Сказка о Сером Волке

Часть 1

Нам предстояло непростое путешествие… И даже дело было не в том, что мы путешествовали компанией из десяти сурового вида мужиков, и от нас шарахались прохожие. После выдачи наставлений, Снегирёв выставил нас с Еленой с просьбой прогуляться, а Яна попросил остаться. И после этого разговора его как будто подменили… Милый, почти всегда улыбающийся. на полном серьезе напоминающий царевича Ян стал… похожим на Кощея. Я не знал, о чём они говорили, да и желания спрашивать не было. Но по его виду можно было сказать точно — счастлив он не был. Он не сказал и слова пока мы собирались, пока ехали в аэропорт, садились в самолёт. В полете он тоже молчал… Я лишь изредка смотрел на него, чтобы убедиться, что он вообще здесь, рядом. Потому что он словно исчез. И не так, как тогда на берегу озера, став прозрачным. А на самом деле… Он стал похожим на тень. Конечно, я догадывался, что Снегирёв говорил с ним либо о предстоящем поиске Жанны, либо о ней самой, вернее их отношениях. Но для меня оставалось загадкой, что он мог сказать, что настолько изменило Яна… Сейчас мы были заняты другим, но я дал себе слово, что обязательно поговорю с ним, как только мы решим основную проблему и найдём Жанну. Лишь когда самолёт приземлился и мы покинули здание аэропорта, Ян снова заговорил. Если это можно было назвать разговором: он скомандовал куда ехать и направился к стоянке такси… Следующий раз он заговорил, только когда мы оказались в квартире у местной ведьмы. Ян жестом показал остальным оставаться на улице, а мы поднялись на последний этаж пятиэтажки. Там, в обычной квартире, в ничем не отличающейся от миллионов других жилищ жила одна из сильнейших ведьм нашего времени. Нам открыла дверь маленькая девочка, и на вопрос, дома ли мама, лишь пожала плечами и вприпрыжку убежала вглубь квартиры. Мы прошли за порог, и в нос ударил сильный запах душицы. Я непроизвольно поморщился. — Не смотри ей в глаза, — произнёс Ян едва слышно. — Так, на всякий случай. Я не успел спросить почему, как нам навстречу вышла женщина — немного за сорок, среднего роста и комплекции, с ярко-рыжими кудрями, перевязанными платком. В ней не было ничего такого, чтобы, увидев её на улице, заподозрить в ней ведьму. Да еще и столь могущественную. Краем глаза я увидел, как Ян склонил голову, когда женщина подошла к нам, но сообразить что и зачем не успел: она раскрыла ладонь и дунула — серебристая пыль взмыла вверх, и в носу засвербило. На этот раз я не выдержал и… чихнул. Ведьма заливисто рассмеялась: — Ну, проходите, раз уж пришли, гости дорогие. Пока она нас вела, Ян снова заговорил тихо, едва слышно: — Чертополох. Проверяет, не со злом ли мы к ней пришли. — А вы с добром, — отозвалась женщина, хотя слышать нас не должна была. Мы вошли в скромно обставленную гостиную и присели на диван, куда нам жестом указала хозяйка. Здесь пахло куда более приятно — чем-то печеным и сладким. — Сам Аверьян Снегирёв, — хозяйка приложила руку к груди. — Ожидала я людей Кощея, но то что самого сына пришлёт… — Простите, что без предупреждения, Антонина Семеновна, но дело важное. — Оно и понятно, — закивала Антонина. — Только чем могу помочь-то я?! Искала я уже людей пропавших, только нет их и следа, как сквозь землю провалились. Люди не верят в нас, и в том их беда: невозможно найти то, что не хочет быть найденным силой нечеловеческой. — А если хочет? и верит? — поинтересовался я. — Неужто кто-то из наших пропал?! — всполыхнулась Антонина, схватившись за сердце. Ян тяжело вздохнул и кивнул: — Жанна. Две недели как нет её. Ни слуху, ни духу. — И Кощей её тут увидел — справедливо предположила Антонина. — Так и есть, — согласился Ян. — Только вокруг неё много света другого и он не может точно определить, где она. Антонина поднялась, молча подошла к окну, посмотрела наружу и усмехнулась, заметив что мы прибыли не одни. — Есть что у тебя от Жар-Птицы? Что-то, что в руках она своих держала? Антонина протянула руку, словно не было у неё сомнений в ответе. Да и не было наверное: Ян ехал к ней не без подготовки, и о методах ведьминых знал наверняка — и как работают, и что для этого надо. — Есть, — Ян снял с шеи цепочку с кулоном в виде пера на кольце, украшенного мелкими цветными камушками, яркими, как сама Жар-Птица. — Вот. Её это… — И славно! Антонина взяла кулон на ладонь… Стянула с головы платок, накрыла им руку и зашептала что-то. Очень быстро и непонятно зашептала, снова и снова одни и те же слова. А потом выдохнула… От неожиданности я едва не запрыгнул с ногами на диван: облако белого воздуха окутало её с ног до головы, а когда чуть рассеялось, глаза Антонины стали абсолютно черного цвета — без радужки, без белка. Антонина устало опустилась в кресло, и тут же из ниоткуда появилась девчушка, которая нам двери открыла, со стаканом в руке. Пару минут все молчали… Было слышно только тиканье настенных часов и где-то за окнами кричали дети. — На север. На выезде из города завод старый, заброшенный. Там она, — сказала Антонина наконец. — Только ловушка это. — Это нам известно, — вздохнул Ян. — Понятно. Знаете и всё равно пойдёте. — Пойдём, — Ян поднялся с кресла. — И чем скорее, тем лучше. — Да погоди ты, непоседа, — Антонина махнула рукой в сердцах. — Там волки. Но этих вот твой приятель, вижу, на себя возьмет. А с русалками что делать будете? — С русалками? — Ян застыл в дверном проёме, как приклеенный. — То-то же! С ними лучше не шутить. Неподготовленный пойдёшь, ноги не унесешь, а вы еще чисто мужским коллективом притащились, как специально, — усмехнулась Антонина. — Опутают они вас в два счёта. — Но вы же нам поможете? — спросил я, почему-то уверенный в её ответе. — А то как же! — засмеялась Антонина заливисто. Потом подошла ко мне вплотную и положила руки мне на шею, касаясь большими пальцами подбородка. От её рук стало холодно, как будто они было изо льда. И одновременно как-то знакомо тепло. — Хорош. Ух, как хорош! — улыбнулась Антонина. — Давно я не чувствовала такой силы в руках. Может и получится у Кощея задуманное. Может и получится… — Вы о чём? — растерянно спросил я. — О силе твоей, Волк. О силе и сердце горячем. Не растрать их по дороге, не расплескай на напраслину. Спросить её еще раз я не решился. Да и не успел: отвлеклась она на вновь вошедшую к нам в комнату дочь — та принесла шкатулку. Из шкатулки Антонина достала мешочек из темного бархата, развязала, высыпала на ладонь какой-то порошок… — Полынь полевая, рябина и любисток. Ну и по мелочи еще кой-чего… За пазуху бойцам твоим, русалки будут чарами своими бессильны, — объяснила Антонина. — Только не надо их, русалок, и после недооценивать. Девки они бойкие. Ян согласно кивнул, взял шкатулку, поклонился и молча пошёл к выходу. Я хотел последовать за ним, но Антонина поймала меня за рукав и сунула в руку сверток бумажный. — Семена бобов тут калабарских. Противоядие сильное. — Зачем? — удивлённо спросил я. Антонина махнула рукой: — Не вижу, поможет или нет, слишком далеко в будущее не видно. Но ты сам поймёшь, когда время придёт. Ах и вот, забыла же совсем! Я взял из рук ведьмы кулон в виде пера на кольце и в благодарность кивнул. Странно, но теперь она уже совсем не выглядела как обычная женщина. И силу её не чувствовать было уже невозможно. Перед тем, как переступить порог заброшенного завода, мы тщательно выполнили наставление Антонины… С русалками мне еще не приходилось иметь дело, но проверять их чары на себе желания не было. Ян был удивительно спокоен. А вот Олег на удивление нервничал. Не сложно было догадаться, что присутствие русалок его не радовало: едва он услышал о них, побледнел и покрылся испариной. Яна это ничуть не удивило. Остальные участники нашего предпринимательства тоже не обратили внимания на реакцию Олега, а это говорило лично мне об одном: все они имели дело с русалками прежде, но у Олега были с ними особые счеты. — Не давай им схватить себя руками, — предупредил он меня, поднимая ворот рубашки. — А еще лучше вообще к ним близко не подходи. — Как же мне с ними бороться? — удивился я. — Оставь их верлиокам, у тех иммунитет… — Они что… Я вспомнил слова Антонины и порошок в кармане джинсов… Вот же ведьма! Всё наперед продумала! — Ядовитые, ага, — подтвердил мои опасения Олег. — А сквозь шерсть верлиоков яд не проходит. — Шерсть? — я глянул на двух здоровяков, которые что-то обсуждали между собой на непонятном мне наречии. Тимофей и, кажется, Андрей. До сегодняшнего дня у меня не было повода с ними даже поговорить. Но выглядели они оба как обычные люди, разве что чуть крепче телосложением. — Погоди, — усмехнулся Олег. — Они редко обращаются, но сегодня рисковать не будут. — А ты? Ты уже с русалками имел дело, я так понимаю? — поинтересовался я. Ян махнул рукой, что означало начало действий. — Не имел, — Олег протяжно выдохнул. — Только нагадала мне бабка Агафья, кощеева ведьма, почившая в прошлом месяце, что помру я от руки русалки… Ответить я уже не смог — он последовал за верлиоками в здание завода. Мы разделились на две равные группы: пятеро прибывших с нами леших и болотников в битве были не сильны. Они были здесь для защиты. Не нашей… В их ведомстве была безопасность людей, которые могли случайно оказаться поблизости: отвести их от опасности, затуманить разум и лишить воспоминаний об увиденном — вот чем они должны были заниматься. На территории завода было жутковато… Наши собственные шаги отзывались эхом, создавая странную какофонию. Людей на территории видно не было. Нелюдей тоже. Только битые стекла, куски кирпичных стен и сухая трава между бетонных плит на земле. Мы старались передвигаться тихо, не торопясь. Но внезапно Ян сорвался с места и побежал совсем не в том направлении, куда мы шли, как будто услышал что-то, чего не слышали мы. Олег среагировал тут же: жестами молча скомандовал верлиокам обойти здание, к которому бежал Ян, с разных сторон. Те одновременно кивнули и метнулись в разные стороны: я только увидел, как разлетелась одежда в клочья, а дальше сверкали лапы… Это было мне сигналом: в этот раз поменять облик получилось легко. Как будто я делал это миллион лет подряд и не было ничего более естественного. Не было ни сомнений, ни неприятных ощущений. Только уже знакомый холод, разливающийся по венам, наполнял тело приятной силой. Я успел кивнуть Олегу, прежде чем тот помчался за Яном. Он задумался лишь на секунду, а потом усмехнулся и ухватился за шерсть. Не знаю, бывают ли ездовые волки, но так мы могли добраться до здания скорее Яна, а его не стоило оставлять одного… Выбив двери, мы ввалились кубарем в помещение, в ту же секунду появились и верлиоки: огромные, волосатые, похожие на медведей, с одним глазом посреди лба. Ян оказался прав… Посреди помещения на полу, среди обломков бетона и пыли, опутанная цепями сидела Жанна. Она была в ужасном состоянии: разорванная клочьями одежда, серые от грязи волосы. И главное — эта пустота в глазах. Как будто она не видела ничего вокруг. Ян нагнал нас пару мгновений спустя, но этого хватило нам, чтобы сориентироваться и остановить его, когда он ломанулся к Жанне. Лишь по его появлению послышался голос. — Вы заставляете себя ждать! — произнесла молодая девушка, внезапно появившаяся рядом с Жанной в буквальном смысле из воздуха. — Кажется, ваше приглашение потерялось в пути. Мы вынуждены были искать вас наугад, — почти спокойно ответил Олег. Удивительным образом они поменялись местами: там, за пределами этого здания, Ян указывал, что делать, куда ехать, с кем говорить. Здесь он молча стоял рядом с Олегом, который, по всей видимости, в вопросах войны был более сведущ. — Прошу прощения, — девушка очаровательно улыбнулась и пошла к Олегу, от чего тот заметно напрягся. — В следующий раз обязательно пришлём именное приглашение с датой и местом рандеву. — В следующий раз? — Олег расправил плечи, готовясь к драке. — Боюсь, ты не в моем вкусе, чтобы встречаться с тобой еще раз. — Ничего страшного, нас тут много, выбирай, какая нравится. Девушка махнула рукой и со стен, с балок на потолке, отовсюду, как муравьи стали сползать молодые люди и девушки. Я успел насчитать две дюжины, когда предводительница этой молодежной сходки остановилась в паре метров от Олега и поморщилась, отшатнувшись. — Честными методами бороться не ваша сила? — прошипела она, видимо почувствовав травы Антонины. — С волками по волчьи, — огрызнулся Олег. Девица оскалилась, обнажив острые, совершенно непохожие на человеческие зубы, лицо её приобрело болотно-зеленый оттенок. Что ж, с волками так с волками… Видимо, верлиокам пришла та же мысль, что и мне: с места сорвались мы одновременно. Дальше происходило всё очень быстро: я едва успевал замечать, как молодые люди и некоторые девушки, стали превращаться в волков. Точно таких же, как на свадьбе: некрупных, заметно юных. Это было не ново, и этого я не страшился. Если их останется столько как есть, то победить их не будет сложным — успел подумать я, как то там, то тут начал взрываться воздух. Я еще не сообразил, что это, как перед моим носом произошел такой взрыв: хлопок, облако пыли… Я едва успел затормозить, чтобы не врезаться в стоявшую передо мной русалку — жуткого вида существо, отдаленно напоминающее женщину, но с зеленой кожей, отвратительным оскалом и жуткими пустыми глазами, как у рыбы, длинными, почти до пола волосами болотного оттенка и травой в них. Русалка зашипела и её волосы зашевелились, словно жили своей жизнью. В один момент она стояла передо мной, в другой её снесло как молнией: один из верлиоков кубарем сбил её с ног, отлетев на пару метров. У меня не было времени рассматривать, как именно он с ней расправился, но, судя по дикому крику, это было не самое милое зрелище. Мне приходилось отбиваться сразу от нескольких волков одновременно. Иногда я пропускал укусы, но в отличие от прошлого раза, я почти не чувствовал боли. Этот бой был на равных. Мы были сильнее, но их было больше… Изредка в поле моего зрения попадал Ян: он пытался разорвать цепи, которыми была связана Жанна. Олег не отходил от него ни на шаг. Из всех дерущихся он единственный был в человеческом облике. Я никогда не задумывался, кто такой стухач, меняет ли он свой облик и в чём его сила. И спрашивать об этом тоже как-то не было повода. Может быть он, как и верлиоки, менял облик лишь иногда, но если это было и так, то его особенности нельзя было не заметить: он двигался так быстро, что иногда практически исчезал из виду… Надо признаться, драться вместе с верлиоками было даже… забавным. Можно ли это слово применить к драке? Наверное нет. И тем не менее мы были отличной командой: они отгоняли от меня русалок, оберегая от некого подобия ветвей, в которые сплетались их волосы для атаки. Я охранял их от укусов волков, которые то и дело отвлекали верлиоков, в надежде, что те пропустят русалку, и та в свою очередь доберётся до меня… И снова меня одолевали мысли, что вся эта ловушка, несмотря на то, что была похищена Жанна, которая ко мне имела минимальное отношение, была устроена именно для меня. Закончилось всё так же внезапно, как и в прошлый раз. С той лишь разницей, что я крепко стоял на ногах. Как и верлиоки, довольно гогочущие. Ян сидел на земле, рядом с ним Жанна: всё еще как в тумане, но уже без цепей. А Олега не было видно. Я нашёл его быстро, по запаху. Несмотря на то, что всё вокруг пропахло полынью, запахи я различал отлично. Олег лежал на полу, в крови, разорванной одежде, изо рта шла пена — розовая, с примесью крови. — Оставь его, — произнёс один из верлиоков низким, хриплым голосом. — Это его судьба, он знал, на что идёт. Я попытался растормошить Олега, но лишь еще больше поцарапал когтями. — Сергей, не надо, — вмешался Ян. — С судьбой не спорят. — Спорят, — рыкнул я так, что Ян попятился назад. Где-то там, в кармане разорванных джинсов был заветный бумажный свиток… Слишком далеко, чтобы успеть. Слишком близко, чтобы не рискнуть. Кажется, так быстро я не бегал еще никогда: две секунды туда, две обратно, на последних шагах к Олегу я вернул себе человеческий облик, вытер рукой пену… — Да помогите же! — рыкнул я снова. Получилось еще громче, несмотря на то, что волком я уже не был. Один из верлиоков тут же принял человеческий вид, и я успел подумать, что при первой же возможности узнаю об этих парнях побольше. Он помог мне засыпать Олегу в рот порошок, а дальше все смотрели, как я неуклюже пытаюсь растормошить успевшее остановиться сердце — когда-то давно я учился делать массаж сердца на курсах первой помощи, но кто же знал, что когда-то этот навык мне действительно понадобится. Минута, две, три… Я не знаю, сколько прошло времени, но мои усилия возымели успех. Олег тяжело и с хрипом вдохнул, тут же перевернулся на бок и долго и с трудом выплёвывал яд. А потом поднялся: с помощью, шатко стоя на ногах, но живой… Все присутствующие, в том числе и Жанна, уставились на меня. Даже Олег. Каждый из них хмурился и улыбался одновременно. И мне от этого было не по себе. — Невероятно, — хмыкнул Ян. — Может быть отец на самом деле прав… — Ты о чём? — растерянно поинтересовался я. Но Ян не ответил, он развернулся и направился к выходу, оставив всех нас, и Жанну тоже, в заброшенном здании.

Часть 2

Сергей сказал, что их не будет два, максимум три дня. Столько я могла без него пережить… Дело, конечно, было не в том, что я боялась или без него чувствовала себя в опасности. Подсознательно я даже понимала, что с ним рядом сейчас было опасней. По какой-то причине Сергей постоянно находил неприятности, даже если совсем их не искал. Первый день прошёл совершенно без приключений: я просто осталась дома, пропустила занятия балета. Учитель, который должен был подготовить меня к вступительным экзаменам в консерваторию, тоже не пришёл. И потому я весь день провела в библиотеке, читала книги и делала заметки. Еще слишком много было непонятного и неизвестного в этом мире, в чём мне хотелось разобраться. Кот всё время крутился рядом, ложился на блокнот и ловил лапами карандаш, когда я писала. Мне казалось, он скучает по хозяину, и принимает меня за некого рода замену. Доволен он, конечно, не был, но на безрыбье и рак, как говорится, рыба. Один раз приходила Вера, поинтересовалась, почему я не спустилась на ужин. Я про него просто напросто забыла. Она вернулась чуть позже, принесла мне сладкий чай с душистыми булочками, и оставила изучать книги дальше. Кот обрадовался булкам еще больше меня и стащил сразу две: одну, чтобы съесть, вторую, видимо, на чёрный день, потому что запрятал её под свою любимую тумбу. Пока я листала книги и жевала булку, приходил Захар, поинтересовался, не нужно ли мне что от него. Напугал кота: тот при виде садовника зашипел, изогнулся дугой и сбежал под тумбу к булочке. День выдался скучный и долгий. Ночь была еще хуже. За короткое время я совершенно отвыкла спать одна… А на утро меня разбудил кто-то из чиликунов Веры. Я совершенно не могла их различать. Снегирёв ждал меня к завтраку… По всей видимости, он тоже скучал в огромном доме один. Несмотря на большое количество персонала, в доме было очень тихо, поговорить было толком не с кем. Все, с кем я могла поговорить по душам или просто о погоде, были где-то за пределами этой огромной усадьбы. Оставался только Снегирёв. Он сидел в каминной комнате за небольшим столом. Обычно мы завтракали, обедали и ужинали в большой комнате около кухни, но сейчас он, видимо, решил, что здесь будет уютнее… Когда нас было только двое. — Присаживайся, — улыбнулся он, поприветствовав меня, и махнул кому-то рукой. Тут же на столе появились тарелки с едой. — Тебе не скучно? — Скучно, — честно призналась я. — Я не привыкла сидеть взаперти. — Это временно, — уверил меня Снегирёв. — Вернутся наши бойцы и будешь снова свободна в передвижении. — Относительно, — тихо поправила его я, отпивая из чашки с ароматным фруктовым чаем. Снегирёв едва заметно усмехнулся: — Скоро всё изменится. Немного осталось подождать. Месяц, другой, и всё станет как раньше. — Как раньше для вас или раньше для меня? У нас очень разное «раньше» было, Александр Михайлович. — И то верно, — легко согласился Кощей. — Раньше для меня… Хотя, знаешь, «раньше» даже у меня было совершенно разное. Было время, когда я жил так же беззаботно, как и ты, не знал ни беды, ни горя. — Хорошее было, наверное, время? — нерешительно спросила я. — Время всегда хорошее, когда доверяешь тем, кто рядом с тобой, — задумчиво кивнул Снегирёв. — Молодым и наивным всегда хорошо, девочка моя. — А сейчас? — А сейчас я старый стал, не верю даже дворовым псам, когда они брешут, — рассмеялся он в ответ. Я никогда не думала о том, как это — жить вечно. Или хотя бы так долго, как живёт Кощей. Весело это или наоборот? Как это жить, когда вокруг тебя один за другим умирают те, кто тебе дорог, кого ты любишь… — Я ведь даже не знаю, когда я родился, — Кощей задумчиво отпил кофе из старинной чашки в позолоченной каёмкой. — Тогда еще и не считали года. Это сейчас знают, когда ребёнок родился, записывают и год, и дату, и даже время. А я знаешь когда родился? Матушка моя говаривала, что родился я, когда созрели посевы ярового ячменя. Вот тебе и дата рождения. — В сентябре, наверное, — не знаю почему ляпнула я. — Наверное, — согласился Снегирёв. — Только что в сентябре, что в мае, какая разница, ежели даже год мне не известен. Тогда еще никто церквей не строил, богу не молился, ходили люди в лаптях плетёных, пели песни у костра, поклонялись духам лесным да природе. — Хорошее время, наверное, было. — Да что ж хорошего, помирали молодыми. Стоило простудиться, и ежели бабки-повитухи рядом не окажется, можно было и околеть. — Да сейчас не веселее, — вздохнула я. — И то верно, — рассмеялся Кощей. — Раньше повитухам верили, сейчас врачам. Что те, что другие — от лукавого. Всё лечат и лечат, словно люди бессмертные. — Не все, конечно, — заметила я, — но парочка имеется. Кощей как-то странно улыбнулся. Но спросить его я не решилась. Да и он начал тему, куда более меня интересовавшую. — Сегодня Ян с утра звонил, сказал, что Жанну они освободили, стараниями твоего телохранителя все живы остались — а это немало. Там русалки были, а я по глупости своей не подумал о них. Ведь полынь находили на местах похищения. Русалки полыни боятся хлеще огня. А они, смотри как, провели меня старого пня! — Русалки? Жанна говорила, что они сживают людей со свету, а что они и на войне страшны, не говорила. — Еще как страшны, — Кощей позвал кого-то из помощников и попросил принести какую-то книгу со стола в рабочем кабинете. — Русалки — одни из старейших существ на Земле. Не такие старые как Жар-Птицы или волки, но куда старше всяческих ведьм и иже с ними. Потому на них расправу найти нелегко. Только очень сильные ведьмы заговоры делать умеют охранные. Но нам повезло, верлиоки — единственные, кто русалок не боятся. Если не попадутся под их чары, то бессильны эти девы против них. — Удачно вы их туда отправили, — согласилась я. — Очень удачно, — согласился Снегирёв. Протянул мне книгу, которую ему принесли: — Открой, где закладка. Там про русалок. Почитай. Очень любопытные барышни. Вот уж не думал, что они будут против нас. Обычно они довольствуются своими мелкими махинациями, наживаются на людях, изредка сживают со света то там, то тут человека. Мы не вмешиваемся, потому что люди те обычно не заслуживают лучшей судьбы… — Это жестоко, — необдуманно брякнула я. — Но справедливо, — вздохнул Кощей. — Это вы сейчас привыкли на букву Закона ориентироваться, верите в справедливый суд, как государственный институт. А я львиную долю своей жизни прожил в мире, где людей судили по совести: оступился — ответь. Украл у бедного — отдай последнее. Обижаешь жену свою — грош цена тебе и жизнь твоя стоит не больше. — Когда так говорите, то как будто и правильно так, — согласилась я. — Но непривычно. Мы как-то не привыкли судить людей. — Судить нет, осуждать да. Раньше жили больше по совести, боялись осуждения, боялись попасть в немилость соседей и родни. А сейчас что? Не пойман — не вор, и плевать всем, кто и что говорит. Никто никому не судья. Не брат и не товарищ… — А вот я еще спросить хотела, — после небольшой паузы решилась я, — Жанна говорила, что Волк не может убить смертных, они просто забудут, что с ними случилось и всё. Как страшный сон. Как же русалки сживают людей со свету? Кощей улыбнулся хитро, как будто давно ждал этого вопроса: — Всё дело в сердце. Волк, Сергей, не любой волк, а именно он — сердцем чист, как ключевая вода. А русалки — у них сердца чёрные, как омут. И оттого Волк людей не убивает, а лишь пугает, заставляя испугаться. Серьезно испугаться. А русалки… сама понимаешь. Чем чернее сердце, тем легче человека убить. — А не человека? — А вот тут всё сложнее, — закивал Снегирёв. — Был бы Волк обычный, я бы сказал убил так убил. А тут, понимаешь, какое дело, не обычный он, а каких не видела земля наша уже много тысяч лет. И кроется в нём много… сказочного. Снегирёв заливисто рассмеялся, словно сказал какую-то невероятную шутку. — Понимаешь, Леночка, никто из нас, живущих ныне, не видел никогда такого Волка. Да что скрывать, слышали и то только в легендах. — То есть вы совсем не знаете, что от него ожидать? — поинтересовалась я. — Бытует мнение, что такой Волк способен убивать бессмертных и оживлять мертвых, — Кощей прищурился, словно задумался. — Легенды говорят, что последний Первобытный Волк убил всех бессмертных на Земле, оставив планету людям, и сам ушёл в вирий. — А как же Жанна? — А эта пташка — та еще загадка. Никто не знает, откуда она и как появилась, — Снегирёв указал на книгу в моих руках. — Там и про неё есть… Она не помнит, как всё началось, но помнит себя еще ребенком. Давно, очень давно это было, где-то в жарких странах, когда люди еще камни как оружие использовали. Прибилась она к одному племени, так и росла там в полной уверенности, что такая же как и они. А потом они все взрослели, старели, умирали, и только она оставалась постоянно молодой. — Это грустно… — Грустно, — согласился Снегирёв. — В её жизни есть совсем немного вещей, которыми её можно расстроить. Но вот это… Однажды она решила для себя не оставаться нигде слишком долго, не сидеть на одном месте, не привыкать к людям. Она уже и не помнит почему. А я помню… — И почему? Снегирёв поднялся с кресла, подошёл к окну, открыл его настежь… Комната наполнилась прохладным воздухом и запахом дождя. — Знаешь, какой самый большой недостаток долгой жизни? — Кощей глубоко вдохнул и замер… — Видеть, как умирают дорогие тебе люди? — предположила я. Он горько улыбнулся: — Нет, милая моя. Самая большая беда в том, что когда-то ты перестаешь замечать, как умирают дорогие тебе люди… Его слова ударили по вискам холодной горечью… В них было столько боли, столько одиночества, что не прочувствовать этого было просто невозможно.