НЕПРИСТОЙНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

И проклял Демон побежденный Мечты безумные свои, И вновь остался он, надменный, Один, как прежде, во вселенной Без упованья и любви! Кэролайн: «Отлично! Просто восхитительно! С такими темпами мы в ближайшем времени завоюем титул «Мисс неоспоримая идиотка» на веки вечные!» И как бы я не пыталась заглушить этот назойливый голос, звучащий в голове и не дававший мне собраться с мыслями, он никак не хотел умолкать, а мой взгляд был прикован к непрерывным молочным волнам, окутывавшим берег и призывающим только попробовать коснуться их. Белоснежная пена у самой кромки берега постепенно темнела, переливаясь всеми оттенка синего, и чем дальше, тем более насыщенной и пугающей казалась глубь. Боковым зрением я видела, что Клаус, преодолевший уже немалое расстояние, остановился и не сводил с меня ожидающего взгляда. В голове сразу всплыл утренний разговор, я явственно услышала издевку в его голосе, сарказм, который полоснет по моему сердцу, стоит мне признаться… Да и как тут признаешься, если нас разделают добрых 300 метров? Не кричать же мне об этом через все побережье?! Может, я слишком далеко ушла от себя настоящей? За моим внешним спокойствием скрывается море слез. Ирония в том, что я даже не могу сесть и как следует выплакаться, дуясь на рок, невезение и прочую чепуху. на которую обычно ссылаются люди в случае неудачи. Но мне такого шанса не предоставилось. Была альтернатива: или остаться на берегу, дав Майклсону еще один шанс поиздеваться надо мной, или, будь что будет,попробовать-таки преодолеть сковывающий меня страх. Странно, раньше я не боялась воды, с нетерпением ожидала поездок к океану. Но лет в 9, когда во время очередной зимней поездки в горы я каталась на замерзшем пруду, тонкая кромка треснула, утащив меня с собой под толщу ледяной воды. И хотя особого физического вреда мне это падение не нанесло, оно сломило меня морально, и теперь я за километры обходила воду, достигавшую мне выше колен. Пришлось сориентироваться на месте, и я медленно, словно повинуясь чьим-то чужим невербальным повелениям, спустила бретельки сарафана, чувствуя, как внутри все каменеет от ужаса. - Ты справишься! Ты просто вбила это себе в голову… Ты сумеешь.. – полушепотом твердила я себе, пытаясь успокоиться. Ни черта! С каждым шагом паника разрасталась, грозясь перерасти в истерику. Я с опаской оглянулась на поблескивающую на солнце припаркованную машину Клауса, внутри зародилось желание сбежать, забиться в какой-нибудь темный уголок и ждать, пока не наступит вечер… Нет, пока не пройдут эти три дня! - Кэролайн, даже не думай! – услышала я голос Клауса. Он что, действительно считает, что в таком состоянии я смогу водить? Волны, становившиеся все сильнее, грохотали о прибрежные скалы, словно наигрывая мой похоронный марш. «Ну, и отлично! Хоть в таком случае не придется потом разбираться с Локвудами!» Я сделала миллиметрический шаг в молочно-белую воду, чувствуя, как прохладные струи миллионами иголочек впиваются в кожу. Продолжая нашептывать себе вдохновляющие слова, которым я сама ни капли не верила, я продолжала свое «падение в бездну». Тело онемело от холода, и, хотя я понимала, что нужно размять мышцы, но не могла заставить себя сделать ни одного лишнего движения, боясь, что вся моя напускная выдержка и невозмутимость полетят в Тартары. Ноги проваливались в уползающий под натиском волн песок, и необходимо было приложить неимоверные усилия, чтобы сохранять равновесие. И вот, я дошла до грани, чувствуя, что дальше идти было некуда – оставалось только нырнуть и плыть. Или вернуться, весь оставшийся срок выслушивая колкости Майклсона и его ехидные замечания. Уж лучше смерть! Сделав глубокий вдох, от которого легкие чуть ли не разрывались о количества кислорода и крепко зажмурив глаза, я с головой нырнула в воду. В голове запечатлелась приблизительная дистанция между мной и Клаусом, поэтому я продолжала плыть вперед, старательно пытаясь сберечь запас воздуха в легких. Уши заложило от шума воды, словно миллионы маленьких пузырьков лопались одновременно, тело ломило от холода, но я упрямо продолжала плыть вперед, как вдруг почувствовала легкое прикосновение к правой лодыжке, и, естественно, как самая настоящая идиотка, открыла рот, пытаясь закричать, слишком поняв свою оплошность, когда осознала, что это были лишь водоросли. Ледяная вода хлынула в легкие, горло прожгло из-за соленой воды. Пытаясь вздохнуть, я начала плыть вверх, уже не в состоянии понять, где именно нахожусь. Вынырнув, я жадно вдохнула свежий воздух, пытаясь откашляться, мокрые пряди прилипли к лицу, сводя видимость практически к нулю. - Кэролайн!! Отголоски знакомого голоса, обрывками донесшиеся до меня порывами ветра, заставили меня обернуться левее, продолжая отчаянно размахивать руками, пытаясь оставаться на плаву. Слишком поздно я поняла, откуда надвигалась опасность, да и поделать уже я ничего не могла. Вода вынесла меня намного восточнее, чем я ожидала, и очередная огромная волна, надвигавшаяся на меня, перевернула меня вверх ногами, продолжая крутить в водовороте, грозясь расплющить об огромную скалу, к которой она надвигалась. И как бы я не пыталась вынырнуть, ледяные тиски накрепко сдерживали меня, то ударяя меня о прибрежные рифы, то поднимая словно к самому небу. Все кружилось, легкие разрывались от недостатка воздуха, разум кричал о том, что дышать нельзя, но инстинкты работали против меня. Все теперь уже не имело значения, я не боролась за жизнь, хотелось лишь одного: чтобы этот круговорот прекратился, я даже не осознавала, плачу или это соленые брызги щипают глаза, воспламеняют горло, разрывая все внутри на части… Я уже перестала различать неясные очертания берега, с каждой секундой все вокруг становилось все темнее, пока не наступила тьма, бархатный мрак, и очередной удар не выбил остатки кислорода из горящих легких. Затем наступил покой… От третьего лица: Вы когда-либо ощущали страх? Настоящий всепоглощающий ужас, когда все чувства перестают существовать, уступая место инстинктам. Когда реальность происходящего отходит на дальний план, и ты зацикливаешься на одном единственном мгновении своего бытия, когда все остальное отходит на второй план, становится слишком неважным, слишком второстепенным. Когда каждый нерв, каждая частичка твоего тела протестует против происходящего. Когда с силой сжимаешь ладони в кулаки, настолько сильно, что костяшки пальцев белеют. Когда кажется, что боль поможет рассеять это наваждение, докажет, что все это лишь кошмар… Когда ради кого-то другого ты готов перевернуть время вспять, зная наперед, что может произойти непоправимое. И ты готов допустить все это ради одного единственного биения маленького, хрупкого сердца самого обычного человека. Мучительно долгие семнадцать секунд над бездной… Над бездной бытия и покоя… Никлаус в очередной раз сосчитал до трех, продолжая надавливать на сердце девушки, пытаясь сохранять ясность мыслей и не сбиваться с ритма. - Дыши, черт бы тебя побрал, Кэролайн! Он уже не осознавал, что именно служило причиной его ярости: ее необдуманный поступок или гнев на самого себя, на то, что он допустил, чтобы это случилось. Слишком поздно он осознал, что ее нерешительность была причиной не мыслей о скорейшем побеге, а просто страха. Просто человеческого страха. Отказав самому себе в роскоши иметь страх по отношению к чему-либо, он упустил возможность сохранения этого чувства у других. И теперь предстояло платить по счету… С каждым очередным вдохом, которым он пытался передать девушке частичку жизни, он понимал, что на самом деле не избавился от своего страха, просто спрятал его где-то глубоко в себе, не имея особых поводов ворошить ящичек, в котором были надежно спрятаны его чувства. - Не смей! – продолжал повторять он, словно его слова могли что-либо изменить. – Ты еще со мной не расплатилась, слышишь?! И словно в ответ на его ярость Кэролайн медленно открыла затуманенные глаза, пытаясь откашляться и освободить легкие от соленой воды. Клаус придержал ее голову, пока девушка пыталась свободно вздохнуть, чувствуя, как внутри все постепенно немеет от столь резкой перемены. - Ты…идиотка! – выдохнул он, когда Кэролайн начала дышать равномернее. Мужчина обеими руками встряхнул ее за плечи, заставив смотреть себе в глаза, не обращая внимания на начавшийся дождь и порывы ветра. – Почему ты мне не сказала, что не умеешь плавать? Хотела поскорее избавиться от меня и не нашла способа получше? – Внутри у него все клокотало от гнева. – Так вот, малышка, ты просчиталась, ты заключила сделку, и расторгнуть ее тебе будет не так-то просто. – Он не обращал внимания на то, что у нее по щекам текли слезы, на то, что причиняет ей боль, внутри все смешалось в каламбур. – Ты уйдешь тогда, когда я решу, что тебе пора уходить. А до тех пор ты в моих руках. Тебе все ясно? Она молчала, просто смотря на него, будто видела впервые. Он пристально вглядывался в ее глаза, из уголков которых медленно катились слезы, пытался понять, о чем она думает, но она продолжала молча наблюдать за ним, не произнося ни слова, словно и не живая. На мгновение Кэролайн слегка подалась вперед, словно ища опору, утешение, но Никлаус резко отшатнулся: его испугала собственная реакция. Да, он хотел этого, хотел, чтобы ей больно, чтобы она поняла всю абсурдность совершенного ею поступка, чтобы потом искала поддержки и утешения у него, а не у своего псевдо-жениха! Впервые за долгие годы он хотел заполучить бремя беспокойства за жизнь другого человека, и это самое желание испугало его. Но в следующую секунду все изменилось, он почувствовал это по ее напрягшемуся лицу и поджатым губам. Она кивнула, бросив ему еле слышное «Благодарю», резко отстранилась и поднялась, стараясь сохранять равновесие, хоть колени продолжали предательски дрожать. «Не сейчас, не перед ним!» - мысленно увещевала Кэролайн саму себя, заставляя себя идти вперед, чувствуя, как онемевшее тело начинает постепенно слушаться ее. Девушка не оглядывалась, чтобы узнать, следует ли за ней Клаус, ей уже было все равно. И спасение из тьмы перестало казаться ей избавлением… *** Дом был погружен в молчание. С того самого разговора на пляже они не перебросились ни словом, словно не замечая присутствия друг друга. Привезя девушку в дом, Клаус переоделся и пару минут спустя уехал, одним своим взглядом дав понять, что для Кэролайн будет лучше, если, вернувшись, он обнаружит ее на месте. Но запас строптивости иссяк, словно из нее вытекла вся ее энергичность. Убедившись в том, что Клаус уехал, Кэролайн сбросила с себя мокрую одежду, устало переступая ногами, направившись в душевую. Она включила горячую воду и просто стояла под обжигающими струями, приобняв себя за плечи. События дня разворачивались перед ее мысленным взглядом, она детально вспоминала каждую его фразу, каждый взгляд, и наконец девушка дала себе слабину. Опустившись на пол и обхватив руками колени, Кэр зарыдала в голос, разрешая измученной душе выплеснуть всю накопившуюся горечь и боль, страх и разочарование. - Зачем? Зачем?... – повторяла она, не в силах сформулировать, что именно ее мучило. Почему он ее спас? Или почему сказал все это? Почему отстранился в тот единственный миг, когда она действительно в нем нуждалась? «Он сам ответил тебе, ты всего лишь игрушка, его игрушка…» - подсознание само сформулировало ответ. И от этого было еще горше… «Некоторые люди говорят, что они сами не знают, чего хотят, Кэролайн, это нормально…» - пытался успокоить ее внутренний голос. «Так вот, они лгут. – Разум не захотел терпеть поражение сейчас. Девушка с радостью заткнула бы обоих, но у нее не было сил на очередную войну. - Мы всегда знаем, чего хотим. Хотя нам и не хочется в этом признаваться. И именно поэтому тебе сейчас так больно…» Ей было больно, она чувствовала себя слабой. Ей было очень больно, она чувствовала злобу. Ее раздирало на части от боли, ей было… безразлично. Уже. Она начала чувствовать, воспринимать себя бездушной игрушкой. Маленькая частица ее души, которая все еще теплилась глубоко внутри, требовала теплоты и заботы, требовала любви… - Любви? – Кэролайн усмехнулась собственным мыслям. – От кого? От него? И она начала смеяться, смеяться вперемешку с рыданиями, отчаянно понимая, что истерика накатывала на нее намного более разрушительными волнами, чем те, которые ей пришлось пережить. Ей хотелось чувствовать хоть что-то. Эмоциональная смерть – когда хочешь чувствовать, но уже не можешь… Хочешь, но не можешь… Кэролайн: Да, для меня еще не все потеряно. Я поняла, что нельзя оборачиваться назад, нельзя даже пытаться оборачиваться назад. Жизнь - это улица с односторонним движением. Отчаяние бывает только тогда, когда есть ожидания. Ничто не может привести меня в отчаяние: я ведь ничего от него не жду. Люди так спешат. Они спешат назвать кого-то любимым, кого-то другом. Они начинают молиться на человека с первого дня знакомства. Они сами рисуют себе идеальные образы, идеальную жизнь. А что в итоге? Все эти нарисованные надежды, развеются первым ветром. И когда ты ошибаешься в человеке или ещё как-то огорчаешься, тебя заполняет пустота, которую мало чем можно заполнить, мало способов отвлечь себя от этого. Просто иногда нужно подождать. Остановиться и подождать... Именно так я и должна поступить. Выждать… Сидя в кресле, бесцельно кликая пультом, я чувствовала, как шестеренки в голове лихорадочно работают, словно воспринимая беззвучные вопросы души. - Возьмите на себя ответственность за свою жизнь и начинайте решать стоящие перед вами проблемы. Они существуют для того, чтобы помочь вам вырасти, а не для того, чтобы вас сокрушить… Мы обвиняем других, хотим исправить всех вокруг себя, но никогда не начинаем с себя. Это наша огромная ошибка… Я сфокусировала взгляд на экране, где шла очередная передача по «промывке мозгов», которую другие называли передачей самосовершенствования. И хотя в большинстве своем я относилась к подобным передачам с большим скепсисом, диктор заставил меня не переключаться. Отставив в сторону пульт, я подобрала колени к груди и не отрывала взгляда от экрана, на котором высветилось «Кристофер Асгард, психолог». Слово «психолог» всегда ассоциировалось у меня с тощим немиловидным мужчиной средних лет в твидовом пиджаке и очках с роговой оправой, но мужчина с платиновыми волосами и яркими синими глазами никак не подходил под это описание. Вопреки моим представлениям, его голос был уверенным и успокаивающим, улыбка – открытой и располагающей к беседе. - Хочешь быть счастливым — веди себя как счастливый человек. Хочешь быть богатым — веди себя как богатый. Хочешь жить в этом Мире — живи и радуйся, а не ходи с кривым и недовольным лицом, что Мир несовершенен. Мир создаешь ты… в своей голове. Никогда не слушайте осуждений в свой адрес. Ибо, даже если бы вы умели ходить по воде, то будьте уверены, кто-нибудь бы обязательно вам сказал: "Смотрите, он даже не умеет плавать!". Фраза полоснула по сердцу словно лезвие. Эти слова глубоко засели в моем сознании. - Нельзя вернуться в прошлое и изменить свой старт, но можно стартовать сейчас и изменить свой финиш. – Раздались аплодисменты, камера показала лицо ведущего. – Спасибо, профессор Асгард, а сейчас мы прервемся на короткую рекламную паузу, после чего вы узнаете, какими средствами следует пользоваться после… Не дослушав, я коротким кликом выключила телевизор, продолжая анализировать услышанное. А у этого Асгарда весьма…любопытные взгляды. В темном зеркальном отражении экрана телевизора я увидела себя со стороны: растрепанные волосы, красные заплаканные глаза, ставшие похожими на два блюдца, темные круги под глазами… И это я? Кэролайн Форбс, королева любого мероприятия, организованного в городе или за его пределами? Сбросив с колен легкое стеганое одеяльце, я решительно направилась к спальне. Никто не гарантировал, что Клаус окажется честным и не решит расторгнуть сделку со всеми плачевными для меня итогами. А увидев меня в таком виде, он, скорее всего, именно так и поступит. Ну что ж, решила я, задумчиво открывая дверцы гардероба, кто же говорил, что я буду играть честно? *** Два часа спустя: - Кэролайн!!! Третий окрик. Так, думаю, уже пора, не следует слишком уж испытывать его терпение, если хочу, чтобы все шло по плану. На лестнице раздались едва слышные быстрые шаги. И почему он ходит так тихо, словно хищник. Резко рванув дверь, в проеме показалась знакомая фигура. - Ты что, не слы… Произведенный эффект оказался сильнее, чем я ожидала. В отражении зеркала я увидела, как Ник с видимым трудом заставил себя сохранять на лице бесстрастное выражение, хотя его губы сложились в довольной улыбке. Видимо, он опасался обнаружить в комнате мой хладный труп, но какого черта! Пошли бог здоровья Асгарду! Я чувствовала, как взгляд Ника охватил малейшие детали: от элегантно собранных в кокон волос, скользнув по обнаженной шее и спине. Да уж, выбранный наряд больше подходил бы для роли куртизанки, но, черт побери, не женой же я ему прихожусь! Я встретилась в зеркале с его взглядом, но заставила себя не отводить глаза, хотя сердце забилось в ритме фламенко. Надеюсь, он этого не заметит, равно как и проступившего на щеках румянца от его хищной улыбки. - Ты… - Я? – Поднявшись, я выпрямилась во весь рост, медленно обернувшись к нему, с удивлением обнаружив, что и теперь Ник был выше. Взгляд скользнул по белой атласной рубашке, плотно облегавшей торс. Почему я раньше не замечала, что он так…? Очнувшись и поняв, в каком направлении я думала, я тряхнула головой, отчего сережки мелодично звякнули. - Ты… - Он в два шага сократил расстояние между нами до пары сантиметров, лица почти соприкасались. Его немигающий взгляд был прикован к моим глаза, правая рука осторожно поправила выбившуюся из прически прядь, по спине поползли мурашки от этого прикосновения. – Ты…стала плохо слышать? Его слова быстро сбросили меня с небес на грешную землю. - Что? - Я звал тебя, - бесстрастным тоном заявил он. Ну вот, снова очередная маска. Или именно такой он на самом деле? А кто же тогда тот Клаус, которого я видела прошлой ночью? – Какую игру ты затеяла, малышка Кэролайн? – Он отошел на пару шагов, прислонился плечом к двери и скрестил руки перед собой, всем своим видом демонстрируя собранность и деловитость. - Не понимаю, о чем ты… - Все ты отлично понимаешь, не пытайся казаться глупой, Кэролайн. Я навидался глупых людей за свою жизнь… - И часто ты в зеркало смотришь? – съязвила я, поднимая перчатку. Он усмехнулся. – Ты что же, надеялся обнаружить меня вдребезги разбитой и ищущей утешения там, где мне его не предоставят? - В общем и целом, да, - честно признался он. - Я не кассета, чтобы играть то, что ты захочешь, Майклсон. — Иногда мне кажется, что ты ненормальный. — Иногда? — Да, иногда. В остальное время у меня нет в этом никаких сомнений. Вопреки моим ожиданиям вспышки гнева, он рассмеялся, и от звука его смеха натянутые до предела нервы резко, в один миг успокоились, словно мне вкололи приличную дозу новокаина. - Не знаю, какую игру ты затеяла, но надеюсь, для твоего же блага, ты осознаешь все последствия твоего решения, Кэролайн, - произнес он тихим, едва слышным голосом. — Это угроза? – Я заставила голос звучать спокойно. — Конечно, нет. – Он покачал головой, подходя все ближе. Внутри все сжималось от желания убежать, спрятаться от его проницательного взгляда, но я выстояла. - Угрожать — это совсем не в моем стиле. Скорее, это некий прогноз. В его точности я уверен. А сейчас, - он властно взял мою ладонь и сжал в своей руке, - раз уж ты готова, нам не придется терять больше времени. - Терять…? Но куда…? - Прибереги силы, они тебе понадобятся сегодня ночью… - прошептал он, даже не смотря в мою сторону, но от его слов меня полыхнуло пламенем. - Ты невыносим! - Придется найти альтернативный способ заставить тебя замолчать, - сказал он будто самому себе, резко остановившись, так что я с трудом устояла на ногах. Одной рукой прижав меня к себе, Никлаус медленно, словно боясь обжечься, провел ладонью по моей щеке, лицо его приближалось к моему, и в следующую секунду я ощутила жар его губ на своих. Это было мучительно…медленно и быстро одновременно. Мысли ворохом сменялись в голове, голова начала кружиться, поэтому я прикрыла глаза, пытаясь краем сознания уцепиться за обрывки реальности, пытаясь не растаять в обжигающих руках Ника. Асгард, будь ты проклят, во что ты меня втянул!