Сказка о Сером Волке

Часть 1

Эту ситуацию можно было бы даже назвать смешной: девушка, которую ты любишь, объясняет тебе, почему выйти замуж за другого — это хорошая идея. И для пущей комичности — ты с ней согласен. Но на самом деле было не смешно. И вовсе не из-за того, что Елена согласилась на этот фарс. Я волновался о её безопасности: меня не покидало чувство, что что-то случится, и с каждым днём это ощущение становилось всё сильнее. Раньше я бы только посмеялся, если бы кто-то рассказал мне про интуицию. События последних дней показали, что своим инстинктам я мог доверять больше, чем того допускала логика. На утро я проснулся от того, что кто-то толкал меня в плечо… С вечера мы с Еленой долго разговаривали. Обо всем на свете, о вещах, не связанных с настоящим моментом и происходящим сейчас, о детстве, о друзьях. О жизни до того, как всё стало слишком запутанно. И она уснула, положив голову мне на колени. По всей видимости я сам так и уснул, сидя на диване. — Вставай! — скомандовала Елена. Вместо привычной одной косы на её голове красовались две, от чего она выглядела еще моложе чем обычно. Сарафан с подсолнухами серьезности тоже не добавлял. — Ты чего с утра пораньше такая энергичная? — пробормотал я, морщась от яркого солнца. — Во-первых, — Елена пыталась сделать серьезное лицо, но вышло у неё это не очень убедительно, — уже почти полдень! — Что? — не на шутку удивился я: часы действительно показали без четверти двенадцать. — А во-вторых, мне нужно к Снегирёву… — Дай мне пять минут, и я полностью в твоём распоряжении, — ответил я, уже переодевая рубашку: эта безнадежно помялась. Снегирёва мы застали как обычно в кабинете. Он удивлённо посмотрел на Елену, которая настойчиво постучав в дверь, вошла без приглашения. — У меня важный разговор, — уверенно произнесла она, но тут же стушевалась: на неё уставились пара десятков глаз. Снегирёв проводил какое-то совещание или что-то в этом духе: в кабинете было достаточно много людей, добрую половину которых мы никогда не видели. Если не сказать — почти всех. Из знакомых лиц были только Ян, два несменных охранника и старичок, постоянно обитающий в саду. Скорее всего он им, садом, и занимался, а это сборище было распределением обязанностей по дому. А может и не только по дому. — Безусловно, — на удивление спокойно отреагировал Снегирёв и тут же выпроводил всех из помещения. Елена поймала Яна уже в дверях и попросила остаться. — В общем так… — уже не так уверенно, но всё еще настроенная идти до конца начала Елена. — Я подумала и решила следующее: я согласная на свадьбу со всеми вытекающими последствиями, но у меня есть несколько условий. — Внимательно слушаю, — Снегирёв откинулся на спинку кресла. — Во-первых, он, — Елена ткнула мне в плечо пальчиком, — должен быть всегда рядом, как мой телохранитель. Снегирёв посмотрел на меня, по всей видимости ожидая моей реакции, и я кивнул. — Дальше? — кивнул и Снегирёв тоже. — Во-вторых, мне нужна другая комната. — Чем тебя не устраивает эта и не планируется ли, что ты переберешься в комнату супруга? — Конечно, — Елена театрально хмыкнула. — Только мне нужно личное пространство, со свадьбой или без. А в этой комнате постоянно кто-то шастает под окном. — Хорошо, — согласился Кощей. — Еще что-то? — Конечно, я только начала, — Елена сложила руки на груди и смешно сморщила нос. — Еще мне нужен учитель балета и пианино: я не хочу прерывать тренировки. И мне нужен новый гардероб. Личный телефон. Мои родители должны иметь возможность приехать, если захотят меня навестить. И после свадьбы я хочу учиться. И еще — никаких белых платьев и фаты, я хочу сама выбирать свой свадебный наряд. И самое главное — я хочу узнать, кто тут кто, а то ходят вокруг вроде люди, а людьми и не пахнут. — Это всё? — без каких-либо эмоций спросил Снегирёв. — Вроде да, — выдохнула Елена. — Ян, распорядись насчёт танцев и родителей Елены, вызови Людмилу, пусть гардеробом займётся, и позови Захара, пускай подготовит комнаты на втором этаже у библиотеки и перенесёт туда пианино. В большой зал. — То есть… я… — Милая моя, — Кощей поднялся с кресла и подошёл к Елене, положил руки ей на плечи, — я сделаю всё, что бы ты ни захотела, лишь бы ты чувствовала себя в моей семье как в своей. — Надо было больше просить, — рассмеялся я, когда мы вернулись в комнату Елены. — Как-то маловато ты замахнулась. — Интересно, мы выживем, когда Снегирёв узнает, что мы задумали? — Давай будем решать проблемы по мере их возникновения, — предложил я. Меня и самого интересовало, как мы будем выкручиваться из всей этой запутанной истории. У Яна явно были какие-то свои соображения на этот счёт. И Жанна искала свои возможности достичь желаемого. Но что бы они ни задумали, рассчитывать нам стоило только на себя. Нам нужен был собственный план действий. Но для этого нам не хватало как минимум информации. Елена была абсолютно права: мы даже не знали, кто нас окружает… От мыслей меня отвлёк стук в дверь… На пороге оказался тот самый мужичок-садовод. — Александр Михалыч к вам прислал, — объяснил он, прошмыгнув мимо меня в комнату. — Говорят, тут вам помочь надо, пианину поставить и всякое имущество перенести. — Да я это… сам справлюсь, — ответил я, с недоверием оглядев старичка. По всей видимости, это его звали Захаром. — Да ты не смотри, что я старый, — Захар протянул руку, и как только я взял её для приветствия, он сжал мою ладонь так, что едва не вскрикнул. — В былые времена род наш богатырским звался. Это я сейчас пианины всякие таскаю, а деды мои голыми руками чудищ всяких морили. — Охотно верю, — согласился я, растирая покрасневшую руку. Давно пора перестать недооценивать людей, судя только по внешности. Особенно в этом доме. — Александр Михалыч велели вам комнаты наверху подготовить, там места много, только пыльно, давно там никто не живёт, — объяснил Захар. — Вы пока подите к хозяину, он вас на обед ждёт, а я тут сам по-тихонечку… Этот старик вызывал у меня какие-то не однозначные ощущения: с одной стороны он выглядел так, как будто сейчас развалится даже не на куски, а в пыль. С другой — рука до сих пор болезненно пульсировала. Очень любопытная личность. И сколько их таких еще вокруг… — Присаживайтесь, — Снегирёв указал нам рукой на стол, за которым уже сидели он и Ян. И Жанна. Она лишь незатейливо кивнула нам в приветствие. За обедом Ян с отцом обсуждали какие-то свои дела по бизнесу, предстоящие встречи. Изредка Жанна спрашивала о том или другом человеке, о котором заходила речь, и они прерывались на недолгие воспоминания… От моего внимания не утаился интересный факт: Ян категорически не обращался к Жанне напрямую, и когда та начинала что-то рассказывала, демонстративно терял интерес к разговору. Она же в свою очередь то и дело прерывала их беседу с отцом, словно ей доставляло удовольствие сердить Яна. В чём я убедился чуть позже… Но до этого еще было несколько часов, которые Снегирёв нам загрузил по полной программе. — Всё для тебя, Елена, — он довольный сам собой улыбался, пока в комнату заходили люди и устраивались за столом: на столе уже стояли чашки с кофе и выпечка. — Для меня? — удивилась Елена. За всё время обеда ни она, ни я не сказали ни слова, тем удивительней было сейчас обращение Снегирёва. — Конечно, — кивнул тот в ответ. — Я хочу познакомить тебя… вас, — он посмотрел в мою сторону и кивнул, — с моими людьми. В следующие несколько часов мы знакомились с людьми. Вернее, с нелюдьми. Первой нам, хотя оставаясь честными, Елене, я лишь тенью присутствовал рядом, представили ранее упомянутую Людмилу. Это была улыбчивая девушка, в жизни за пределами владений Кощея зарабатывающая обычным костюмером в театре. В уже почти родном нам сказочном мире Людмила была всеми любимой моряной. Она тут же продемонстрировала нам свои способности, просто напевая себе под нос. От её голоса мы все едва не уснули. Только Кощей остался невосприимчив к её чарам. Потом была удельница Вера, которая у Кощея была главным поваром, и её помощники чиликуны, молодые мальчишки-близнецы с озорными улыбками. Потом двое молчаливых охранников, которые оказались волколаками, и я подумал, что обязательно нужно узнать, в чем же различие между волком и волколаком, потому как оно несомненно было. Иначе Снегирёв отправил бы на поиски Елены одного из них, а не меня. Потом нам представили парочку коловершей, посоветовав не доверять им личные вещи, если мы хотим их получить обратно. И еще несколько домовых, которые, как нас уверили, просто обожают наводить порядок в доме, но иногда прячут вещи, которые слишком часто хозяева оставляли лежать не там, где следует. Признаться, я очень скоро стал теряться и наверняка знал, что забуду половину лиц и имён. Но внимательно следил за тем, кто и чем мог быть опасен. И честно говоря, кроме Людмилы, которая могла сморить своим пением всех вокруг, меня заинтересовали только эти волколаки, да еще стухач Олег, который обычно сидел у ворот и читал газеты, но как выяснилось, в его привычки входило сворачивать людям шеи, если те ему не нравились. Или не нравились Снегирёву… Когда все аудиенции были окончены, я высказал желание съездить домой за личными вещами. Снегирёв согласился, пообещав, что эти пару часов собственнолично присмотрит за Еленой. И вот тогда-то я и стал свидетелем странного разговора. Яна с Жанной я застал у чёрного выхода, которым пользовались разве что работники дома, да и то не часто. Они говорили шёпотом, и я был занят мыслями обо всём, что только что услышал, поэтому не услышал раньше, а уже заметил эту парочку, когда завернул к выходу и едва не врезался в Яна: он стоял перед вжатой в стену Жанной, нависнув над ней, как коршун. Заметив моё появление, Ян бросил на меня беглый взгляд и зажал губы добела. Он что-то хотел сказать, но передумал, лишь грозно выдохнув покачал головой, сжал руку в кулак и, чуть помешкав, стукнул стену — у самого уха Жанны. Отошел, но тут же передумал и снова шагнул к ней, приставив указательный палец к её носу. — Не делай глупостей, — процедил он сквозь зубы. — Просто. Вообще. Ничего. Не делай! Мы с Жанной переглянулись, провожая Яна взглядом: он громко хлопнул дверью, что даже картины на стенах задребезжали. — И не спрашивай! — Жанна подняла руки. По выражению ее лица отчетливо было видно, что лучше её послушать. — Ничего не спрашивай. Она ушла в другом направлении от Яна, оставив меня одного — в полном непонимании происходящего.

Часть 2

Самым страшным во всем происходящем казалось то, что я ничего не знала. Совсем ничего. Всё моё детство меня учили: музыке, танцам, вокалу. Со мной разбирали известные шахматные партии и разбирали по вкусам сорта чая. Я читала много книг. Очень много, очень разных книг. Могла наизусть страницами цитировать Шекспира и знала почти все стихи Ахматовой. Но как выяснилось, я совершенно не разбираюсь в сказках. По всей видимости, мои родители так сильно хотели отгородить меня от этого мира, что не читали даже сказок на ночь. Конечно, я знала про Колобка и Курочку Рябу, но как только Снегирёв начал представлять нам свой персонал, я потеряла нить на первых же сказочных существах! Они выглядели все как обыкновенные люди. Но не были ими. Я даже не слышала никогда таких названий, какими обозначал их Снегирёв. Но признаться в этом я, конечно, не могла. И дело было даже не в том, что это было неловко. В голове звучали слова Сергея. Перед встречей со Снегирёвым, когда мы еще и не догадывались, для чего он нас позвал, Сергей шепнул мне на ухо «доверяй только своим инстинктам». И именно это я и делала: мой инстинкт говорил мне о том, что признаваться в своей некомпетентности было тактически неправильно — что бы нам ни предстояло, не стоило выдавать своих слабых мест. Позже Сергей уехал к себе домой… Мне очень хотелось поехать с ним, но он пообещал, что только заберёт кота и, возможно, пару не столь стерильно-белых футболок, и сразу вернётся. А я осталась с Кощеем… Я не боялась. Не знаю, в какой именно момент я перестала его бояться, но это произошло. Нет, я всё еще относилась к нему с осторожностью и безусловно с уважением. Но страха уже не было. Возможно, просто пришло осознание, что я нужна ему живой. И наверное даже здоровой. К тому же выяснилось, что он интересный собеседник. Еще бы! Он прожил невероятно долгую жизнь и видел то, что остальной мир знает только из учебников истории. Или не знает вообще… В его арсенале было столько историй, что даже если бы мы беседовали несколько недель подряд, он вряд ли смог бы рассказать и сотую часть. Сергей вернулся достаточно поздно. И с котом. Я успела подумать, как отреагирует Снегирёв на нового жителя, но потом решила, что уж в такой просьбе он мне не откажет, а животное бросать — это последнее дело. А потом мне пришла в голову мысль, которая очень развеселила. — Интересно, что бы подумал твой кот, если бы узнал, что его хозяин волк? — Мой кот умеет только есть и грызть носки, — пожал плечами Сергей, наблюдая за тем, как его пушистый приятель обходит свои новые владения. А их было не мало… Снегирёв выделил мне со своего барского плеча целый блок в доме: тут было две отдельные спальных комнаты с прилагающимися ванными, библиотека и еще одна комната, которую Захар пообещал в ближайшие дни преобразить в зал для занятий танцами. — Не хило тут у вас, — Жанна появилась на подоконнике библиотеки, где мы с Сергеем наблюдали за перепуганным котом, так внезапно, что напугались все: и я, и Сергей. И кот. Он зашипел, распушил хвост, попятился, спрятался под тумбу и там и остался. — Кошки не любят меня, технически я попадаю в их систему питания как жертва, но они понимают, что поломают об меня зубы. И это их вводит их в панику. — Его в панику вводит даже паук на стене у меня в квартире, — усмехнулся Сергей. — Это самый трусливый кот из всех котов на планете. — Ты был бы тоже трусливым, если бы жил с таким хозяином, — Жанна пожала плечами и изящно спрыгнула с подоконника. — Я вообще-то не самый плохой хозяин, — почти обиженно ответил Сергей. — Коты, мой друг, очень умные животные, — Жанна заглянула под тумбу и протянула коту руку, тот понюхал и… чихнул. — У твоего кота аллергия на пух. Они, коты, чувствуют гораздо больше, чем люди. И если ты не знал о своей природе, то твой кот давно тебя пронюхал. — Но ты тут точно не для того, чтобы обсудить моего кота, — констатировал Сергей, глядя на то, как Жанна заглядывает в выделенные нам комнаты. — А Снегирёв в курсе, что запустил козла в огород? — поинтересовалась она. — Я бы обиделся на козла, — усмехнулся Сергей. — Если бы это не было бы правдой… — Про козла? — не удержалась я. — Про огород, — Сергей смешно оскалился. — Но я и правда тут не для того, — Жанна наконец-то перестала бродить по комнатам и присела на диванчик. — Я хотела сказать, что во-первых, — она легонько стукнула Сергея, усевшегося напротив, по колену, — я всё устроила для твоей семьи. Теперь они в полной безопасности. — Это очень хорошая новость, — кивнул Сергей нахмуренно. И я догадывалась, почему он хмурится. Несмотря на то, что в самом начале Снегирёв угрожал, что может навредить семье Сергея, из всего что мы узнали, получалось так, что он никогда не трогал людей не сказочного мира и тех, кто утерял мистические гены. И он сам, и Ян неоднократно намекали и открыто говорили об этом. Но уверенными мы, конечно, быть не могли. — А еще я узнала, где это самое яйцо… — И оно, конечно же, не яйцо? — поинтересовался Сергей. — Конечно, — хмыкнула Жанна. — Вообще не понятно, как в сказаниях появился этот бред про яйцо и утку, и зайца. По-моему кто-то много курил мухоморов. — Так ты знаешь слабое место Кощея? — спросила я нетерпеливо. — Мм, — Жанна кивнула неуверенно. — Я знаю, что это человек. Не игла никакая, а человек. Из нашего мира. Он… или она… хорошо скрывается, никто не знает, кто он и где находится. И даже как и чем он опасен Кощею. Но он точно существует, и я знаю, где я узнаю, кто он… — И что нас останавливает? — на этот раз поторопил Жанну с ответом Сергей. — Вас — останавливаю я. Вы не будете в это ввязываться. — Это еще почему? — Потому что это очень опасно… — вздохнула Жанна. — Насколько? — Сергей недоверчиво прищурился. — Настолько, что если я не вернусь через неделю, вы, к сожалению, будете предоставлены сами себе.