No more dream

Скриптонит — Положение (минус) Они семья. Та самая, которой не надо кровное подтверждение родства, чтобы стоять горой друг за друга. После самых страшных событий в их жизни они обещали друг другу и своим любимым половинкам, что будут решать всё вместе. Что не будут закрываться. Но людям свойственно повторять ошибки, возвращаясь в привычное для себя состояние. За годы бешеной гонки за успехом они так привыкли терпеть, что снова упустили момент, когда пора было заняться решением накопившихся проблем и совсем не в работе. Справившись с тяжёлой ситуацией, из которой не каждый смог бы выбраться, пройдя самый большой страх — потерять друг друга, они во многом выросли над собой. Над теми собой, что были ершисты, вспыльчивы, что возвращали утерянное доверие в свою семью. И это помогает теперь, когда чувствуют все семеро, что на грани. Что упустили и должны помочь друг другу. Эмили оглядывает собравшихся вместе. Не так она планировала провести их первую с Джином годовщину, не так. Она скользит взглядом по напряжённым лицам, обращённым друг к другу, не обращающим внимание на остальных членов семьи. — Джин, всё, что я просила, — просто быть рядом в нашу годовщину. Ничего больше, — устало говорит Эм, закрывая лицо руками, чувствуя, что это последняя капля. — Прости меня, пожалуйста, — шепчет Сокджин, прижимая к себе жену. — Эмили, прости меня. — Ты так часто в последнее время извиняешься. Но словам нет подтверждения, Джин, — убирает ладони от лица, не скрывая скатывающихся по щекам слёз, девушка. — Любимая… — не знает, что сказать, кроме очередных извинений, которые действительно пусты, ведь он продолжает делать то, что причиняет боль его жене. И даже в их первую годовщину свадьбы он не смог сдержать своего обещания и быть весь день с ней, со своей семьёй. — Наша дочь пусть и родилась раньше срока, но абсолютно здорова сейчас. Ты хочешь быть с ней 24 часа в сутки, даже когда ты вымотана, устала и валишься с ног от недостатка сна. Но это никак не помогает нашей малышке расти, становиться крепче. Все угрозы её жизни миновали. Впереди целая жизнь, которая непредсказуема, полна сюрпризов, в том числе неприятных, боли, но и радости, счастья. Прекрати изводить себя. Ты ни в чём не виновата! — повышает голос Намджун. Сорвался. Не выдержал. — Но, если ты не остановишься с этой гиперопекой, что станет с нами? Ты подумала? Монкут смотрит на мужа расширившимися от ужаса глазами. Он не кричал на неё ни разу с того самого момента, как они стали мужем и женой. Он настолько часто шёл ей на уступки, что она уже привыкла. Она слышит его слова, понимает, но… Слёзы тихими ручьями брызгают из глаз, заставляя её закрыть рот ладонью. Что она наделала? — Ты хочешь уйти? Этого ты хочешь? Вперёд. Я устал тебя держать. Мы три года вместе, а ты так и не поняла, что для меня ценность тебя, семьи на первом месте. А не работа. К чёрту работу, Доён, я хочу быть с тобой! Слышишь меня? — кричит Юнги. — Я не глухая, — холодный тон голоса и тотальное с виду спокойствие. — Тогда какого чёрта? — он хотел бы схватить её за плечи и встряхнуть, но лишь сжимает руки в кулаки, потому что не касался её уже несколько месяцев. И это не оборот речи. Они не прикасаются друг к другу. — Юнги… — отводит глаза Доён. — Что? Когда ты последний раз меня ласково называла? Когда последний раз у нас секс был, в конце концов? Когда? — чуть тише, но пытает её вопросами Мин. — Ты хочешь обсудить это сейчас? — приподнимает бровь вопросительно, руки на груди складывая. — А когда? Может, когда ты после работы едешь к себе в квартиру, а не в нашу? — уточняет. — В твою, — бьёт больно, знает его слабые места. — В нашу, Доён, блять! В нашу! — орёт так, что вся семья замолкает, оборачиваясь. — Не кричи на меня, пожалуйста, — льдом, взглядом безжизненным. — Кричу! Да, потому что докричаться пытаюсь. Но ощущение, что ты как айсберг. И не слышишь нихрена, — устало, отчаянно. — Ты опять пьян, — констатируя, кривясь презрительно. — Я пьян. Я, сука, спиваюсь. Потому что моя любимая женщина собирается уходить от меня! — диким рёвом раненого зверя. — Твоя любимая женщина мертва, как и её дети, так и не появившиеся на свет, — холодно отвечает Доён. Она лишь несколько секунд смотрит в глаза мужу, прежде чем развернуться и выйти, тихо извинившись перед затихшей семьёй. — Доён… — бежит за ней оттаявший от ступора Мин. — Нет, — останавливает его уже возле выхода та, кто по документам ещё жена, но не на долго. — Пожалуйста, я хочу уйти одна. Останься со своей семьёй. — Ты моя семья, — хватает её, слегка встряхивая, Юн. — Я не смогла подарить тебе семью. Прости. Нам лучше разойтись. Прости меня, Юнги, пожалуйста. Сейчас не иди за мной, прошу, — безжизненно отвечает девушка, ни взглядом, ни тоном не выдавая того, как больно ей говорить эти слова. Она уходит. Вся семья смотрит на разбитого, потухшего брата, не решаясь вздохнуть от боли, которой сломан тот, кто казался самым сильным и стойким в семье. Намджун кидается к брату, выпуская из объятий жену, которую довёл до слёз. — Хэй, всё будет в порядке, всё будет… — начинает Джун, в попытке поддержать брата. — Ничего уже не будет в порядке, — тихо отвечает Юнги. У него такой пустой взгляд, что страшно. Где-то наверху слышится громкий плач ребёнка, разрывающий гробовую тишину. Монкут подрывается, как ошпаренная, Намджун даже не успевает остановить её. Снова. Он тяжело вздыхает, закрывая глаза.

***

— Останемся сегодня здесь? — спрашивает осторожно Хосок, обнимая Чауми. — Если можно, я бы поехала домой. Мне нездоровится. Но ты можешь остаться с семьёй, я не против, — отвечает Со. — Врач сказал, что ты абсолютно здорова, но, мне кажется, что-то не так. Ты часто чувствуешь недомогание, — встревоженно уточняет Хосок. — Ты переволновалась из-за ситуации? Я думаю, они все справятся со своими проблемами, не переживай так сильно. Чауми смотрит на Хосока, пытаясь разглядеть в его глазах что-то. Он улыбается ей. А она лишь вздыхает, отворачиваясь. Ей хочется спросить, а справятся ли они? — Я поеду с тобой. Не хочу оставлять тебя одну сегодня, — прижимает девушку к себе Хо. — Только сегодня? — хмыкает Чауми. — Почему такой вопрос? — удивлённо приподнимает брови Чон. — Поехали, — игнорирует его Чауми, высвобождаясь из его объятий. — Пойду попрощаюсь с девочками. Хосок странно смотрит вслед своей девушке.

***

— Останемся сегодня в доме с семьей или поедем к нам домой? — спрашивает Лин, осторожно прикасаясь к руке Чимина, о чём-то задумавшегося. Он вздрагивает от её прикосновения. Девушка чувствует боль от такой реакции. Отвращение? Ему противны её прикосновения? — Что? — уточняет Пак, поворачиваясь к ней. — Может, ты хочешь остаться сегодня дома, а я поеду к себе? — меняет вопрос Лин, не глядя больше в глаза любимого. Тот молчит, пару секунд разглядывая её профиль. — Да, хорошо, — соглашается, отворачиваясь. — Хорошо, — кивает Лин и встаёт. — Спокойной ночи, Чимин. — Спокойной, — криво улыбается он, зная, что снова не уснёт.

***

— Я согласен, — шепчет Чонгук, когда они уединяются в его комнате, решив остаться на ночь в доме. — Что? — удивлённо поворачивается к нему Тэхён. — Год назад ты спросил у меня, согласен ли я стать твоим мужем, выйти за тебя замуж. Я согласен, Тэхён. И я хочу зарегистрировать наш брак в Швеции, — с тёплой улыбкой на губах отвечает младший. — Ты уверен? Даже после того, что сейчас происходит в нашей семье? — выдавливает Ким. — Абсолютно точно да, — кладёт руки на сильные плечи Гук, поглаживающими движениями успокаивая напряжение своего парня. — Подумай хорошо, зайчонок. Если ты вступишь в брак со мной, я уже никогда тебя не отпущу, — сжимает до боли талию любимого Тэ. — Я не собираюсь никуда от тебя уходить, — оставляет лёгкий поцелуй на щеке хёна Чон. — У тебя никогда не будет детей, — настаивает подумать старший. — Как это не будет? — открывает рот от удивления Чонгук, а сердце Тэхёна пропускает удар. — В нашей стране мы не сможем взять малыша на усыновление, — напоминает Ким. — Количество наших племянников растёт в геометрической прогрессии и, поверь, их родители счастливы, когда мы берём их понянчиться. А меня вполне устраивает такой расклад. У нас две прекрасные племянницы. И я уверен, на этом количество наших детей не остановится, — улыбается ярко, подмигивая, Чонгук. — Ты уверен? — Повторяетесь, господин Ким. Я уже ответил на этот вопрос. И да, я беру твою фамилию. — Люблю тебя, зайчонок. — И я тебя люблю, почти муж. Нежный поцелуй прерывается ошарашенным выражением лица Тэхёна. — Подожди, ты молчал целый год, мурыжил меня первые пару месяцев, пока не запретил вообще поднимать эту тему, чтобы просто дождаться год и согласиться? — Возможно, — смеётся Чонгук. — Тебе придётся оплатить год своего молчания, — рычит Тэ, сжимая крепко упругие ягодицы своего почти мужа. — Я думал над этим. У меня не было сомнений в том, что я хочу быть навсегда с тобой. У меня были сомнения в том, что нам надо делать это в плане законного оформления. Но сегодня, увидев, что происходит в нашей семье… — Чонгук задумчиво рассматривает межбровную складку хёна, ведя по ней пальцем, чтоб перестал хмуриться, — в общем, я подумал, что им всем надо напомнить, почему они женаты. И наша свадьба будет им напоминанием, а нам — приятным бонусом. — Что-то заумное и многоходовое, но мне главное, что ты скоро станешь официально моим мужем, — подхватывает его на руки Ким. И сквозь горячие поцелуи он шепчет в губы любимому: — Горжусь тобой, зайчонок. Мой мудрый, умный, самый лучший мальчик. Поцелуй закрепляет обещания.

***

— Нам придётся пробыть в Швеции не менее 2-3 недель, — говорит Тэхён, ставя подпись на заявлении. — Почему так долго? — уточняет Хосок, размашисто заверяя чернилами своё согласие на отпуск для двух своих директоров и по совместительству братьев. — Мы должны подать документы и пройти собеседование, по результатам которого нам дадут разрешение на брак. Процесс выдачи разрешения занимает как раз 2-3 недели. Этого времени нам хватит, чтобы подготовить всё для церемонии, даже возможно найти… церковь, — прикусывает губу, ожидая реакции брата, Ким. — Церковь? Я не ослышался? — откладывает в сторону ручку Чон, пытаясь скрыть шок. — Да, — закатывает глаза Тэхён. — Пояснишь? — осторожно уточняет старший. — Мы все живы. Каковы были наши шансы на самом деле выжить? Всем нам? И Элис. Я уже за Элис благодарен богу. Пусть я не верю в него так, как другие, пусть я не приверженец одной веры, но я точно знаю, там кто-то есть и этот кто-то, пусть один или много их там, но они опомнились и помогли нам спастись. Они мне подарили Чонгука и вас. Подарили жизнь самой любимой девочке в моей жизни. И я благодарен. Так что да, церковь, — кивает в подтверждении своих слов Тэхён. — Вау, — тихо говорит Хосок. Они молчат какое-то время, привыкая к тому, что смог, наконец, выразить Ким. — Постарайтесь, чтобы вас не депортировали к тому времени, когда разрешат официально зарегистрировать ваш брак, — пытается расслабить серьёзную обстановку Хосок. — Не переживай, Швеция прекрасная страна и… — И очень цивилизованная. Я помню, как мы решали вопрос ваших шалостей на Кубе. Я мог бы машину купить за те деньги, что мы выложили за ваше освобождение без записей в документах и без аннулирования вашей визы. — Ты мне это до смерти будешь напоминать? — Тэхён! Вы осквернили святыню… — Осквернили, что за слово-то вообще? Ты их видел, кубинцев этих? Да они просто завидовали. — Не хочу продолжать этот бессмысленный разговор. — Не я его начал. — Ладно, — вздыхает старший брат, — скажи мне, когда решится точная дата вылета. — Обязательно, — подмигивает Тэхён, выходя из кабинета генерального директора. Стоит только двери закрыться, как Хосок берёт телефон, быстро набирая номер: — У меня тут одна шальная мысль. Как на счёт того, чтобы провести месяц в Швеции?

***

Astrid S — Hurts So Good — Поверить не могу, — восторженно скачет вокруг Тэхёна Гук. И скачет — это не оборот речи. Он действительно ведёт себя, как зайчонок, прыгающий, особо энергичный. — Скоро поверишь, — смущённо растягивает губы в улыбке Тэхён. Он не так раскован сейчас. Чувствует ответственность, хочет, чтобы всё прошло идеально для его любимого мальчика. — Хэй, с тобой всё в порядке? — не перестаёт улыбаться Чон, вешая руку на плечо своего парня. — Абсолютно, — улыбается в ответ искренне, но не поднимает глаза Ким. Витает в раздумьях. Осознание, что совсем скоро Чонгук станет его мужем, а не просто парнем, — волнует. Он никогда не планировал создавать семью. Ершился долго, когда Намджун их под единое крыло собирал вместе с Джином. Всё демонстрировал свободолюбие, бунтовал поведением, жизненным выбором, цветом волос, татуировками, пирсингом, ориентацией. Не планировал под венец, не планировал влюбиться так, что не интересен больше никто, не планировал ничего, что происходит с ним сейчас. За его спиной — топот ног его семьи. Самой настоящей. Названной. Кровные узы? К чёрту их, когда у тебя тыл закрыт так надёжно, что плевать на все невзгоды, прорвёмся. Штампы в паспортах? Да зачем, если родная страна не принимает однополые союзы, а твой любимый — тот, кого звал братом, пусть и не по крови. Тэхён долго размышлял, когда он почувствовал к Чонгуку больше, чем братскую любовь. Когда смешной мальчишка с кроличьими зубами, шебутной, слишком активный, вдруг стал дороже целого мира. Не смог отследить. Может, когда спасал его от детдомовских хулиганов, хотя младший всегда сам рвался отстоять свою честь. Может, когда увидел, как тот вырос из мальчугана-оборвыша в красивого статного парня. Может, когда следил за ним на ринге. А может, глядя на то, как Чонгук спал, убаюканный тяжёлой работой и объятиями своего хёна. Бог его знает. Просто потянуло так, что этот магнит между ними сломал тысячи преград и соединил крепко и навсегда. Как в сказке, в которую Тэхён никогда не верил. — Ты какой-то напряжённый. Боишься? — массирует шею парня Чонгук, улыбаясь счастливо. У него нет сомнений, что Тэ ждёт этого события не меньше, чем он сам. — Нет, не боюсь. Думаю об организационных мелочах. Кто-то же из нас должен об этом позаботиться, — усмехается Ким. Они смеются, двигаясь вперёд. Гук оглядывается назад, подмигивая идущим за ними братьям. Его не смущает, что почти каждый из них, как и их женщины, сейчас выглядят не особо счастливыми. Чон Чонгук доверяет своей интуиции и абсолютно уверен, что скоро в его семье всё наладится. Просто им надо помочь. Чонгук свято верил, что все они полетят вместе. Что его братья решатся и организуют совместный семейный отпуск, так необходимый им всем. Сложнее всего было уговорить Доён, которая наотрез отказывалась лететь, уверенная, что, как только все формальности будут завершены и они с Мином разведутся, она перестанет быть частью этой семьи. Как её уговорила Лин, для Чонгука было загадкой, но он готов был её на коленях умолять, лишь бы полетела. Его план никто не должен был нарушить. Женихи садятся в самом хвосте самолёта, хихикая над тем, чем планируют заняться, как только лайнер поднимется над облаками. Намджун и Джин провожают хмурыми взглядами своих женщин, которые, словно близнецы, не разлучаются, держатся за ручки и игнорируют своих мужчин. Они садятся раздельно вместе с детьми на руках. И старшим братьям ничего не остаётся, как сесть вместе напротив, весь полёт кидая встревоженные взгляды на своих любимых женщин. И если Джин боится, что из-за своей невнимательности разрушил отношения с Эмили, то Намджун боится, что Монкнут так и не сможет справиться со своими тревогами и вернуть их отношениям необходимое друг другу внимание. Чимин и Хосок что-то обсуждают. Лин и Чауми садятся рядом. Никто из пар не против этого, но чувствуется напряжение, непонятное ни тем, ни другим. Доён идёт одна в наушниках, сжимая в руках рюкзак. Она садится, ожидаемо, одна, не глядя ни на кого, и сразу утыкается лбом в окно иллюминатора. Юнги даже не смотрит больше на свою женщину, которая последний месяц перед разводом его жена, проходит в самолёт последним и садится как можно дальше от неё. Со дня первой годовщины свадьбы Эмили и Джина, когда вскрылись копящиеся долго проблемы в парах, прошло чуть больше двух месяцев, а ситуация лишь усугубилась. На борту частного самолёта, помимо семьи, ещё несколько человек. Среди них — две первоклассные няни для девочек, гостья Лин, о роли которой не знает никто, кроме неё и Намджуна, и несколько человек охраны.

***

— Как ты решился на это? — улыбается Хосоку Чимин, имея ввиду отпуск. — Я не для того окружал себя профессионалами, чтобы не иметь возможности управлять компанией дистанционно. Я хочу проводить время с семьёй, хочу, чтобы мы имели возможность бывать где-то все вместе. В конце концов, я в любой момент могу вернуться, чтобы решить вопросы, и прилететь обратно. — Продуманный, — хмыкает Пак. — То есть тебе потребовалось почти три года, чтоб дошло, что ты можешь сходить в отпуск? — Заткнись. Сам сильно лучше? — вздыхает Чон. — Хуже. Гораздо, — улыбается натянуто Чимин и отворачивается, разглядывая облака, сквозь которые они поднимаются выше, набирая высоту. — Как у вас с… Лин? — осторожно спрашивает Хосок. — А у вас с Чауми? — вопросом на вопрос отвечает Пак, даже не поворачиваясь к брату. Оба молчат. И до Хо, наконец, доходит, в какой жопе они опять оказались. Он поворачивается, глядя на счастливых младших братьев, которые с такой любовью смотрят друг на друга, что в сердце щемит. Невольно бросает взгляд на Чауми. В её ушах наушники, глаза закрыты. Пытается спать. Но он видит или чувствует — не спит, думает. Снова думает, снова напряжена. Вопрос года. Как Чонгуку и Тэхёну удалось то, что не удалось ни одному из их старших братьев? Сохранить свои отношения.

***

Если честно, Чонгук хотел выбрать Норвегию. Пейзажи Швеции и Норвегии можно считать схожими, но Чонгук засматривался на красочный уютный Берген, пока не услышал в одном из случайных диалогов, как Тэхён мечтает побывать Стокгольме, как ему нравится природа Швеции с её непроходимыми лесами и ультрамариновыми озёрами. И младший не стал уточнять, чем мечтает заняться его парень в непроходимых лесах Швеции, но для себя решил сразу — они летят регистрировать свой брак в страну Икеи. Пусть он самый младший, но глупым назвать его не получится, Чонгук чувствительный и нарастающее напряжение в семьях своих братьев заметил давно. Но кто его слушать будет? План в его светлой голове созрел быстро. Времени на подумать было мало, но в успехе немного самоуверенный зайчонок, которому не чужд был драйв, не сомневался. Тэхён хватался за голову, прикидывая суммы расходов на то, что затеял его любимый человек, а Чонгук отмахивался — зачем ещё деньги, если они не могут с помощью этих бумажек помочь братьям сохранить семьи? Зато именно из-за этих бумажек рушится сейчас самое ценное в их жизнях. Они по себе знают, что значит быть брошенными, ненужными, что значит остаться без своей семьи. И точно не желают этого родным людям. Частный авиалайнер компании совершает посадку в одном из аэропортов Швеции, название которого Чонгук, даже если бы хотел, вряд-ли смог бы повторить. Ещё два часа они добираются на машинах до нужного места. Гук первым радостно выпрыгивает из автомобиля со счастливыми криками, никак не соответствующими взрослому мужчине. Он повисает на Тэхёне. — Я так понимаю, ты доволен? — крепко прижимает к себе парня Тэ. — Да, — целует его в щёку Гук и, сияя кроличьей широкой улыбкой, оборачивается к обомлевшим членам их семьи. — Добро пожаловать в наш замок. Вы проведёте здесь почти месяц вашей скоротечной жизни. — Почему почти месяц? — выдавливает из себя ошарашенный Хосок. — Потому что на некоторое время мы переместимся на виллу в Стокгольме, но об этом позже. Проходите, выбирайте себе комнаты, — спокойно улыбается Ким. — Вы сняли замок. Серьёзно? — уточняет Намджун. — Абсолютно. Весь замок. Это было сложно. В Италии и во Франции с этим как-то попроще. Но Чонгук захотел замок, так что… — Тэхён пожимает плечами, оглядывая старинное сооружение. — Люди, которые живут в собственном семейном поместье, не имеют права удивляться замкам, — фыркает Эмили, с интересом разглядывая приятную для её эстетического вкуса архитектуру. — Чонгук-и, замок прекрасный, ты заслужил свадьбу истинного принца! — То есть, когда я просил сыграть нашу свадьбу в замке, ты сказала, что я не принц и нечего выпендриваться, а как свадьба Чонгука и Тэхёна, так они того заслуживают! — возмущённо шипит Джин. — Папа! Это зямок! Я плинцесса! — восторженно завляет Элис, до того тихо дремавшая на руках отца. — Самая настоящая принцесса, — целует своё маленькое сокровище Ким-старший. — Мне обещали столицу, бары и развлечения. Какого хера мы в какой-то шведской глуши? — возмущённо уточняет Мин. — Давайте просто зайдём в дом и немного отдохнём с дороги, — миролюбиво предлагает Лин. — Здравствуй, Thorskog Slott, — пытается верно выговорить название замка Чонгук. — Ты станешь нашим домом на ближайший месяц и местом примирения всей моей семьи. У меня на тебя большие надежды, не подведи.