Я обязательно покажу тебе сладкий сон следующей ночью

      Здесь почти нет солнца: всё заполонило серыми тучами. Воздух свежий, приятный. Его хочется вдыхать всё больше и больше, заполняя лёгкие. Кажется, запах морского бриза доносится и сюда. До Амстердама.       Да, так и есть. Они только вышли из самолёта, когда город ещё спал, но в аэропорту жизнь кипела. Но долго пробираться сквозь толпу туристов им не пришлось, и они спокойно сели в такси, которое должно довезти их до заказанного заранее номера в отеле.       Ехать им ещё долго, поэтому оба после длинного бессонного перелёта измождённые и уставшие тихо дремали. Тэхён вообще сразу уснул, как только сел в автомобиль, так как не мог заснуть в самолёте. Чонгук на это лишь улыбнулся и положил его голову себе на колени, чтобы было удобнее. Чон вот уже привык к частым перелётам и своей чрезмерной занятости, поэтому спал где только можно. Но желание отпало. Хотелось лишь наблюдать за спящим парнем на своих коленях и гладить его мягкие светлые волосы, которые он покрасил прямо перед их свадьбой.       Чонгук всегда говорил, что Тэхёну идёт блонд и всё связанное с ним, но Ким часто отказывался, говоря, что с тёмными ему лучше. И да, ему правда подходит и тёмный, и светлый, и синий, и красный, но сейчас он выглядит словно принц. Ещё бы причесать и вуаля.       Свадьба вышла достаточно скромной, из-за некоторых ограничений. Чонгук настаивал на Америке, но Тэхён отказался от этой затеи и предложил Японию. На том и порешили. Не мог же Чон отказать своему единственному горячо любимому жениху. Тем более семья парня давно переехала в Киото, поэтому пригласили минимум гостей, чтобы вышло всё по семейному. После того как они отпраздновали, молодожёны сразу же полетели запланированным рейсом в Амстердам. Они решили, что время тянуть нечего, даже брачную ночь не провели! Но это не проблема, впереди целый месяц.       Тучи рассеялись, явив красоту рассвета на небе и широкой реки Эй. Да, они будут жить этот прекрасный месяц в не менее прекрасном отеле Jakarta, расположенном на берегу реки, а точнее на реке.       — Тэхён, мы приехали, — шепчет мужчина, поглаживая щёки младшего, чтобы разбудить. Тот тихо стонет от недовольства, но через силу садится возле окна, сонно смотря на открывающийся вид. А когда его взгляд цепляется за отель, он, кажется, теряет дар речи. Чонгук сам выбирал, где они будут жить. Он сказал, что выберет самый лучший отель для Тэхёна, но парень и не знал, что именно такой.       Здание стеклянное, прозрачное настолько, что видно некоторых людей внутри. Оно сияет нежно-розовым и переливается в яркий оранжевый, голубой и даже зелёный.       Тэхён смотрит ошарашенно на отель и потом разворачивается к ярко улыбающемуся Чону. Тому только доставляет удовольствие недоумение супруга.       — Лучше промолчи. Ты ещё не видел остального, — говорит Чон и нежно целует парня в щёку, затем выходит с ним, направляясь к администратору.       Тэхён уже точно не заснёт, желание пропало, стоило им оказаться внутри. А внутри на каждом этаже виляющие дорожки, ограждённые высокими стеклянными бортами и поручнями, а меж проходами огромный сад с живыми растениями и особенно пальмами. Казалось, что совсем чуть-чуть и он сможет дотронуться до массивных листьев верхушки. Взгляд вверх— потолок сетчатый, пропускает солнечный свет, куда и тянутся зелёные макушки. Вся эта красота кружила голову, а высокий потолок кричал о своём величии. Тэхён не знает, что сказать, ведь слов не хватит, что творится в его голове, что происходит. А взгляд Чона подбадривает, его рука ложится на плечи. Но парень увидел только отель, а что же будет, когда он войдёт в их номер? Он боится, что скончается на месте, стоит только войти туда. Чон видит его сомнения, читает эмоции и поэтому сам подталкивает вперёд.       Помещение просторное. Строго и со вкусом совмещено дерево, модерн и природные элементы. Вроде бы индонезийский стиль. Огромная кровать посреди комнаты, светлая ванная, но самое прекрасное — это вид на озеро и низкие дома в лучах восходящего солнца. Окна на всю стену, поэтому можно увидеть всё и даже больше. Но Тэхён тут же ринулся вперёд, увидев балкон.       Прохладный ветерок щекотал кожу, которая мгновенно покрылась мурашками. Перила морозили ладони, но на это было плевать. Он горит, пылает от этих впечатлений, и пусть свежий воздух остудит его пыл. В лёгких колет от переизбытка кислорода. Вообще-то скоро лето, но погода здесь всегда умеренная.       Он чувствует руки, окольцовывающие его талию, и горячее дыхание на шее, оно разносится паром в воздухе. И шёпот нежный на ушко, от которого щёки рдеют.       — Как насчёт выполнения супружеского долга? — говорит Чон низко, губами прикасаясь к мочке, чем вызывает дрожь любимого. Знает куда надавить.       — Мы ещё не провели брачную ночь, так что не до конца ещё супруги, — говорит он, но не отстраняется от нежных поцелуев, только больше шею подставляет, открывая больше пространства. Приятно же.       — Так чего же мы ждём? — его руки забрались под свитер, оглаживая мягкий животик, пересчитывая рёбра. Тэхён, кажется, плавится в его руках, потому что тоже хочет, но…       — Дорогой, брачная ночь — это не брачный день, — говорит светловолосый, отстранившись.— Смекаешь? — и снова облом. — А пока что я приму ванну.       Чону только и оставалось смотреть ему вслед. Муж не в настроении. Он уже было хотел пойти за Тэ, несмотря на его слова, но решил не испытывать судьбу. А то мало ли по лицу получит, а у Тэхёна рука тяжёлая. Уже проверяли. Поэтому он вышел из номера, с горечью в глазах смотря на матовую дверь, где послышался шум воды. Если бы он остался, всё пошло бы по наклонной, поэтому Чон решил пройтись по некоторым контрольным точкам в отеле. Раз уж добрые полчаса ему придётся ждать светловолосого, значит нужно провести это время с пользой.       А ванна заполнена запахом ароматных масел и кремов, кружащих голову. Он открывает окно, и холодный поток воздуха тут же просачивается внутрь, обволакивая обнажённые ступни. Волосы влажные потяжелели и выпрямились из-за стекающей по прядям воды, оставляющей звонкие капли на плитке.       Пятнадцать минут с феном, и волосы распушились, словно Тэхён неприятный цыплёнок, поэтому сразу же укладывает пряди, быстро проходясь утюжком.       — Ну вот, теперь выгляжу как человек.       Он полностью собрался примерно за час. Чонгук тогда ныл долго, но тут же перестал, стоило им спуститься к шведскому столу и наконец поесть. Здесь было множество блюд, но в частности приготовленные из рыбы. Портовый город, как же иначе.       — Может прогуляемся по городу? — предлагает Гук.       — Думаю, было бы неплохо, — говорит младший, а в голове: «Сейчас будем тратить все твои деньги…вместе». Тэхён не корыстный, но думает по факту, тем более, что Чон и так не даёт что-либо оплачивать. А Тэхён что? Он же не дурак, чтобы не пользоваться добротой своего уже мужа. Да кто бы отказался? Приятно же, чего ломаться?       Город тоже встретил их приятно. Узкие пятиэтажные домики, сделанные, кажется, из старинного камня. Множество окон, через которые точно проникает очень много света, резные крыши и вообще разнообразная расцветка домов. Дорожки из каменной кладки, речные протоки и лодки, множество старых мостов. В глазах рябило и от количества совершенно разных людей.       Тэхён почувствовал, как Чон схватился за его руку, переплетая пальцы, на что Ким с ужасом в глазах взглянул на мужа, пытаясь выпутать руку.       — Ты что делаешь?       — Не волнуйся, здесь народ толерантен, — успокоил его мужчина и приобнял за плечи, показывая, что всё в порядке.       Люди и правда не обращают на них внимания. С этими мыслями Тэхён успокоился в родных руках и тоже приобнял Чона одной рукой, но резко спустил её и сжал накаченный зад, на что на него взглянули чёрными, круглыми глазами. Тэхён это игнорировал пару секунд, но не сдержался и прыснул от смеха.       — В чём проблема, дорогой? Народ же здесь толерантный.       После этого Чон сменил серьёзное выражение лица на такое же непринуждённое. И правда, что в этом плохого? Это же шутка. Вот только Чон на добрую секунду чуть не умер от страха, потому что слишком неожиданно.       А в общем город оказался с виду простым, но на самом деле имел множество интересных деталей. Например: огромное число ресторанов и кафешек различной кухни. Они зашли в одно из таких заведений по пути к музею.       Ну кто бы мог подумать, что вся администрация кафе и официанты будут детьми! Тэхён вообще не отлипал от маленьких работников и мило разговаривал с ними, даже если они не знали английского. Пробыли они там немало, но всё же Чон сумел отлепить своего «ребёнка» от другого. Чонгук зарёкся, что больше никогда не пустит Тэхёна в это заведение. Он же там жить чуть не собрался! Ещё и его, Чонгука, бросит ради маленьких нидерландцев! Чон же не переживёт этого! Поэтому они как-то смогли доехать до музея. Именно доехать, потому что пешком ходить им наскучило: слишком медленно. На такси рассмотреть красоту города не удастся. И тогда у них возникла идея.       Амстердам да и впринципе Нидерланды родина велосипедов. Стоянок для них больше, чем для машин. Даже самые богатые люди не могут отказать в удобстве двухколёсному другу.       Когда они подъехали к музею Ван Гога, то узнали его только по названию. Внешне здание напоминало что-то современное. Поэтому совсем выбивалось из общей картины старинных строений.       Тэхён сегодня светился ярче самого солнца, настолько он был рад, его топили яркие эмоции при взгляде на очередной шедевр великого художника. А Чонгук только ходил за ним и скучающе пялился на яркие рисунки, переводя взгляд на Кима. Он сам по себе не особо фанат искусства, но пара художников в списке любимчиков у него имеется. И главный из них Ким Тэхён. Ну что не сделаешь ради любимого? И пофотографируешь на фоне яркой череды мазков, и сумки за ним пару часов поносишь.       — Как же здесь интересно. Чонгук, посмотри.       Ярко, но нудно. У каждого свои вкусы и приоритеты. Но лучше Чон просто промолчит, целее будет. Вот только теперь его очередь выбирать следующий пункт назначения.       — Куда мы сейчас едем?       — Увидишь, — говорит Чон хитро и наклоняется, чтобы оставить на губах лёгкий поцелуй.       Они выходят на крышу здания, где их уже ждут у странного железного приспособления.       — Я убью тебя, — честно, он не знает, как Чон смог уговорить его сесть в эти качели.       — Успокойся, сейчас будет весело. Ты главное держись, — говорит мужчина, удерживая смех, пока их надёжно пристёгивают, на минуточку, обычным ремнём, который, к слову, был свободно затянут!       — Я убью тебя, Чон Чонгук! Ты слышишь меня вообще?! После этого даже не смей ко мне подходить, скотина! — кричит изо всех сил Ким, что красный весь стал, аж вены вздулись. Иностранцы на них только весело взглянули и нажали на кнопку, из-за которой качели начали передвигаться к краю крыши. — Нет! Я не хочу! Верните всё обратно!       Они оказались висеть над пропастью в сто метров над бушующей рекой. Если падать, то долго. Тэхён весь сжался в сиденье, вцепившись в железные поручни намертво, аж пальцы побелели от давления. А Чон наоборот смотрел вниз, ему было весело наблюдать за парнем. Он же знал, что тот ужасно боится высоты. Ну кто бы не воспользовался настолько соблазнительной возможностью? И всё было бы хорошо, Тэхён даже расслабился на пару секунд, но на то это и качели. Они должны раскачиваться, что собственно и делают в следующий момент.       Кажется, что ушам Чона конец, потому что тот продолжительный крик, который он слышит, сопоставим с оглушительным пением сирен.       — Тэхён, успокойся, держи себя в руках, — говорит он нежно. Вот только нежно тут не поможет.       — Так я держусь в буквальном смысле!       — Тогда возьми меня за руку, — Чонгук освобождает одну руку от поручня и протягивает Киму, но тот только сильнее сжимается, когда ремень пугающе ерзает.       — Я не хочу начинать супружескую жизнь с «пока смерть не разлучит нас!» Так что спасибо, но нет. Кажется, мне нехорошо…— говорит Тэ, скрючившись.       Чонгук тут же кричит что-то на английском, и качели перестают двигаться и вновь возвращаются на крышу. Только их отвязали, как Тэ ступил на твёрдый бетон, слегка шатаясь, но через пару секунд зло ринулся к лестнице.       — Тэхён, стой! — кричит ему вслед Чон.       — Да пошёл ты, — говорит он и скрывается за железной дверью, ведущей вниз.       Чон стоит на месте, лицо стало вмиг серьёзным. Хорошо, что эти иностранцы молчали, понимали. Темноволосый разворачивается и берёт оставленные сумки. Убежал, а свои вещи не забрал. Знает же, что Гук не оставит на зло. Спустившись вниз, он увидел только один велосипед, на что шумно выдохнул. А надежда, что Тэхён остался ждать его тут, теплилась. Но ничего, он скорее всего направился в отель, не пропадёт. Тэхён-то!       Чонгук уже было хотел направиться туда же, но решил, что не стоит нервировать супруга. Он залез в телефон, заодно проверив всё ли на месте и особенно кошелёк. Вот только наличка на месте, а карты нет. Он же её Тэхёну сам отдал ещё в кафе.       Вот это фиаско, братан.       Хорошо, что в их паре ссоры всегда не длительны. Обычно это случается по мелочам, поэтому они сразу же мирятся. Чонгук тешит себя этими мыслями, когда поднимается на лифте с пышным букетом тюльпанов. Солнце уже зашло, Чонгук долго гулял по городу, не смея вернуться к возлюбленному. Пускай остынет, поэтому и зашёл в их люксовый номер, когда на часах было девять вечера.       Вот только свет горел, а самого светловолосого не наблюдалось. В номере было слишком тихо, что настораживало. Чон заглянул в спальню и ванну, но вдруг позади послышался низкий, глубокий, невероятно сексуальный баритон его супруга.       — Эй, красавчик.       «Я?» Чон повернулся и хотел уже сказать что-нибудь, но дар речи пропал, стоило ему увидеть Тэхёна.       Он стоял в проходе в гостиную, поставив руки по обе стороны арки, и сексуально изогнулся, наклонив голову в бок. В глазах его насмешка и желание. Он знает как действует на Чона и несомненно пользуется этим. На его плечах прозрачная фиолетовая накидка, не скрывающая нежных изгибов тела, просвечивающая тёмные соски, кружевное фиолетовое бельё, подчёркивающее красоту бёдер, и главное — чёрные латексные ботфорты на высоком каблуке, сидящие словно влитые на длинных, стройных ножках.       А Чон стоит и двинуться с места не может. Он только отходит от шока и пытается привести голову в порядок, потому что она от такого Тэхёна кругом. Да от любого, но от такого просто смерть на месте от спермы, ударившей в мозг.       Тэхён подходит ближе, словно кошка, грациозно виляет бёдрами и становится перед поражённым Чоном, возвышаясь на пол головы. Чонгук смотрит на него и глаз отвести не может, настолько Тэхён очаровательный и сексуальный.       Его губы накрашены прозрачным блеском. Темноволосый чувствует запах вишни и надеется, что этот сногсшибательный аромат исходит именно от этих блядских губ. Тэхён смотрит, тоже изучает, ноги в коленях сгибает, пока его муж смотрит на это зачарованно, и берет букет, вдыхая цветочную свежесть и терпкость. Он оставляет цветы на рядом стоящем комоде и приближается к мужчине, оглаживает показательно свои плечи, руками шею ласкает, спускается к груди и, задев стоящие соски, коротко стонет. Накидка слетает с плеч, скатываясь в локтях, и обнажает нежный бархат кожи. Глаза сужены, смотрит хитро, искушает.       — Неужели не хочешь прикоснуться ко мне? — он показательно дует губы. — Котик хочет ласки.       А потом он чувствует мощные руки на талии и поцелуи на своей шее, ключицах и груди. Чонгук сжимает крепко, потому что сдерживаться не может, а Тэхён не против, только больше шею откидывает, чтобы красных отметин больше было, потому что любит видеть на своём чистом от татуировок теле яркие красно-синие засосы. Внезапно Чон перемещает руку на упругий зад, сминает с удовольствием садистским, а Тэхён стонет от этого протяжно. Оторвавшись от своего занятия, Чон одной рукой за светлый загривок хватается и целует страстно, напористо.       Не прекращая хвататься за вишнёвые губы, он перемещает руку с аппетитного зада на мягкие ляжки парня и тут же заставляет поднять ногу в колене. Тэхён, поняв намёк, закидывает вторую ногу, скрестив обе на спине старшего, и за шею крепче хватается, пока его несут в спальню.       Простыни шёлковые, белые, постель холодная, но ощущения от этого только усиливаются.       Кружевные трусики скользят плохо, Чон их разрывает уже в коленях и ножки изящные раздвигает в стороны, чтобы обзор самый лучший был. Тэхён стонет громко, чувствуя как один сосок слюной смачивают и в рот берут, всасывая, покусывая нежно, а через время ко второму приступают.       У него член трепетно к животу прижимается, выделяя естественную смазку, и ноги в латексе подрагивают, ведь Чон по внутренней части бёдер руками водит ласково и медленно обувь неудобную снимает. Тянет время, снова к губам поднимается и целует нежно, пока Тэхён Чону рубашку расстегивает торопливо.       Ботфорты скинуты и Чон сразу же спускается к ногам, за голень поддерживая, и целует худые щиколотки, изящные ступни. Он готов всего его зацеловать, потому что благодарен, что такой замечательный человек его. Полностью, без остатка.       — Я так люблю тебя.       — Я тоже.       Тэхён плачет, когда отвечает словами и нежными поцелуями. Он готов отдаться полностью, он хочет делиться собой и получать в ответ. Он хочет быть рядом всегда и везде, но если и не всегда, то хотя бы в сердце. Он чувствует любовь и ничего не может поделать с этим, а Чонгук тоже чувствует. Так почему же им не любить и не сгорать вместе?       Жилистая рука пробирается под ткань прозрачной накидки и нащупывает колечко мышц, пока губы слёзы солёные сцеловывают. Слёзы счастья бывают такими искренними? Руки Тэ под тканью рубашки цветастой гладят мышцы выпирающие, они завораживают сильно. Чон, поняв намёк, сразу снимает с себя всё и смотрит на Тэхёна, распластавшегося на кровати с ногами врозь. Так и кричит: бери! А Чонгук принципиален, он не берёт, а отдаёт. Поэтому на пальцы выливает отданную вишнёвую смазку и смазывает вставший член, стонет от удовольствия и входит плавно, до конца, чем обязан кричащему от удовольствия Киму. Он ложится на него всем телом, чтобы кожа о кожу тёрлась, чтобы близость чувствовать в стократном размере. Кого мы обманываем. Куда ещё ближе?       Толчки быстрые, но нежные и точные. С каждым движением на спине Чона остаётся всё больше царапин и следов от ногтей, но ему то что. Его мальчику хорошо и это главное.       Его член обволакивают эластичные стеночки, сдавливают так, что по телу тепло запредельное разносится, и он мочку всасывает с одиноким колечком, покусывает хрящ, целует за ушком.       — Поцелуй меня… — между стонами произносит младший и сам затягивает в сладкий поцелуй, кружащий голову обоим.       Толчки усиливаются, становятся грубее, но не делают сам процесс менее приятным. Наоборот, это придаёт некую перчинку, и кажется, что оргазм совсем близко.       Чонгук специально отстранился, чтобы услышать сладостный стон, и увидеть, как глаза закатываются от удовольствия, и губы раскрываются. Тэхён судорожно внутри сжимается и кончает бурно, пачкая обоих, а Чонгук продолжает вдалбливаться в обмякшее тело и вскоре кончает, заполняя младшего изнутри своей горячей спермой.       Чон ложится рядом с ним, устремляя взгляд вверх, пока не переводит его на Тэхёна, такого разморенного, затраханного и счастливого. Он тоже смотрит выразительными глазами. В них целый мир и больше. Вселенная. Тэхён сам придвигается к Чону ближе и ложится на его еле вздымающуюся грудь.       — Я хочу ребёнка.       Тишина разрушилась, Тэхён взгляд поднимает робкий. Не знает, что мужчина скажет.       — Я люблю тебя и хочу растить нашего ребёнка вместе.       — Я тоже.       На губах обоих запечатлелась счастливая улыбка.