Сказка о Сером Волке

Часть 1

Мы вернулись домой уже на следующий день… Всё было не так, как я ожидал… Нет, битва прошла на ура, никто из наших людей не пострадал, что было удивительно. Если учесть, что Олег был уже одной ногой на том свете и остальные участники нашей группы не считали нужным ему помогать. Конечно, они делали это не со зла, просто безоговорочно верили в судьбу. Верили ведьме, предсказавшей Олегу смерть от русалки. Верил ли в неё я? Не могу сказать однозначно. В тот момент не верил. Просто у меня не было времени думать: нужно было действовать быстро, без раздумий. И я действовал. На автомате. Я верил другой ведьме. Как она, похоже, верила в меня. И она не подвела, как и я, надеюсь, оправдал её довериe. — Это что ж, получается, — Олег сидел в самолёте рядом со мной. Выглядел он не очень хорошо, но явно лучше, чем если бы был мёртвым, — теперь мне бояться не только русалок, но и всего остального? Я же теперь не знаю, от чего помру! — Я не понял, ты не рад, что тебя спасли? — удивился я. — Рад. Конечно, рад, — отмахнулся Олег. — Просто вот была у меня судьба, я знал, что погибну от яда русалки, и так оно и случилось. — А может оно так случилось, потому что ты верил, и вместо того, чтобы драться повнимательней, ты ждал, когда смерть к тебе придёт? — предположил я. — Может, — нехотя согласился он. — Но теперь еще больше бояться же… — Будешь жаловаться, я сам тебе голову отгрызу, — пошутил я. Олег рассмеялся и стал приставать к стюардессе с глупыми вопросами. Та терпеливо отвечала, улыбалась и кивала. А я пытался понять, почему Ян и Жанна сидят на разных рядах и оба выглядят так, как будто их полили ледяной водой. Когда мы приземлились, они оба сразу разбежались. Сначала я решил, что они захотели побыть наедине, и это бы я понял, но Ян взял такси и уехал, пообещав вернуться домой к вечеру, а Жанна наоборот сказала, что не собирается в дом Снегирёва — ни сегодня, ни завтра, и вообще никогда. Между ними что-то случилось. И я начал догадываться, что это связано с разговором Снегирёва с сыном. Тот самый, после которого Ян сам стал не свой и похожий на тень. — Погоди, — я поймал Жанну за запястье, когда она уже выходила из здания аэропорта. — Не бросай меня с этими монстрами одного! Она улыбнулась, немного устало, немного грустно. — Ты сам самый большой монстр, чего тебе бояться... — Да ты видела вон тех двоих? — я кивнул в сторону верлиоков. — Это же страх божий! Во сне увидишь, помрёшь со страху и не проснёшься больше! — Ладно, я поняла, — вздохнула Жанна, — ты прилип ко мне, как банный лист к пятой точке и отделаться от тебя нельзя, да? — Да! — радостно согласился я. — Хорошо. Проводи меня до отеля, а потом я хочу побыть одна. Мы поймали такси, попросили довезти до отеля и до места назначения ехали молча. Жанна положила голову мне на плечо, и, мне показалось, уснула. Будить я её не стал: после того, что ей довелось пережить, ей нужно было восстановить силы. Бессмертная она или нет, такие приключения не могли и для нее пройти незамеченными. А когда мы добрались до места назначения, я решил идти ва-банк и заявил, что никуда не уйду и не оставлю её одну. Не в таком состоянии. — Ты помнишь, что я бессмертная? — с нескрываемым удивлением спросила Жанна. — Но не бессердечная, — хмыкнул я. — Думай что хочешь, можешь сама придумать объяснение, но я не могу уйти и оставить друга в беде. — А я тебе друг? — неуверенно спросила она. — Я не знаю, как ты на это смотришь, но с моей стороны — да, — ответил я уверенно. Жанна смотрела на меня не моргая, как будто обдумывала мои слова и не знала, как реагировать. А потом внезапно кинулась ко мне, обняла, уткнулась носом в грудь… — Прости, я уже давно не называла никого другом. Это… очень тёплое чувство. Какое-то время мы так стояли на тротуаре рядом с отелем. Люди проходили мимо нас, словно не замечая, иногда даже врезались. Кто-то обходил, кто-то извинялся, а кто-то начинал ругаться. А я чувствовал себя незаметным, словно меня не было видно. И я отчетливо понял, что имела в виду Жанна, когда говорила, что люди не замечают её… — Выпьем кофе? — предложил я. — Есть охота, аж жуть! — Пойдём, — согласилась Жанна. — Тут недалеко есть неплохой ресторанчик… Пока мы ждали наш заказ, Жанна рассказала мне, как она попалась в западню. Всё оказалось до банального просто: у русалок была помощница моряна. Хоть пение моряны Жар-Птице и не так страшно, как более слабым существам, но и её сморило, немного, самую малость. Но этого оказалось достаточно, чтобы опутать её цепями. А когда Жанна пришла в себя и попробовала скинуть с себя путы, поняла, что они не так просты, как казалось: она могла мять их пальцами, но не могла разорвать. Тот, кто поймал её в свои сети, знал о слабостях Жар-Птицы… — И как ты себя чувствуешь сейчас? — поинтересовался я, всё еще надеясь, что её подавленное состояние — результат недельного заточения. — Физически? Нормально. Как заново родилась. — А не физически? Жанна тяжело вздохнула: — Это… сложно описать словами. — А ты попробуй… — Я покажу, — вдруг предложила Жанна. И взяла меня за руку. Перед глазами сначала потемнело, потом картинка внезапно сменилась, и я едва не упал со стула от неожиданности, выпустив руку Жанны из своей. — Не бойся, — уголками губ улыбнулась Жанна, — это всего лишь воспоминания. Она снова взяла меня за руку… В этот раз я знал, что меня ждёт. Перед глазами появился аэропорт. Не тот, в котором мы приземлились, тот, другой, сегодняшним ранним утром. Передо мной стоял Ян, хмуро сдвинув брови. Я знал, что спокойно сижу в ресторане за столом, но чувствовал что-то совершенно другое. Что-то, что принадлежало не мне. Сердце бешено стучало, готовое выпрыгнуть наружу. — Что ты хочешь сказать? — прозвучал голос Жанны. — Хочу сказать, что мы с тобой сделали большую ошибку, — ответил Ян. И после небольшой паузы заговорил, очень быстро. — Послушай, это с самого начала была плохая идея. Посмотри на нас! Мы с тобой настолько разные, что удивительно, как мы вообще встретились. Мы обитаем в разных мирах. — Но… — Знаю, я виноват перед тобой. И сейчас отвратительный момент для этого, но лучше сделать это сейчас, чем запустить всё слишком далеко. — Слишком далеко? — Когда мы наскучим друг другу. Когда наши отношения зайдут в тупик, а мы успеем привыкнуть друг к другу слишком, чтобы признаться самим себе, что мы, я и ты, — это иллюзия. Этого не должно было никогда случиться. — Но случилось, — голос Жанны дрожал, сердце болело. По настоящему болело. — Это было ошибкой, — выдохнул Ян, глядя куда-то вдаль. — Понимаешь, я увлёкся… Ты красивая, смешная, яркая. Но что дальше? Эти отношения не ведут никуда. У тебя впереди вечность, а у меня пара десятков лет, если повезёт. Я хочу нормальную семью, детей, домик в деревне, состариться вместе, понянчить внуков. — Но я же… — Пойми, — решительно вздохнул Ян. — Я ошибся. Я не люблю тебя. Он развернулся и спешно ушёл, оставив Жанну стоять одну в толпе… Она отпустила мою руку. Я не сразу понял, почему вижу всё вокруг размыто. Глаза стали влажными от слёз: всё, абсолютно всё, что чувствовала Жанна почувствовал и я. И мне было сложно представить, как она, эта маленькая, смешная, по-детски наивная девушка, могла вынести столько боли и не сломаться. Даже если она бессмертная… Это чувство, как будто земля уходит из-под ног, как будто ты падаешь и падаешь, и не перестаёшь падать. Как будто тебя разорвали на части, но ты продолжаешь чувствовать каждую клеточку своего тела. И мир вокруг тебя теряет краски, превращаясь в серую неживую картину. — Мне очень жаль, — выдохнул я. — Выживу, — горько улыбнулась Жанна. По дороге домой, в усадьбу Снегирёва, которую я временно считал и своим домом, я думал о том, как с этой болью жить… В моем сердце она понемногу убывала, оставляя лишь неприятный отголосок, будучи лишь чьим-то воспоминанием. А как с этим жить, когда случилось оно с тобой?.. Мне никогда не разбивали сердце. Просто потому что у меня не было ни одних мало мальски серьезных отношений. До сего дня… И я не хотел думать о том, что случится, если вдруг Елена, как Ян, решит, что всё было ошибкой. В отличие от волков, люди, даже самые сказочные, могли разлюбить и влюбиться дважды. Я не мог… Эта мысль меня никак не отпускала. Раньше, в моей человеческой жизни, я не задумывался о серьезных отношениях. Мне просто казалось, что когда-нибудь это случится, как у всех остальных. Рано или поздно люди находят кого-то, с кем хотят разделить свою судьбу — навсегда или на короткий отрезок времени. Я не искал такого человека намеренно, а к тем, кто появлялся случайно, я быстро терял интерес. И вот теперь стал понимать почему. Во всем была виновата моя волчья натура. И эта самая натура тянула меня туда, где меня ждали… И если честно, мне хотелось поскорее избавиться от этой огромной, всепоглощающей тяжести на сердце. Я знал, что стоит только мне увидеть Елену, обнять её, и всё сразу пройдёт… — Ты меня раздавишь, — рассмеялась она. Вернувшись в дом Снегирёва, я постарался незаметно пробраться на второй этаж, в надежде, что встречу Елену там. Она и правда сидела в библиотеке над книгами. На стопке книг сидел Кот, лениво вылизывая лапу, горела настольная лампа с пожелтевшим от времени абажуром, громко отстукивали секунды настенные часы… Елена что-то внимательно читала и делала заметки карандашом в блокноте. Пару секунд я просто смотрела на неё. — Я соскучился, — признался я, уткнувшись носом в её волосы. Они пахли сладкими ягодами. — Мы вообще-то в библиотеке, нас могут увидеть, — тихо хихикнула она. — И то верно, — согласился я, взял её за руку и поволок за собой в комнату, оставив Кота недовольно смотреть нам вслед. — Ты сегодня какой-то очень… обнимательный, — заметила Елена. Едва дверь за нами закрылась на замок, я снова её обнял, кажется, слегка переборщив силы, прижал к стене. — Я соскучился, — повторил я. — Ты не представляешь, как сильно. — Тебя не было всего два дня, — хихикнула Елена, безоговорочно ответив на поцелуй. — Это были самые долгие два дня в моей жизни! — Кто-то сегодня бьет все рекорды по утрированию фактов! — рассмеялась Елена, но тут же замерла, не без труда отодвинула меня от себя ровно настолько, что могла посмотреть мне в глаза: — Что-то случилось? Снегирёв сказал, что всё прошло гладко. Ты меня пугаешь… — Всё хорошо, — неуверенно в собственных словах ответил я. — Всё… правда, всё хорошо. Все живы, все вернулись домой… — Но… На тебя же смотреть больно! Сергей, что случилось?! — с неподдельной тревогой в голосе требовательно спросила Елена. — Я… Просто… — я выдохнул, пытаясь успокоить разбушевавшееся в груди сердце. — Просто скажи, что ты меня любишь. Произнеся эти слова вслух, я вдруг понял, что она никогда не говорила их. Не так, не в такой формулировке. И я… я тоже не говорил. — Я… — Елена заметно растерялась. То ли от моего требования, то ли от внезапного смущения… — Погоди, — перебил её я. — Знаешь, сегодня кое-что произошло. Нечто, что на самом деле происходит каждый день с миллионами людей, но я понял, что если… если ты уйдёшь, оставишь меня, посчитаешь наши отношения ошибкой, я… Наверное, это моя «игла» и я не смогу этого пережить. Потому что я никогда не любил никого так, как люблю тебя. И никогда не буду. Волчья природа, понимаешь… — Волки однолюбы, — тепло улыбнулась Елена и, коснувшись пальцами моего лица, целую вечность смотрела мне в глаза, прежде чем заговорила снова. — Мой злой и страшный Серый Волк… Тебе не о чем переживать. Пусть я и не волк, а всего лишь человек, но моё сердце целиком и полностью принадлежит тебе. Тебе одному. Если бы кто-то сказал мне при нашей встрече, что я когда-либо скажу эти слова и буду в них при этом верить, я бы рассмеялась. А сейчас… Я люблю тебя.

Часть 2

Странно… Никогда не думала, что можно чувствовать боль и страх другого человека. Оказалось, что можно. Я не сразу поняла, что что-то случилось. Сначала просто обрадовалась, что Сергей вернулся. Вчерашний день у меня прошёл под лозунгом «ни спокойной секунды»: я всё время думала о том, как он там, как они все, спасли ли Жанну, все ли живы… Когда Снегирёв сегодняшним утром сказал, что от Яна есть новости и всё прошло отлично, я облегченно выдохнула. Возможно поэтому не сразу почувствовала, что с Сергеем что-то не так. Я еще не знала, что случилось и что вынудило его сердце так бешено стучать, но его слова заставили моё стучать в унисон. Мне казалось, что оно вот-вот выскочит наружу. Мы еще никогда не говорили друг другу о любви, но наши чувства были настолько очевидны, что я никогда не думала, что они, слoва, могут быть столь важны. Наверное, я ошибалась… Что-то изменилось. В тот день что-то поменялось: во мне, в Сергее, в наших отношениях. Что-то неуловимое и в то же время совершенно невероятной силы словно стерло все, что было до этого и расставило заново границы. Там, где-то далеко, был целый мир, с людьми, городами, странами, с чужими радостями и бедами, с волнениями, переживаниями, чрезвычайными и не очень происшествиями, катастрофами и чудесами. И были я и он. И только одно всепоглощающее чувство. Мы словно растворялись друг в друге, балансируя на грани, снова и снова срываясь в бездну, как в спасение. Он показал мне новые грани, показал себя, каким я не видела его до сих пор — ранимым, уязвимым. А я… Я просто любила, и мне казалось, что никогда никто никого не любил до меня. И не будет после… И наверное, это сумасшествие продолжалось еще долго, но раздался стук в дверь. И послышался голос Снегирёва. Он еще никогда не появлялся тут сам, и хотя дверь была закрыта на замок — в этом я была уверена — я всё равно испугалась. И снова провалилась под кровать… — Тоже вариант, — тихо засмеялся Сергей. — И не шевелись. Он прошел до двери босыми ногами, послышался звук ключа в замке и голос Снегирёва. Он извинился за беспокойство и поинтересовался, почему он не сообщил о своем прибытии. — Очень устал, — ответил Сергей. — Не люблю самолёты. Да и вообще какое-то не веселое путешествие выдалось. Хотел немного отдохнуть. — И то верно, — согласился Снегирёв. — Но теперь ты нужен внизу: я бы хотел, чтобы все участники этой поездки присутствовали при разговоре. И Елена. — А она не внизу? — совершенно без тени угрызений совести поинтересовался Сергей. А мне в голову пришла идея. И её стоило испробовать. Если я при желании могла провалиться под кровать, то… — Нет, и в комнате её нет, — ответил Снегирёв. — Уже пора волноваться? Я выкарабкалась из-под кровати, собрала с пола свои вещи. На все остальное сейчас не было времени… — Странно, — отозвался Сергей. — Я видел её еще недавно в комнате. Давайте еще раз попробуем. Дверь в комнату захлопнулась, и я решилась… Стена оказалась совсем не такой твёрдой на ощупь, как я привыкла. Как мягкое масло. Неприятно вязкое, но вполне податливое. Собравшись с духом, я закрыла глаза и шагнула… Очутившись в собственной комнате, я облегчённо выдохнула. Раздался стук в дверь… Схватив со стула халат, я быстренько надела его, обмотала волосы полотенцем. — Ну вот, никакого повода для беспокойства, — Сергей стоял передо мной, опершись на дверной косяк, как был — босой, в одних спортивных штанах. Довольный, как мартовский кот. — Беспокойства? Что-то случилось? — я постаралась как могла убедительно хлопать ресницами. — Нет-нет, — поспешил успокоить меня Снегирёв. — Я тебя искал, но ты, по всей видимости, не слышала стука в дверь. Я бы хотел, чтобы ты спустилась вниз. Как только сможешь. — Мне нужно десять минут, не больше, — уверила его я. На что Снегирёв кивнул и отправился восвояси. Как только он скрылся за углом, Сергей рассмеялся, смешно стараясь не прихрюкивать, огляделся по сторонам и поцеловал меня в нос. А потом как ни в чём не бывало, отправился к себе в комнату, забавно пританцовывая… Что бы ни говорили и ни думали люди об огромном страшном Волке, они бы точно поменяли свое мнение, увидев его здесь и сейчас… В кабинете Снегирёва я сразу поняла, что что-то не так… Сергей появился лишь минутой позже меня, молча прошёл мимо Яна, задев его плечом, и уселся на подоконник, забравшись на него с ногами. Волосы его непривычно спадали на лицо, делая его еще более хмурым, чем он был и без того. От милого, смеющегося человека, которым он был еще пару минут назад, не осталось и следа. Ян тоже мало был похож на себя. Во-первых, он был одет непривычно для этого дома — в кожаных штанах и черной майке с изображением какой-то музыкальной группы, о которой я не имела ни малейшего понятия. Во-вторых от него разило алкоголем… — Все в сборе? — для проформы спросил Снегирёв и, не дожидаясь ответа, добавил. — Аверьян сегодня, как мы видим, не в лучшей форме, кто из остальных посвятит нас с Еленой в произошедшее? Как насчёт тебя, раз уж ты воскрес из мертвых. Я видела, что он обращался к Олегу, при этом был явно доволен. Как и сам Олег — тот тоже выглядел крайне непривычно. Только он в отличие от двух других улыбался во все тридцать два зуба. Только почему он, по мнению Кощея, воскрес, для меня было загадкой. — Можно с этого и начать? — скромно спросила я, не надеясь что меня вообще услышат. — С воскрешения? — Олег развернулся ко мне и кивнул. — Очень занимательная история о том, как ужасное зубастое чудовище по прозвищу Волк не дал мне почить смертным сном, когда вот эти, — он обвел пальцем троих оставшихся не упомянутыми участников поездки, — в один голос твердили, что помереть смертью храбрых судьба моя и против судьбы не попрёшь. А он попёр! Олег заливисто рассмеялся низким басом. Я посмотрела на Сергея, ожидая, что он хоть как-то отреагирует на упоминание геройского спасения, но он как будто и не слышал ничего, исподлобья смотрел на Яна, нахмурив брови. — Я тебе потом об этом расскажу, — пообещал Олег, снова привлекая моё внимание. — А пока про наблюдения на месте… Он рассказывал о том, что случилось: о поисках Жанны, о заброшенном заводе, о волках и русалках, о травах ведьмы Антонины. Рассказывал очень сухо, строго по фактам, как будто делал отчёт. По всей видимости, именно так и обсуждались дела с Кощеем. Тот периодически кивал, развалившись в большом кожаном кресле. Казалось, всех устраивает этот безличный рассказ… Словно там не погибли люди — пусть и виновные в похищении других. Словно едва не погиб один из наших — на лице и шее Олега виднелся красный след, как будто что-то горячее душило его. И словно и Сергей, и Ян не вернулись из этой поездки другими людьми. — И что же мы знаем о нашем противнике теперь? — спросил Снегирёв, как только Олег закончил свой рассказ. — Да ничего нового, — ответил один из охранников, кажется, Тимофей. — Мы видели только исполнителей, но не заказчика. — Совсем не верно, — Сергей заговорил так резко и так жестко, что я непроизвольно вжалась в кресло. — Ты знаешь что-то, чего еще не знаем мы? — поинтересовался Снегирёв. Судя по уставившимся на Сергея остальным присутствующим в комнате, это интересовало не только его. — Не знаю, — выдохнул Сергей. — Но сделал кое-какие выводы. Поправьте меня, если я не прав… И первое, и второе нападение, вне зависимости от места нападения и повода, были заточены на меня. Первый раз справиться волками не удалось, добавились русалки. Полагаю, что в следующий раз, а то что он будет, у меня нет никаких сомнений, появится еще кто-нибудь. Кто там еще против волков силу имеет? Ведьмы? Лешие? Сотрудники ГИБДД? — С ними-то мы разберемся, — пообещал Олег, беззвучно рассмеявшись. — Ведьмы против тебя не пойдут, — уверенно заявил Снегирёв. — Они слишком хорошо знают, на что ты способен. — Но одна пошла против вас, — вдруг выдал Сергей. Все замерли в ожидании. — Агафья, ведьма ваша придворная… Антонина, говорят, сильнее её ведьма, но только она не могла в будущее заглянуть достаточно далеко, чтобы увидеть, поможет ли противоядие Олегу или нет. Как могла Агафья видеть его смерть, если сама уже давно сгинула? Снегирёв звучно выдохнул, крепко сцепив руки на груди. Неужели он, всезнающий и всеведущий Кощей, упустил такой момент?! — Олег? Что говорила тебе Агафья и когда? — спросил он строго. — Так это… За месяц за своей кончины, думается мне, — растерянно ответил Олег. — Пришла однажды ко мне и сказала, мол, помрёшь ты, милок, от цепей русалки. — И ты не посчитал нужным мне об этом сказать?! — Снегирёв поднялся и медленно подошёл к Олегу, тот вжался в кресло и побледнел. — Я… да я просто… Ну не заходят к нам русалки, я и не думал… — сбивчиво оправдывался Олег. — А на местах пропажи людей находили полынь, — вмешался Сергей. — Отвлекающий маневр, не иначе. Чтобы отвести подозрение от русалок. Заманить нас туда, к русалкам, неподготовленными, а кое-кого еще и в уверенности, что покинет земную сень. Кажется, кто-то целенаправленно пытается избавиться от ваших сильнейших бойцов. Предполагаю, что в следующий раз добавятся «иглы» для верлиоков. Кого вы там боитесь? — Никого, — отрезали оба разом. Но тут же насупились. — Значит есть-таки слабое место, — констатировал Сергей. — Естъ, только не люди это, и не сказочные существа, — ответил Снегирёв. — Как бы то ни было, — кивнул Сергей задумчиво. — Агафья ваша была в курсе дел, и значит искать надо среди тех, кто к ней приближен был. Кто-то, и этот кто-то ближе, чем хотелось бы, задумывает переворот. Здесь и сейчас. И чем больше мы обсуждаем это, тем больше шансов, что наши планы, все наши подготовки заранее известны противной стороне. Я так думаю. — Верно думаешь. Снегирёв вернулся к своему столу, оперся руками, задумчиво нахмурился… Он что-то обдумывал. По всей видимости, Сергей был прав. Или по меньшей мере, Кощей был согласен с его ходом мыслей. И это его совершенно не радовало. В комнате была идеальная тишина. Каждый из здесь присутствующих «переваривал» услышанное и делал выводы. Я в том числе… — Так! — Снегирев стукнул кулаком по дубовому столу. — Вы шестеро, вам я доверяю. Не всегда согласен, иногда хочется шею свернуть, — он посмотрел с упреком на Олега, — но доверяю. A потому с этого момента разговоры будут вестись сугубо здесь и только в этом составе. Никто больше не будет посвящен в планы, какими бы они ни были. А сейчас — свободны, мне надо подумать… Что ж, нам всем надо было подумать… Кто-то из людей в этом доме, кто-то, с кем мы если не каждый день, то часто, имели дело, здоровались, желали хорошего дня, с кем, возможно, вели беседы о погоде и о семье, кто-то, кого мы, может быть, считали своим другом, был на самом деле врагом. Как жить с ощущением, что каждый, абсолютно каждый может оказаться предателем?! Как жить с постоянным ожиданием удара в спину?! Удара совсем не в спину, стоило, как выглядело, ожидать Яну… Мы вышли из кабинета следом за Яном, тот пошел в сторону хозяйственных помещений, а мы — наверх, но сделав лишь пару шагов, Сергей что-то пробубнил себе под нос, резко развернулся и быстрым шагом пошел вслед за Яном. Почуяв неладное, я пошла за ним, вернее, побежала — так быстро ходить я не могла физически. Догнав Яна, Сергей схватил его за майку и что-то сказал. Я не расслышала что именно, но то, как извилисто выругался Ян, точно определив куда и зачем Сергею стоило бы идти, не давало повода думать, что говорить они будут о погоде. — Ты думаешь, что я просто так от тебя отстану? — процедил сквозь зубы Сергей, схватив Яна за грудки и с силой прижал к стене. — Зубы обломаешь, Волк, — прохрипел Ян в ответ. — Хочешь проверить? — схватив Яна за шею, Сергей одной рукой поднял его в воздух, так что тот едва мог стоять на цыпочках. — Хочу, — едва различимо выдавил Ян, и на груди Сергея тут же загорелась рубашка. — Идиот, — зло выдохнул Сергей облако холодного пара. — Поинтересней что-нибудь придумай. Ян отлетел к противоположной стене коридора, звучно стукнулся головой и сполз вниз. Он, Сергей, бил не полную силу, это было видно. Несмотря на то, что вокруг него образовалось уже целое облако холодного пара, он контролировал свои действия. Его руки сжимались в кулаки, и несложно было догадаться, какими усилиями ему удаётся сдерживать в себе зверя. Ян потряс головой и не без труда поднялся на ноги: — И это всё? На этом твои нравоучения закончились? Сергей сделал шаг вперед, уже занеся руку для удара, но в последний момент передумал, со свистом втянул воздух и ударил… стену, рядом с ухом Яна. На месте удара остался кровавый след. — Это еще не конец разговора, — процедил он сквозь зубы, достал что-то из нагрудного кармана обуглившейся рубашки и сунул Яну в руку. — Разберись с этим. Развернувшись, он пошёл по коридору — быстро, даже в отзвуке его шагов по каменному полу было слышно как он зол. Я последовала за ним, снова почти бегом, бросив лишь беглый взгляд на Яна: он рассматривал кулон на ладони…