А ну-ка, практиканты!

Да... За окном сугробы. Холод собачий! Но учёба продолжается. Просто так нельзя откосить даже в последний день перед Новогодними каникулами, но, несмотря на это, к последнему уроку и так немногочисленная толпа превратилась в пять человек: Саша, Соня, её дружок Марк и ещё двое, имена которых до сих пор путаются между собой, потому что как были зубрящие молчуны в начале года, смотрящие на всех как на кусок г.., так и остались. Урок был в самом разгаре его неразгорания, потому что все ждали, когда Виктория Викторовна включит фильм, но никак не удавалось. — Если этот проклятый "Гринч" не включится через пять минут, будем вторую часть ЕГЭ разбирать! — Господи, хоть бы загрузился, — шепнула Саша Соне, на что она улыбнулась. За пределами кабинета уже продолжительное время слышались отдалённые крики, разобрать которые было нельзя. Сейчас они только усилились, давя на нервы всех, кто ждал загрузку фильма. — Я сейчас приду. Может, школьный вай-фай всё-таки соизволит нам что-то загрузить, — Виктория пошла узнавать, в чём дело снаружи. — Я ещё раз повторяю: дайте мне увидеть мою дочь! — Женщина, мы не бюро выдачи детей, мы канцелярия. — Где моя дочь?! Виктория, выйдя из кабинета, увидела напротив двух женщин, вышедших со стороны администрации. Диалог проходил на повышенных тонах. — Что происходит? У меня идёт урок, вы мешаете занятию. — Да мне плевать. Они не знают, где моя дочь! Что за место? — Как зовут вашу дочь? — Саша, Александра. Александра Романова. Она точно должна быть где-то здесь! В этот момент Саша стояла около двери, чтобы поточить карандаш, и услышала своё имя. Она раскрыла дверь. Стояла явно ошеломлённая всем происходящим Виктория, работница канцелярии и знакомая женщина. Слишком знакомая... — Мама? — Александру будто ударило током. В глазах застыли и страх, и недоумение; они разбежались в разные стороны, ноги сами стали медленно тащиться к стене. — Сашенька, привет! Как дела? Я по тебе так скучала! — женщина улыбнулась, шла вперёд, на неё. Саша делала медленные шаги назад, ища, чем бы зацепиться взглядом. Зацепилась за неё, за Викторию, которая сама на секунду растерялась, но... — Не подходите к ней, — загородив Александру, встала наперекор женщине она. — А ты кто вообще такая, чтобы мне указывать?! — Я учительница по биологии Александры, а вот кто вы, я не знаю. Не подходите, будет лучше, — вся её духовная змеиная опала нацелилась на стоящую напротив, и Саша смогла убежать. Бежала, бежала, бежала, бежала. Далеко. Насколько могла в школе. — Да я сейчас позвоню, куда надо, и вашу эту шаражку замучают так, что по ночам сниться будет! — продолжила кричать женщина. Рядом появились ещё какие-то работники, пытавшиеся как-то её вразумить; Виктория мельком подошла к двери класса, приоткрыла её и услышала, что идёт фильм и все занимаются своими делами. В воздухе веяло напряжением. В школу заходит светловолосая, красивая и полная женщина. Проходит ровно, проделывает статичный путь по первому этажу, где её замечает завуч. — Алла Борисовна, наконец-то... Она снимает шапку, оглядывает глазами всех, здоровается, ведь вежливость никто не отменял. В этой суматохе зачинщица криков не сразу замечает нового человека, но быстро это исправляет. — Надо же, как я могла не заметить сразу? Алла Борисовна! — она демонстративно кланяется. — Тут как тут, собственной персоной! Мегера! — Что ты здесь забыла? — Алла Борисовна сразу выстроила незыблемую стену противостояния вокруг себя. — Пришла к дочке, а мне тут сумасшедшей награждают. А эта, — она ткнула пальцем на Викторию, — не пустила меня к Сашеньке. Она была так напугана, наверное, опять вас наслушалась и меня ненавидит! Светловолосая подошла к учительнице: — Виктория Викторовна, где Саша? — Она убежала. Я её сейчас найду, не переживайте. — Ненавижу! — крики вновь, остальные держались за головы. — Женщина, вам по закону нельзя здесь находиться. — Ой, сынку её, живущему за тридевять земель, можно, значит, а родной матери нельзя? — женщина вновь накинулась на Аллу. — Замолчи, — она метнула в неё глазами. Здесь не хватит никаких нервов. — Сотрудники опеки приедут через десять минут, чтобы зафиксировать случаи нарушения, — завуч подошла к Алле, объясняя. — Вам потребуется остаться тут на какое-то время. Она кивнула. Виктория ушла искать Сашу. Мысли её были спутаны, метались от того, где же могла прятаться ученица, до того, что вообще происходит в этом прогнившем мире. Но сейчас важнее первое. Нужно найти, нужно помочь. Гринина обошла туалеты, все кладовые и раздевалки. Остался только последний закоулок в углу школы... — Саша! Ты здесь? — крикнула Виктория. Под дальней лестницей было небольшое помещение, темное, с глухой дверью и сильным эхо. Обычно там хранилась вода для кулеров, но, если кто-то хотел побыть в одиночестве, тоже шёл сюда. "Ладно, сделаем проще", — пронеслось в голове учительницы, и она быстро нашла номер ученицы в телефонной книжке и набрала. Послышалась вибрация по ту сторону двери. — Саша, открой, пожалуйста, я слышу, ты там, — тишина. — Саша, открой! — Нет... — Я никому не скажу, где ты, только открой! — Виктория толкнула дверь, но безуспешно. — Я не хочу, чтобы вы видели меня такой... — Какой? Дверь приоткрылась, впуская свет. Из тьмы виднелось подавленное лицо Саши, перемазанное в косметике, руки подрагивали, сама она сидела где-то в углу. Виктория зашла к ней, закрыла дверь, включила фонарик и села рядом. Саша не поворачивалась к ней. Учительница не знала, что сказать, как поступить. Ей нечасто удавалось видеть плачущих людей, трудно было воспринять чьи-то проблемы, но она понимала, что здесь необходимо оказать какую-то поддержку. По крайней мере, у неё возникло желание это сделать. Впервые за долгое время. — Не хочешь умыться? Вода успокаивает... Саша махнула в головой в качестве отказа. — Посмотри на меня. Виктория взяла ученицу за руку, на что та не сопротивлялась. — Ты можешь рассказать мне о том, что наболело. Александра повернулась, подняла зелёные глаза на неё. Пыталась прочесть, что было на её лице: осуждение, жалость? Но было сострадание. Это кольнуло. Она заговорила. — Это черта слабости, — она поджала губы. Намекала на то, что не поделится. — Оно поболит и перестанет, так бывает. Виктория поняла, что вряд ли её ученица доверит такие сокровенные переживания ей, своей учительнице по биологии, и не требовала говорить, если той не хотелось. Она лишь жестом призвала её в свои объятия, и Александра опустилась на её плечо, прижавшись телом к её груди, слабо кладя руки на талию. Виктория обхватила её спину, и они застыли. Девушка чувствовала, как подрагивает тело Саши, ощутила, как намок лацкан её пиджака, где щека ученицы прилегала к её телу, и она провела рукой по спине Романовой. Снова дрогнула. После слёз всегда наступала слабость, и Гринина почувствовала, как Саша стала сползать с её плеча. Она тихонько потрясла её, чтобы разбудить, потому что спать в сомнительном и не самом теплом месте чуть ли не в подвале школы было такой себе практикой. — Наверное, сегодня не будем заниматься, и я пришлю... — Нет, — Саша опёрлась рукой о пол, — оно мне нужно. Или я с ума сойду... Нашлось понимание. Виктория поднялась. — Пойдём. Посидишь где-нибудь на лавочке, я пока схожу к твоей бабушке и скажу, что всё хорошо. — Она здесь? — Конечно. Если хочешь, пойдём вдвоём? — Нет-нет, я подожду, пока все уйдут. Виктория улыбнулась. — Жди, я приду. Саша засела в укромном углу гардеробной, утопая в мехе своей куртки и думая о том, что не хотелось оставаться одной. В голове, к её же счастью, было пусто, потому что она смогла выплакать и выдумать всё, что могла. Но она знала, что надолго её не хватит, поэтому ждала, когда появится фигура учительницы и заберёт её в своё царство. Виктория вернулась: там уже было спокойно, Алла Борисовна прощалась со всеми людьми, задействованными в этой ситуации, и учительница подошла к женщине. — Вы нашли её? — Да, всё хорошо. Она в гардеробной. — Спасибо. Пойду забирать её. — У нас сейчас будет подготовка проекта с ней. Я предложила ей не заниматься сегодня, но она настояла... — Хорошо, пусть остаётся. Пусть развеется немножко, отвлечётся. Но я всё равно к ней схожу. Виктория вернулась в класс, где, кажется, не заметили её продолжительное отсутствие и не особо горевали по этому поводу. Лишь Софья подошла к учительнице и поинтересовалась, что с Сашей. Тихо, чтобы больше никто не слышал. — Думаю, она сама тебе расскажет, если посчитает нужным, — Виктория улыбнулась ей и распустила учеников по домам. После их ухода прошла в гардеробную, где увидела, как сидели на одной скамье Алла Борисовна и Саша: они облокотились друг об друга, улыбались уголками губ и говорили что-то о том, что они обязательно прорвутся. Виктория подошла аккуратно, чтобы не смутить. И Саша, заметив её, подскочила и подошла к ней. — Ну всё, ба, я пойду. Позвоню тебе, когда буду выходить домой. — Давай, хорошо тебе позаниматься. И обе скрылись в стенах коридора, направляясь в кабинет. — Хорошая у тебя бабушка, — Виктория закрыла кабинет изнутри, чтобы их никто не беспокоил. — Да, — Саша улыбнулась, — боевая. На окне, куда посмотрела ученица, висели самодельные снежинки. Она усмехнулась, в голове промелькнуло, как на оценку за лучшую они всем классом старались и вырезали фигурные дуги и узоры из бумаги для украшения окон Виктории. Зачем ей нужна была эта самодеятельность, они так и не поняли, но вышло и правда красиво. Веяло как-то теплом, русской избой, когда на улице бушевала метель, и уютнее было находиться в кабинете, где многие хотели убиться лбом об парту. — У вас какие планы на Новый год? — спросила Саша, переведя взгляд на Викторию, которая тоже пыталась что-то найти по ту сторону стекла. — Даже не знаю. Наверное, съезжу к родителям, давно их не видела. Дома точно одна не останусь, — на её лице на секунду промелькнула грусть, но быстро улетучилась. Стало как-то легко. — Я так смотрю, на рабочий лад ты не настроена, — Виктория ухмыльнулась, устремила взгляд прямо на Сашу. — Тогда по домам, да? — Нет-нет! — Тогда давай продолжать, где ты там остановилась? — На шестом пункте. — Вот и отлично, давай доделывай. Потом позовешь, я посмотрю. — Точнее, поругаете. — Ну не только ведь хвалить! Ты, кстати, о теории не забываешь? — Я открывала тот сборник... Читала немного. — У тебя остался месяц, Александра, — поддевала. — Я помню, — она отошла. Этого Виктория и добивалась. На щеках уже выступал румянец. — Вот и не забывай. У тебя двадцать минут всё доделать. — Ой, — и Саша села быстрее писать и листать. Виктория сидела в телефоне и время от времени хитренько подсматривала за тем, как она работает: что-то кипело, летело, шептало на задней парте. Трудилось. — Готово, — послышалось от Александры. Виктория, подойдя, наклонилась к Саше, чтобы посмотреть, как вышло. Быстро прочла, где-то останавливаясь, и встала ровно. — Ну вот видишь: к шестому пункту ты уже научилась не косячить. — Спасибо, — Саша с гордостью подняла голову на Викторию. — Ты уже почти всё сделала, остался только вывод, поэтому на каникулах спокойно отдыхай. Но! Не забывай о теории. Это важно. — Не забуду, — Саша легко засмеялась. Виктория проследила за тем, как она собралась, и они стали прощаться. — Ну всё! Отличных тебе Новогодних каникул, веселись, отдыхай, кушай мандаринки и не грусти. До следующего года! — Виктория положила руку ей на плечо. — Вам тоже хорошо проводить год и встретить новый! — Александра помешкалась, подошла ещё ближе и тихо сказала: — Спасибо вам...— лицо порозовело ещё сильнее, и в голосе появилась нотка смущения. — Не за что пока благодарить, — нет, Виктория поняла, о чём говорила Саша. Она видела, что ей стало легче. От этого и самой на душе было приятно. Александра протянула руки вперёд и спросила: — Можно? И Виктория приняла её в плен своих тёплых объятий. — До свидания, Виктория Викторовна! — пронеслось спустя время, когда они разъединились. — Пока! И Александра поспешила из школы, пока метель не разыгралась так сильно. Нет, она ходила на эти занятия явно не из-за безумной любви к экологии. Виной было кое-что другое...