Сказка о Сером Волке

Часть 1

Вот это поворот! Во-первых, я ожидал чего угодно, но не того, что Елену будут выдавать замуж. Это казалось очень нелогичным и лишенным смысла. Но Кощей точно не стал бы тащить какую-то девицу через всё страну, да еще таким образом, если бы у него не было серьезных планов и особой надобности. Во-вторых, появление сына Кощея меня удивило не меньше. Достаточно быстро я понял, что паренёк не так прост, как кажется. В том, что он не в ладах с отцом, я увидел сразу. Достаточно было уточнения про имя и отношения к именам его отца. К тому же он за всё время не перекинулся с отцом ни единым словом или взглядом, да если честно и на Елену посмотрел лишь вскользь. Почему — стало понятно чуть позже: она его не интересовала ни на йоту. В-третьих, я совершенно не ожидал, что останусь здесь, в доме Снегирёва. С одной стороны, меня это устраивало вполне: мне не хотелось оставлять Елену наедине с её похитителями. С другой же у меня была своя жизнь, семья, родители, работа, в конце концов. Было очень странным думать о работе после всего того, что я узнал о собственной жизни. Но в тоже время очень хотелось вернуться к нормальной жизни. И от этой мысли становилось одновременно и спокойно, и страшно. Очень хотелось вернуться на неделю назад и ничего не знать ни о волках, ни о кощеях, ни о всем остальном загадочном сказочном мире. Но вернуться к прежней жизни, зная о существовании всего этого, казалось невозможным: каждый встречный, незнакомец или даже давно знакомый человек мог запросто оказаться и не человеком вовсе, а какой-нибудь кикиморой лесной. Об этом всём я раздумывал, сидя на огромном диване, напоминающем скорее кусок льдины, чем предмет мебели. И по всей видимости от меня ожидалось, что именно здесь я буду ночевать: этот диван находился в некотором подобии прихожей перед спальней Елены. И так как в мои новые обязанности входило охранять её, то было логичным спать, если не у порога, как цепной пес, то по меньшей мере между Еленой и дорогой к свободе. — Интересно, когда здесь выключают фонтаны? Елена стояла у окна и смотрела на улицу. На дворе уже давно была ночь, но фонари вокруг дома светили так ярко, что легко можно было подумать, что время движется к полудню. — Не знаю, — ответил я. У меня не было уверенности, что нам стоило идти к назначенному месту. Может это было проверкой. — Тебе не кажется странным желание Снегирёва выдать меня замуж за сына в свете того, что сыну это совсем не нужно? — неожиданно спросила Елена. Конечно же, я тоже задавался этим вопросом, но был уверен, что такие люди как он не делают ничего просто так, по прихоти души. — Точно не от того, что хочет красивых внуков, — подтвердил я её мысли и сам задумался, может быть действительно у старика на закате лет снесло крышу и он решил обзавестись милыми, талантливыми внучатами. — Думаю, что у такого красавчика, как Ян, нет проблем найти себе невесту и по уму, и по внешности, да и по статусу более подходящую, — Елена наконец-то перестала взглядом гипнотизировать фонтан и села на диван. — Про статус-то ладно, тут без вопросов. Про внешность — это дело вкуса. А ум-то ты как успела так быстро оценить, — усмехнулся я. Елена заметно смутилась: — Это я так, к слову. В смысле, что вряд ли я самая подходящая партия такому завидному жениху, чтобы тащить меня, да еще насильно, через всё стану. — Это да, — согласился я. Ян безусловно относился к такому типу мужчин, которые с первого взгляда нравятся женщинам: внешность позволяла, статус и приличный счёт в банке однозначно не делали его менее привлекательным. Елена была права, наверняка, в его окружении было достаточно кандидаток подходящих на роль будущей супруги. А значит… — Значит, ему нужно что-то, что нет у всех красавиц-умниц-спортсменок в столице, — подытожил я. — Значит, секрет в твоем роду. Может… может и правда ему породниться с вашим родом захотелось. — Гены смешать? — задумчиво произнесла Елена. — Кощеины с моими? И появится на свет чудо чудное, диво дивное… — Ага, — засмеялся я. — И будет: родила царица в ночь не то сына, не то дочь… — Я вообще не готовая никого рожать, ни каких зверушек, — шмыгнула носом Елена и тут же подскочила: на улице стало резко очень тихо, а это означало одно… — Выбора, как выглядит, нет ни у тебя, ни у меня, — констатировал я. — Выбор есть всегда, — Елена хмуро посмотрела на меня, словно я сказал самую большую глупость на свете. И я бы даже, наверное, согласился с ней, потому что сдаваться у меня не было никакого желания, жить по чьей-то указке еще меньше. Но Елена не дала мне возможности ничего сказать: внезапно её лицо озарилось каким-то непонятным светом, словно ей пришла в голову самая гениальная идея на свете, а уже секунду спустя я почувствовал её мягкие, пахнущие мятой губы на своих — полсекунды, не больше, но эти полсекунды полностью выбили меня из колеи… — Пойдём, — совершенно не по-детски схватив за руку, Елена потянула меня к двери. — Пойдём, узнаем, что там придумал этот рыцарь в сияющих доспехах.

Часть 2

Зачем я это сделала? Потому что захотела. Мне вдруг пришла в голову мысль, что это будет последнее, что я делаю по собственному желанию. Я поняла одну интересную вещь: чтобы вывести из состояния равновесия здорового, уверенного в себе и бойкого парня, нужно просто его поцеловать без предупреждения. Работает — как выстрел на поражение… Сергей выглядел очень растерянным, и если бы позволяла ситуация, я бы непременно посмеялась с его вида, но нам нужно было незаметно выбраться из дома в сад. Это оказалось не так сложно, как мне думалось: в доме Снегирёва было полно охраны, но никакой новомодной техники вроде камер наблюдения. А охрана, видимо, мирно спала. Мы встретили только одного потрёпанного вида мужичка у клумб на выходе. Раньше я бы даже не обратила не него внимания как на потенциально опасного индивидуума, но сейчас я стала на порядок осведомлённей: возможно этот мужичок был в сотню раз сильнее нас вместе взятых. Иначе зачем Снегирёву его у себя держать?! Мужичок нас заметил, и моё сердце успело убежать в пятки, но тут я почувствовала, как крепко сжимается ладонь Сергея. — Мы прогуляемся по саду, — спокойно сказал он, и мужичок кивнул как ни в чём не бывало. Дальше мы шли молча. Уже в пути мы видимо одновременно осознали, что место встречи «у оранжереи» нам совершенно незнакомо. Ян мог так же сказать, что мы встретимся у упавшей с неба звезды — мы были бы так же абсолютно дезориентированы. Возможно при свете дня здание было заметно издалека, но сейчас, когда мы отошли чуть подальше от дома, который освещался фонарями, здесь в саду было темно — только небольшие тусклые фонарики вдоль дорожек не давали сбиться с пути. В этом саду было что-то очень… сказочное. Какое странное и одновременно совершенно чёткое слово: как в сказке — сквозь одеяло темноты то там, то тут показывались чудных форм деревья и кустарники, подсвеченные разноцветными тусклыми фонарями, дорожки извивались причудливыми орнаментами, мелкие камушки сменялись бетонными плитами и затоптанной землёй, а где-то вдалеке играла музыка… Услышав музыку, мы с Сергеем переглянулись. Ночью? Музыка? Возможно, это было знаком. Для нас. Или ориентиром. Как бы то ни было, мы не сговариваясь пошли на звук. Всё еще держась за руки… Предположение оказалось верным: музыка действительно привела нас к оранжерее — щедро раскинувшему свои стеклянные крылья зданию, в темноте ночи выглядящему более чем жутко. Окна были абсолютно чёрными и походили на бездонные дыры. А с исходящей из здания классической музыкой, выглядело всё это зловеще. Я так засмотрелась на оранжерею, что не сразу заметила Яна. Он стоял у высокого забора с металлическими воротами, а рядом с ним — два мотоцикла. — Прогуляемся? — широко улыбаясь спросил Ян, обращаясь к Сергею. Мне показалось, что это было не приглашение, а завуалированный вопрос, умел ли Сергей водить мотоцикл. Спрашивать его было лишним: он с таким блеском в глазах смотрел на этого металлического монстра, что сомнений ни у кого не должно было остаться. И он только кивнул в ответ. Весь его вид, начиная от внешнего вида, заканчивая повадками, кричал «дайте мне этого зверя и сам Филеас Фогг позеленеет от зависти от скорости покорения мира этими колёсами!» Про меня этого сказать было нельзя. Я еще никогда не сидела на мотоцикле, тем более на таком огромном. И я не горела желанием исправлять этот факт. Заметив моё замешательство, Сергей взял из рук Яна шлем, который явно предназначался для меня, и сам на меня его надел — не без труда. — Не переживай. Это не гоночный мотоцикл, самый что ни на есть прогулочный, — он тепло улыбнулся. — Давайте поторопимся, — Ян кому-то помахал рукой, и ворота тат же начали разъезжаться в стороны. — У нас не так много времени. — Ты хочешь сказать, что нас поймают и не выпустят? — спросила я, усаживаясь на мотоцикл. Если бы я знала, что нам предстоит такая мото-прогулка, я бы надела джинсы, а не сарафан. — Вы не в тюрьме, — усмехнулся Ян. — Но вот возможностей поговорить наедине у нас будет немного. По меньшей мере до тех пор, пока отец не осуществит свой план. Я бы очень хотела спросить его об этих планах, но гул мотора заглушил мою попытку продолжить разговор. Сергей последовал примеру Яна, и уже мгновение спустя мы летели по автотрассе. Ощущение полета не покидало меня всё время поездки. Признаться, это оказалось совсем не так страшно, как я думала. В какой-то момент мне стало даже нравится. Сложно сказать, что именно нравилось больше — ощущение скорости, бьющее холодным ветром по коленям, или возможность прижиматься к водителю этого металлического монстра. Я склонялась к второму варианту… Ехали мы недолго, сложно сказать сколько именно, но оставив за собой столицу и огни автострад, мы проехали по просёлочным дорогам и остановились у небольшого озера. Если бы я не была еще совсем недавно в большом мегаполисе, могла бы подумать, что здесь еще никогда не ступала нога цивилизованного человека: побережье озера было заросшим рогозом с человеческий рост. Ян оставил мотоцикл у дерева и пошел в заросли, махнув нам рукой, чтобы мы следовали за ним. Я даже успела подумать, что он привёз нас сюда, чтобы сбросить в озеро и ликвидировать как ненужный элемент. Но Сергей последовал за Яном, явно не мучаясь такими мыслями, и я пошла следом. С ним мне не было страшно даже быть скинутой в озеро… К моему удивлению мы вышли к небольшому, знавшему лучшие времена деревянному причалу, где Ян и уселся, опустив ноги в воду. Я не сразу заметила, что он разулся еще на берегу… Луна отражалась на тёмной глади воды, нарушенной лишь мелкой рябью от легкого ветра, отчего природа вокруг выглядела невероятной. Как в сказке. В самом лучшем понимании этого слова. — Я часто приезжаю сюда, когда не хочется никого видеть, — Ян похлопал по деревянным доскам рядом с собой, явно предлагая мне присесть. Что я и сделала: после поездки на мотоцикле ноги всё еще были как ватные. Когда мы все наконец-то сели, Ян оперся на руки, разглядывая воду под собой: — Я знаю, что вы оба здесь, я имею в виду, в доме отца, не добровольно. — Еще бы! — хмыкнул Сергей. — Как и я, — выдохнул Ян. От неожиданности мы с Сергеем оба уставились на него так, как будто видели впервые. Конечно, после вчерашнего его эффектного появления в образе ученика-отличника, сейчас в кожаной куртке и джинсах с дырками на коленях он выглядел не только моложе, но и совершенно не таким надменно-холодным. Но я бы никогда, ни при каких условиях не поверила этим словам, если бы их сказал не сам Ян. — Я понимаю, как это выглядит со стороны, — Ян развернулся к нам. — Моя жизнь со стороны выглядит слишком идеальной, чтобы на неё жаловаться. Но это сейчас не важно. Важно лишь то, что вы не хотите того, что нам всем предстоит, и я этого не хочу. — Ты не можешь сказать отцу, что не хочешь женится? — предложила я, понимая, что это наивно. — Я не говорил, что я не хочу, — усмехнулся Ян, но тут же стал снова серьезным. — Просто не на тебе. Вот как! Мы с ним были в одной лодке: он, как и я, любил кого-то другого. И этот брак ему был не просто не нужен, но и делал невозможным быть вместе с тем, кого он любит. — Зачем тогда… — Зачем ему нас женить? Это долгая история. Долгая и не всегда понятная даже мне, хотя я вырос с этим и изначально знал, что меня ожидает. — У нас, кажется, есть время, — Сергей бросал в воду пух от рогоза, который оставлял живописные круги на поверхности. Ян тяжело вздохнул и уставился куда-то вдаль… — Начнем с того, что отец делает это не просто так. Он говорит, что у нас кризис. Не в стране. А в нашем мире, в котором мой отец — не главный прокурор города, а злой и страшный бармалей. То есть Кощей. И кризис в том, что наш с тобой род вымирает… — В смысле, «наш с тобой»? — удивился Сергей. Конечно, он понял, что Ян обращался ко мне и род имел в виду мой… и его? — В прямом, — пожал плечами Ян. — Мы с Еленой родственники. В каком-то там седьмом колене. Достаточно отдалённые, чтобы иметь здоровое потомство, и достаточно «неразбавленные», чтобы наши дети имели способности нашего рода. — Погоди, не так быстро! — Снова вмешался Сергей. — Что значит способности? Ян серьезно посмотрел на Сергея, словно пытался понять, на самом деле тот не понимает, о чём речь, или просто делает вид. Потом перевел взгляд на меня и вопросительно приподнял бровь. Я лишь покачала головой. Тогда он так же молча поднёс руку, ладонью к моему лицу и она тут же начала словно таять, скоро практически растворившись в воздухе, оставив лишь слабые очертания там, где еще недавно были пальцы. Я непроизвольно отпрянула назад, упершись спиной в Сергея. — Обалдеть, — не скрывая удивления выдал он тут же. — И это что, она тоже так может? Сергей постучал пальцем по моему плечу, но Ян лишь пожал плечами в очередной раз. — Я не знаю. У нас разные способности, у каждого свои. Может быть мы даже можем им учиться, есть и такое мнение, но доказательств этому нет. Я знаю только, что со временем у меня появлялись новые способности, какие-то были более явными, какие-то были совсем субтильными. — То есть, ты хочешь сказать, что ты не только исчезать можешь? — Я не исчезаю, — поправил Сергея Ян. — Я могу становится прозрачным. При этом я сам всё еще нахожусь тут, и если, скажем, ты мне дашь по кубышке, мне всё еще будет больно. Но да, ты прав, это не единственная моя способность. Он положил ладонь мне на лоб — она оказалась на удивление мягкой и тёплой — и я тут же почувствовала, как веки стали невероятно тяжелыми и я едва не провалилась в сон, но Ян вовремя остановился, убрав руку. — Хорошее средство от бессонницы, — пробубнила я. — И еще вот это, — Ян щелкнул пальцами, и на его ладони появился огненный шарик. Как на зажигалке, только на живой человеческой руке. — Обалдеть, — уже второй раз повторил Сергей и рассмеялся. — Очень талантливые руки у тебя, как выглядит. Ян тоже рассмеялся. Со стороны выглядело так, что эти двое неплохо находят общий язык. И только рука Сергея, которой он держал меня обхватив за талию с того момента, как я попятившись от Яна, прижалась к нему, давала мне чётко понять, что он всё время был начеку. — Я еще кое-что могу. Кое-что, о чём даже мой отец не знает… Заметно сосредоточившись, Ян закрыл глаза и глубоко вдохнул: за его спиной появился двойник — точь-в-точь похожий на Яна, только он стоял с открытыми глазами и улыбался. — Вот это точно обалдеть, — вырвалось у меня. На что Ян поднял руку вверх ладонью ко мне, призывая не болтать, а рядом с двойником появился еще один: они, двойники, посмотрели друг на друга и кивнули, словно приветствуя друг друга. — Это моё умение должно остаться между нами, — улыбнулся Ян, настоящий, который сидел рядом с нами на причале. Двое других как ни в чём не бывало стояли рядом. — Что это? ты… растроился? — то ли в шутку, то ли абсолютно серьезно спросил Сергей. — Могу и расчетвериться, — усмехнулся Ян. — Пока получалось сделать до шести проекций, но полагаю, что могу и больше. — Проекций? — Проекций, — кивнул Ян. — Они не настоящие. Он развернулся и провел рукой по воздуху: проекции растворялись в воздухе вслед за его рукой и тут же восстанавливались. — Но пока к ним не прикасаешься и не пытаешься заговорить, то иллюзия идеальная. Есть только одно «но»… Он взял травинку, которую до этого долго мучил в руках и понюхал, тут же зажмурился и… чихнули сразу трое: звук раздался громким эхом над озером. — Это… звучит больше чем просто смешно, — рассмеялся Сергей. — Знаю, — хмыкнул Ян, зажмурился и двойники медленно растворились в воздухе. — Почему твой отец не должен об этом знать? Ян снова нахмурился и посмотрел куда-то в даль, словно вспоминал что-то очень важное. — Я не хочу, чтобы у него получилось задуманное. Мы с Сергеем не решились спрашивать, что именно и почему. Мне показалось, что он сейчас всё расскажет сам. Наверное, Сергей подумал тоже самое… Ночь выдалась достаточно прохладной, и несмотря на то, что я прижималась к Сергею больше, чем позволяло моё воспитание, я уже успела пожалеть, что не взяла с собой хотя бы кофту. По всей видимости, Ян заметил, как старательно я стараюсь не стучать зубами, и снял куртку. — Накинь, а то, боюсь, сопливая невеста не будет для отца достаточным поводом отменить свадьбу, — усмехнулся Ян и, заметив мой взгляд, огляделся: — Что? Что-то не так? — Нет, всё так, — поторопилась уверить его я. Было не прилично так пялится на людей, но я совершенно не ожидала увидеть то, что увидела. Если к татуировкам Сергея я уже успела привыкнуть, то увидеть точно так же разукрашенные рисунками руки Яна я не ожидала. Это слишком не вписывалось в его образ пай-мальчика-отличника. Он выглядел так, словно проглотил швабру. Так, как, по всей видимости, выглядела я. А тут… — Он мне не родной, — внезапно выдал Ян. — Отец. Он мне не родной. Мне было около двух лет, когда он познакомился с моей мамой. В поколении наших родителей было не много женщин в нашем роду. Моя мама оказалась самой близкой географически. Ему нужна была её кровь. Не знаю, известно ли вам или нет, но кровь вашего рода делает его бессмертным. Нет, он вопреки всем слухам никогда никого не убивал. Он просто брал пару капель крови и ему хватало надолго. Хватало тогда, когда кровь была чистой. Но в последние столетия стало слишком много примесей и зелье, которое он делал из крови, стало всё меньше и меньше помогать. — То есть он использовал твою маму… — Он её любил… Очень сильно любил. Не сразу, но со временем из вынужденного совместного пребывания получилась настоящая семья. Он правда её очень любил и в буквальном смысле этого слова носил её на руках. Он очень хотел детей, но это проклятие Кощея: у него не может быть родных детей. И, наверное, поэтому он воспитывал меня, как собственного сына. Ян замолчал. Этот рассказ давался ему заметно непросто. И потому мы не торопили его. Ждали, пока он соберется с мыслями и продолжит сам. — А потом она попала в аварию… Когда мамы не стало, мне было десять лет. Все домашние говорили мне о том, что теперь-то он точно меня выгонит, не станет воспитывать чужого ребенка. Но он не сделал этого. Он даже ни разу не намекал на это, ни разу не сказал мне, что я не его сын. И как бы тяжело мне в то время ни было, я знал, что ему тоже нелегко. В общем, я решил, что может ему поможет моя кровь… Я добровольно ему её предложил. И она помогала. Не так сильно, и нужно было большее количество, но помогала. — Зачем ему Елена? — прокашлявшись спросил Сергей. — Если есть ты, и ты помогаешь… — Не достаточно. За последние двадцать лет он очень постарел. Не так, как постарел бы обычный человек, конечно. Но заметно для тех, кто с ним рядом. Все эти прихвостни, шастающие по нашему дому, охранники, телохранители… Это стая шакалов, они только и ждут, пока старик не даст слабину и не начнёт допускать ошибок. — Погоди, я ничего не понимаю: ты хочешь ему помочь или себе помочь? И зачем нужна эта свадьба? — Я очень благодарен отцу за всё, что он сделал для меня и для моей мамы, и я не хочу, чтобы его разорвали на части, как только на это появится возможность. Но это совсем не значит, что я согласен с его методами, — Ян прокашлялся, словно готовился сказать что-то важное. — Он… хочет, скажем так, усилить кровь. Считает, что если два человека из нашего рода обзаведутся потомством, то кровь станет сильнее и он снова сможет вернуть себе былые возможности и власть. — То есть он реально хочет, чтобы вы забацали ребенка и с него кровь пить? — не скрывая удивления выдал Сергей. Ян усмехнулся с заметной горечью: — Что-то вроде того. — Это… — Это звучит ужаснее, чем есть на самом деле, — перебил Ян. — Я знаю, как это звучит, совершенно зверски и… В любом случае, это всё не так ужасно, как кажется: я до сих пор жив, ни разу не умер. Можно сказать, что я выступаю донором для отца. Практически благородное дело совершаю. — Но всё же ты не хочешь придерживаться его плана, — в замешательстве спросила я. — Не хочу, — подтвердил он. — При всей моей любви и уважении, я считаю, что царь засиделся на троне. — Но… — Поздно уже, вернее рано, скоро светать будет, — Ян поднялся на ноги. — Поехали домой. Отдохнёте, освоитесь, а потом уже поговорим о планах на будущее. Он не стал дожидаться нас, пошёл быстрым шагом к мотоциклам… До дому мы доехали молча, больше не сказав друг другу ни слова. Лишь у порога попрощались, пожелав друг другу доброй ночи или того, что от неё осталось. И разошлись по своим комнатам. Я долго думала обо всём, что услышала от Яна. С его слов Кощей не казался таким уж ужасным и кошмарным. Возможно, если бы у меня была возможность жить вечно, используя для этого время от времени пару капель крови другого человека, я бы тоже это сделала. Ведь от потери пары капель никто не умирал. И никогда не делили на органы, не убивали, не заточали в клетки… Возможно, мы не совсем верно оценили Кощея. Возможно, Жанна нас специально ввела в заблуждение. Ведь по сути, всё, что мы знали о Кощее, мы знали от неё, а о ней самой мы практически ничего не знали. Вопросов стало еще больше, и легче от этого не становилось. Я как Скарлетт О’Хара решила, что подумаю об этом завтра. А пока собиралась принять душ и лечь спать. Но этому не суждено было случиться. В душ то я попала, а когда вышла из ванной комнаты, с мокрыми волосами и закутанная в одно лишь полотенце, то едва не врезалась в Сергея: он ждал меня у дверей. — У меня к тебе один вопрос, — выдал он, не обращая внимание на моё смущение. — И ответь мне на него, пожалуйста честно. От этого будет зависеть, что мы будем делать дальше. И как. Я ожидала всего, чего угодно: от вопросов про семейные традиции до моей готовности быть донором крови для людей старшего поколения, но его вопрос застал меня врасплох. — Почему ты меня сегодня поцеловала?