Сказка о Сером Волке

Часть 1

Что-то было не так… Совсем не так. Я сопровождал Елену на занятия. Ехать в центр города на машине было больше похоже на самоубийство, и потому мы уже привычно ехали на метро. Снегирёв находил это не очень хорошей идеей. Даже соглашаясь с тем, что скорее всего Елене не угрожает вообще никакая опасность, и тот самый опасный элемент, который притягивал все неприятности, был я, он волновался за её безопасность. Но мы полагались на сознательность тех, кто работал против нас, в надежде, что нападать в людных местах, где могли не только пострадать невинные, но и вся сказочная рать могла быть разоблачена в мгновение ока, они не станут. После обеда мы собирались встретиться с Яном… Уже почти неделю он не появлялся дома. Я прекрасно знал, где он был, но видеться с ним я не спешил. Всё еще было вероятным, что я его нечаянно прибью или покалечу. А этого делать не стоило, несмотря ни на что: любовные драмы — не повод для членовредительства, и тем более — человекоубийства. Видеться не было желания всю неделю, что он не появлялся на радаре. Но прошедшим вечером всё изменилось. Последняя встреча с Яном не давала мне покоя. Я был очень зол на него, чтобы заметить сразу, но уже на следующий день, когда эмоции стали остывать, и я снова начал думать разумно, я понял, что во всей этой ситуации было что-то не так. Мне понадобилась неделя — целых семь дней! — чтобы понять, что именно было странным: Ян не был зол, он не сердился. Он искал конфронтации. Он словно искал кого-то, кто возьмет его за грудки и приложит к стенке. Нет, он не просто разбил сердце. Его было разбито не меньше. И вот тогда-то я вспомнил, что все началось со Снегирёва. И самым логичным и быстрым путём выяснить, что к чему, было спросить его самого. Что я и сделал: прямо и в лоб, не ходя вокруг да около. Он какое-то время смотрел на меня, как будто взвешивал все за и против, потом едва заметно кивнул и предложил присесть. — Ты прав, — согласился он. И рассмеялся: — Ты вообще всегда прав. Я начинаю подозревать, что не такой уж ты чистокровный волк и к тебе примешались ведьминские гены. — Тут ничем не могу помочь, мои родители, кажется, вообще не подозревают даже, что я волк. — Возможно, — Снегирёв присел на край стола, сложив руки на груди. — Но давай вернёмся к твоему вопросу… Вернее утверждению. Я действительно говорил с Яном о Жанне. И после этого он сделал то, что сделал. Но в одном ты ошибаешься, Волк: я никогда не приказывал ему расстаться с Жанной. Я не настолько наивен, как тебе кажется… Он посмотрел на меня, едва заметно улыбнувшись, чуть дольше, чем это было приятно. Но я сдержал порыв поёжиться под его колким взглядом. — Что же вы ему сказали? Что так поменяло его? — Игла… У каждого из нас есть своя игла. Моя — это ты. — Звучит зловеще, — усмехнулся я. — Согласен, — кивнул Снегирёв с улыбкой. — Как бы то ни было, у каждого бессмертного есть своя игла. У Жанны она тоже есть. — Ян? — неуверенно предположил я. Снегирёв помотал головой… Он долго не отвечал. Достал два стакана из шкафа, покрытую пылью бутылку, налил странную черно-коричневую жидкость, и подал мне один из стаканов. — Не Ян, — признался он наконец-то. — По крайней мере не напрямую. — Но с ним связанно? — я пригубил странную жидкость, она оказалась терпкой и приторно сладкой одновременно и обожгла горло, согрев одним глотком всё тело. — Жар-Птицы… Раньше их было много. Не как людей, но гораздо больше, чем одна. Еще когда я был смертным, легенды о них ходили по Земле. Говорили, что красоты они неземной, и лицом, и сущностью своей. И много было желающих найти для себя Жар-Птицу. Кому не хочется в жены умницу-красавицу, которая и защитник лучший из лучших, и спутница жизни прекрасная? Только вот полюбить Жар-Птицу несложно, а влюбить в себя её почти невозможно: своенравные они, гордые, свободолюбивые. Но живут они долго, очень долго. И рано или поздно каждая Птица встречала свою судьбу… — Разве это плохо? — спросил я, практически уверенный в ответе. И я не ошибся… — Плохо, — вздохнул Кощей. — Потому что это и есть их игла. Однажды влюбившись, связывают они свою судьбу со смертным. И когда… когда он покидает этот мир, Жар-Птица уходит вместе с ним. — То есть… — То есть если Жанна свяжет свою жизнь с Яном клятвой, подпишет свой собственный приговор, — выдохнул Снегирёв. Какое-то время мы молчали. Снегирёв снова наполнил бокалы, и в этот раз я выпил залпом… Я не хотел знать, как это: любить и знать, что ты — смертный приговор тому, кого любишь. Да, мне стоило попросить прощения у Яна… Тем же вечером я написал ему сообщение с просьбой встретиться в парке около университета, куда ездила Елена. Именно туда мы и направлялись, когда я заметил, что что-то не так… Сначала это было просто неопределенное чувство где-то в районе солнечного сплетения. Потом внезапно стало тревожно. И я понял — за нами следят. Мы шли по людному парку. Накрапывал дождь вперемешку со снегом, люди спешили поскорее укрыться от этого неприятного месива и холодного ветра. И рассчитывать на то, что здесь было достаточно прохожих, чтобы на нас не нападали, не приходилось. Тем более, что я ощущал присутствие как минимум трёх человек. И это были не волки. Кто-то гораздо сильнее. Времени на раздумье не было. Достав телефон из кармана куртки, я написал короткое сообщение «за нами слежка, метро Университет» и отправил на первые три номера в списке: Яну, Снегирёву и Жанне. Стараясь не привлекать лишнего внимания и не подавать виду, что заметили слежку, мы добрались до станции метро и спустились под землю. Здесь было очень людно, и я с облегчением вздохнул. Хотя расслабляться было рано: хотя до сих пор ни одного нападения в людных местах не было, легкомысленно было надеяться на то, что так и останется. К сожалению, я оказался прав… Мы остановились у одного из пилонов посередине зала станции. Сначала ничего не происходило, прошло пару минут, и я успел заметить в толпе Яна — он прибыл первым. По всей видимости, он был уже на месте встречи и потому добрался так быстро. Но прежде чем я успел его поприветствовать, кто-то легонько подергал меня за рукав куртки. — Простите, вы не подскажите, в какую сторону выйти, чтобы попасть к университету? — послышался приятный женский голос, необычно низкий, бархатный, с легким акцентом. Я хотел отмахнуться, чтобы не отвлекаться от главного, но едва повернулся к незнакомке, чтобы указать ей направление, как замер, так и не сказав ни слова… Она была высокого роста, очень высокого для женщины, со смуглой кожей, черными волосами и яркими, янтарного цвета глазами… с вертикальными зрачками. В ту же секунду я забыл, как дышать, в груди всё перехватило, заныло, стало горячо. Шум, голоса вокруг стали затихать, словно растворялись в вате, оставляя после себя приятную тишину. Словно завороженный я смотрел на незнакомку, прекрасно понимая, что происходит что-то абсолютно неправильное, но не в силах воспротивиться. Меня словно приковало её взглядом: ни шевелиться, ни говорить я не мог. Но я мог думать и, хоть и очень приглушенно, как через слой воды, слышать… Незнакомка хищно облизнулась и… послышался звонкий звук пощечины. Я тут же почувствовал себя свободным. Незнакомка схватилась за покрасневшую щеку и оскалилась — её клыки были неестественно длинными. — Да как ты смеешь! — успела выкрикнуть она, прежде чем её рука взмыла для удара. Ян успел прикрыть Елену: длинные когти прошлись по его спине, и светлая куртка тут же потемнела от крови… Началась паника: люди вокруг начали кричать, бросились в разные стороны. Ко всему прочему в этот момент подъехал поезд, и толпа буквально на секунду заполонила пространство между мной и странной женщиной-кошкой, но этого хватило, чтобы прийти в себя и понять, что хочу я того или нет, битва состоится тут и сейчас — несмотря на присутствующих людей. Я попытался найти взглядом Елену и Яна, но их словно проглотила толпа. Испугавшись, что потерял их или еще хуже — на них кто-то мог напасть, я запаниковал. Надо было срочно решить, что делать: искать Елену или задержать незнакомку. Но этот выбор делать мне не пришлось… Посреди толпы, поверх всего гама, шума и крика раздалось пение: нежное, едва слышное, но словно пронизывающее до самых костей… Пение моряны не распознать было невозможно. И судя потому что вокруг нас начали падать один за другим люди, это была моряна Кощея. Что он сам и подтвердил очень скоро. — Займитесь людьми, — скомандовал голос Снегирёва еще прежде, чем он появился сам. Очень скоро на перроне остались стоять только пару человек: на ногах были я и Снегирёв, загадочная незнакомка с кошачьими глазами, двое здоровяков по обе стороны от неё на некотором расстоянии, наши верлиоки, Людмила и трое охранников. Я не мог сказать точно, лешие или болотники, но точно из их числа. Елена и Ян сидели между пилонами. Вернее, сидела только Елена. Ян лежал на полу… Незнакомка оскалилась и зарычала, точно, как мой кот, когда он не хотел никого видеть. Или видел кого-то, кто ему не нравился… — Этого еще не хватало, — послышался голос Тимофея. Я начал их различать по голосу, хотя они были так друг на друга похожи, что то, что они не братья, и вообще не родственники, граничило с чудом. — Не смотри ей в глаза, — отозвался Андрей. Не знаю, кому предназначались эти слова, но я их тоже решил принять к сведению, в конце концов с гипнотическим действием глаз этой кошки мне уже довелось познакомиться. Всё это произошло так быстро, что я едва успел сообразить, что к чему, как незнакомка кинулась на меня. Я попытался обратиться, но… не получилось. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Сначала я решил, что отбиваться от ударов, которые оказались на удивление быстрыми и четкими, и менять облик одновременно, слишком сложное занятие, но когда Снегирёв отвлёк внимание рычащей дамочки на себя, кинув в неё урну, и третья попытка обернуться осталась безуспешной, я понял, что дело тут совсем в другом… Что-то мешало мне. Что-то блокировало мои силы. Что ж… Выбора у меня не было, нужно было драться так, своими силами, надеясь, что хоть какая-то часть волчьей силы была у меня и в человеческом обличье, да и всё же не зря я почти двадцать лет занимался боевыми видами спорта. Для чего-то они должны были мне пригодиться… На перроне шло три битвы… Верлиоки отбивались от здоровяков, спутников дамы с когтями, в то время, как я пытался не попасться в эти самые когти… Времени у нас было немного. Скоро должен был подойти следующий поезд, а это значило новая толпа людей, новые лишние свидетели. Я успел сделать две подсечки, уронив незнакомку на мраморный пол, но она тут же подскочила на ноги и… обернулась. Что ж с кошкой я не ошибся, вот только домашней её назвать было сложно: на меня летела настоящая пума — красивая, лощенная. С огромными клыками и когтями. Снегирёв появился рядом со мной совсем неожиданно. Я не видел его вообще, и внезапно он просто оказался за моей спиной. — Я задержу её. У тебя будет не больше трех секунд, — заявил он. Внезапно в зале метро стало темно. На потолке образовалась черная воронка, с пола поднялся весь мусор и пыль и вихрем всё закружилось в воздухе. Резким хлопком взорвался воздух рядом с нами и помещение осветилось яркой молнией. Пума остановилась, испуганно глядя вокруг, словно ничего не видела… Это был мой знак: сбив огромную кошку с ног, я завалился на неё сверху, в надежде, что моего веса хватит удержать её, пока не придёт подмога. — Людмила! — позвал Снегирёв, и моряна тут же оказалась рядом с нами. Её голос зазвучал прям рядом с ухом — иначе, чем парой минут раньше: с легкой хрипотой, более глубокий. В голове стало туманно, и я попытался скинуть эту заволоку, но… Раздался шум приближающегося поезда. Я отвлёкся лишь на долю секунды, этого хватило, чтобы пума оттолкнулась лапами, скинула меня на пол и прыгнула — прямиком под поезд… Уже в следующую секунду на перрон повалили люди, снова разделив всех нас. Я потерял из виду сначала Снегирёва, потом Людмилу. Но я знал, где были Елена и Ян. Добравшись до них, я обнаружил там и Снегирёва. — Он потерял много крови, — выдохнул он. — Артём, огради нас от зевак! Уж не знаю, каким образом, но он почувствовал присутствие лешего и отдал приказ, тот сразу приступил к выполнению, и словно вокруг нас образовалась невидимая стена — люди просто стали проходить мимо, и даже те, которые до этого успели заметить человека, лежавшего в луже крови, стали растеряно озираться по сторонам, а потом и вовсе пошли по своим делам. — Надо что-то делать, когти пумы прошли сильно глубоко… — Для начала нужно нам всем отсюда убраться, — послышался голос Жанны. Она опоздала лишь на несколько минут. Не знаю, смогла бы она что-то сделать против пумы, но с ней уж точно было бы проще. Снегирёв кивнул: — Сможешь? — Спрашиваешь! — хмыкнула Жанна. Она опустилась на пол рядом с Яном, положила руку ему на плечо. Снегирёв взялся за её запястье. — Вам особое приглашение нужно? — спросила Жанна недовольно, глядя по очереди на меня и Елену. — Руку! Не понимая, что происходит, я просто сделал то, что сделал до меня Снегирёв. И воздух тут же наполнился светом, резко выдернув землю из-под ног, но не успел я испугаться, как почувствовал снова пол — на этот раз мягкий, как ковёр. Это и был ковёр. Мы оказались в большом каминном зале в доме Снегирёва. Едва я сообразил, что произошло, как Снегирёв уже подскочил и побежал к двери. Звать врача. Ян был без сознания и выглядел совсем нехорошо: его кожа приобрела нездоровый серый оттенок. Жанна тоже лежала на полу без движения, тяжело дышала и не реагировала. Врач, молодой человек низкого роста и нелепой стрижкой, появился очень быстро. Находился ли он в доме Снегирёва постоянно или его заблаговременно вызвали, предвидя такие последствия, я не знал, но то что он прибыл так быстро, играло нам на руку. — Он потерял много крови, — констатировал врач то, что мы уже знали. Проверил пульс, зрачки, вколол какое-то лекарство и добавил: — Ему срочно нужно переливание. Раны я закрою, но без переливания… Ищите донора. — Я могу быть донором, — тут же отозвалась Елена. И заметив обращенное на неё внимание всех присутствующих. — Я… просто уже сдавала кровь, у меня первая группа, положительный резус-фактор, и я могу быть донором для любой группы крови. — Не можешь, — резко ответил Снегирёв. — По-моему, это самый лучший вариант, — отозвалась Жанна, не без труда поднимаясь с пола. — У них и по родовым признакам лучшее совпадение. — Нет! — отрезал Снегирёв, — Надо искать другого донора. — У нас нет времени искать донора! — возмутился я. — Почему не взять кровь Елены, если она идеально подходит?! Я начал злиться на Снегирёва. Он как будто специально не хотел помочь сыну: стоял, сжав губы, посреди комнаты и хмуро раздувал ноздри. Еще чуть-чуть, и я бы врезал ему по шее — даже под угрозой получить сдачу, и не хило. Но он меня опередил своим ответом. — Это навредит ребёнку, — звучно выдохнув, Снегирёв посмотрел на Елену. — Ты сама бы скоро всё поняла. Но… Поэтому нет, нужен другой донор. Я не слушал, что он говорил: в моих ушах звучало одно только слово и в голове, как колоколом билось тоже самое — ребёнок! Кроме этой мысли в голове было пусто и гулял ветер, сердце бешено стучало, и я с трудом понимал, что чувствую. Радуюсь? Боюсь? Паникую? Падаю в обморок от переизбытка кислорода? Судя по выражению лица Елены, она была занята теми же мыслями: стоя посреди комнаты, не моргая, уставившись в одну точку, она словно завороженная, глубоко вдыхала и выдыхала. — Чёрт! — вырывалось у меня внезапно. — У меня же тоже первая группа крови! — Но ты волк! — тут же отозвался Снегирёв. — И что? В наших, человеческих больницах, переливают кровь, не спрашивая, из какой сказки ты сбежал. И никто от этого не умирал! — Но его кровь перестанет быть чистой! — вмешалась Жанна. — Но он будет жить! — прорычал я, уже даже не пытаясь сдерживать гнев. — Вы хотите его с чистой кровью похоронить?! Дело принципа: помирать так идеальным? Вы понимаете, что он отбросит коньки, если сейчас же что-то не произойдёт?! Почувствовал горячую ладонь на запястье, я выдохнул — холодное облако неприятно обволокло всё тело. Снегирёв смотрел на меня глазами полными отчаяния. И едва заметно кивнул.

Часть 2

Главное было — не начать паниковать. И это было намного сложнее, чем можно было представить. А день начался так хорошо! С утра мы с Сергеем уехали в университет, потом сходили в кафе и направились на встречу с Яном. После их последней встречи Сергей даже говорить не хотел про Яна, но вчерашним вечером он внезапно изменил мнение. Что за нами следят, я заметила не сразу. Если честно, я слишком отвлекалась на разговоры и на Сергея. Возможно, если бы я вела себя более сознательно, не только Сергей заметил бы слежку. Я не сообразила, что происходит, даже когда он ни слова не говоря достал телефон и начал строчить сообщения: он никогда не отвлекался на такие глупости, когда мы были вдвоём. Только когда к нам в метро подошла невероятно красивая женщина, в не по погоде лёгком платье, и Сергей уставился на неё как завороженный, я поняла, что что-то не так. Не сразу. Сначала, и в этом стыдно признаться, я почувствовала неприятный укол ревности. Я потеряла на это неприятное чувство важные секунды… Трижды позвав Сергея по имени и не получив никакой реакции, я наконец-то сообразила, что происходит. Мне не пришло ничего лучшего в голову, чем влепить пощечину странной дамочке. Это была не самая лучшая идея… Ян пострадал по моей вине. Потому что я слишком медленно соображаю. И принимаю необдуманные решения. Я чувствовала себя виноватой в том, что он Ян попался под горячую руку. Или скорее лапу. И поэтому, как только врач сказал, что Яну нужно переливание крови, я тут же предложила свою помощь. Хотя, скорее всего, я бы предложила её и без вины… И вот теперь мне хотелось сесть в уголок, обнять коленки и плакать. Нет, это был не конец света. Скорее даже наоборот — начало новой истории. Но… я не была готова. Конечно, мне не на что было жаловаться: со мной рядом был человек, на которого я могла положиться целиком и полностью. Я знала, что тот самый «принц на белом коне», с которым я хочу прожить всю свою жизнь, и я была уверена, что он чувствует то же самое. И «всю мою жизнь», конечно, предусматривало когда-нибудь ребёнка, возможно даже не одного. Но… я была не готова. И тот факт, что Снегирёв знал об этом раньше меня, только подливал масла в огонь. Мне предстоял не самый приятный разговор с Кощеем. Но не сейчас. Сейчас у нас были проблемы посерьезнее. Яна перенесли в библиотеку, уложили на застеленный простынями стол, к столу подвинули кресло, в которое усадили Сергея. Я предпочла не смотреть, что там происходило. Да, я могла сама сдавать кровь, чтобы помогать другим, но при этом не переносила вида крови и иголок… Врач справился достаточно быстро: он что-то смешивал в склянках, нечто похожее на зеленый мёд, пахнущий травами и сушеными грибами, наносил это на раны. Кажется, сначала он зашивал, но я упорно смотрела в темноту за окном и старалась не думать о том, что происходит вокруг меня. Снегирёв распорядился принести пару кресел, и мы уселись: Снегирёв и Жанна рядом со столом, моё кресло Кощей распорядился поставить рядом с Сергеем — видимо, он заметил, как старательно я не смотрела на лечение Яна. — Кто-нибудь расскажет мне, что сегодня произошло? — спросил Сергей, когда врач сообщил, что закончил, и теперь остаётся только ждать. — Хороший вопрос, — согласилась Жанна, которая пропустила всё «веселье». — Пума, — горько усмехнулся Снегирёв. — Это больше чем совпадение. — В каком смысле? — поинтересовалась я. — А в таком, что Сергей только на днях упомянул возможность использования кого-то, кто может быть опасен верлиокам, и вот… — Я тут точно не при чём, — пробурчал Сергей. — Знаю, — как-то по-отечески мягко ответил Снегирёв. — Поверь, это я знаю наверняка. Но… Ты был абсолютно прав в своих наблюдениях и выводах: кто-то целенаправленно пытается извести моих бойцов. И этот кто-то не пожалел огромнейших сил и возможностей найти и переманить на свою сторону пуму. — Кто это вообще и почему такие огромные силы нужны были? — опять полюбопытствовала я. — Потому что на свете существует только одна пума, — ответила Жанна. — И никто из нас никогда с ней не встречался. — Никто? — Сергей нахмурился. — По всей видимости, кто-то всё же с ней встречался. — Кто-то счёл, что оно того стоит. Дело в том… — Снегирёв сложил ногу на ногу и обхватил колено сцепленными в замок пальцами, — мы никогда не встречали пуму, несмотря на то, что живём очень долго, потому как пума — это почти легенда. Она живёт в лесах Амазонки. Или в Андах. Никто точно не знает, где её искать. Её изредка видят то там, то здесь. Там, где она появляется, вымирают целые деревни — их мужская половина. Стоит посмотреть ей с глаза, и ты потерян. — Не так уж и потерян, — пожал плечами Сергей. — Ты не представляешь, как тебе повезло, — усмехнулся Снегирёв. — Двое её помощников были обычными ведьмаками, которых она загипнотизировала своим ядовитым взглядом. И они пошли с ней, готовые бороться до последней капли крови. — Но она-то уже отправилась к праотцам! — хмыкнул Сергей. — Ты делаешь слишком поспешные выводы, — Жанна встала с кресла и подошла к окну, пристально вглядываясь в темноту. — Ты видел, как она кинулась под колеса поезда, и её ведьмаки за ней. Только она кошка, а у кошки, как известно, девять жизней… — То есть её надо убить девять раз? — сделал вывод Сергей. — И надеяться, что этого хватит, — ответил за Жанну Снегирёв. — Потому что никто не знает наверняка, девять у неё жизней или девяносто девять. — Что же нам теперь делать? — как-то слишком жалостливо пропищала я. — Ты, милая моя, не будешь делать ничего, — улыбнулся Кощей. — Твой ребёнок слишком ценен, и его потерять мы себе позволить не можем. Сергей посмотрел на меня, сжав губы… Мы оба знали, что ожидает от ребенка Кощей. Как и знали то, что ЭТОТ ребёнок будет ему абсолютно бесполезным. Его кровь не будет чистой. Особенной, да. Но не чистой. — И всё же что-то делать нам надо, — согласилась Жанна. — Ты… всё еще с нами? — неуверенно спросил Сергей. — Ах, мой милый Волк, — отмахнулась Жанна, — никакое разбитое сердце не остановит меня на пути праведного дела. Разбитое сердце… Теперь многое стало понятным. И её отсутствие в последние дни, и отвратительное настроение Яна, и их ссора с Сергеем. По всей видимости, быть бессмертным и быть счастливым, далеко не одно и тоже. Своё счастье я бы точно не стала менять на бесконечную жизнь. Если бы эта жизнь была без того, кого я любила больше жизни. Я посмотрела на Сергея, поймала его взгляд на себе: тёплое чувство заполнило всё тело — от пальцев ног до кончиков волос. Всё будет хорошо, это я точно знала. Однажды, всё будет хорошо.