Утопать

— Снова! И снова! И снова! — каждое слово царапало связки и кулак в такт вбивался в старый камень горы. — Почему ты никак не умрешь? Сдохни уже наконец! Молния дребезжала в руках покалывая кончики пальцев и отражалась от поверхности воды звуком тысячи птиц. Ненависть, отлетевшая от кончиков губ, ядовито пробралась к поджелудочной и остро тянула внизу живота. Он хочет всё изменить, стереть с лица ошибки прошлого, все неудачи, ему нужен чистый холст. Все другие варианты невозможны, они не укладываются в стройный ряд его мыслей. Всё сначала. Он давно уже на этом дне и человек перед его глазами терпеливо спускается за ним ниже и ниже. Пусть. Это было абсурдно на первых порах, в начале Саске боялся этих мыслей. Его руки и язык двигались пропитанные желчью, но что-то болезненно натянутое внутри отказывалось позволить пальцам сложить последнюю печать, а телу, состоящему из крови, костей и боли, принять нужное положение и нанести смертельный удар. Голубые, словно вода в водопаде, где судьба их сводит раз за разом, глаза были прорехой в этом полотне, которое Саске так сильно хотел сжечь накопленным в легких пламенем. — Ты думаешь мы равны? — «Неужели я отстал от него?» — Я никогда не считал тебя равным себе. — «Это не так, стоп!» — Я уничтожу тебя! — «Я хочу остановиться». Его мысли и действия шли разными путями, путая тропы. Хриплый голос с противоположной стороны раздувал пламя между его висков как ветер фразами, которые никто не хотел говорить и слышать. Но именно это говорят самым близким людям. Детская припухлость расстворяется в памяти и приобретает черты загорелого лица, с крупной челюстью и искривленными в упорстве губами. В голубых глазах мерцают тысячи белоснежных птиц и ярость, в которой Саске отчетливо видит руку, готовую спасти его, закончить это всё, указать ему на новый путь. Но прошло пять лет и руки его не дрогнут. Меж его пальцами оружие подпитанное ненавистью. Перед глазами, словно ветер, вращается оружие его соперника. — Наруто! — «Останови меня…» — Саске!

***

Холодный пот на спине и затылке Саске создавали впечатление, будто его спина и правда побывала в воде. Часть огня всё ещё трепыхалась внутри легких как раненная птица. Онемелость в области затылка растворялась вместе с темнотой перед глазами. Саске тяжело дышал, вынырнув в этот реальный мир университетского общежития и летней духоты за окном. Мысли путались и парень пытался наспех собрать пазл происходящего в его голове. Это продолжается уже третий месяц. Его сны — неразборчивые, суматошные, полные драк, смертей, вспышек силы — напоминали ему какое-то японское кино сороковых годов с самурайской тематикой и удивительными современными спецэффектами, фантазии на которые у него было больше, чем на домашние задания по сценарному делу. За чистой дверью комнаты общежития кипела жизнь и заканчивался первый учебный триместр. Телефон оповестил о том, что через пять дней, двадцатого июля, он снова окажется дома и сможет показать брату свою короткометражку, снятую с одногруппниками на большом экране в их кинотеатре. Память ему не изменяла и он помнил, что через неделю у него день рождения. Наруто повторяет это уже три недели, ассоциируя долгожданный отпуск от учебы с праздником. Наруто в этой реальности, так же как и в той, часто шумит, но здесь его сердце спокойно и Саске, пытаясь найти в голубых глазах ту ярость и ужас, натыкается лишь на кристально чистый штиль внутри радужки. Спустя сорок минут он уже оказывается в аудитории с приглушенным светом от проектора, с изредка шуршащими о конспекты ручками и педантичным голосом лектора, подмечающего как в изображенной сцене голландский угол усиливает эмоции зрителя. Эмоции Саске испытывают какую-то форму кризиса. Эти три месяца у него такой их переизбыток, что ещё немного и они вовсе исчезнут. Шум из коридора выдернул его из эмоциональной петли и мимо стеклянных окон выходящих в коридор, неслась тестостеронная толпа актеров с декорациями в малый зал. В полутьме блеснули едва янтарные волосы и уголки губ Саске автоматически приветствовали наглую улыбку во все тридцать два. Секунда и аудитория налилась солнечным светом, отражающимся от белых сцен и простыней. В нос ударил больничный запах и за окном в палате выходящим в коридор пронеслась ярко оранжевая мастерка с кусками грязи и пыли на ткани. Но это было всего секунду и спустя это мгновение, исцарапанное лицо с повязкой на лбу удалилось с поля зрения Саске и мир продолжил дальше тихо вращаться вместе с «цветовым колесом» проектора под утихающие смех и вопли актеров.

***

— Саске, пусти меня! Это срочно! Это было не срочно, но он встал со своего нагретого рабочего места и открыл дверь. Перед ним в белой футболке и легких свободных штанах бежевого цвета стоял его друг. Их общение за первый триместр свелось к тому, что Наруто приходит иногда вечером, но часто опаздывает из-за ежедневных репетиций в своем клубе. Саске не выбирал ни одного клуба и предпочел просто учиться, а вот выбору своего лучшего друга он был не удивлен. Его ничего не поражало, ход вещей был именно таким, каким демонстрировал его безупречный анализ. Но сейчас, глядя, как тяжелое тело вваливается на его кровать и заглядывает бездумно в конспект по монтажу, он чувствует себя забытым и исчезающим. В голове стрелой пролетела мысль закрыть дверь и не выпускать его больше. Поговорить с ним дольше и не закрывать демонстративно безразлично глаза на очередное сообщение «Прости, не сегодня. У меня репетиция…». — О чем задумался? — голос Наруто со звоном отскочил от пустых чистых стен. — О том, что я забыл упаковать в чемодан, — Саске неумело засуетился по комнате, не желая сталкиваться со взглядом голубых глаз. Наруто исподлобья следил за странными телодвижениями друга. — Я не знаю, что происходит с тобой с самых первых дней поступления, но если честно, ты причиняешь мне боль. — Слова Наруто, как чугун, свалились на голову Саске. Он обернулся в сторону хмурого лица и замер от решительности исходившей от этих слов. — Ты с самого первого дня выбираешь времяпрепровождению со мной свои фильмы! Через неделю твой день рождения, а ты общаешься со мной так, будто бы и не ждешь меня в этот день. Я даже в этот кружок записался лишь бы шары не гонять в очередной раз как ты сольешься… Лицо у Наруто было как тогда в детстве и эмоции обиды и злости снова омрачили его наивные черты. Саске в один момент словно отрезвило. Пазл из снов мелкими кусочками стал осыпаться куда-то вглубь сознания, а на первый план вышли все прошедшие недели, проведенные в академии. Саске чувствует вину, которая напоминает чувство огня внутри легких, но глядя в эти кристально голубые глаза, он понимает, как убого будут звучать его оправдания. Наруто не знает о его снах. Он не видел крови, он не видел тысячи погибших тел и он не поймет, почему сердце Саске сжимается в жгучем спазме, глядя на его чистое, не тронутое смертельными тренировками и тяжелой судьбой тело. В глазах что то больно стрельнуло, в одно мгновение перенося сознание Саске на поле битвы. По щеке текли слишком тяжелые и густые слезы. Запах железа защекотал внутри носа и Саске осознал, что это кровь. Мертвые тела вокруг доводили парня до истерики и один только их вид лишал его возможности даже пискнуть от ужаса. — Молодец, Саске-кун… Змеиный голос мерзко зашуршал в голове молодого человека, исчезая из мыслей. Наруто сидел на кровати с широко раскрытыми глазами и пытался понять — мерещится ли ему это и что с этим делать. — Эй… Ты чего? Ну, не настолько ты виноват, я вообще и сам дурак, ты-то понятно — весь в учебе. Че я вообще лезу… Если тебе так трудно здесь учиться, мог бы так и сказать, зачем же сразу плакать… Холодные руки сомкнулись за спиной Наруто и на его плече оказалась едва ощутимая теплая влага. Мысли в голове Узумаки путались и пытались найти себе место, что было сложно в обычных условиях, а в такой ситуации все крупицы его разума вовсе покидали черепную коробку. Крепкое тело иногда содрогалось от слез и Наруто в эти минуты чувствовал каждый вздрог, всхлип и вздох своим телом. С очередным потоком слез, Наруто словно заразился болью от навалившегося тела и стресс от непонимания что делать усилился желанием поскорее вывести Саске из этого состояния. Он не может позволить ему вот так вот размякнуть. Где он был всё это время, пока Саске загонял себя до такого состояния? — Прости, я не реву, я просто очень устал… — глубокий бархатный голос сейчас предавал своего хозяина и захлебывался в легких хрипах. — Извини меня, но сейчас я прошу о праве на твоё молчание… Только попробуй сказать Итачи и… Прости меня. Сильные руки Наруто крепко вцепились в тело напротив. Он не собирался ничего рассказывать, этот момент был слишком сумбурным и интимным для обоих. В голове Наруто всё ещё гулял ветер, но даже тот со свистом доносил ему мысль, что он снова позволил Саске закрыться и от этого вина и обида на самого себя заполнила пустое пространство его разума. — Не рассказывать Итачи? Посмотрим на твое поведение, прощу тебя на этот раз… — Наруто саркастично взглянул на затылок Саске, делая ненавистный ему тон голоса, в ожидании, что тот снова превратится в противного и язвительного себя. — Спасибо, я буду хорошо себя вести… — хриплый шепот горячим дыханием раздался прямо возле уха Наруто и его уши, шея и щеки от неожиданности зарделись. Тело в его руках успокаивалось и сонно размякло, оставшись в объятьях. Саске, спустя пятнадцать минут тишины и очистив свою голову от назойливых мыслей, уснул, пока горячее тело и кипящий мозг Наруто от сказанного разрывал всё его существо, глядя на заплаканное лицо. — Саске…

***

Рассвет наполнил комнату естественным освещением и лучи солнца едва касались скул Наруто. Саске с пересохшим горлом и абсолютной пустотой в голове разглядывал слегка подрагивающие во сне веки. Ему этой ночью ничего не снилось. Буйствовавшее прошлой ночью сердце сейчас билось в своём привычном ритме. Саске уже давно так не высыпался. Перед его глазами не мелькали страшные сцены, которым он до сих пор с помощью своего всемогущего анализа не находил объяснения. Перед ним был тихо сопящий бугай, от которого исходило такое тепло, будто его естественная температура сорок градусов. Одна его рука подпирала подушку под головой, а вторая покоилась на талии Саске. Их ноги переплелись во сне и сейчас от жара тела Наруто они вспотели. «- … я буду себя хорошо вести…» Пустота перед глазами Саске вмиг заполнилась красками, залившими его щеки и стыдливо потянувшими внизу живота. — Не мог придумать что-то ещё более мерзкое… Какой стыд… — мысли о вчерашней ночи так овладели Саске, что тому показалось, как мирно спящее лицо Узумаки насмехается над его уязвленным отношением. — Как же ты меня бесишь, жаба такая… — подорвавшись с кровати, Саске бросил смущенный взгляд на спящего друга и направился в ванную, надеясь, что вчерашняя ночь к его дню рождению успеет выветрится из головы Наруто. Прохладная вода спускалась с макушки по всему телу и, под её непрерывное журчание, Саске пытался собрать воедино всё, что ему снилось. Перед глазами начало то темнеть, то вновь открывался вид на серую плитку. Саске, тряхнув головой, быстро схватил полотенце и вещи. — Черт, Наруто, наверное, всю постель занял. Как же голова кружится… Войдя в комнату, увиденное освежило взгляд Саске. На постели одиноко и неподвижно валялся оторванный лист от тетради: «У меня сегодня снова нулевая пара, а после две пары практики. Позвони. Наруто.» — Нет, дебил, а подписывать нахера? Сто восемьдесят два сантиметра роста и семьдесят четыре килограмма со скрипом свалились на мягкую простынь. Саске сегодня в очередной раз к третьей паре, поэтому каждое его утро насыщенно спокойствием и подготовкой к учебному дню. Но этим утром его не интересовали грядущие лекции и недоделанное домашнее задание. В пустом пространстве сознания Учихи он видел сильную спину, стоящую далеко напротив, которая была облачена в черно-оранжевую мастерку со знаком водоворота между лопаток. Он знал эту спину лучше, чем чью-либо. Он бы даже по плечу узнал, кому она принадлежит. Но, несмотря на это, все эти потёртости, грязь, следы крови на кофте и царапины на шее не принадлежали этому человеку. Саске не может даже позволить себе поверить, что с ним могло что то случиться до такой степени. « — Знаешь, я будто знаю тебя уже тысячу лет…» Ветер пронесся, обволакивая их тела, и фигура напротив, словно почувствовав на себе пристальный взгляд, назначила курс на сто восемьдесят градусов. « — Почему? — перемешанные пот с кровью заливали пол лица и каждое слово вырывалось сквозь отдышку. — Ты мой друг» Фигура, словно в замедленной съемке, раскрывалась перед Саске и рваные чувства оставляли себе подобные следы в душе. « — Саске, я обещаю, что буду тебя защищать. Пообещай, что защитишь и меня тоже?» Черные штаны длины до щиколоток были затертыми и кое-где в дырках, а бинты на ногах совсем стерлись от долгого боя. Кулаки с содранными костяшками были крепко сжаты. Словно он всегда готов напасть. Словно эти кулаки только и делали, что помогали ему выжить. « — Ты для меня самый близкий друг, на которого я всю жизнь ровнялся. Если бы мне только выпал шанс, один единственный шанс в жизни, я бы окликнул тебя тогда в детстве, когда ты утопал в этой ненависти… Я так хотел тебя окликнуть, Саске…» Саске поднял взгляд и столкнулся с теми голубыми глазами, в которых ему не приходилось искать ничего. Вся боль, все слёзы, все пережитые страдания, страхи и ненависть, обрушившуюся на светлое существо перед ним, виднелись в атлантической синеве этих глаз. — Ты проиграл мне, помнишь? Знакомый, но более суровый, голос раздался эхом внутри пространства. Перед глазами боевик, который включил Наруто, пиво и его пьяное тело. « — … будто бы тысячу лет…» Его силуэт, словно кадр через кадр, преображался и в конце концов перед ним было окровавленное тело, полное ссадин и ушибов, которые нанёс он. Это сделал Саске. Этот бой длинной в семь лет отразился на каждом квадратном сантиметре тела. Эти слезы и выкрики его имени, шумевшие в памяти, были из-за него. Грудную клетку скрутила колющая боль в которую не хочется верить. — Ты вспомнил меня, а? Саске? Саске вновь посмотрел в эти голубые глаза и тонущее чувство перенесло его сознание в отдельный отрезок его снов. Его ноги держали его на воде. Как это возможно? Вокруг шумела листва, раздавался плеск воды и нежный щебет птиц. По вискам и переносице Саске стучало желание поскорее убить все зарождающиеся внутри чувства. — Ты ведь знаешь почему все ненавидели меня, когда я был маленьким… Из-за кьюби внутри меня. И я тоже их всех ненавидел. И хотел им отомстить. — Кристальный взгляд полный надежды и понимания приковал Саске к земле. — Один неверный шаг, и я, наверное, думал бы о тех же ужасных вещах, что и ты. Я думал, что никогда не буду иметь настоящих уз, пока не встретил тебя. Внутри что-то без конца трещало и гудело. Пальцы покалывало и язык не поднимался от тянущего его вниз кома. — Я знал, что ты был одинок. Мне было лучше от осознания того, что я не один такой… Я хотел быть твоим другом. И мысль об этом делала меня счастливым, — на скуле улыбающегося лица уже затянулась царапина от куная. — Но я не мог. Я так сильно завидовал твоим умениям, что выбрал тебя как соперника. Я хотел быть, как ты. Я по-настоящему счастлив, что встретил тебя! Сияющая улыбка и золотистые волосы развивающиеся на ветру излучали свет, которого так не хватало в полумраке его подсознания. Губы Саске шевелились не внимая кому в глотке и он чувствовал, словно это тело, в котором он сейчас находится, живет отдельной от него историей: — Наруто… Уже слишком поздно. Что бы ты ни сказал, тебе меня не изменить, — «Что? Нет… Это не мои слова» — Я убью тебя и всех в твоей ненаглядной деревне листа! — «Я не могу убить его, я ведь не сделаю этого…» — Время выбирать! Убей меня и стань героем или умри от моей руки и стань очередной моей жертвой! — «Наруто! Нет!» — Я не стану твоей жертвой и ни за что не буду тем, кто убьет тебя, — добродушная улыбка стала спокойнее и хриплый голос ни на ноту не был пронизан сомнением. Молния столкнулась с ветром в руках Наруто и сильная ударная волна откинула тело в которое сейчас принадлежало Саске. — Теперь я уверен… — хриплый, всегда уверенный в себе голос, — Теперь я понял, что ты сказал мне в долине завершения, Саске. Я понял это, когда столкнулись наши кулаки. Скажи мне, видишь ли ты, что сейчас в моем сердце? Сердце Саске пропустило удар. Пленку в его семейном кинотеатре какой-то хулиган крутит в ускоренном режиме и события этой жизни, смех в лапшичной, задания ранга Д, нелепый поцелуй, желание умереть за мальчишку с полосами на щеках. Всё это мясорубкой крутилось вместе его мозгом. — Саске, если мы опять сразимся, мы оба погибнем. « — Нет…» — Наша битва неизбежна. Поэтому сохрани свою ненависть, дай ей гноиться внутри себя… И обрушь на меня всю её мощь. « — Я не стану…» — Я единственный, кто может выдержать удар твоей ненависти! Это только моя обязанность! Я выдержу всю её тяжесть и… Мы умрем вместе! Голос Саске вновь давал себе волю без его ведома: — Да что ты несешь? Какого черта ты говоришь? Почему ты так помешан на мне? Глаза голубые, словно атлантический океан. — Потому что ты мой друг. И Саске тонет в них, как Титаник. — Потому что я люблю тебя.