Парадокс молодого Солнца

      Парня вволокли в подвальное помещение, где запах сырости и плесени окутывал подобно одеялу, и кинули невежественной тварью на постеленную солому за деревянную решетку.       Юноша подобрал к себе ноги, уткнулся в них лбом и залился истерическим смехом. Где это видано, чтобы столько бед могло свалиться на одного человека, но самое-то интересное, сколько должно пройти времени, чтобы все забылось, залечилось…       Сейчас душевное состояние принца похоже на парусную одинокую лодку в мятежном океане. Если раньше она плыла, следуя течению, в полном одиночестве, то ныне ее шмаляет по волнам, того и гляди, пытаясь утопить, а из недр глубоких вод выныривает кровавая касатка. Лодка уже вся в коррозиях, ее изъедает морская пучина, но пока она держится, колышется — борется, вот только касатка решает иначе, она борты таранит, продыху не дает, и как назло, единственная звезда, освещающая путь — гаснет.       Юнги сидел уткнувшийся в колени, его всего трясло, из глаз текли слезы, а с губ не сходила улыбка. Неужели вот так все и закончится?       Отец на него плевать хотел…       Друзей, да какие тут друзья…       Матушка… Да чтоб ей пусто было…       Он один, теперь совершенно точно один.

***

      Сколько времени прошло, было не ясно. Истерия немного спала, пропуская без очереди апатию. Мин устремил совершенно пустой, выжженный до пепла взгляд в никуда, не шевелился и даже, возможно, не дышал…       — Молодой человек, да вы, верно, умерли, что насчет бесстрашной махинации? — Сиплый голос разрушил давящую тишину, прерываемую лишь писком голодных крыс, треском факелов и мерным капанием талой воды. — Тиха сегодня ночь, затишье перед бурей.       Юнни никак поначалу не среагировал, он подумал, что это его больное шизофреническое воображение подкидывает голоса.       — Кто же ты, человек или дух?       Но нет, это все-таки не воображение. Блондин медленно повернул голову к соседней камере. Там полусидел мужичок лет тридцати на первый взгляд, заросший растительностью, одежда его была в пятнах крови (вернее, не одежда, а то, что в темницах выдают — белый мешок), местами на ногах раны уже загноились, вокруг него летали мухи, испепеленная кожа — ужасное зрелище, но несмотря на нелицеприятный пейзаж, у мужчины как-то слишком бодро светились глаза — две черненькие точки, а лицо озаряла спокойная полуулыбка.       — Что?       — Ах, говорю, я вижу вроде как перед собой человека, только души в нем нет. Она куда-то делась, улетела куда-то, либо к кому-то…       — Что же Вас заставляет так думать? — Полухрипом вылетает из обветшалых губ Принца.       — Глаза, тусклые-тусклые. Я такие видел разве что у смертников. Кожа вроде и молода, а присмотрись — волосы седые, на руках морщины, а тело твое все израненное, хоть шрамов и не видно сразу.       — Вы что — философ?       — Каждый им становится, кто-то раньше, кто-то позже. Как боль жизни постигнет, как суть ее поймет — становится…       — Сколько времени Вы здесь?       — И много и мало. Время — понятие странное, везде оно течет по-разному.       — Вам скучно?       — С чего так думаешь?       — Ну Вы решили поговорить с незнакомцем в темнице…       — Я лишь решил проверить, есть ли возможность вернуть тебя к жизни.       — Да к черту оно Вам надо. — Юнги бухнул головой назад, опираясь на стенку, поцветшую мхом.       — Как Вам Пхеньян? — Неожиданный наводящий вопрос задал пленник.       — Клоака.       — Хм? — Это означало вроде как «продолжайте».       — И то, откуда я родом, тоже клоака. Народ везде хороший, простые трудяги не могут быть плохими. Рыба гниет с головы. Это как водоросли в источнике - они забивают протоки, создавая запруду, потом размножаются, приумножая грязь, и вода становится грязной, смердящей, но стоит эти водоросли убрать, так вода снова превращается в прозрачный кристально-чистый родник, куда и птицы, и животные, и насекомые приходят. Так и с государством — но мне не стоит так говорить. — Резко одернув себя, юноша усмехнулся. — Хотя, плевать, я уже и так числюсь гос изменщиком. Так и с государством, высшие чины вместе с Правителем и министрами заботятся только о своем благосостоянии, а на народ только злобу и спесь выливают. Бедные люди голодают, умирают, а ведь среди них есть блестящие мастера своего дела, гениальные изобретатели, учителя, воспитатели, любящие и заботливые родители - им надо только дать поле для деятельности, немного помочь, поддержать начинания, освободить протоки от грязи, сволочизма и коррупции, и народ будет благодарен, и государство начнет развиваться. А так, все мы умрем, загнемся, оставив под конец эту грязь, а когда они поймут, что остались одни, то начнут как крысы пожирать друг друга, и тогда придет конец всей империи. Конец всему — и гениям, и профессорам, и рабочим, и процветанию, и истории.       — И все же, кто ты?       — Кто его знает… Я сам разобраться не могу, теперь точно. Наверное, я прежде всего человек — и это главное, ведь так?       — Интересно получается, а я знаю кто Вы. — Заключенный резко перешел на уважительную форму обращения. — Мне нужно было просто с Вами побеседовать, чтобы решиться на кое-что очень заманчивое и поистине безумное. Вы сказали — надо избавляться от гнили, возможно ли это мирным путем?       — Нет, скорее всего.       — Тогда не хотите ли стать частью новой истории, наследный принц Кёнджу? Нам терять уже нечего, мы опустились на самое дно, но разве не отсюда видны все звезды?       — Откуда Вы знаете, мое происхож…       — Я не рассказал о том, кто я — несправедливо по отношению к Вам. Я предводитель революционных движений. Я организовал бунт, к сожалению, прошел он не совсем удачно, поэтому я здесь, однако — это был не конец, лишь начало, приманка, благодаря которой я и мои приспешники смогли проникнуть в глубь дворца, мы как раз находимся под ним, в самом его сердце. Есть очень-очень важный человек, мой главный помощник, который и рассказал мне все о Вас.       — Зачем?       — Дело в том, что для правления необходимы умственные ресурсы: образование, как что вести, как за кем следить, манеры, дипломатия, экономика — я простой работник на поле, который устал от бесконечных побоев и повышения налогов, я не смогу вести вперед целое государство, выстраивая политические связи, да и к тому же, народ более высоких сословий будет против, и начнется долгая порука бунтов. Разузнав, что в Пхеньян прибывает будущий Правитель, мы подготовили план, чтобы встретиться. Я рад, что мы не прогадали с Вашими целями.       Честно говоря, Мин сидел в шоке, устремив взгляд на этого неприметного работягу-мужичка.       — Я прошу Вас помочь провести нашу державу вперед, изменить жизнь тех, кто в этом нуждается. Мин Юнги — первый и единственный сын Императора. — Пленник опустился челом о пол, склонившись, как верный слуга.       Омега оказался в замешательстве. Неужели небеса смилостивились над ним? Когда его лодка уже тонула, когда опускалась на дно, хватаясь за последний лучик заходящего солнца, судьба подкинула ему шанс начать все с начала? А что если… А действительно, что если?       Ничего.       Он и правду дошел до конца, ему действительно терять нечего, а значит, победа будет только ярче и вкуснее. Это будет не месть, это будет холодный расчёт, возврат долга.       — Хочешь, чтобы я помог в восстании и затем занял трон, убив Ким Намджуна?       — Все верно, только тот, кто убил предыдущего Правителя, без завещания может завладеть его местом.       Через какое-то время, все же в тишине скрипящей слышен голос.       — Я согласен, но не из-за власти. — Недолго но глубоко раздумывая, заключил Принц. — Так, когда начнутся действия?       — Сегодня в полночь нас высвободят и проведут по тайным туннелям к главному залу, к тому времени наши люди будут уже на территории дворца обезоруживать охрану. Наша задача — расправиться с внутренним двором и охраной у покоев, а дальше дело за Вами, Господин.       — Понял, хотел бы я посмотреть на того, кто все туннели изучал прямо под носом Намджуна.       — Вы удивитесь.

***

      Задремал.       Блондин задремал, ему бы сил набраться. Сегодня либо его убьют уже и физически окончательно, либо он сможет переродиться подобно фениксу.       Шорох за дверями, тени борьбы, что передаются через факелы, скрежет металла о каменные мостки, кряхтение и легкое шебуршание ткани. Хрупкая изящная тень человека проскальзывает в главную арку, крутя на пальце, унизанном кольцами и изумрудными браслетами, связку ключей.       Удивлен?       Удивлен.       Юнги сидит с распахнутыми глазами и не верит самому себе.       Перед ним стоит, пыхтя, пытаясь открыть замок, мать его Пак тот самый Чимин, все такой же красивый, с укладочкой, на нем разве что туника поменялась.       — Есть! — Механизм щелкнул, и паренек радостно улыбается, переключаясь на соседнюю камеру.       Принц медленно встал, протер глаза.       То есть эта маленькая истеричка и есть главный помощник Ви (так представился тот пленник)?       Грозной тучей и с щемящим сердцем Мин надвинулся на омежку.       — Тыыы… — Злое шипение раздалось над чужим ухом. — Тыыы…       Пак шумно сглотнул, медленно поворачивая голову к угрожающему, как тут же почувствовал худые руки, что кольцом разместились вокруг его шеи.       — Стой! Стой, стой, успокойся… — Запаниковал Ви, которого так и не успели высвободить. — Он ни в чем не виноват, это был план. Когда ты оказался во дворце, тебя невозможно было просто так привести в темницу, нужен был повод! Ну отпусти же его… — Взмолился, как маленький ребенок альфа.       — П-прости…п-пожалуйста…я п..правда..нн-нехот..тел… — С трудом проговаривал хрипящий Чим.       Ладно, Принца отпустило, а следом он разжал в конце концов и свои пальцы.       — Такой худой, а все равно сильный. — Начал тереть место удушения и возмущаться омега. — Ты правда прости, но я должен был тебя вывести из себя, иначе вы бы не столкнулись. Но клянусь, про письмо я ничего не знал!       Пак развернулся к шумно выдохшему Ви и вновь принялся за свои взломческие махинации.       — Ладно, пошли, нам надо торопиться, я охрану уложил, успеем дойти как раз до покоев, только головы берегите, проходы узкие и ни звука. Местами могут быть обвалы.       — Обвалы? — Переспросил Юн.       — Ну, кто не рискует — тот не пьет шампанского?       — Где это ты такое услышал?       — От одного иностранного посла, но да не важно. А и еще кое-что, уважаемый Господин Мин Юнги, ака будущий мой Правитель, не держите на меня зла и не задушите ненароком во время восстания.       — Шутки со мной шутишь?       — Всего лишь легкомысленно прошу. — Парень заразительно улыбнулся, и перед блондином предстал самый задушевный омежка из всех, кого он видел. Ладно, это ведь и правда было планом, он ничего плохого тогда не имел в виду.       Таким составом трое двинулись по подземным переходам до покоев Ким Намджуна.

***

      Во время перемещения Чимин поддерживал мужичка под руку, ибо у того все время болели ноги из-за недавних, скорее всего, наказаний. Но несмотря на это он шел достаточно бодро и с явным предвкушением. Тут-то Принц и осознал, что связался с максимально безбашенными ребятами… Один несколько лет готовился к вступлению в ряды фаворитов тирана, чтобы предоставить всю подноготную, а другой готов вверить целое государство в руки совершенно незнакомому молодому парню, ведь его кандидатура будет намного лучше нынешних обстоятельств.       Интересно.       Безумно.       Но умно.       Мин сам загорелся азартом этой игры без правил, ощущая себя каким-нибудь лихим пиратом или героем ненавязчивых мечтательных снов. С этими недолюдьми, почему-то омега чувствовал себя свободным, и пусть на одного из них все равно крылась обида, эти глаза-щелочки окутывали его покрывалом легкости.       Одному был блондин благодарен до предела — это тому, что Ян обучал его искусству боя и занимался с ним на мечах.       Задумавшись и погрузившись в мысли, молодой Принц не сразу осознал, что они уже подошли к лазу в полу, который выводил бунтующих в подвал королевской кухни.       Была ночь.       Служанок и кухарок не слышно.       Сначала на плечах подсадили Ви, чтобы тот смог выбраться наверх и подтянуть уже оставшихся.       Пак мягко порхал над землей, не создавая лишнего шума, выглядывал из-за перегородок и командовал куда двигаться дальше. А вот Юни следовал за ведущими, перебирая в голове все боевые стойки, все приемы, всё, что только может помочь выиграть этот решающий бой двух правителей.       — Тихо. — Скомандовал Чимин. — Вон там стоят четверо охранников, одна служанка и главный советник. Я пойду первым, а ты, Ви, должен будешь подкрасться к служке. Она крикливая и может поднять ненужный шум. Затем я займусь охранником и передам оружие Вам, Принц, а ты, раненый-хромой, разберешься с советником. Господин, не смотрите на нас, не отвлекайтесь на звуки, как только заполучите необходимое, сразу же идите в покои. Время не ждет.       — Время понятие растяжимое… — Начал было мечтательно альфа, но его стукнул по макушке Пак.       — Опять за свое, а можно быть чуточку серьезнее… Ладно, я пошел.       — Файтинг, мой дорогой. — Высказался радостно опять же Ви.       Чим лишь цокнул и выплыл ланью, направляясь к главным дверям. Он что-то проворковал советнику, вроде как попросил себя не объявлять, к слову, пленника и след простыл, он оказывается тоже может себя осторожно вести.       Неожиданно омега указал куда-то в темноту, отвлекая внимание, и тут же скрутил шею одному из сторожил, вытащил у него меч и по полу проскользил им до Мина. К счастью, служанка тоже не успела ничего сделать, альфа просто-напросто передавил ей сонную артерию, из-за чего та упала в обморок. Ну, а с оставшимися парни разбирались дольше, но Юнги этого не видел, не слышал, его мозг полностью поработили тяжелые думы, в ушах стоял гомон бурлящей крови, сердце билось равномерно спокойно…       Двери распахнулись…       Ким Намджун ждал…       У него был абсолютный слух как у змея, поэтому он восседал на своем ложе, без доспехов, но с оружием в руках…с выделкой из изумруда.       — Приятная встреча… Не ждал, не ждал такого поступка от хлипкого, глупого, заносчивого, дерзкого и подавленного омеги.       А Мин все стоит, взглядом полным ненависти испепелить врага хочет.       — Правильно моя кормилица сказала, одежда, кровь и род — говорят громче всех слов и всех давлений. Я поражен…       — Хватит разговоров, пора с этим кончать.       — Давай поиграем, грозовой мальчик. — Ким поднялся с кровати, медленно начал спускаться со ступенек, вот только глаз от противника не отводил, он ими сканировал, запугивал…       Впервые Юнги сражается против кого-то кроме учителя. Впервые это бой не на жизнь, а на смерть. Впервые его конечности дрожат.       Против него вышел альфа, который неоднократно участвовал в боях и поединках, который убивал и великих воинов, и полководцев, у которых опыта больше, чем даже у Яна.       А он всего лишь мальчишка с разломленной душой, которому дали в руки заточенный меч и поставили на ринг, воодушевив надеждой.       Пора успокоиться…       Вдох…       На него рассчитывают, как минимум человек 50 заговорщиков.       Выдох…       «Учитель, присматриваете ли Вы за мной?»       Сердце успокаивается, возвращаясь к нормальному пульсу.       Ким уже рядом.       Пора начинать.       Блондин принимает базовую боевую стойку, показывая всем, что он готов.       А Намджун решил пренебречь фарсом приветствия в поединке, он начинает атаку — делает выпад, пытаясь захватить ногу принца, а сам свой двуручный меч острием чуть в плечо не всаживает. Все движения быстрые, рваные и жесткие.       Особенностью омеги является пронырливость и скорость, он выгибается, а ноги расставляет в неведомой геометрической фигуре, балансируя и не позволяя себе упасть или поддаться.       Каждый промах может стать роковым.       Сейчас, меч Повелителя оказался лежащим на плече — одним сантиметром ближе, и артерия на шее будет вспорота.       Юноша делает финт-обманку, поворачиваясь вокруг своей оси, и дабы лезвие оппонента не проскользило по опасному участку кожи, его было необходимо зафиксировать — Юн-Юн хватанулся за него рукой.       Теперь Намджун выступал и пытался вырвать меч из руки хлипкого пацана, который даже боли не почувствовал, лишь только кровь стекала по запястью, перекрывая следы недавнего насилия. У будущего Императора глаза горят, он подобно гепарду просчитывает дальнейший, последний шаг, и что, что рука поранена — есть вторая, главное — противник почти безоружен.       Мин кинул взгляд на левую ногу Повелителя, и пока альфа отвлекся на визуальную ширму, блондин сделал выпад вправо, молниеносно, в секунду, и только близстоящие факелы слегка дрогнули от такого движения... Рука вознеслась выше, встречаясь с естественным препятствием. . . . . . . . . . . .       Нам кряхтит, изо рта вытекает струйка крови, однорукий меч пробил легкие.       Как уже оговаривалось ранее, любая даже малейшая оплошность в бою — может стоить тебе жизни.       Ким опускается на колени, смотрит тусклым и огорченным взглядом на того, кто теперь возвышается над ним, на того, кто теперь смотрит свысока и насмешкой, на того, за чьими плечами крылья, на того, чьи глаза огонь рождают.       — Вот как… Я был слеп, вот моя ошибка. Я тебя недооценил. Ты — истинный Правитель, ты — Император, а отец твой глупец. Признаю свое поражение. Ты не ничтожество… Ты весьма достойный противник. — На этом дорогое одеяние, как и излюбленный изумрудный цвет на мече, заливается кровью, и глаза Джуна закрываются.. навек.       Вот теперь, когда давящая тишина отступает, 17-летний юноша может услышать звуки борьбы за пределами покоев, видно бастующие в деле.       В помещение вваливается в кровавых обносках Чимин, следом влетает Ви — не менее пошоренный, оба падают на колени и громко-громко взывают, после увиденного поборенного тирана.       — Да здравствует Мин Юнги — новый Повелитель Пхеньяна! Слава Королю! Слава Королю! Слава Королю!       Юнги все еще не верит, он думает, что это его пронзили мечом, он смотрит на окровавленное тело человека, который разрушил последние остатки души, тело человека, которого сам и убил… Впервые в жизни.       На белоснежном снегу остаются крапинки крови, ликорисы начали загибаться, пропуская и давая волю зимнему цветку — крепкому и надежному.       Феникс возродился.       На небо взошло новое молодое солнце, которое в скором времени создаст парадокс.       За спиной Юнги имперская история, за ним кровь рода, за ним власть, за ним многовековые знания, за ним будущее, которое вознесется на крыльях с самого дна.

***

      — Господин Чон… — Проговорил советник, направляясь к главнокомандующему и по совместительству Императору Ульсана. Правитель проверял готовность войск к битве и плюсом наблюдал за учениями.       — Что стряслось?       — Пхеньян… Ким Намджун пал, новым Правителем там стал Мин Юнги, которого направили в государство для получения опыта.       — Кёнджу пытается присвоить территории?       — Мин Юнги — это тот самый человек, на которого вы просили составить досье. Тем более, место Правителя ему перешло кровавым путем и это странно, ведь Хеджон был в выгодном сотрудничестве с Джуном.       — Хмм… Юнни — тень Кёнджу. Мне нужна вся имеющаяся информация. Чувствую, эта битва будет интересной. Лишь в пепле можно возродиться, Только сгорая можно жить. Как сказочная феникс-птица – Пылать как порох и любить. И воскресая вновь из пепла, Все больше жизнь свою ценить, Чтоб не бросать слова на ветер И не топтать сердца других.