Утопать

В маленькой комнатушке рассчитанной на двоих студентов расположилось сразу двадцать будущих актеров, аниматоров и блогеров. Шикамару и Чоджи, хозяева этой комнаты, были не слишком счастливы такому наплыву народа. Однако, так как Киба и Наруто имели особые рычаги воздействия на второго в виде дополнительного количества еды, вся их шумная компания была прощена на этот вечер. Спустя два часа диалогов о прошедших репетициях и нелепых случаях на сцене, Шикамару, будучи единственным сценаристом в компании этих пародистов, устал от их галдежа и радостно направился прочь, после полученного сообщения от некой «киборга убийцы детей», в сторону курилки. Компания, состоящая на одну половину из девушек, а на вторую — из идиотов, весело звенела стаканами под дружный «Кампай!». Наруто и Киба, как кубриковские близнецы, доводили до ужаса своей неуместной синхронностью абсолютно во всем. Слово за слово, дополняя историю друг друга, они противно и шумно смеялись на свой риск и страх перед розововолосой девушкой со слегка отросшими корнями. Та пока была сосредоточена на обсуждении со своей одногруппницей-блондинкой того, как завтра на контрольном просмотре лучше отыграть предпоследнюю сцену, поэтому они могли позволить себе своё идиотское мгновение, пока эта тема не исчерпает себя. Рок Ли, один из группы каскадеров, демонстрировал на кровати Шикамару всё, на что способно его тело. Чоджи с одной стороны было страшно, что с ним сделает его друг, но с другой стороны так пьяно и весело, что принимает для себя смертельное решение: насладиться этим шоу. Атмосфера густо пропитана свободой студенческих будней, веселых дней в клубе и активе. Наруто смотрел на своих друзей, лица которых были такими родными, что горячее нутро от алкоголя заливалось новой, нежной теплотой. — Ай, Ли, я с тобой! — Наруто подскочил под всеобщее улюлюканье и, стянув с себя толстовку, направился к кровати Шикамару, которой и без его участия суждено через 5 минут быть сломанной. В кармане бежевых штанов зажужжал телефон. «Саске» — Наруто-кун, что там уже у тебя? — удерживаясь на одной руке и плече, при этом не ломая шею и не сбивая дыхания, поинтересовался обладатель самых густых и ухоженных бровей в группе. — Минуту, я сейчас… Секунда и Наруто оказывается вместе со странным предчувствием в темном коридоре, до которого замылено долетают фразы из комнаты 210. — Алло, Саске? Ты не звонил после пар, я подумал ты ушел куда-то… Где ты… — Наруто… — голос Саске был чужим. Он был таким сломанным, что вчерашняя ночь казалось будто и стерлась. Что с ним происходит? Наруто срывается в сторону этажа режиссеров, ругаясь с самим собой, что снова позволил Саске самовольничать и оставаться наедине со своими мыслями. Он был таким всегда. Он его знает слишком долго и мог помнить об этом, но надежда, что в этот раз, когда мечта Саске так близко с ним, он верил, что Саске прекратит быть таким. Он наблюдал его искренний смех в детстве, вытирал клей для афиш о его футболки и стирал их вместе с его недовольной физиономией. И этот Саске, искренний ребенок, умел уничтожать в восприятии Наруто всё негативное, что касалось воспоминаний об их прошлом. Но у Саске была эта вторая сторона, от которой Наруто всегда пытался его избавить. И вот сейчас она видимо снова здесь. Ждет его в 407 комнате со сдавленным голосом, который Наруто больно слышать. Который Наруто противно слышать, ведь это результат его решений. — Саске! Комната была залита мраком и свет исходил лишь из дальних фонарей за окном. Высокая фигура сжатая в огромный комок развернулась и направилась в сторону Наруто. — Что произошло? Почему ты не пришел на занятия?.. Крепкая рука схватила за запястье Наруто и тот оказался заперт наедине с другом в холодном полумраке. Дневной жар уже спал, из открытого настежь окна веяло прохладой. Рука сильнее сжалась на запястье. — Я чувствую тебя… Ты жив. Голос Саске, который был словно удивлен и одновременно счастлив сказанному, растворился на горячих губах с привкусом пива и курицы. Наруто замер в очередной раз пытаясь собрать себя в кучу находясь рядом с этим человеком. Холодные руки будто обжигали его шею и как только до его головы дошел вкус языка его лучшего друга, ноги парня подкосились от неожиданности. Перед ним уязвленный Саске, который всегда побеждал в драках и защищал его. Перед ним парень, выше его на два сантиметра и умнее по каждому из школьных предметов. Перед ним его идеал, который спустя пространство и время делал то, что Наруто позволял себе только представлять в этой жизни. — Я так виноват… Я проиграл, Наруто, — слезы стекали по щекам Учихи и в голову Наруто закралась та мысль, о которой он перестал думать уже давно. Губы горели от поцелуя и Наруто не хотел ничего слышать и видеть боли искажающей это идеальное лицо. Но черные глаза, в которых он увидел нечто давно забытое, дали ему понять: это произошло. — Наруто. Скажи мне, ты помнишь меня?

***

« — Все твои друзья решили, что это верный выход. Ты сам, как его друг, должен принять правильное решение.» Голоса в детской голове загалдели отражаясь от стенок черепа. «Мы убьем Саске.» Голоса и образы постепенно исчезали с поля зрения, а холодный воздух разрывал легкие. Наруто делал вздох за вздохом, но с каждым разом кислорода становилось только меньше. Голова закружилась и тело рухнуло на колени, после повалившись прямиком на снег. — Наруто! — Что с ним, Ямато? — У него гипервентиляция! Срочно… Голоса исчезли. Вместо них, как та китайская пытка, где-то беспрерывно капала капля за каплей воды. Наруто старался созидать, но он не умеет делать этого слишком долго. — Ты всё так же одержим Саске… Ты невероятно слаб, мальчишка. А эта слабость в виде него только играет мне на руку. Это был даже не голос, а рык, полностью состоящий из силы и ненависти, раздавшийся громче любой другой мысли в сознании Наруто. Он был слаб и знал это, поэтому когда очередная капля падала в водную гладь, Наруто последовал вслед за ней. — Спасибо, что стал моим другом и позволишь сейчас мне тебя убить, — черные глаза его друга, с которым он буквально недавно смотрел в первый раз «Титаник», глядели на него незнакомо и больно. Эти глаза хотели его уничтожить и кричали ему «беги», «уйди от меня». Мощная вспышка света меж их рук ослепила статуи двух гигантов, встретившихся на стоке вод. Наруто теряет сознание и открывает глаза облаченный огненным свечением внутри фиолетового сгустка чакры, внешне напоминающего воина. Сильная рука прикрывала его от направленной в их сторону атаки. — Саске… Губы непроизвольно произносили звуки, а мысли давно потерялись где-то под коркой его существа, позволяя событиями, словно тысячи клинкам, проникать в каждую часть его тела. Маленький детский кулак, едва коснувшийся его лица, первый в жизни поцелуй, снившийся в каждом кошмаре, вкус лапши после миссии, истребленная иголками спина человека, от которого Наруто не ждал защиты. « — Саске, зачем?.. — Я и сам не знаю…» Кадр следовал за кадром. Вера в то, что защитивший тебя человек мёртв и злость, которая словно какая-то жидкость, обволакивает всё тело. Наруто словно снова сбежал посмотреть кино, но оно как пытка прокручивалось внутри, между органов и чувств, один за другим нанося удары прямо в сердце. Совместные тренировки, ссоры, миссии, дурацкие поступки, команда. Обидные слова, брошенные друг другу, которые теперь никак не вернуть, и крыша больницы на которой зависть взрастила себя. Слова о том, что он ушел, и команда друзей, готовых помочь вернуть его. Битва и осознание того, что вопреки словам он не убил его! Наруто в этом сильном теле, готовом выдержать любой удар, нащупывает в кармане что-то твердое. Повязка с перечеркнутой эмблемой деревни. Он всегда её носит. На часах три ночи, тело сводит от ужаса и желания: « — Думаешь ли ты обо мне хоть немного, Саске?». Низ живота тянет от этих травмирующих мыслей, но он не хочет их отпускать. Его рука тянется ниже, туда, где тянет. Ему больно. Больно только думать и вспоминать. Эта боль присутствует в каждом кадре и Наруто хочет ослепнуть. Он так устал бежать. Он так устал держаться на плаву и не тонуть следом. Он полон ненависти и любви. Последнее тонет и касается дна, что убивает Наруто по новой и он ныряет в этот океан — снова и снова. Водопад. Тот самый. Они оба вновь оказались в этой долине и Наруто вновь обязан наносить удар за ударом. Он выбьет из него эту дурь. Это их последний бой. Они оба это знают. Наруто почти не чувствует боли, тело просто отказывается подчиняться его приказам, но физической боли нет. Перед лицом стоит смерть, у которой черные, полные ненависти и обиды глаза. Вспышка. Свист в ушах. Что-то рвется. — Почему ты не оставил меня? Почему ты продолжал гнаться за мной? Наруто смотрел на идеальное по всем меркам лицо, разве что заляпанное кровью и грязью. Но это ничего. Он вглядывался в эти безупречные черты лица, по которым читался вопрос, непонимание почему, поиск ответа, который уже был на кончике языка Наруто: — Потому что я готов вечность выбивать из тебя эту дурь. И я люблю тебя. Влажная пелена сорвалась с глазниц Саске по щекам и тот отвернулся, не имея привычки давать волю этому чувству. Сердце Наруто замерло. Спустя весь этот длинный фильм он впервые был так искренне, по-настоящему счастлив. Ему не приходилось представлять и вспоминать этот голос. — Я проиграл. Этот голос раскатывался в пустоши, оставшейся после их боя, и угасал. Всё быстрее и быстрее превращаясь в кромешную тьму.

***

Наруто открыл глаза, на которых в мир выступила пелена слез. — Ты уснул? Да как можно уснуть под такой шедевр? Эй… Снова этот голос. Наруто бежит прочь из кинозала. На улицу. Прочь. Где тарабанит дождь погромче этих видений и того, что в них находится. Этот голос, окликавший его, принес столько боли. Слезы струятся по пухлым щекам и сопли впитываются в рукава белой байковой кофты. — Какой стыд… Ты плачешь? — ещё детский. Такой знакомый, язвительный голос, который он слышит снова. — Да, плачу! — Наруто знает, как Саске смущают эмоции. Он помнит. Он помнит каждый день той жизни и глядя на маленькую детскую руку его китайская пытка останавливается одной ясной фразой: «Они погибли. Вместе. Как он и обещал». Черноволосый мальчик опустился рядом на узкую деревянную скамью у черного выхода кинотеатра. Между ними повисло молчание вперемешку с постоянными всхлипами и каплями дождя, громко бьющимися о карниз. Он был рядом, совсем рядом, его лицо было так близко, а голос впервые так нежен и спокоен. И он потерял это буквально ни за что. Он так долго плыл ко дну, что и правда утонул? Вместе с ним? Его голос широким эхом раздался в подсознании: « — Если нам придется пройти всё это до конца и мы оба умрём, мы больше не будем Учиха, джинчурики или ещё кем-то. Больше не останется обязанностей. Мы наконец поймем друг друга в следующей жизни. И там, в этой жизни, мы будем вместе.» — Ну и какой смысл грустить, у тебя будет семья, мы будем дальше смотреть фильмы, я буду тебя бить, а ты будешь работать на мою семью до старости… — Его голос не поменялся. Такой же как и тогда. Наруто смотрит в лицо мальчика, который в этой, новой жизни, снова перед ним. — Я счастлив, — «что встретил тебя в этой жизни». Саске на мгновение замер. Слипшиеся от сырости пшеничные волосы прилипли ко лбу Наруто и тот, в этот пасмурный день, как какая-то батарея излучал тепло. Он долго вглядывался в этот наполненный исключительно светлыми тонами образ и с изумлением для себя обнаружил, что он выглядит как тот, у кого сбылась наконец мечта. — Я плачу, потому что рад.., — «что спустя столько лет смогу быть рядом. Всегда. Я всегда буду рядом и здесь, где ты наконец начал всё с чистого листа, я не позволю тебе уйти на дно.» — Ну и реви. Тяжелые капли тарабанили карниз ещё тридцать минут, а Наруто помнил всё.

***

Фильм был уже на тридцатой минуте, а алкоголь успел ударить им в голову сразу после внезапно исчезнувшей четвертой банки пива. Звон катан и крики сражений отражались в их головах знакомыми звуками. Они, видимо, знают этот фильм наизусть. Наруто смотрит на Саске и в очередной раз ждет, что он наконец вспомнит. Увидит. Но тот Саске погиб и этот багаж воспоминаний тяжелеет с каждым годом. Через полгода Саске исполнится столько, сколько ему было в их последний день. Наруто вглядывается в эти скулы, более нежную кожу лица, менее грубые и сильные мышцы на теле, и каждое движение кадыка после глотков алкоголя. Он считывает с этого тела того человека, по которому так сильно ноет кто-то внутри. Он ищет в черных глазах ответ, но бьется о стену снова и снова, попытка за попыткой. — Знаешь, Саске, я будто знаю тебя уже тысячу лет… — перед глазами возник их первый случайный поцелуй, так ни к месту. — Нет, Саске, я понимаю, что звучит достаточно по-идиотски и не оригинально, но я хочу сказать… Черт, ну… Будто я до своего рождения был с тобой знаком. Учиха косо усмехнулся и повернулся к Наруто, столкнувшись с голубыми глазами. Наруто смотрел пристально, не отводя взгляда от Учихи и его губ. Эта жизнь для них обоих была построена заново, но даже здесь он не может себе разрешить подобное. Взгляд Саске помутнел от алкоголя и создавалось впечатление, что он вот-вот потеряет сознание. — Саске! Эй! Саске будто выпал из этого мира и вновь вернулся, ужасая своим состоянием после обычного пива. — Наруто! — Что случилось? Тебе плохо? Я позвоню Итачи… — Наруто в растерянности, с желанием хоть что-то сделать, рылся по всей комнате в поисках телефона, который остался рядом с Саске на полу. «Что происходит с этим идиотом в такой момент?» Костлявая рука слегка потянула Наруто за штанину повелевая вернуться на своё место. — Угомонись и включи уже лучше «Титаник» в шестой раз! Мне уже надоели эти боевики… Наруто нашел в интернете заказанный фильм без озвучки и субтитров, и следующие три часа Саске не уйдет из его квартиры. В этом мире он снова, как какой-то дурак, только и делает, что представляет. Он каждый день засыпает с этим темным образом и просыпается наивно полагая, что тот его однажды вспомнит. « — Он рядом. Это всё, чего я хотел.» Наруто вновь обернулся на уже прилично пьяного друга и пообещал себе, что это последний раз, когда он так на него смотрит. Кривая улыбка вернулась к лицу. « — Не помнит…»