Линейка и зажигалка

       Парень сидел молча, обдумывая всю полученную информацию. Он сопоставлял факты, и пока не было ни одного противоречия. Новая информация кружила голову. Неужели Глэм действительно был сложным подростком, таким же, как и порицаемый им Ди? Это лишало отца привилегии быть высокомерным и давить на собственный авторитет.        Разумеется, парень и не догадывался, что был обманут или, по крайней мере, не знал значительной части правды. Густав, и сам того не особо понимая, сумел выставить всё так, что Ди не смог бы уличить его в обмане даже если бы перерыл всю доступную информацию. Открыть правду был способен только прямой разговор с Глэмом. Чего в ближайшее время не предвиделось.        Парню не терпелось поделиться или воспользоваться новой информацией. Но он прекрасно понимал, что момент ещё не настал. Ди, в отличие от своего младшего брата, умеет держать язык за зубами. Молодой блондин предпочитает хорошо обдумать все свои действия заранее.       Можно будет, например, как-нибудь во время урока музыкой невзначай проронить что-то в духе «а ты не рассказывал, что играешь ещё и на скрипке». Хотя, нет, звучит глупо, да и что это может дать? Максимум — замешательство и смущение отца. Конечно, тоже приятное зрелище, но, кроме потешенного самолюбия, ничего полезного. Нет, нужно придумать что-то более элегантное и эффективное. Как писал Виктор Гюго «если ты убьёшь врага, люди закроют на это глаза, если же слегка ранишь — накажут по всей строгости закона». Не то чтобы Ди считал своего отца прямо-таки врагом, но недоброжелателем — уж точно. Хотя, конечно, это было не так. Но гиперопека, смешанная при этом с холодной неосознанной безэмоциональностью, сбивала с толку, вызывая исключительно гнев от невозможности изменить что-либо.        Постепенно, совсем незаметно для себя, парень перешёл от подобных размышлений к мыслям о Густаве. Ди испытывал смешанные чувства. Если с Лидией всё было более-менее однозначно: высокомерная сучка. То её отец был значительно сложнее. Конечно, он был самодоволен и высокомерен, но, видимо, это просто их семейная черта. Да и потом, у него были на то все основания: он богат, влиятелен, неглуп и неплох собой. Да, наверное, в молодости он считался красавцем. Статная, гордая и немного худощавая фигура. Густые светлые волосы и выразительные голубые глаза. Ещё стоит прибавить холодность, здоровое самолюбие и умение говорить то, что человек хочет услышать. Да, девочки обычно с ума сходят от таких парней. Признаться честно, Ди и сам был неравнодушен к такого рода людям. Возможно, это было проявлением самолюбия, но он ценил в других людях те качества, которые общество говорило презирать ему в самом себе. Он был восхищён, как такой явный лицемер и честолюбец мог залезть так высоко и пользоваться таким уважением. Это кружило голову и восхищало. Такую силу духа он ощущал до этого только от отца.        Но подростковый бунт не давал возможности в полной мере восхищаться Глэмом. Он казался идеальным, и это раздражало, так как на его фоне Ди чувствовал себя ничтожным. Наверное, именно это и послужило причиной, почему он так ухватился за эту новую информацию. Она могла разрушить идеальный образ отца, пусть даже только в голове Ди.        Гордость парня мешала ему восхищаться отцом, поэтому он направил все свои чувства на Густава. Думая об этом, парень даже не заметил, что начал смешивать в своей голове образ Глэма и дедушки. Теперь парень начал причислять все заслуги отца деду и наоборот — все пороки только своему родителю. Конечно, их было не так много, но уже существующие увеличились в несколько раз в своей значимости.        Находясь в этих размышлениях, парень и не заметил, что только и делает, что смотрит на Густава. Осознав это, Ди покраснел и отвернулся. А вдруг тот это заметил? Или того хуже, Глэм. Парень перевёл взгляд на родителей. Вики умирала от скуки и слишком палевно рассматривала гостей. А Глэм сидел со своей идеальной осанкой и неизменной улыбкой, выражающей всё и ничего одновременно. «Как же бесит, но он, по крайней, мере ничего не заметил», — подумал парень и облегчённо вздохнул.        Когда все ритуалы в церкви были окончены, гости перебрались на кладбище. Мрачная атмосфера словно туман окутывала все происходящее здесь. Ди невольно съежился, но всё же взял себя в руки и не подал виду. Крайне интересное место, отсылает к множеству фильмов ужасов, которые так любила их мама и так ненавидел Хэви. Да, был бы здесь младший брат, можно было бы запугать его до смерти глупыми байками. Ди даже пожалел, что они оставили рыжика дома.        За всё это время семья металлистов не перебросилась и словом ни с кем из присутствующих. Лидия зря переживала, что кто-то захочет выразить им свои соболезнования. Мало кто из гостей, вообще, знал положение этих странных людей. Но это было им даже на руку и ни капельки не волновало Ди. А вот что его действительно интересовало, так это персона Густава. Он не сказал тому ни слова. Не то чтобы это было странно, ведь он все-таки на похоронах своей жены и наверняка скорбит. Просто парень действительно хотел побеседовать с этим странным человеком.        И вот ему выпала эта возможность. Только закопали землю, гости начали разделяться на небольшие кучки, обсуждая происходящее. Парень обвёл присутствующих взглядом и понял, что здесь нет Густава. Ди сказал, что ему дурно, и он хочет отойти подышать, родители не стали задавать вопросов и дали на это своё добро. Это было правдой только отчасти, парень пошёл на поиски. Что заняло не так много времени.        Густав стоял у одного дерева и курил сигару. Он нервничал? Был задумчив? Переживал? Скорбел? Может быть. Но одно неоспоримо, он явно не ожидал услышать голос этого паренька прямо под боком.        — Надеюсь, вы найдёте силы справиться с этим горем, — Ди всегда ходил тихо и нередко пугал людей своим неожиданным появлением.        — Что? — но Густав отреагировал намного сильнее, чем обычно это делали люди.        — Мне ведь так и не выпал шанс принести свои соболезнования до этого момента.        — Соболезнования? — мужчина проговорил таким тихим и непонимающим голосом, что было понятно, мысли его сейчас где-то далеко.        — Ведь у вас погибла жена и это, наверное, огромное горе. А люди в таких случаях обычно приносят свои соболезнования.        — Да, благодарю. Прости, просто я задумался.        — Да, с кем не бывает.        Неловкое молчание. Или оно было таковым только для Ди, жаждущего продолжить разговор.        — Возможно, это не совсем вежливый вопрос. Но что послужило причиной смерти?        — Причина её смерти… — Мужчина словно в омуте вновь увидел растекающуюся по паркету кровь, запах пороха, наполненный ужасом крик Лидии и целую бурю эмоций и мыслей внутри. — Кхм, знаешь, она болела неизлечимым недугом и имя ему старость. Она всегда была хрупкой и худой, а это располагает к болезням. Рано или поздно это должно было произойти. Можно сказать, что она пожила неплохо. По сравнению с моей матушкой, например.        — Но ведь медицина сделала большой шаг вперёд. Люди уже не умирают просто потому что.        — Может, это так для молодых, но когда ты стар, болезнь может подстерегать на каждом шагу. Когда человек твоего возраста, так ещё и такой родной, умирает, как ты выразился, просто так. Это действительно пугает и заставляет задуматься о быстротечности времени, — Густав был раздражён и немного испуган любознательностью и недоверием парня. Но сумел это скрыть, многие годы в высшем обществе полном лицемеров дают свои плоды. Мужчина отыграл все так хорошо, что Ди даже почувствовал себя виноватым, что давит на больное.        — Прошу прощения, если забыл о вежливости.        — Да с кем не бывает. И потом, ты молод, это нормально. Уверен, что в твоём возрасте был таким же.        — Правда? — парень цеплялся за любую возможность продолжить разговор.        — Правда, каждый раз смотрю на тебя и вижу свою молодость. Мне было приятно познакомиться со своим внуком и наследником нашей гордой фамилии.        — Мне тоже, — возможно, Ди ответил слишком быстро из-за чего немного смутился, но он не мог действовать иначе. Этот человек был словно дорогое вино, такой же опьяняющий, старый, лживо-приятный, с резким характером. Немного помолчав, парень добавил. — А вы не хотели бы поговорить как-нибудь ещё? Может, встретиться и…        — Вполне. Да, конечно, я хочу ещё встретиться со своим внуком. Вот, — мужчина достал из внутреннего кармана тонкий лист картона, — держи мою визитку. Позвонишь, и мы можем назначить встречу.        Ди ушёл радостным и немного взволнованным, он получил желаемое. Но как только парень отошёл на достаточное расстояние, вернулась его способность мыслить рационально. Появилась почва для размышлений, нужно понять, как лучше всего распорядиться полученной информацией, не теряя голову, как сейчас.        Как только этот навязчивый парень отошёл, Густав наконец смог вздохнуть свободно. Казалось, парень почти начал подозревать, что что-то здесь не чисто. Хотя, может у мужчины просто началась паранойя, как и у любого человека, которому есть что скрывать. Он бесконечно рад, что весь этот ад, наконец, закончился. Когда похороны проведены, шанс, что правда раскроется, почти отсутствует. Всё могло бы всплыть только если бы кто-нибудь отчаянно желал узнать истину. Но таких, к счастью, не оказалось, даже её блудный сын просто принял эту новость. А дочь лично засвидетельствовала её конец. Других родных и близких людей у покойной не было — прямая заслуга их абьюзивных отношений. Густав сейчас даже радовался, что никого не подпускал к жене, меньше неравнодушных.        Что же он чувствовал по отношению к Дэниелу? (как он окрестил паренька в своей голове). Он видел в нем самого себя в юности и вместе с тем ощущал невидимую угрозу, врага и, в целом, человека, рядом с которым нужно быть настороже. Вполне возможно, эти два впечатления были связаны. Зная себя, Густав не хотел подпускать парня слишком близко. Это было опасно, но этот риск интересовал. Мужчина понимал, что ничем хорошим это точно не закончится. Но ему было любопытно, что именно плохого может произойти. Может где-то глубоко внутри он осознавал все ужасные вещи, сделанные его руками, и хотел наказания. Но его мог произвести только такой же человек, как и он сам. Мужчина не знал точно, почему, но он чувствовал, что этот парень именно такой человек. У них было нечто общее, и дело не только в общей крови. Было что-то иное, что-то неосязаемое и неочевидное. Это нечто почувствовали они оба, но каждый воспринял и отнёсся к этому по-своему.