НЕПРИСТОЙНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Девушка пробудилась от тяжелого сна довольно давно, но продолжала лежать с закрытыми глазами, не желая впускать реальность в свое уставшее сознание. Лишь слишком крепко зажмуренные веки и напрягшееся тело выдавало ее, но больше страха быть разоблаченной в уме теснилась лишь одна мысль: она все-таки пошла на это. До последнего мгновения, пока еще была возможность сказать «Нет!» и уйти, громко хлопнув дверью, оставляя за собой весь этот кошмар, напоминающий сюрреалистический сценарий, она упорно не желала верить в то, что все это происходит наяву. И происходит не с какой-то выдуманной книжной героиней, а с ней – Кэролайн Кэссиди Форбс собственной персоной. Но факт оставался фактом – она перешла грань, тонкий водораздел, отделявший ее прежнюю от той, кем она стала, обозначив переход из мира девчачьих грез в мир настоящий, в котором придется снять розовые очки и взглянуть на все через новую, жесткую призму. В груди что-то стянулось в тугой комок, и девушка поспешила оградиться от этих мыслей, которые собирались излиться самым неподходящим для этого образом – ручейками соленых слез. И в самый неподходящий момент, когда горячая твердая рука скользнула по обнаженному плечу, словно выжигая на нем клеймо. Нет, он уже увидел более, чем имел право, если ее тело и принадлежит ему, то мысли были и останутся только ее. Девушка сделала два глубоких вдоха, одновременно «запирая» мучащие мысли в своеобразный сундучок, хранящийся в глубинах ее сознания. У нее еще будет время открыть его и вдоволь настрадаться, для этого у нее есть еще целая жизнь. Но не сейчас, не перед НИМ. И, хотя она предпочла бы умереть сейчас же, сию минуту, сгореть в пламени, сжигающем ее изнутри, суд господень не спешил покарать грешницу, а человеческие инстинкты не ослабевали. В животе тихо заурчало, и девушка напряглась, почувствовав движение на второй половине кровати. - Мне стало любопытно, ты притворяешься спящей или мертвой? – раздался тихий голос над самим ухом. Она молчала, не доверяя собственному голосу. – Отлично, раз уж ты решила принять облик мученицы и объявить голодовку, спешу тебя уведомить, что мне больше подходит роль коварного, расчетливого злодея, который не собирается идти на поводу своей жертвы. А так как прислугу ты благополучно ликвидировала, то готовка останется на тебе. Она хотела было ответить ему колкостью, но в горле все странно пересохло. Внезапно в голове возникла мысль, что это, возможно, и есть ее шанс на хоть какое-то уединение, пару минут в блаженном одиночестве, когда можно вдоволь наплакаться, а затем вновь нацепить на лицо маску безразличия… «Кэролайн, кого ты обманываешь? – прошептал назойливый голос в голове. – Безразличия? Ты вспомни, какой «безразличной» ты была этой ночью, когда он…» Резко развернувшись в противоположную сторону, девушка попыталась заглушить яркие образы, возникшие в памяти благодаря «услужливой» совести. Она чувствовала на спине его обжигающий взгляд, знала, с каким именно выражением лица он смотрел на нее… Странно, за какие-то пару часов девушка успела до мельчайших подробностей изучить каждую черточку его лица, каждый изгиб… Не произнеся ни слова, она молча закуталась в простыню словно в индийский сари и направилась в душевую. Она не имела права обвинять никого, кроме самой себя – это был ее выбор, пусть и иного ей не оставили. Смотреть в зеркало девушка не решилась, боясь увидеть там отражение, которое вызовет у нее самой презрение. Ей вспомнилась прежняя Кэролайн, для которой важнейшей проблемой было найти идеальное черное коктейльное платьице и выиграть очередное звание «Мисс…». Как же ее жизнь смогла так кардинально измениться всего за пару дней…чего уж там, часов… Зайдя в душ, она на полную мощь включила обжигающе горячую воду, словно та могла смыть с нее воспоминания. Затем последовал контрастный душ ледяной воды, который, хоть ненамного, но помог взбодриться. Черно-белая картина жизни начала приобретать нейтральные, серые оттенки. Выйдя из кабинки, она подошла к зеркалу, принявшись расчесывать волосы, одновременно размышляя. Презрения она не чувствовала, лишь какой-то сгусток весьма непонятных чувств, сплетающихся одно с другим в диковинном комплекте. «Ведь могло быть хуже. Он мог оказаться извращенцем и кем-нибудь похуже… Если задуматься на минутку… Клаус не желал мне ничего плохого прошлой ночью. Он даже старался быть нежным. Стоп, почему старался? Нужно быть честной хотя бы с собой! Осталось потерпеть пару деньков…» Напоминание о времени ударило по сознанию, словно разряд электрического тока, так что девушка поспешила надеть шелковый лазурного оттенка халат, который едва прикрывал бедра. - Засранец! Не удивлюсь, если он специально… - Да ладно, - верещал голос в голове, - он уже и так все вид… - Но это не означа… - Кэр запнулась. - Ну вот, так и до «доброго» дома скоро, разговариваю сама с собой. Больше всего в этот миг она опасалась открыть дверь и обнаружить в спальне Клауса с этой его хитрожопой улыбкой на лице, будто он знал, о чем она думала. «Успокойся. Это всего лишь паранойя. Выдержи еще немного!» Но к ее великому облегчению комната была пуста. Хозяин дома с присущей ему педантичной аккуратностью застелил постель, разбросанные по полу вещи были сложены на тумбе, но его самого в комнате не было. Почувствовав секундное разочарование («Нет, это облегчение!» - упрямо твердила себе девушка), она направилась к шкафу. Ее вещи располагались в комнате в противоположном конце коридора, но выходить в таком обличии из спальни, рискуя столкнуться с Клаусом, она не хотела. Выбора не оставалось. Девушка задумчиво пробежала взглядом по полкам аккуратно сложенных вещей, руки перебрали пару футболок: до сих пор она не обращала внимания, что Ник так высок, а плечи… Помотав головой, девушка быстро выхватила из шкафа первую футболку, более-менее подходящую по размеру, и, не задумываясь о том, как нелепо это будет выглядеть, белые теннисные шорты. Да ну, не на показ мод ведь она собирается… К ужасу Кэр, одежда пахла его парфюмом, так что теперь даже в пустой комнате ее преследовало чувство, что он за ней наблюдает, что стоит обернуться, и она увидит его, небрежно прислонившегося к стене, с хищной улыбкой оценивающего ее незаурядный наряд. Но выбора не было, она не хотела начинать очередные сутки – уже предпоследние – с ссоры из-за отсутствия завтрака, поэтому поспешила спуститься вниз. Включив кофеварку и решив не особо заморачиваться с завтраком, вполне сойдет и яичница, Кэролайн ловко взбила яйца, пока подогревалась сковородка. Решив прибавить к этому бонус в виде бекона и салата, девушка направилась к холодильнику, когда в доме раздалась трель телефона. На звонки никто не отвечал, и Кэролайн не собиралась этому препятствовать. Она здесь на правах…ладно, неважно, но, тем не менее, это дом Майклсона, так что не ей решать, отвечать ему на звонок или нет. Но вместе с этим в сознание коварно пробралась другая мысль. «А где он, собственно? Куда мог испариться в такую рань? Нет, не то, чтобы меня это особо волновало, если бы он и вовсе исчез из моей жизни, это было бы замечательно, но…» Девушка озадаченно замерла с парочкой томатов в руках, между бровями пролегла задумчивая складочка. Она не смела признаться самой себе, но в глубине души ее ранило, что он ушел вот так, без слов, не объяснив ничего. Что, если минувшая ночь его разочаровала..? Он уже ушел к своей любовнице, решив получить настоящее наслаждение..? Или вовсе покинул ее на этом неизвестном островке..? Или рассердился из-за ее утренней выходки..? Грандиозные мысли Кэролайн о Клаусе, его выходках и мотивах прервал смутно знакомый, но весьма неприятный запах, как будто что-то… - Твою ж мать, яичница!!! – девушка кинулась к плите, пытаясь спасти подгорающее блюдо, которое из нежно-золотистого превратилось в мутно-коричневое. - Это был несчастный случай, или ты действительно хотела спалить нас ко всем чертям? – послушался за спиной мягкий баритон в котором не было слышно ни тени гнева или раздражение. Лишь… «Ну почему именно сейчас?» – Кэр возвела глаза к небесам, и не спеша обернулась, замерев. Сегодня перед ней предстал другой Клаус – без строгой белой рубашки и черного пиджака, которые выдавали в нем дельца, без настороженного взгляда оценивающих глаз, без иронии в голосе. Одет он был в простую хлопчатобумажную футболку с «V»-образным вырезом и спортивные брюки в тон, волосы слегка небрежны, на подбородке проступала едва заметная щетина. - Я…задумалась… - Кэр почувствовала себя нашкодившим ребенком перед грозным папочкой, когда на лице Клауса расцвела ухмылка. Он в два шага подошел к плите, слегка потянул носом и поморщился. - Надеюсь, это не был план по ускорению моей скоропостижной кончины, потому что твой план почти удался… - Он легким движением выбросил сгоревшее блюдо в мусорное ведро, продолжая ухмыляться. – Так-так, доверять тебе кухню опасно… И задумываться тебе вредно… Да, пусть Кэролайн и не была шеф-поваром, но эти слова задели ее за живое. Прищурив глаза, она резко всучила томаты в руки ошарашенного такой резкостью Никлауса. - Вот отлично, сам и готовь! И с этими словами блондинка вышла из кухни, сопровождаемая едва слышным смехом Клауса. - Ну, казус, ну с кем не бывает! – прошипела она, устроившись на веранде. Лишь спустя пару минут она поняла, что разговор на кухне отстрочил неприятный диалог по поводу прошедшей ночи, которого она опасалась и боялась больше всего. Ласковое солнце сморило девушку, и она не почувствовала, как задремала, пока очередной звонок телефона не разбудил ее. Резко открыв глаза, девушка ахнула – на небольшом стеклянном столике перед собой она обнаружила вполне укомплектованный завтрак – поджаренный до золотистой корочки бекон, свежий салат, блюдо с пирожными, стакан апельсинового сока, поджаристый тост с маслом… Только сейчас девушка почувствовала насколько голодна. Здесь же, на столике, располагалась небольшая карточка из бумаги цвета словной кости, на котором девушка распознала знакомый каллиграфический почерк: «Будь готова через полчаса. Надень купальный костюм» Решив отбросить раздумья на потом, девушка принялась за завтрак, чувствуя лёгкие подколы совести за то, что так грубо вела себя утром. Ровно через 27 минут блондинка спускалась по лестнице, направляясь в холл. Ей до посинения хотелось знать, что на сей раз задумал Майклсон, но тот не изменял своей привычке оставлять ее в неведении. Мужчина говорил с кем-то по телефону, с момента возвращения пятнадцать минут назад они еще не разговаривали, не обсуждали ни утренний инцидент, ни предшествующую ему ночь. Взгляд девушки скользнул по зеркалу рядом с шкафом, затем по многочисленным книгам на полках. И вновь она подошла к фотографии в позолоченной раме, задумчиво наклонив голову набок, словно сравнивая девушку на фотографии с той, которую она недавно встретила. Скорее почувствовав, чем услышав, как к ней подошел Клаус, Кэролайн развернулась. – А это…? – девушка указала взглядом на фотографию. - Ребекка, - отчеканил он, голос его был спокоен, но по тону стало ясно, что большего Кэр не узнает о таинственной блондинке. Властно взяв руку девушки в свою, Никлаус со своей спутницей вышли из дома. Всю дорогу Кэролайн прокручивала в уме имя девушки, выражение лица Ника, но не смогла понять, каким именно образом он связан с девушкой. Знакомая? Нет, не стал бы он держать дома фотографию простой знакомой. Любовница? Вполне возможно, девушка была весьма…Весьма! Невеста? Ведь сама Кэролайн увидела ее в ателье свадебных платьев… Она бы подошла Нику… Погода не щадила людей, находящихся на острове. Солнце жарило так, что, казалось бы, еще чуть-чуть и оно расколется и поглотит Вселенную. «Благо, до моря рукой подать», - пыталась успокоить себя Кэролайн, но это у нее мутно получалось. С самого того момента, как девушка надела купальник, внутри все дрожало, но она не смела признаться ему… Кэролайн вздохнула и закусила губу. Она просто должна преодолеть свой страх. Должна! - Ты идешь или вечность стоять будешь? – спросил Ник, направляясь к воде. Кэролайн ничего не оставалось, как тупо смотреть вслед удаляющемуся Майклсону. Смотреть, как он медленно и изящно ныряет в воду. Как легкие волны ласково принимают его в свои объятия. Как Он выныривает через пару секунд. Как солнечные лучи играют с мокрым и напряженным телом. Форбс одернулась и заставила себя отвести взгляд. «Ну и как ему теперь сказать, что я не умею плавать?!»