Вспомнить прошлое

Приняв мужчину в черной мантии за единственное свое спасение она стремительно пошла к нему на встречу. Тот спокойно стоял на месте и понимал по поведению гриффиндорки, что побочные эффекты зелья начали проявляться. Не сразу он понял намерений девушки, но осознал их, как только она была в тридцати сантиметров от него. Через миллисекунду испуганная, словно лань после нападения хищника, девушка припала к телу мужчины. Она прижалась к нему, она буквально вдавливала себя в его тело. Она сильно сжимала его плечи своими руками, боясь, что Снейп уйдет и смерть снова решит настигнуть ее, и в этот раз у нее получиться забрать ее душу. Снейп медленно поднял руки и обвил ими спину Гермионы так заботливо и тепло, как только мог. Для него это было впервой за долгое время — обнимать кого-то так искренне. После того, как мужчина прикоснулся к спине девушке, та перестала дрожать и чувствовать страх. Ей стало уютно. Она почувствовала тепло мужского тела, она почувствовала себя в безопасности и не желала разрывать эти нужные и приятные для нее объятия. Она ощутила сейчас, как сильно готова довериться Снейпа. Она ощутила сейчас и поняла для себя, что начала чувствовать к нему привязанность, тягу. В этот момент они были искренны друг другу. Гермиона показывала свое полное доверие мужчине, а Снейп — готовность защитить, готовность успокоить. В объятиях мужчины она чувствовала себя комфортней некуда. То, что происходило сейчас для нее было не только нужным ей успокоением и жалостью, а это было для нее подарком после восьми одиноких дней в ожидании. Сейчас она начала винить себя в том, что потеряла надежду, что Северус придет, что перестала верить ему. Она подумала, что из-за этого у нее и случился кошмар — из-за ее проявленной перед сном слабости. Северус схватил Грейнджер за плечи и отодвинул ее от себя. Затем взмахом палочки притянул к себе стул, стоящий у окна, усадил на него испытавшую кошмар гриффиндорку и отошел от нее в глубь комнаты. — Не переживайте. Это был всего лишь глупый ночной кошмар, — сказал он холодно и спокойно, будто то, что происходило за секунду до этого, не происходило, будто они вовсе не обнимались, будто он впервые пришел к ней. «Так, вот, о чем он говорил, — подумала Грейнджер, — Это те самые побочные эффекты. Но почему он считает этот сон — глупым? Разве он видел его?» Как же сейчас Северусу хотелось проникнуть в ее мысли, прочесать там каждый уголок, увидеть переживания гриффиндорки, просмотреть сон, который она видела сегодня. Да, он не видел его, но считал глупым, потому что любой кошмарный сон для него — это всего лишь больная часть воображения, это всего лишь нездоровая часть ума, которая формирует во время полного отключения человека странные дурные картинки, заставляя испытывать страх, заставляя чувствовать боль, формируя кошмары о том, что всего ближе тебе к сердцу. Одна лишь вещь ограждала профессора зельеварения от того, чтобы направить на девушку свою волшебную палочку и произнести — «Легилименс». Этой вещью была жалость. Он не хотел, чтобы гриффиндорка снова испытывала то, от чего проявила такую странную и неожиданную реакцию. Он видел страх и боль в ее глазах после ее пробуждения, поэтому не захотел повторения этому. Сам для себя он понимал, что будь другие жизненные обстоятельства, то он непременно бы сделал то, что хотел, что ему не было бы жалко Гермиону. Какое-то другое странное чувство заставляло испытывать Снейпа — железного и бесчувственного, как думали многие ученики Хогвартса, жалость. Это чувство он сам для себя еще не понял и не открыл. Немного отдышавшись, уже не понимая от чего — от испытанной эйфории от объятий или из-за сильного страха после кошмара, она посмотрела на свои руки, кисти которых принимали форму кулаков. Гермиона разжала свою правую руку и обнаружила в ней смятый, теплый, обгоревший кусок черной мантии. Сейчас ее тело уже дрожало не от страха, а от стыда. Она поняла, что мужчина узнал вещь, лежащую на ее ладони, что он догадался, что она сохранила ее, что она дорожила ей. Она представить не могла, сколько сейчас негодования было внутри Северуса Снейпа. Он не знал, как реагировать на это, он не знал, что сказать. В голову Гермионы сейчас пришла очень нехорошая мысль, о которой она не могла думать раньше, о которой она не могла думать, если бы Снейп не застал ее с его частичкой. Ей захотелось прямо у него на глазах сжечь этот лоскуток, чтобы мужчина сейчас перестал думать об этом, чтобы он не нагружал себя мыслями о том, как выйти из данной ситуации, чтобы он вдруг не стал презирать Гермиону и пользоваться ее чувствами. Она понимала, точнее она знала, что Снейп никогда не стал бы делать с ней подобного, но почему-то сейчас это не уходило у нее из головы. Щеки ее запылали. Ей хотелось просто провалиться сквозь землю. И сейчас она тоже совершенно не знала, что ей делать. — Не переживайте о том, что я сейчас думаю, — сказал Снейп, который ничуть не смутился увиденному, приняв это, как должное, — Я знаю, какого Вам сейчас, и если Вы подумали, что этим оттолкнули меня, сделали раздраженным, то я скажу, что это не так. Тем не менее я должен обучать Вас, мисс Грейнджер, поэтому выхода у меня нет. Мужчина пристально смотрел на гриффиндорку, ожидая ее ответа. Она подняла взгляд с полюбившегося ей куска ткани на Северуса. Невольно она посмотрела на его губы, но, осознавши это, быстро перевела взгляд на его глаза. Снейп усмехнулся этому и снова сделался серьезным. — Спасибо, профессор, — произнесла она шепотом и протянула мужчине ткань. — Не нужно, — сказал он спокойно, не шевелясь, не отвечая на подачу Гермионы. После этого та еле улыбнулась и положила в шкаф ткань. Она не могла положить его под подушку, чтобы еще больше не смущаться и не делать неудобства Снейпу. Сейчас ей было особенно грустно, потому что она осознала, что Северус относится к ней, как к ученице и не более. Но она не была до конца этому уверена, потому что его взгляд не был похож на его поведение. Его взгляд казался девушке чем-то родным и тёплым, этот взгляд выражал большое желание помочь. Именно это заставляло Грейнджер сомневаться. Снейп достал из своей мантии еще одну палочку и протянул ее Гермионе. — Это Ваше, — сказал он монотонно. — Мое? — задала вопрос девушка, от чего-то не веря мужчине. Снейп кивнул и положил волшебный предмет на стол. Девушка несколько секунд внимательно рассматривала его, а после все-таки решилась и взяла его. Как только она дотронулась до нее, из палочки вырвалась голубоватая струя густого дыма. Она прошлась по всей комнате грациозно и быстро, словно лань. Палочка в руке Гермионы завибрировала, и она подумала, что волшебный предмет словно прирос к ее руке. — Она снова выбрала тебя, — подметил мужчина, — Даже после того, как ее хозяин сменился. — Выбрала меня? Хозяин сменился? — удивлённо спросила Грейнджер. — Да. Каждый волшебник не только покупает любую попавшуюся под руки палочку, а ищет свою, которая выберет его, которая отдаст ему свою силу. И когда волшебника обезоруживают или убивают — ее хозяин сменяется и подчиняется отныне тому, кто совершил это. Гермиона, выслушав профессора сделалась более уверенной, более серьёзной. На ее лице появилась улыбка. Она снова взглянула мужчине на губы, но задержалась на них чуть больше, чем ранее, а затем взглянула в глаза. Сейчас на лице профессора было недоумение. Он удивился тому, как быстро девушка приняла факты, сказанные им. Но через несколько секунд она сделала то, что Северус не ожидал. Она уверенно направила на него свою палочку.