Вспомнить прошлое

— Я снова буду преподавать зельеварение? — возмутился Снейп. Дамблдор, уже принявший решение насчёт мужчины усмехнулся. Он помнил сколько разговоров насчёт этого у них было, сколько недовольствия по этому поводу он видел в глазах Северуса. — Я не вещь, чтобы беречь меня. Не уж то Вы и вправду верите в дурацкую байку о проклятии? Не смешите меня, если это так… — Можно вечно вести беседы насчёт этого. Совпадение ли то, что происходит или же тёмная магия. Но… — замолк директор, чтобы вызвать интригу. Но Снейп не повёлся на этот приём и просто молчал, ждал, зная причуды Альбуса. Поняв, что его молчание бесполезно, старик прокашлялся в кулак и все-таки сказал о том, что хотел: — Но в этом году я буду нуждаться в том, чтобы Вы преподавали Защиту от тёмных искусств. — М-м-м, — иронично протянул зельевар, — Интересно почему же? — Вы не рады — удивился Дамблдор. — Я задал вопрос. И Вы ли меня не знаете? Думаете я скажу Вам о том, что чувствую? — Какой же Вы железный, Северус, но однажды Вы уже сказали мне. — Это было давно. Не смейте… — сорвалось с уст зельевара, — Не смейте вспоминать об этом и говорить кому-либо. Я сказал тогда потому, что это необходимо было для спасения человеческих жизней! Больше о чувствах я разговаривать с вами не собираюсь, словно я маленькая девчонка, ищущая поддержку в чьих-то бесполезных словах. — А разве сейчас Вам не кажется, что чьи-то человеческие жизни в опасности? — подняв одну бровь, поинтересовался возмущённый Дамблдор. Голос его стал строже и на тон ниже. — Если Вы насчёт Поттера, то моя позиция Вам уже хорошо известна. Стал бы я работать здесь, если бы не мои цели, о которых Вы прекрасно осведомлены? — Я о Грейнджер, — сухо заявил Альбус. Как только эта фамилия раздалась в воздухе, сердце Северуса бешено забилось. Нет, он не был взволнован, он не стыдится своих прошлых дел. Просто что-то внутри него резко взорвалось, приведя в движение внутреннюю кровяносную систему. Что-то взорвалось и наполнило его сердце странным чувством, не похожим на те, что он уже испытывал, хотя, вероятно, он когда-то уже чувствовал это, но время загнало его в рамки, заставило стать резким и почти бесчувственным. — Причем тут она? — холодно возразил зельевар, будто слышать о девчонке ему было неприятно, но на самом деле он желал намного больше знать о ней. — А при том, Северус, — начал директор еще более серьёзным голосом, — Что сейчас Вы о чем-то просите меня, страстно желаете стать преподавателем ЗОТИ и страстно ненавидите меня за то, что я отказывал Вам все эти годы. Но Вы даже представить не можете, что после того, как Вы сложили свои полномочия Люпину, я не стал Вас ненавидеть. Вы повели себя, как трус, но я не ненавижу Вас, потому что понимаю всю Вашу важность. Но скажите мне — правильно ли я делаю, поощряя Вас, правильно ли то, что несмотря ни на что я добр к Вам? И несмотря на то, что Вы сейчас ответите мне, я чувствую, что Вас и мисс Грейнджер что-то связывает — и это отнюдь не ненависть. Не притворяйтесь, что эта тема противна Вам и наконец дайте ответ — что Вы чувствуете, почему Вы сложили свои полномочия? Я не верю, что Вы не смогли бы справится с маленькой девчонкой после многих лет, проведённых в общении с детьми в Хогвартсе. В ответ на великую по размеру речь седого мужчины Северус вздохнул. Ему ничего не хотелось отвечать на очередной каприз директора, но слова, сказанные им, в этот раз задели его, задели также, как несколько лет назад, когда Снейп решил довериться Альбусу. Что-то внутри него мешало ему просто уйти и показать свою серьезность и отреченность стоящему напротив человеку, что-то внутри него заставляло его обо всем рассказать, но Снейп умел контролировать свои чувства, но этому странному желанию все-таки поддался и решил ответить на вопрос директора. — Не знаю, что Вы там надумали у себя в голове, но смотря на ситуацию, происходящую сейчас, мне хочется смеяться от того, что Вы, как глупый школьник пытаетесь выманить у меня сокровенную тайну. Но несмотря на всю абсурдность этого я признаю, что Вы правы, что мне не противно слышать и говорить о Грейнджер, потому что то, что произошло с ней — это шанс исправить ее, шанс воспитать так, как нужно, и плоды этому я уже дал. Вы сами хорошо меня знаете и понимаете, что любое мое привыкание к чему-либо и кому-либо быстро заканчивается. Я был настолько одержим этой идеей, что просто не смог остаться рядом с ней. Я как никогда уверен, что она способна справиться сама, хоть это и противоречит моим принципам, моим словам, которые я говорил раньше. Северус говорил холодно и размеренно, вглядываясь Дамблдору в глаза. Он хотел видеть реакцию того, хотел посмотреть - насытиться ли он, услышав то, что так желал услышать. Но Дамблдор не шевелился. Он сложил свои морщинистые руки в замок в районе живота и как будто бесчувственно смотрел на Северуса. Он словно живой портрет, живая статуя стоял и абсолютно ничего не излучал, вводя Северуса в заблуждение, заставляя его придумывать методы способные остановить это. Но зельевар не пошел на провокацию и, сказав то, что он считал нужным, замолк, замер на месте, так же каменно, так же бесчувственно, как и директор. — Вы всегда удивляли меня, Северус. И в последнее время, прошу заметить, в хорошем смысле, — заговорил и зашевелился профессор, словно каменная статуя оживилась и приобрела человеческие чувства и привычки. Северус усмехнулся, когда Альбус сказал о своем удивлении. Он принимал любую лесть, хоть и скрывал это, но то, что говорил директор было обидно ему, словно мужчина общается с профессором зельеварения, как с ребенком. — Я услышал то, что считал нужным. Действительно, я согласен с Вами, что это некий шанс, как Вы сказали — исправить Грейнджер, но это шанс не исправить ее — это шанс улучшить ее, а может и шанс на спасение волшебного мира. Услышав Ваш ответ, я думаю, Вы бы были не против, если бы я поотвечал на все Ваши вопросы насчет мисс Грейнджер. Если Вам действительно это важно, то я Вас слушаю. Иначе я бы Вам этого шанса не предоставил. — Вы говорите со мной, как с маленьким ребенком! — возразил мужчина в черной мантии. — Не всякий ребенок способен на то, что сделали и сказали Вы. Я могу идти? Или все-таки у Вас найдутся ко мне вопросы? — Откуда Вы что-то можете знать? — с упреком сказал Снейп, — Люпин не говорил об этом на собрании ордена, я думал, что нет никакого прогресса. — Прогресс есть всегда, где нет регресса, даже если кажется, что ничего вовсе нет, — ответил Альбус, — Я попросил Римуса не озвучивать это дело во всеобщее обозрение. — Почему? — усмехнулся Снейп, — не лгите мне. Что Вы пытаетесь доказать? — Я когда-нибудь лгал тебе, Северус? — удивился директор, — Как раз таки из-за Вас Римус не докладывал о мисс Грейнджер на собрании. Я знал, что в этом деле что-то не так, я знал, что Вы отказались от Грейнджер не из-за того, что считали это пустой тратой своего времени, именно поэтому я захотел с помощью этого узнать Ваши истинные мотивы, и как я был, честно признаться, рад, когда Вы удивленно время от времени смотрели на профессора Люпина после каждого собрания. Вы смотрели на него разочарованным взглядом, словно ребенок, у которого отобрали игрушку. — Вы лжете! — вскипел Северус, сейчас ситуация начала раздражать его, до этого он чувствовал себя совершенно нейтрально. — Как бы Вы не хотели этого признавать — это чистая правда. Я не хочу слышать Ваших возмущений. Вместо них я готов услышать другие Ваши вопросы. Снейп отвел взгляд от седого волшебника и тяжело вздохнул, успокоившись. Он в миг потух, словно восковая свеча. Слова, что говорил директор - имели смысл для Северуса, но все же он не мог принять того факта, что все это время был под наблюдением. Снова переведя взгляд на директора, мужчина все-таки заговорил. — Грейнджер. Где она сейчас? — задыхаясь, задал вопрос Северус. То, что он спросил, сейчас волновало его больше всего, хоть этого и не было видно по его речам и поведению. Он хотел видеть девчонку и знать, что с ней все хорошо. — Почему Вы спрашиваете о том, где она? Неужели Вы верите о том, что продвижение в ее деле есть? Ведь если бы Вы так не думали, то, полагаю, знали бы, что та в квартире, в которую ее поместили после происшествия. — Вы сказали, что ответите на любой мой вопрос, — возразил профессор зельеварения грубым голосом, — Так зачем же Вы сейчас противоречите сами себе и пытаетесь вывести меня на стыд и сострадание? Скажу сразу, это у Вас ужасно получается. Альбус улыбнулся. — Хорошо, Северус. Гермиона Грейнджер сейчас находится в Лондоне у своих родителей. — У своих родителей? — удивился зельевар. — Именно! — ответил директор, — Что Вас так возмущает? Не уж то думаете, что мы покончили с этим делом. — Она смогла? — задал вопрос с трепетом Северус. Сердце его еще быстрее застучало. Он сам себе признал, что мысли о Грейнджер что-то делают с ним, будоражат его внутренний мир, создавая непонятное ощущение, непонятное чувство. Дамблдор одобрительно с улыбкой на лице кивнул. Он внимательно смотрел на мужчину в черной мантии, ожидая его реакции, но тот умел сдерживать себя, поэтому выглядел совершенно спокойным, но внутри него происходило что-то масштабное — сотни мыслей закрутились у него в голове, он вспомнил обещание, данное Грейнджер, о том, что он найдет ее, как только узнает, что она восстановилась, что ей больше не нужна помощь, что она вспомнит всю свою жизнь, все моменты жизни с мужчиной, все, что она ранее о нем думала. Но оставалось для профессора зельеварения лишь одно — узнать - почему Грейнджер дома. Потому, что это очередной план Дамблдора или потому, что она правда справилась, справилась так, как он и рассчитывал, справилась до начала осени. Дамблдор тяжело вздохнул, ожидая, что Снейп что-то скажет, но так ничего и не дождался. Северус внутри себя рассуждал о многом, мысли крутились у него в голове, словно водоворот. — Что ж, — нарушил тишину старый волшебник, — Я догадываюсь, о чем Вы сейчас думаете… — О чем же? Дамблдор ничего не ответил. Он лишь высунул из-за спины какие-то бумаги и протянул их мужчине напротив. Северус с опаской взглянул на них, но все же взял в руки. Это оказались бланки СОВ. В правом верхнем углу красовались инициалы: Гермиона Грейнджер. Еще не посмотрев на сам тест, Снейп вопросительно перевёл взгляд на Дамблдора, который будто перестал дышать, создавая вокруг гробовую тишину, чтобы как можно больше сделать обстановку неудобной для Северуса. Не увидев никаких ответов в глазах директора Хогвартса, мужчина в черной мантии снова обратился к пергаменту в своих руках. Это действительно был тест СОВ и написан он был на «Превосходно». Ни одной помарки, ни одной ошибки не было на листах, лишь только аккуратно написанные формулы заклинаний рукой Гермионы. Это действительно был ее почерк. Тот самый почерк, который Снейп видел на рукописях девушки, когда впервые оказался перед ней, когда та пребывала в беспамятстве. — Она смогла… — прошептал мужчина, сунул себе под мантию бланки ответов и поспешил уйти от компании Дамблдора. — Вы даже не попрощаетесь? И куда Вы? — возмутился Альбус. — До свидания, — резко ответил Снейп и пулей вылетел из Норы. Путь его лежал туда, где все началось, туда, где он с новой стороны открыл для себя заучку Грейнджер, туда, где он сделал то, что запрещено по всем принципам Хогвартса и в принципе, туда, где она поцеловала его, туда, где они спали рядом, сохраняя сон друг друга, туда, где в сердце Гермионы поселилась любовь. Добравшись до места, где Северус точно не увидел бы людских глаз, он трансгрессировал в безлюдный переулок в Гринвиче. Добравшись до нужной квартиры, он остановился. Сердце его снова забилось быстрее. Это уже начало раздражать его. Его раздражало собственное тело за то, что оно проявляло какие-то чувства, за то, что оно хотело то, чего не знал Северус, но, вероятно, догадывался, и это одновременно пугало и предвкушало, заставляя не останавливаться. С помощью палочки он открыл дверь и оказался внутри. Не думая, он побежал вперед к комнате, где всегда обитала Гермиона. И вот она — та же кровать, тот же скучный черный стол, то же окно, которое должно было греть помещение солнечным теплом, но солнца так Северус и не видел, пребывая здесь. Он знал, где Гермиона хранила свои рукописи, потому что чувствовал то, как та что-то скрывала от него, так как видел то, что она прятала при легилименции. Он достал рукописи и принялся судорожно их листать.