Далеко от совершенства

— У тебя была целая ночь, — спокойным голосом, в котором не слышалось раздражения, произносил Дазай: — и все, что ты узнал, это название организации? Акутагава стоял перед ним, хмурясь и стиснув зубы. Не то, чтобы он ожидал чего-то другого, но так хотелось, чтобы этот невозмутимый голос сказал ему что-то, кроме упреков. Хоть раз заметил его усилия. Акутагава не считал, что старается недостаточно, и вечное недовольство Дазая его злило. Он привык получать унижение вместо благодарности. Привык, но так и не перестал ждать, что однажды что-то изменится, надломится, и рука, которая наносила побои, приласкает его. Эта мечта придавала смысл тому, что происходило: только так казалось, что все было не зря. Как должное Акутагава принял последовавший удар под дых. Не сопротивляться. Не возражать. Словно форма мазохизма: он так жаждал внимания от Дазая, что был согласен получать его и в такой обертке. Это казалось подлой игрой: если Акутагава выполнял задачу по своему усмотрению, то получал по шее за неточное следование приказу; если выполнял приказ дословно — за то, что не сумел прочитать между строк.

***

На круглом столе находились красиво сервированные закуски, ваза с сезонными фруктами, дорогое вино и прохладительные напитки. Со стороны мафии присутствовали Мори Огай и Сакагучи Анго. Напротив них также сидели двое, и секретарь заметно нервничал. Обслуживающий персонал отозвали прочь, чтобы при беседе не было лишних ушей. Суть договора была в том, что коммерческая корпорация просила защиты — разумеется, не бесплатно. Из объяснений выходило, что они столкнулись с пиратскими налетами «Герхарда», и перехваты грузов доставляли им существенные убытки. Однако, связи «Gerhard Security Service» в верхушке полиции приводили к тому, что воздействовать на организацию легальными методами было невозможно, и не оставалось ничего иного, кроме как зайти в черные сферы Йокогамы и пойти на соглашение с мафией. Интересом Портовой мафии была не только дань от торговой корпорации; они искали точку уязвимости в GSS, а развернуть битву не только на своей территории, но и на других кораблях — могло бы стать ключом к этому.  — Это будет взаимовыгодный контракт, — подвел итог Мори.  — Есть дополнительное условие, — добавил секретарь. — В охрану вы поставите лучших из эсперов, и заранее сообщите, кто именно отправится в рейс.  — Вы сомневаетесь в наших ребятах? — переспросил босс Портовой мафии.  — Напротив, достаточно уверены в них, чтобы полностью доверить им груз. На кораблях не будет сотрудников, которые могли бы их проконтролировать — так проще всего избежать жертв среди мирных. Поэтому знать имена необходимо: это страховка от неприятной ситуации, когда оказалось бы, что мы променяли пиратов «Герхарда» на пиратов Портовой мафии.

***

 — Куда ты дела щетку для обуви? — окликнул Рюноске, обыскивая маленькую прихожую.  — Я ее не трогала, — послышался в ответ мелодичный голос Гин. Из-за приоткрытой дверцы пахло лаком для ногтей. Откинувшись на подушки и задрав ноги на стену, Гин валялась на разложенном диване и орудовала кисточкой, наводя маникюр.  — Я всегда кладу вещи на место, — злился Рюноске. — Это ты ее переложила!  — Сам куда-то дел, а на меня сваливает, — усмехнулась Гин, и подула на ногти. С рациональной точки зрения было глупо прихорашиваться перед тренировкой, в конце которой, скорее всего, он будет валяться на пыльной земле, но врожденный перфекционизм — вкупе с мыслью о том, как он будет выглядеть перед наставником — не давал плюнуть и смириться с тем, что ботинки останутся нечищеными. Сымпровизировав, Рюноске растер ваксу с помощью тряпки. Закончив полировать обувь, посмотрелся в зеркало и поправил белый шейный платок. Брюки, надетые сегодня, были новые — прежние удалось бы носить только перетянув ремнем. Телосложение молодого эспера менялось со скоростью маниакального упорства, помноженного на здоровый метаболизм. Досадным оставалось, что Дазай не обратил на это внимания. К тому же, так и не протестировал выученный навык Акутагавы. И Рюноске не мог понять, у кого из них проблемы: это Дазай слишком слеп, чтобы не заметить стараний ученика, или он сам переоценивает свои успехи. Сегодня комментариев от Дазая снова дождаться не удалось. Вскинув пистолеты по-македонски, Исполнитель велел:  — Нападай! Взметнулись лезвия Расемона; грянули выстрелы. Главным талантом Дазая была стратегия. Природа не наделила его ни боевой способностью, ни впечатляющей силой — не иначе как при рождении он променял их на ум шахматного гения. Вступая в битву, он выигрывал ее заранее: просчитав позиции, подготовив обманные маневры, предвидев тактику соперника. Предвкушая триумф, Акутагава выбил из его руки пистолет, а в следующий момент вторая «беретта» уперлась ему дулом под подбородок.  — Убит, — сообщил Дазай, и отошел на исходную позицию.

***

Так как Накахара Чуя был занят, самоотверженно спиваясь над карточным столом во благо Портовой мафии, Мори навязал Дазаю в напарники Мотоджиро Каджи. Нельзя сказать, чтобы Дазай был рад этому. С ним и так был Акутагава, а второй неуправляемый маньяк на задании охранять от «Герхарда» мирное торговое судно — это уже слишком. Работать с Чуей было привычнее. Давний партнер тоже подходил под определение неуправляемого маньяка, но его хотя бы было весело дразнить.  — Вы уверены, что мы по верному адресу? — раздался за спиной голос неугомонного Каджи.  — В чем дело?  — Я проверил груз и нашел там собранное оружие. Оно точно должно быть на торговом корабле? На этом месте Дазай насторожился. Отправившись в рубку, он прослушал эфир.  — Сюда движется полиция, — сообщил он. Пазл сошелся.  — Договор был ловушкой, — объяснил Дазай свои рассуждения. — Контракт с GSS был заключен раньше, чем с Портовой мафией, а требование поставить лучших эсперов нужно для того, чтобы вывести из игры тех, кто всего опаснее для «Герхарда».  — Какая разница, GSS или полиция, — встрял Акутагава. Ему было все равно, кого убивать. Каджи предложил иной выход.  — Нет улик — нет проблем, — логично рассудил он, и захохотал, довольный тем, что представился шанс заняться любимым делом: — Свалите подальше, а с этим я разберусь.

***

Взрыв, устроенный Каджи, не был похож на техничные, экономные действия «Gerhard Securuty Service». Для него работа с взрывчаткой была не профессией, а искусством. Разрушительный фейерверк, что он устроил, не просто потопил корабль, но вовсе не оставил щепки на щепке — так, что ни одна экспертиза не доказала бы, что попавшие в воду обломки когда-то были нелегальным оружием. Глядя из отплывшей на безопасное растояние лодки на огненное шоу, Дазай произнес:  — Он это предвидел, — размышлял он, имея в виду Мори. — Договор был слишком скользким, чтобы не подстраховаться, поэтому он отправил на дело Каджи.

***

К веранде фешенебельного ресторана подъехал мотоцикл, который оседлали двое подростков. Первый был в кожаной куртке и шлеме; тот, что сидел за его спиной, был в облегающей одежде, маске по типу медицинской и черных перчатках. Одновременно с ними из притормозившего у входа автомобиля вышел мужчина в стильном костюме. Раньше, чем кто-либо успел среагировать, пассажир соскочил с мотоцикла и схватил мужчину за волосы. На мгновение блеснул нож. Шея жертвы оказалась перерезанной до самого позвоночника, голова откинулась под неестественным углом, белая рубашка окрасилась красным, на веранде поднялась паника. Слышался шум уезжающего прочь мотоцикла. В безлюдном месте водитель и убийца с молниеносной скоростью меняли обличье. Гин распустила подколотые волосы и сделала озорной хвостик на макушке, переоделась в плиссированную юбочку и вышла из переулка, закинув на одно плечо школьный ранец. Ее подельник отправился в противоположную сторону. Портовая мафия не прощает предательства. Руководитель корпорации, начавший двойную игру в пользу «Герхарда», был мертв.

***

 — Как день? — спросил Акутагава Рюноске, открыв дверь.  — Без подробностей, — ответила Гин. В целом это означало, что у Ящериц сегодня было мокрое дело. Без дальнейших разговоров Рюноске отправился в ванную приготовить мыльный раствор, зная, что сейчас сестре понадобится постирать «рабочую униформу», чтобы избавиться от возможных следов крови и других жидкостей, которые могли бы оказаться немыми свидетелями произошедшего. Тем временем Гин зашла на кухню, и, вытащив бутылку коньяка, отпила пару глотков прямо из горлышка. Не очень нормально в тринадцать лет глотать крепкий алкоголь, как старый матрос, но не более ненормально, чем все остальное, что было сегодня. В ее возрасте девочки учат физику в школе и покупают первую косметику; она учит баллистику на практике и покупает новые сюрикены.  — Еще не ужинал? — окликнула она, исследовав содержимое холодильника. — Какой ты забавный, Рю. Словно маленький: пока не положишь в тарелку, так и будешь ходить голодным.  — Я ужинал, — отрезал он, возвращаясь из ванной, и сообщил: — Кидай шмотки, все готово. По негласному обычаю, дома они не говорили о работе. Рюноске был в курсе, что Гин — ценный человек для «Черных Ящериц» и что Хироцу прочит ей место командира отряда; Гин имела такое же самое общее представление о том, чем занимается Рюноске. Чем меньше знать о деталях, тем меньше риск, что однажды подставишь близкого человека — обстоятельства бывают разные, а оба прекрасно знали, на что способны пытки. Не говоря о том, что спится куда спокойнее, когда знаешь только о своих грехах.  — Как-то не пойму, что ты ел, — еще раз поинтересовалась Гин, доставая себе закуску. Рюноске быстро перевел тему. Заглянув в щель между посудным шкафом и стеной, он вытащил бутылку.  — Мне помнится, в прошлом месяце она была полной? — спросил он у Гин. — Еще раз увижу, что ты пьешь — врежу. Она отобрала бутылку.  — Не увидишь, — сказала Гин, и тут же попросила, смеясь и откручивая крышку: — Отвернись!