ладно, шутки в сторону, ты ему аспирин давай и чтобы он с кровати не вставал, а ещё чая очень много. Банок больше не надо, если это действительно след от банки, а не то о чём я подумала... - Даже не думай! -пригрозил Маяковский. - Ты понял, что делать, да? -переспросила Ахматова. - А то мне пора к Цветаевой. - Чаем поить и аспирин давать. Но есть проблема, ему скучно лежать в кровати без дела и он встаёт. - А ты его...привяжи! -пошутила Анна, но Маяковский, который шуток не понимал, был обрадован такой идее. - У тебя случайно верёвки с собой нет? - Я пошутила, Владимир, пошутила! - Нет, правда спасибо за идею! Всё пока, тебе так к СВОЕЙ Цветаевой надо! - Маяковский выталкивал её из двери. - Она не моя! -вскрикнула Ахматова. - Ага, ага...И Есенин тоже не мой! Пока!

***

Верёвка была найдена. Руки Есенина были привязаны к изголовью кровати. Оставалось дождаться, когда он проснётся. - Ч..что это такое? -Есенин спросоня не понимал, почему он не может двигать руками. - Тебе же скучно лежать в кровати... - И ты решил меня развлечь? Ну я же болею, мог бы подождать моего выздоровления! - ЕСЕНИН! Твою мать... Всё! Лежи так и всё. Пить, есть принесу, аспирин тоже, надо будет в туалет скажи...-Маяковский хотел продолжить указания, но его прервал Сергей. - Я же из кровати встаю, потому что к тебе прихожу, потому что одному скучно...А ты решил меня связать...- Есенин мог подделывать грустный голос, но не в этот раз. Маяковскому резко стало стыдно за такое поведение. Он быстро освободил Сергея и обнял его спереди, целуя в грудь. - Ммм...можешь просто со мной полежать хотя бы час мне уже будет теплее и легче. Маяковский остался и не на один час, а надолго. И из дома он не выходил, до полного выздоровления, но вот верёвку всё-таки оставил для будущего мало ли пригодится...