Цветы, что не вянут

Вода в купальне горячая. Специально чуть не кипяток принесли, чтоб остывала не так быстро. Только придется в ней поплескаться немножко сперва. Вэй Ин раздевается за ширмой. Хотя, вроде как, и ширма незачем, все равно вместе окажутся. Рядом. Вместе. Раздетые. Кто ее за язык потянул, спрашивается? Ну будет Хуайсан эту живопись со лба три часа оттирать, подумаешь. Мыться-то вдвоем зачем было предлагать? Захотелось. Вот всегда так, захочется сначала, а потом с последствиями разбирайся. Нижние одежды страшновато немного снимать. Хотя и известно, что пальцем к ней не притронутся, если сама не захочет. Всем, наверное, первый раз перед мужчиной страшно полностью без одежды. Даже если ничего делать не будет никто. А Хуайсан не будет. Хотя и мужчина. Что он там не видел, действительно. — Ты все? — плеск воды. — Ай! — Горячо? — Ну как сказать… — еще всплесков несколько. — Далеко не прохладно, Вэй-цзе. — Ну и хорошо, — согреться охота. Что ей в Цинхэ не нравится, так это холод вечный. Вроде осень настала только, а уже заморозки. И в комнатах не жарко. Назад нет пути. Жутко звучит, но узнай, про что сказано — со смеху помрешь. Вэй Ин выходит таки из-за ширмы, покрывало накинув. Надо же чем-то потом вытираться. Да и спокойнее так. Купальня просторная. Немудрено, раз главе клана принадлежит. Интересно, Цзян Чэн сейчас в такой же моется или, как привык, в бочке? Хуайсан вот не любит в бочке мыться. Посмотришь на него в купальне — понятно становится, почему. Красавец. Волосы намокли немного, на плечах темными лентами лежат. Лицо, наконец, расслабленное, улыбка легкая. Щеки раскраснелись, глаза блестят. Ни дать, ни взять соблазняет. А на самом деле вода горячая просто. Соблазнять он если и будет, то сначала выспится. Иероглиф со лба просто от воды не смылся. Раз тушь засохла, мучайся черт знает сколько, пока сотрется. Или ближнего зови помогать отмывать, в две руки лучше получится. — Заходи, Вэй-цзе, — непринужденно. Тебе совсем все равно или как? Если все равно, чего краснел, как свекла? — Остынет же. — Не отвернешься? — не отвернется. Кто ж от такого зрелища отвернется-то. Разве что глаза прикроет с вопросом «зачем?». Затем. Ей, может, неловко донельзя, а он еще разглядывать будет. — Пожалуйста, — демонстративно как-то отворачивается, рукой глаза прикрыв. — Раз тебе так лучше, мне несложно. Надо же. А он еще и порядочный. Госпожа Юй говорила как-то, что очень мало таких, которые поглядеть не захотят лишний раз. «Только среди порядочных тоже те еще фрукты встречаются, это запомни» — и на дверь дяди Цзяна косилась после этих слов. Хочется верить, что Хуайсан «тем еще фруктом» не окажется. Не проявлял до этого, вроде как, намерений, но мало ли, что в тихом омуте водится. Нечисть всех мастей там может водиться. Могла бы. Но…это же Хуайсан. — Смотреть можно уже? — Можно, — вода действительно не прохладная далеко. Наоборот, горячая до того, что пот на лбу выступил. — А Вэй-цзе мне кое-что обещала, не помнишь? — лукаво. Глаза поблескивают весело. — Забудешь с тобой, — в ответ улыбается. Не так спокойно выходит, как обычно. — Да скажу я тебе, мыльный корень только достань. — Не вопрос, — встает, чтоб до ящика дотянуться. Вода по пояс ему, но Вэй Ин, кажется, ясно становится, зачем она про «вдвоем» ляпнула. Девушкам же можно разглядывать непорядочно, да? Такая фигура… слов нет. Он же в Гусу был весь какой-то нескладный, как это так? Мышцы выделяются красиво. Не слишком сильно, но и так хорошо. Плечи шире, чем ей до этого казалось. Капли воды по телу стекают, дорожки чертя. И черные волосы-ленты струятся по спине. К щекам кровь приливает. Хорошо, можно на горячую воду списать. Главное, чтоб не заметил, что… — Держи! — мыльный корень через половину купальни летит. Должен был, наверное, в руки ей упасть, но целиться Хуайсан никогда не умел. Прилетает чуть выше. В лицо. — Прости! — смутился сразу. Вэй Ин, может, и простит, но сначала еще кое-что. — Лови! — она-то умеет целиться. Корень точно туда, куда надо летит. Прямо в лоб. А нечего в девушек первым кидаться! — Ай! Ну Вэй-цзе! — а в этот раз вообще на ощупь пытается кинуть зачем-то. Не составляет труда на лету поймать. — Получишь сейчас! — смеясь в открытую. Нервно немного, потому что горячо как-то слишком. И внутри тоже. — На! — специально выше, чем он поймать может. Но ловит. И улыбается. — Мыться будем? — подходит к ней, рядом садится. Смотрит так, будто не понимает ничего. Или… Да не мог он на самом деле ничего не понять, не смешите! — Поцелуй меня, — выпаливает раньше, чем подумать успевает. Твою мать, промолчать нельзя было?! Нельзя. Слишком красиво. Горячо. Возбуждающе. Слишком Вэй Ин влюблена. Да. Да, признать непросто было. Но как еще назвать можно чувство, когда один человек для тебя как мир целый? Когда он говорит «лучше тебя нет никого», а у тебя трясутся руки? Когда не отвергнет, даже узнав правду страшную? Не знает она другого слова. Может, оно и есть, но Вэй Ин не нужно. Нужен только Хуайсан. Здесь. Сейчас. Весь. — Пожалуйста, — добавляет, чтобы что-то хотя бы сказать. Дрожь по телу — рука Хуайсана приобнимает за талию. Другую руку он мягко кладет на щеку Вэй Ин, без слов прося повернуться. Он этого не меньше хочет. Он тоже весь горит. И поцелуй горячим выходит. Она целоваться не умеет, но пытается за чужими движениями повторять. Его ладонь придерживает затылок. Надавив немного, поцелуй углубляет. До невозможности нежно и ласково, но так…заводит. — Можно…чуть дальше? — отстранившись, дышит прерывисто. — Можно, — Вэй Ин позволит. Вэй Ин задохнется вот-вот от желания. Быть с ним. Чувствовать. Любить. Взаимно. — Иди ко мне, — притягивает к себе за плечо, пытаясь усадить себе на колени. — Садись, не бойся. Она и не боится. Или боится. Неважно. — М-м, — выдыхает, уткнувшись носом ему в висок. Хуайсан едва касается ее кожи губами. Мягко целует в плечо, вновь и вновь проводя руками по телу. Медленно обводит пальцами ребра, несильно сжимает грудь. Вэй Ин только и хватает на то, чтоб за его талию держаться и пытаться хоть как-то дышать. Приятно. Сладко. Хорошо. Снова целует в губы. С языком на этот раз. Не порывисто, как вчера, а томно. Удовольствие растягивает, пытаясь свой язык с ее сплести. Так мокро, оказывается…но так страстно… — Вэй Ин, — ласково спрашивает, закончив поцелуй. — До меня…был кто-то? — Не было, — положив голову ему на плечо. — Ты первый. Совсем первый. — Солнце мое, — обнимает обеими руками. Крепко-крепко, но не больно ни капли. — Буду нежнее всех тогда. — А за руку подержишь? — детское желание какое-то внезапно. — Подержу, — улыбаясь широко, послушно берется за ладонь. Второй рукой продолжает обнимать, по спине поглаживая. Сидят так недолго. Успокоиться же не мешало бы, прежде чем делать потом что-нибудь. — Так что написано-то? — черт бы тебя взял! Вэй Ин забыла уже про надпись эту, чтоб его! — «Твой» написано, — приподняв бровь. — Между прочим, вода остынет скоро. Оттирай давай! — Поможешь? — за этим сюда и пришла, вообще-то. — Естественно, — чмок в щеку. Легкий. Хватит с них пока.