Верлибровое либидо

Если бы я оказалась цыганкой, нашла бы в своей щербатой, генетикой или вечностью вспаханной полусжатой петляющей лодке ладони, — даже дальше, под кожей своей руки разлучный жар некасания Вашей и одёрнула бы. Без тени, без тела, без отражения и обнявши плечи — без Вас. Ваша супер-способность помимо наполнения мира — менять в комнате не больше мерцания космоса температуру. Только не позволяйте играть в августовские снежки необъятными липкими хлопьями бессознательного, мановением мании; нескладно мутировать в явь, матировать матом искренность. Снег меня жжет. Скрежет чужих мелодий. Обрывки сплетённые мшистыми снами о Вас наяву бесконтрольно и благоговейно разлились по небу, растворились во всех составляющих воздуха, заполнили пробелы безмолвия белого ветра — лихорадное дымчатое вино из заснувших вулканов, замолкнувших птиц, чистоты несказанного, полу-лета прозябшего лишь раз-единяет. Да и какое порно идёт в сравнение с Вашим голосом? Вам так идёт спокойствие. Говорите и Вы. Тишина выедает раковину как морскую, лишившуюся прибоя. Я попробую, вызову Вас из воды, вверх-тормаша мир и в гробу ногу за ногу закидывая. Только дальше смотрите в меня, всё равно от стыда мне самой глаза не поднять, или просто от скрытой насмешки, освистывания внутреннего эксгибициониста. Сдавленный шёпот глубин расплескался в пространство слова: воспеть любовь или Вас петь едва-едва — акт помощи макулатуре. Вы бейте по струнам, но только простите. За чувства острее, чем можно позволить, за то, что дальше, чем нужно и глубже, чем нужно, за нежность отчаянную в личине свободных сарказмов — простите. Я сама без ума люблю, и Вас без ума бы любила. Всмотритесь. Весь мир поместился в Вас. Даже если бы в нас — всё равно бы остался Вашим.