Сказка о Сером Волке

Часть 1

Странные дела творились! С утра я боялся, что превращаюсь, хоть и не добровольно, в монстра, похищая совершенно невинного человека, а теперь… Теперь этот самый человек давал мне ощущение, что в моей жизни еще не всё потеряно и, вполне возможно, я смогу снова жить, как раньше. Возможно… Мы остановились на ночь в мотеле, который уже давно пережил свои лучшие годы, будучи когда-то если не престижным, то вполне приличным отелем, в тяжелые времена переделанный в кафе-мотель, и вот уже лет тридцать не видавший ремонта. Можно было бы выбрать и другое пристанище, но на тот момент, когда я выбирал это, единственным условием выбора было уединение и возможность отдельного входа с улицы. Кто же знал! Кто вообще мог предположить, что моя «жертва» ни то что сопротивляться не будет, но даже станет помогать. Хотя расслабляться было еще рано. При всей её сговорчивости и моей симпатии к ней, случиться могло всё что угодно. Никто не давал гарантии, что она не придушит меня во сне. Хотя в этом я сомневался — ей бы просто не хватило сил. Но она могла в любой момент снова попытаться сбежать, воспользовавшись моментом. Любая моя оплошность могла стоить жизни моей сестре… Комнатушка, которую я снял для ночлега, располагалась в торце здания и это был единственный её плюс. Потом начинались минусы. Комнатой это можно было назвать только с натяжкой. Кажется, тут раньше была подсобка, где хранили швабры — больше сюда бы не влезло. Мы на швабры были похожи мало, но выбора у нас особо не было — других свободных комнат здесь не оказалось… Кроме того, в комнате было душно, в душе не было горячей воды и вместо двух отдельных кроватей посередине этой клетушки красовалась одна, зато двухспальная. Желание было только одно: грохнуться поперек этой самой кровати и заснуть богатырским сном. Прекрасно осознавая, что в этой истории мне отведена отнюдь не роль богатыря, я вздохнул и кинул дорожную сумку на небольшое кресло, сбежавшее из далёких семидесятых годов и спрятавшееся тут от неизбежной судьбы быть выкинутым на свалку. Перспектива спать на этом видавшем виде клоповнике меня совсем не радовала. Елена плюхнулась на кровать, раскинув руки, и радостно заулыбалась… Я начинал думать, что у нее не всё в порядке с головой. — Что? — заметив выражение на моём лице спросила она. — Я не могу радоваться кровати? — Можешь, — согласно кивнул я. — Хотя это очень странно, что тебя вообще что-то в сложившейся ситуации радует. Елена хмыкнула, пожала плечами и, перекатившись через кровать, не очень изящно грохнулась на пол с другой ее стороны. Тут же подскочив, она отряхнула юбку, заметно смутившись и даже покраснев. — Знаешь, моя мама считает, что истинная леди не должна спать на мягких перинах… — И дома ты спишь на массажной кушетке? — усмехнулся я: она действительно выглядела так, словно всю жизнь только и делала то, что полагается и разрешается истинной леди. — Не совсем, — вздохнула Елена в ответ, — но очень похоже… Можно я пойду умоюсь? По всей видимости ей не хотелось продолжать этот разговор. По какой именно причине — я не мог понять. То ли ей была неприятна сама тема, то ли она не хотела делиться личным со своим похитителем. Что бы это ни было, я лишь кивнул в ответ. Я и сам с удовольствием смыл бы с себя дорожную пыль, и останавливало меня только отсутствие горячей воды, о чем нас мило уведомила прилепленная на входную дверь табличка. И, судя по её затёртому виду, случалось это не впервой. Я не сильно переживал о том, что Елена сбежит… Где-то в глубине души я даже надеялся, что она это сделает. Мне было жаль её, я чувствовал себя виноватым и с удовольствием её отпустил бы, эту странную, до неприличия приличную, настолько правильно воспитанную, что даже в самых экстремальных ситуациях она не теряла самообладания. Иногда я начинал сомневаться в её адекватности… Но то, что произошло потом, заставило меня сомневаться уже в моей адекватности. Слышимость в комнате была отличная. Или ужасная — в зависимости от того, хотел ли ты послушать, что говорят за стеной, или хотел бы остаться неуслышанным. Я не хотел ни прятаться от кого-либо, ни подслушивать. Да и, признаться, я не ожидал, что Елена вообще с кем-то может говорить… Сначала был слышен только шум воды, потом послышался голос, но я решил, что девица разговаривает сама с собой — мало ли, какие у неё от стресса пережитого нервы расшатались и какие это повлекло за собой расстройства. И только через пару минут, я понял, что я — олух царя небесного и напрочь забыл проверить наличие сотового телефона… Подскочив с кресла как ошпаренный, я уже было схватился за ручку двери в ванную комнату, но на секунду замешкался: какое-то внутреннее сопротивление заставило меня остановится. И не зря. — Со мной всё хорошо, — едва слышно раздалось из-за двери. — Не волнуйся пожалуйста… Да, мама, я знаю… Я позвоню, как только мы доберемся… И экзамен пересдам, конечно… Хорошо… Спасибо, что понимаешь… Ни слова о похищении, ни слова обо мне. Ни единой просьбы помочь или попытки сообщить, где она находится. Я так и стоял, схватившись за ручку, когда дверь резко открылась, и Елена едва не врезалась в меня, тут же испуганно отшатнулась, поскользнулась на влажном полу и едва не упала, успев уцепиться за мою футболку, отчего та затрещала по швам. Долю секунды она смотрела на меня глазами нашкодившего котенка — без страха, нет, но явно ожидая наказания.

Часть 2

До чего же страшно прогремело над ухом это «Что это было?!» Мне показалось, что сердце ушло в пятки, оставляя за собой неприятные ощущения, как будто облили ледяной водой… Мы провели вместе всего один день, но это был самый длинный день в моей жизни: я успела испытать такую палитру эмоций, о которой можно только догадываться, живя в обычной трехкомнатной квартире многоэтажного дома на окраине провинциального города. Но только сейчас я заметила, какой же он огромный! Как мне вообще в голову пришло, что у меня был хоть какой-то шанс от него сбежать?! Сейчас, в буквальном смысле повиснув у него на майке, я отчетливо поняла, что он как минимум в два раза шире и тяжелее: он занимал собой всё пространство дверного проёма, я даже протиснуться в комнату не смогла бы. Даже если бы очень этого хотела… — Я просто позвонила маме, — пропищала я, едва слышно даже для себя самой. — Она волнуется же. Неужели он всегда был такой огромный?! Я попыталась вспомнить, как он выглядел за рулём, но тогда я точно не думала, что он намного больше людей, с кем я обычно имею дело. Может немного выше среднего роста. И может слегка более мускулистый. Но точно не вот это нечто, что мне сейчас преградило путь в комнату! И главное — его глаза! В этот момент на меня смотрели не глаза нормального человека, а абсолютно синие куски льда. Смотрели спокойно, пронизывающе, словно ожидая очередной попытки сбежать. И он совершенно не двигался. Если бы не едва заметное движение груди и гневно сжимающиеся губы, можно было бы вообще решить, что рядом со мной не человек, а мраморная статуя. Холодная, каменная статуя. И еще эти глаза… Может ли синий свет быть цветом огня? В этот момент я была уверена, что может: лёд в его глазах полыхал синим пламенем. Горячим, обжигающим огнем. Как и его рука на моей спине — я только теперь поняла, что до сих пор не упала только потому, что он держал меня. Почему-то от этого осознания стало невероятно жарко. И вопреки всему разумному хотелось, чтобы это тепло не исчезало. Я даже успела напугаться своих собственных мыслей, но лишь на мгновенье. — Телефон отдай мне, хорошо? — выдохнул Сергей, помогая мне снова встать на ноги: вся странность ситуации тут же исчезла — он снова стал похожим на человека, его глаза опять приобрели обычный стальной оттенок и, главное, я смогла наконец-то дышать. Я еще не успела прийти в себя, а он уже завалился на кровать… Было ли это его способом наказания? До этого я была уверена, что он собирался провести ночь в кресле: там уже лежала одна из подушек и покрывало, а теперь он занимал добрую часть кровати, перегородив собой путь к двери. Да и что бы мне дала эта дверь, если она закрыта на ключ, который висел на металлическом брелоке с кольцом, которое мой предусмотрительный похититель прицепил на шлёвку джинс. Даже если бы я очень захотела сбежать, я бы не смогла добраться до этого ключа, не привлекая внимания. Да что уж там! От одной мысли прикоснуться к этому человеку по всему телу бегали мурашки и шевелились корни волос! Оттого было крайне удивительно проснуться и обнаружить себя бесцеремонно обнимающей всё того же человека, который с вечера заставлял кровь застывать в моих жилах. Вчера еще меня бросало в дрожь от одной мысли прикоснуться к нему, а сегодня я проснулась, уткнувшись носом ему в спину и обхватив его рукой. Пытаясь понять, как так вышло, я усиленно напрягла мозг, так, что аж лоб заболел. Но всё, что я помнила, было, как после мысленных метаний между креслом и желанием выспаться, я прилегла на край кровати, оставляя как можно больше места между нами, накрылась покрывалом и… всё. А наутро обнаружила себя здесь. Пытаясь понять, спит объект моего неожиданного ночного нападения или нет, я перестала дышать, прислушиваясь. Но услышала лишь размеренное дыхание, облегченно выдохнула и, стараясь создавать как можно меньше шорохов, отодвинулась на край кровати. Но… опять не рассчитала и в очередной раз грохнулась на пол. Радовало только одно: Сергей проснулся от грохота, а не от моих крепких ночных объятий. Приподнявшись, он посмотрел на меня на удивление серьезным взглядом, но недолго: сначала он пытался сдержаться, но потом всё же засмеялся — задорно и искренне. — Я знаю тебя меньше суток, а ты уже четырежды упала. И это только пока я тебя видел. — Ну и что? — смущенно пробормотала я, неуклюже поднимаясь с пола. — Ничего, — наконец-то перестав смеяться, ответил он. — Забавная просто ты. Даже милая в своей неуклюжести. Отвечать я ничего не стала. Во-первых, это было правдой: я постоянно падала. Мама всю жизнь мне говорила, что истинная леди должна быть элегантной и изящной, а я, как бы не старалась, всё равно выглядела, как корова на льду. А во-вторых… честно говоря, я просто была сбита с толку его смехом. Таким, словно ничего странного и страшного вокруг не происходило. Таким, как смеются люди с абсолютно чистым сердцем. К счастью, он и не ждал ответа. Скорее наигранно, чем серьезно, он пригрозил мне не подходить к двери и направился в ванну, легко перепрыгнув через угол кровати, чем вызвал у меня искреннюю зависть: вот уж кто тут точно не был неуклюжим! Уже пару секунд спустя послышался шум падающей воды. И я поёжилась от мысли, что эта вода ледяная. Пять минут спустя, — душ всё еще работал, — у меня начала закрадываться мысль, что он, этот странный человек, возможно вообще не человек. Не может нормальный человек так долго принимать душ, когда вода ледяная настолько, что умываясь вчерашним вечером, я перестала чувствовать пальцы. А во-вторых, вполне возможно у него раздвоение личности: вчерашний он и сегодняшний выглядели как два абсолютно разных персонажа. От этих мыслей меня отвлёк стук в дверь… От неожиданности, я едва не вскрикнула, но вовремя взяла себя в руки. Потому что на вопрос «Кто там?» из-за двери раздался мужской голос: — Полиция. Чёрная Вольво на парковке ваша? Долю секунды я пыталась вспомнить, на какой машине меня вчера транспортировали, но поняла, что в экстренных ситуациях особым вниманием я не обладаю. Извинившись и сославшись на то, что владелец машины под душем, я пообещала открыть дверь через минуту — как только доберусь до ключа. К счастью шум воды больше не был слышен. Оставалось надеяться, что вся эта ситуация закончится для нас хорошо. Успев удивиться тому, как в моей голове появилось «нас» и тому, что визит полицейского меня скорее напугал, чем обрадовал, я подняла руку в намерении постучать в дверь ванной, но не успела: она, эта самая дверь, открылась и я едва не постучала вместо двери по груди моего невольного похитителя — мокрой, с яркой татуировкой какого-то странного орнамента. — Я слышал стук или мне показалось? — Там полицейский, — едва слышно произнесла я, абсолютно растерявшись от его вида: конечно, я уже имела возможность видеть его крайне близко и даже по неосторожности обнимать во сне, но сейчас он был в одном полотенце, намотанном на поясе… В ответ Сергей только кивнул и как-то странно на меня посмотрел. Не зло, не с опаской, даже без намека на «держи язык за зубами». Скорее с какой-то надеждой. Полицейский оказался мужчиной в возрасте, упитанной наружности и с забавными усами. Если бы не ситуация, в которой мы оказались, он выглядел бы даже милым. Но это я подумала потом, а когда дверь открылась, моё сердце в очередной раз покинуло своё место в направлении нижних конечностей. Конечно, я сказала маме, что уехала с подружкой на пару дней отдохнуть от стресса после сессии и просила её не волноваться, но вдруг она поняла, что я её обманула?! Вдруг она каким-то образом поняла, что я не с подружкой и вообще потенциально в опасности и оповестила полицию?! — Эта ваша машина? — полицейский кивнул в сторону припаркованной Вольво. Сергей кивнул в ответ: — Моя. Что-то не так? — Вы с какой целью остановились в отеле? — поинтересовался полицейский, оставив вопрос висеть в воздухе. — Мы просто путешествуем, смотрим мир, — легко соврал Сергей, даже не поведя бровью. — Могу я видеть ваши документы? Вас обоих, пожалуйста. Абсолютно без всяких сомнений, словно в такие ситуации попадает как минимум трижды в сутки, Сергей потянулся за портмоне, лежащим на подоконнике и достал водительские права. Я попыталась вспомнить, брала ли я с собой паспорт или удостоверение личности, но вспомнила только о студенческом билете, который был в сумке, а та была в машине. Сергей, словно прочитал мои мысли, поднял с пола ту самую сумку и дал мне ее в руки. Пообещав себе, что обязательно подумаю о том, как он умудряется знать, что я думаю, и еще над тем, как он успевает что-то делать — например, захватить мою сумку из машины — а я ничего не замечаю. — Спасибо, — полицейский взял документы, задумчиво прочитал сначала мои фамилию и имя, затем посмотрел на документы Сергея. А потом с нескрываемым подозрением во взгляде посмотрел на нас: — вы живёте на противоположных краях страны. Это был не вопрос, а констатация факта. И видимо именно из-за этого Сергей растерялся. Буквально на долю секунды, но этого хватило, чтобы я услышала свой собственный голос: — Интернет связывает людей в любых уголках Земли, правда, зая? Не знаю, почему я это сказала, как мне это вообще пришло в голову, и главное — зачем я при этом обняла его, но тут же пожалела об этом, потому что он был холодный, как кусок льдины. — Именно, — Сергей улыбнулся самой лучезарной улыбкой, какую я только видела, и приобнял меня за плечи, не давая мне возможности отстраниться. Полицейский задумчиво кивнул, еще раз глянул в документы и протянул их обратно. — Уберите пожалуйста машину с этой парковки. Она зарезервирована для работников парка развлечений. На въезде стоит табличка… — Конечно, — тут же согласился Сергей, — мы просто не заметили таблички. Сейчас всё исправим. Полицейский натянуто улыбнулся и поспешил удалиться. А мы остались стоять в обнимку у раскрытой двери. Было очень неловко. И всё еще холодно. — Эм… а можно… — я старалась сформулировать вопрос как можно более убедительно: — Можно сходить в парк развлечений? Я еще ни разу в таком не была. Сергей чуть отстранился, хотя всё еще не убрал руку с моего плеча, и, вопросительно приподняв бровь, посмотрел на меня с очень серьезным видом. Я готова была провалиться сквозь землю и попросить его забыть о моей глупости, но он снова задорно рассмеялся: — Конечно. Почему бы и нет, — и добавил: — зая.