Цветы, что не вянут

Вэй Ин любопытна сверх меры. И давно уже знает об этом. Хуайсан, наверное, не рассчитывал даже, что так внимательно жизнь его изучать будут. Как оказалось, он теперь глава клана. Чифэн-цзуня искажение ци настигло из-за собственной сабли. А еще удивлялся, что Хуайсан в руки свою брать не хочет. Так и умер, ни на кого не взглянув. Даже брата родного не удостоил. Зато шрамом наградил от сабли. Нет, еще не шрам — рана. Рана, которая упорно заживать не хочет, хотя полгода прошло. Соврал ли уж про полгода Хуайсан, неясно. И, честно сказать, не нужно. Нужно другое. Нужно проснуться, когда простыни снова в крови. Нужна вода, когда смена повязок. Нужно молчание, когда хочется спросить так много. — Ты хочешь с этим что-нибудь сделать? — а молчать Вэй Ин не умеет. Хуайсан молча встает с кровати и берет в шкафчике где-то повязки. Бинтует так криво, что смотреть страшно. Еще и не промыл перед этим. Вэй Ин не для того Вэнь Цин слушала, чтобы такое спокойно позволить. «Раны нужно промывать. Может заражение запросто начаться». Когда твои собственные промывают при этом, запомнить что-нибудь сложно. Вэй Ин все-таки запомнила. — Тебе помочь? — для порядка спрашивает. Если и откажет, она без спросу все сделает. — М-м, — это да? Ну, пускай будет так. Хуайсан только и успевает сонно моргнуть, как в руках ничего уже нет. А ее руки нижнее с плеч снимают. — Не буду я смотреть, не бойся, — с усмешкой. Известное дело, посмотреть куда не надо у Вэй Ин точно бесстыдства хватит. На что вот там смотреть, если по всему торсу кровь и повязки грязные? На красиво выпирающие ключицы. На фарфорово-белую кожу. На темные волосы, запачканные кое-где кровью. — Вот это убери, — дергает за прядку. — Завтра забудешь расчесать. Он все забывает. Сразу почти заметно, денек-другой с ним только поживи. По работе чересчур много помнит даже, а про то, что поесть неплохо бы раз-то в день, и не подумает. Сон тоже для слабаков, главе клана еще двести сорок бумажек надо подписать до утра. Ну и причесаться-приодеться потом кое-как, чтобы не лезли с вопросами. Нельзя так. Переработает же когда-нибудь — и что? Наплевать ему. Он сонно пряди убирает к другому плечу, пытаясь зачем-то не спать. Дураком назвать очень уж хочется, да разве тут до этого? Вода в покоях, между прочим, стоит. Плошка с тряпкой, но большего и не нужно. — Тц! — Вэй Ин не умеет аккуратно промывать. Вэй Ин в свое время руки чуть не оторвали, потому что даже это сделать не может. «Промой по-человечески, а не заливай водой, горе ты мое луковое». — Лучше сядь, — толкает на стул. Хуайсан того и гляди заснет. — И не спи, замерзнешь! — Что сразу замерзнешь-то? — не спит. — Мне напомнить, сколько на тебе одежды? — да почти нисколько. Хорошо, что в штанах хотя бы. И почему ты краснеешь? Какая разница, что на ней надето столько же примерно? Она же рану промывает тебе всего-то, такого не делает ничего! Крови не так много, остановилась почти. Порез больше глубокий, чем длинный. Странно, что еще не зажил, но это же сабля. Сабля того, чью душу ци вмиг разрушила. Мало ли, что будет от этого. — Ай! — Что? Больно? — наверное, заехала как-то не туда и не так. Не быть ей целителем. — Нет, — да. Больно, но он не скажет. Ничего ей не скажет. Ни на один вопрос еще не ответил толком. Если и говорит, то неправду. Что угодно, но не то, что на деле. На половину вопросов и вовсе «не знаю». На такие, в каких не знать нельзя. То ли не хочет слабым казаться, то ли просто ответ может вдруг ее не устроить. Есть ли смысл об этом думать, когда в его руках все права на Вэй Ин? Хуайсан считает, что есть. А зачем — так ведь и не сказал ничего. Наверное, какие-то планы. Хочет чего-то, что только она умеет. Но будь конкретная у него просьба, сказал бы еще на холмах. Мол, я тебе Вэней переселю в деревню, а ты мне… Что? Что я тебе? Намекни хотя бы. Будто бы можно отказаться! Но не намекает. Молчит. Молчит и тогда, когда Вэй Ин берется за перевязку. Руки почему-то трясутся. «Вот главная всего и вся ошибка — руки дрожать не должны!». Страшно сделать больно. Вэй Ин легко может. И нарочно не надо пытаться, зацепит что-то где-то, а кровь ручьем польется. Главное, чтобы ничего не открылось опять, не то Хуайсану до утра не уснуть. — Ты о чем думаешь? — а ты чего не спишь? Ни о чем Вэй Ин не думает! — Что ты?!.. — вырывает повязку из рук. — Может, я сам? Оу. Опять раскраснелся. Потому что негоже девушке мужской груди руками касаться. Вот зачем про это вспомнили, а? — Нет уж, — забирает обратно. — Ты сейчас опять все как попало сделаешь. — У меня настолько плохо выходит, Вэй-цзе? — глазами хлопает, улыбается. Вэй Ин отвечает тем же. — Тебе по-честному? — негромко смеется. Вдруг услышит кто. — Значит, настолько, да? — во взгляде смешинки. Холодный и беспристрастный глава клана, да. Мальчик из приглашенных учеников, который брату просил не говорить про оценки. У Цзян Чэна каждый второй тест списывал. К девочкам бегал на тренировки вместе с ним же. Только Цзян Чэн на правах брата ходил, с сестрой поговорить. А Хуайсан за компанию, с девочками веера обсудить лишний раз. Или еще посмотреть заодно — красивых много было в тот год средь них, хоть вином бери с парней за взгляд-другой. Хуайсан бы платил. Или торговался бы. Но обсуждать что-то там с тихим смехом — громко в Гусу не положено — точно бы не перестал. И глаза у него блестели точно так же. Улыбка, правда, была совсем детская. Так те улыбаются, кто ответственность не несет ни за что. Все понимали, что ему попробуй что доверь. Клан очередной раз опозорит. Вот и черт с ним, пускай с веерами бегает. Он и бегал. Глупый ребенок. Глупый, может, но забавный. Любую шутку поддержит, а над Лань Чжанем особенно. Выпить? С радостью, Вэй-цзе! Лань Чжаню весеннюю книжку подкинуть? Да пожалуйста, Вэй-цзе! Поможешь мне? Да, Вэй-цзе. Это так было заметно? А как же «я Старейшина Илина, я все могу?». Все, да не все. Один Хуайсан и заметил. — Не трогай, откроется, — уже в кровати. Ты зачем по ране своей руками водишь? — И без этого заживать не хочет, не тревожь, а? — …хорошо, — отворачивается к стенке. Не уснет ведь сейчас, но не хочет опять ни о чем говорить. «Чтобы пациент спокоен был, с ним говорить надо». Заговоришь тут. Молчать не хочется, раз такое дело. А не молчать — про что говорить? — Скучаешь по брату? — с языка слетает как-то само. Хуайсан точно скажет «нет». — Да, — не так чтоб громко, но и не тихо. — Его порой не хватает, — не «порой». Каждый день, наверное. Вэй Ин ласково плеча касается ладонью. Гладит. — Спи. Тебе завтра вставать, — хочется по волосам еще потрепать. Как ее дядя Цзян трепал в детстве. Но нельзя — неприкосновенность. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Вэй-цзе. И в эту ночь все спокойно. До утра не просыпался никто. Если бы так всегда.