НЕПРИСТОЙНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

И ничто души не потревожит, И ничто ее не бросит в дрожь, — Кто любил, уж тот любить не может, Кто сгорел, того не подожжешь. Кэролайн: Что ж, кто сказал, что если тебе что-то не удалось, то это значит, что нельзя радоваться успеху других? Мне была чужда подобная идея. И сейчас, наблюдая за плавными движениями невесты, идущей по белоснежному ковру вдоль прохода, увитого цветами, внутри словно заиграл торжественный гимн. И дело было не в женской солидарности или прочей подобной чуши. Просто внутри все расцветало от окутывающей атмосферы праздника: прямо на моих глазах складывалась новая пара, новая семья. Взгляд метнулся к жениху, облаченному, вопреки обычным требованиям, в белоснежный костюм. Жизнь и правда разыгрывала со мной комедию: знакомый с экрана телепередачи профиль полоснул сознание, словно лезвие: Кристофер, черт бы его побрал, Асгард оказался тем самым психологом, благодаря совету которого я… Ладно, не будем зацикливаться на прошлом. Вы спросите, почему же я не сбежала с церемонии, когда выдалась такая возможность. Справедливый вопрос. Не стану таить, такая мысль возникла, и я почти поддалась искушению, как принципиальность Форбсов перешла в боевой режим. Черт, и почему я должна сбегать отсюда, словно преступница?! И нет, тот факт, что он запретил мне это делать, тут не при чем! Как и то, что я не смогла бы спрятаться от него настолько надежно, чтобы он, при желании, не смог бы меня найти. В отличие от него, я не настолько хорошо знакома с Лондоном, и я скорее затеряюсь среди мощеных улочек Старого города, чем смогу найти убежище. Но ключевое слово здесь – желание. Его желание… Внутри что-то холодело при мысли о том, что я чрезвычайно все усложняла: а захотел бы он вообще меня искать? Ведь в прошлый раз он, подобно доблестному рыцарю их моих детских мечтаний, не запрыгнул на своего верного коня…пардон, в самолет, и не бросился на поиски, чтобы сразиться с огнедышащим драконом, то бишь – с семейкой Локвуд во главе с Кэрол. Да и с чего ему так поступать? Он ведь ясно все обговорил – сделка есть сделка. И в те самые моменты, когда мне казалось, что за каменным безразличием скрывается его настоящая сущность, которой не чужды человеческие слабости, он вдребезги разбивал мои иллюзии, словно желая доказать обратное. Чего он этим добился? Не знаю, быть может перспектива подозрений о том, что у него есть сердце, могла бы разбить его пиар дельца… Или это было истиной… Теперь уже этого не узнать. Говорят, душевные раны рубцуются - бездумная аналогия с повреждениями телесными, в жизни так не бывает. Такая рана может уменьшаться, затянуться частично, но это всегда открытая рана, пусть не больше булавочного укола. След испытанного страдания скорей можно сравнить с потерей пальца или зрения в одном глазу. С увечьем сживаешься, о нем вспоминаешь, быть может, только раз в году, - но, когда вспоминаешь, помочь все равно нельзя. С этими отнюдь не веселыми мыслями я добрела до дверей. Что ни на есть перекресток моей жизни, черт бы его побрал! Меня так и подмывало обернуться, чтобы убедиться, что пара искрящихся серых глаз не наблюдает за моей неуверенность, а губы не расплылись в циничной ухмылке! И я бы охотно простила ему его гордость, если бы он не ранил мою. Одна моя половинка мечтала поскорее выбраться из всего этого дерьма, а вторую подмывало узнать, что скрывается за всеми этими «а если»… Подлинное сострадание заключается в том, чтобы вовсе не касаться больного места человека, когда он страдает. Я же, словно искушенный мазохист, то и дело бичевала память все новыми и новыми воспоминаниями. Задачка и простая и сложная. Но даже если я с ней справлюсь, на великое достижение это все равно не потянет. Аплодисментов не будет. Чтобы пройти испытание, нужно пойти на испытание. А для меня не было испытания хуже, чем противостояние собственным страхам. Некоторые вещи и прекрасны тем, что происходят здесь и сейчас, а завтра покажутся всего лишь красивым сном. Эта мысль и оказалась спасительной. И заткнув рот своей совести изрядной порцией упрямства, я распахнула дверь, стараясь не обращать внимания на выжидающие взгляды пятисот пар глаз. Нет, ну чего они уставились? Не стриптиз же я пришла им танцевать?! Мило улыбнувшись, я уселась на выделенное мне место, чувствуя, что во мне сейчас дырку проткнут испепеляющие взгляды женской половины собравшихся. С противоположного конца скамьи на меня уставилась дама лет за 60, в руках у нее беспокойно подпрыгивал мопс, словно негодуя, что хозяйка обделила его вниманием. Замысловатая шляпка, больше напоминавшая вазу для десерта чем головной убор, топорщилась перьями в разные стороны, то и дело задевая монокль ее спутника, хотя, надо отдать ему должное, мужчина каждый раз лишь терпеливо отодвигал от себя этот выкидыш моды. Боковым зрением я уловила движение и перевела взгляд в сторону дверей, из которых сама только недавно вышла, а внутри все затрепетало от неизвестности, затем резко оборвалось, словно буйный ураган мигом успокоился: в сопровождении Элайджи в залу вошла Кэт. Ее улыбка стала комичной, когда она отыскала меня взглядом – Кэт явно считала, что я сбежала. Редко мне удавалось шокировать ее предусмотрительность… - Это как понимать? – шикнула она мне, продолжая улыбаться репортерам. - Мы же вроде на свадьбе, - копируя ее улыбку, ответила я. – Знаешь, сорвать еще одну свадьбу за столь короткий срок – это будет рекорд даже для меня. Да и потом, я-то его знаю: от него так легко не сбежишь. - Эл сказал то же самое... – шепнула Кэт, когда зазвучала музыка и присутствующие поднялись с мест. - Элайджа… Он все понял, да? – Это прозвучало скорее как утверждение. - Замечу, практически все мои избранники отличаются редкой смекалкой, - хихикнула Кэт, чуть крепче сжав руку Элайджи. То ли из вежливости, то ли из-за важности сего момента, Элайджа не посмотрел на меня с укором. Или с пониманием. Это было бы куда хуже. Я предпочитаю, чтобы меня скорее пристыдили, чем оглядывали с примесью жалости. От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя. Я словно заново увидела Кэт, мысленно отмечая все ее изменения. Черт побери, и почему я раньше не придавала всему этому значения? Была слишком занята идиотским самоунижением и недовольством! И ЭТА та самая Кэтрин Пирс, которую я знаю всю жизнь?! Кэт, для которой на первом месте всегда были смазливое личико, банковский счет и пару оргазмов за ночь? Черта с два! Не деньги привлекают женщин. Не автомобили и драгоценности. Не рестораны и дорогая одежда. Не могущество, богатство и элегантность. А то, что сделало человека могущественным, богатым и элегантным. Сила, которой наделены одни и полностью лишены другие. И сейчас Кэт была прямым тому доказательством. С Элайджей она почувствовала, что нет больше нужды быть надменной, циничной, какой она представлялась всем вокруг. Он стал для нее той опорой, которая многим не представляется. И энергия, исходившая от них, словно окутывала всех, кто был в радиусе пяти метров. Дверцы позади прохода распахнулись, присутствующие словно по команде обернулись, и по залу прошелся легкий, словно дуновение ветра, шепот восхищения. Вопреки общепринятому Мендельсону сводчатый потолок залы огласили аккорды Клайдермана. Клайдерман в исполнении органа? Кхм, оригинально. В первые мгновение вид загородили головы во всевозможных шляпах, и я терпеливо выжидала, пытаясь не выдать того, что творилось внутри. Вопреки деланному спокойствию, в памяти всплывали обрывки еще одного подобного торжества, с такими же улыбающимися лицами, белым платьем и мужчиной, с улыбкой выжидавшем у алтаря. Хотя… Следует признать, было тут и отличие: мужчина у алтаря действительно был счастлив, улыбки на лицах присутствующих не были напускными, хоть и отдавали долькой смущения, невеста же буквально светилась от счастья… Хотела бы я знать, что такое было написано на моем лице, потому что стоило Никлаусу встретиться со мной мелькнувшим взглядом, и самодовольная улыбка на его лице сменилась маской. Что ж, радует хотя бы то, что я научилась отличать его искреннюю мимику от напускного лицемерия. И хотя я попыталась восстановить равновесие, нацепив на лицо такую же жеманную ухмылочку, но что-то подсказывало, что урон уже нанесен. Черт тебя побери, Кэролайн, что с тобой твориться?! Или это беременность так на тебя влияет? Гормоны, мать их! Краем глаз я заметила движение у самого входа: в проеме дверей мелькнул уже знакомый сиреневый костюм. Майклсон-старший все-таки не выдержал. И никто не вправе его обвинить в слабости. Мало кому удалось бы противостоять Никлаусу. Мне это тоже не удалось… И пока мои мысли витали где-то в голубеньких облаках с белыми овечками, вышеупомянутый чертов Майклсон-младший благополучно примостился рядом. Хотя мечтать о том, что он из всех свободных мест выберет другое, не приходилось. Кэт с опаской глянула в нашу сторону. Ага, буря мглою небо кроет и все такое… Так, Кэр, спокойствие и хладнокровие! - И как он только решился на такое? Я едва взглянула в его сторону. Сквозь тонкую ткань платья я ощущала всем нутром, что он рядом. Попыталась отсесть – напрасно: его ладонь слишком уж непринужденно легла поверх ткани платья, так что любое резкое движение могло стоить мне порванного платья и перспективы обнажения на глазах доброй половины Лондона. Мерси, пересижу как-нибудь! Пренебрегнув правилами приличия, я закинула-таки ногу на ногу, пытаясь хоть таким образом прервать телесный контакт. Мерзавец! Он этого и добивался, поскольку немедленно придвинулся ближе, усаживаясь так, что теперь его бедро практически касалось моей руки. Черт! И еще раз черт! Я окинула его взглядом, который хотела бы назвать пренебрежительным. Ну да, а как же… Он лишь иронично приподнял бровь - Не понимаю, ты прошла специальные курсы по поиску мужа-тряпки или это достояние Мисс Чикаго? Бесплатное приложение? Я проигнорировала его вопрос. – Молчание – знак согласия? Нет, кажется, моя политика отмалчивания только раззадорила его. Черт! Почему он не может заткнуться и наблюдать за церемонией? Я вперила взгляд в изображение святых за спиной преподобного, пытаясь заглушить его голос монотонным голосом священника. - Да уж, брак не пошел тебе на пользу, как я и предполагал. Помнится, раньше ты была разговорчивей. - Черт, как он умудряется говорить самые примитивные вещи так, что вдоль позвоночника начинают бежать мурашки?! - Особенно, ближе к ночи… Вот это уже перебор! Я буквально чувствовала, как кровь закипела в венах. Даже думать не хотелось, что подумал Элайджа, который наверняка слышал каждое его слово. Одно дело, когда человек строит догадки, но услышать такое – тут и домысливать было нечего. Картины – одна другой краше. - Замолчи немедленно! – шикнула я, стараясь не привлекать внимания больше, чем требовалось. - Или что? Прибежит твой муженек и наябедничает своей мамочке? От неожиданности я на миг потеряла дар речи. Он настолько точно описал Тайлера, что у меня не было, чем возразить. Шах и мат! - Не думаю, что твоя сестра будет в восторге, заметив, что ты не уделяешь ей все свое внимание… - Я попыталась отвлечь его. - Неплохая попытка, - хмыкнул он, откровенно издеваясь. – Но моя драгоценнейшая экс-мисс Майклсон на данный момент слишком занята, чтобы уделять внимание моей скромной персоне. Чего нельзя сказать обо мне… Его рука легла на спинку скамьи, прямо за моей спиной, пальцы лишь слегка коснулись обнаженной спины, а внутри у меня начался чертов тайфун. Спокойна глубина моего моря: никто и не догадывается о том, каких забавных чудовищ скрывает оно. Вот и сейчас одно лишь его прикосновение разбудило в сознании что-то неимоверное. Я не только старалась как можно лучше скрывать свои чувства, но и корила себя за то, что испытываю их. И теперь бурный шквал разрушил плотину, которую я возвела вокруг себя. Время – лучший лекарь? Черта с два! Время – лучший анестезиолог. Оно притупляет боль, но рана остается. И одно единственное касание словно лезвием прошлось по едва зажившим швам. Резкая боль пронзила меня насквозь, перед глазами начала мало-помалу меркнуть, кровь начала стучать в ушах молоточками. Пришлось откинуться на спинку, не обращая внимания на то, что я практически оказывалась в его объятии. Не хватало только потерять сознание сейчас! Шквал улегся. Стало ли тому причиной дуновение прохладного ветра сквозь распахнутые створки под потолком, или на меня успокаивающе подействовали звуки органа, но, слава Богу, пик прошел. Я медленно, словно боясь повторения, приоткрыла глаза, внутренне готовясь к очередному язвительному комментарию. Но вместо него раздался лишь шквал аплодисментов и гомон голосов. Взгляд метнулся к алтарю. Сияющие счастливыми улыбками новобрачные принимали всеобщие поздравления, направляясь к выходу. Соседнее место освободилось – Элайджи с Кэт уже не было. Мне не было нужды поворачивать голову – возможно, до самого конца моих дней каким-то седьмым чувством я буду остро ощущать его присутствие, взгляд, голос. Быть может, причиной тому маленькая жизнь во мне, которую я уже любила больше собственной? А быть может – те же, мать их, гормоны! Он молчал. Буравил меня тяжелым испытующим взглядом, словно пытался прочесть мысли, которые я так усиленно пыталась от него скрыть. Спина моя все еще была прижата к его раскрытой ладони, и в месте соприкосновения кожи словно бушевало пламя. Твердая ладонь продолжала удерживать меня, ни разу не дрогнув. Ни единого слова. И это молчание разъедало душу сильнее любой колкости. Почему же он молчит?! И что же я хочу от него услышать? Нет, это надо прекратить! Я отстранилась, пытаясь взять себя в руки. Никакой реакции. Может, это и был тот самый момент? Никаких слов, никаких оправданий. Просто констатация факта. Слишком мелодраматично, чтобы стать сюжетом фильма. Больше нас ничего не связывало… Хотя… Нет, ребенок здесь не при чем. Он – мой безраздельно. И так оно и останется. Я ясно представила себе реакцию Клауса, если сообщить ему о ребенке. Вновь на каменном лице появится эта саркастическая ухмылка, глаза приобретут ледяную отстраненность… Нет уж! Я направилась к выходу, где собралась толпа провожающих. И только у самых дверей он настиг меня, губы его практически касались моей шеи, отчего вся кожа покрылась мелкими пупырышками. - Это не последняя наша встреча, Кэролайн… Я обернулась, но его больше не было за спиной, он умело растворился среди толпы. Гомон вокруг слегка оглушал, хотелось поскорее покинуть это место, вернуться домой и позабыть все события сегодняшнего дня. И неприятный холодок по спине, который я отчаянно пыталась списать на порыв ветра, застыл комком чуть ниже поясницы. - Куда это ты собралась? – ладонь Кэт впечаталась в мое запястье. - Я устала, Кэт. - Не получится. – Пирс покачала головой. – Нам еще предстоит банкет. - Какой к черту банкет, Кэт?! - Я приблизилась к ней, дабы наш разговор не стал достоянием общественности. – Ты ведь видела его! Мне надо поскорее… - Тебе надо перестать вести себя, как запуганная провинциалка! – отчеканила она. – И это не обсуждается. Иначе у Эла появятся кое-какие соображения. И потом, не пытайся задурить мне голову: ты ведь и сама не хочешь оставлять все так, на вопросительной ноте... Засранка, она слишком хорошо меня знает! - Предательница! - И я тебя люблю, - рассмеялась она, ведя меня к белому Ниссану.