Около семейное.

— Сань, давай-ка поговорим на чист… — Аленка резко замолчала, стоило Абрикосову окончательно показаться ей на глаза. — Божечки-кошечки, что с тобой случилось?! Ничего. Абсолютно ничего. Саша тряхнул головой и ветвь, застрявшая в искусственных кудрях, негромко рухнула на линолеум. Мальчик шумно шмыгнул носом, после чего стремительно скрылся в ванной комнате, предварительно закрыв за собой дверь на замок. Урожденная Рыжова удивленно уставилась на дверь. Аленке искренне хотелось поговорить с Абрикосовым по душам, но тот, как на зло, не был настроен на подобную беседу. Стоило девушке занести кулак над дверью, как по ту сторону раздался отчетливый шум воды в душе. Дождавшись, пока шаги за дверью стихнут, Саша немного уменьшил напор и уселся на крышку унитаза, дабы наконец полностью перевести дух. Тело уже привычно побаливало, легкие жгло страшным огнём, но вообще все было не так плохо, как могло бы быть в теории. Мальчик инстинктивно провел рукой вдоль чудом уцелевшей шеи и коротко выдохнул, осознавая, насколько близко была опасность. А ведь один случайный шаг и песенка бы кончилась, так и не успев начаться. Сглотнув, мальчик вынул из-под толстовки две пухлые тетради, стащенные почти случайно из ужасного тайника музыканта. Первая тетрадь, изумрудно-зеленая, в клетку, выглядела весьма небрежно. Старая, с пожелтевшими страницами и засаленными углами, тетрадка не вызывала особого желания к ней прикасаться лишний раз. На мгновение Сашу передернуло. И он это прижимал к своему животу?! — Мерзость! — протянул подросток, но тетрадь из рук не выбросил. Наоборот, мальчик чуть настороженно приоткрыл стащенную вещицу. Титульник, первая страница после него, вторая, третья, четвертая… Саша не сразу понял, что в руках у него находится сборник стихов собственного сочинения, здорово перемешанный с личными записями. Абрикосов нервно улыбнулся, совершенно не веря своей удаче. Выходит, что в этот момент на его руках находится самый настоящий личный дневник? Мальчик замер над тетрадью так, как не всякий верующий замрет перед священным Граалем. Даже толком не читая написанное, Абрикосов понимал, что прямо сейчас он держит один из ключей к разгадке мрачной тайны, что нависла над Мышкином. Сделав глубокий вдох, мальчик вернулся к самой первой странице. Если уж и копаться в чужой голове, то с самого начала и без остановки! Голова Саши вспухла на седьмой минуте. Это было просто невыносимо читать, и дело заключалось вовсе не в отвратительном подчерке, который действительно походил на куриные художества на песке. Отчасти, конечно, стиль написания давил на глаза, но это не шло ни в какое сравнение с самим стилем изложения сокровенных мыслей. Абрикосов, конечно, не был литературным критиком и не претендовал ни на что в этой области, но даже так, мальчик понимал, что перед его глазами откровенно плохой образец текста. «Я ДумаЮ О Том, чТо что ни нужна жЫзнь бесцельно ПрожЫгать, ведь ****…». Ведь…что? Саша сощурился. Буквы сплелись между собой в непонятный символ, вполне себе тянущий на что-то большее, нежели просто спонтанно спутанные линии. Определенно перед глазами мальчика было слово, и даже не одно, но вот только Абрикосов не имел совершенно никакого понятия касательно того, как это можно прочесть. «Ладно…» — мысленно Саша хорошенько приложился лбом к стене. — «Искренне надеюсь, что здесь ничего важного нет…». Страницы неприятно зашуршали. Опять-таки, у мальчика возникло ощущение, словно кто-то, зная, что данная вещь попадет в чужие руки, предварительно опустил дневник во всевозможную дрянь. Уж настолько неприятно было взаимодействовать с этой тетрадкой. Внутренне Абрикосов взвыл от переполняющего его отвращения. «Наверняка старпер бы вообще побрезговал брать эту штуку в свои руки!» — подумал мальчик, сглотнув. Желудок опасно заурчал. Куски не до конца переваренного завтрака угрожающе зашевелились, но Саша подавил этот порыв и перевернул страницу, внутренне матерясь. Шиканов не признавал такой штуки как даты, оттого было крайне сложно понять к какому именно периоду относятся сделанные записи. Да и само качество материала, честно говоря, оставляло желать лучшего. Информация касательно ушедших дней была представлена очень сжато, а большую часть бумаги занимали стихи, которые, судя по разбросанным рядом нотам, представляли из себя материал для будущих песен. — Вот ж графоман! — стоило последнему слову соскочить с губ, как Сашка прикрыл рот ладонью. Ругательство, часто повторяемое Владом во время правки текста, само дало о себе знать. «Млять!». Стукнув себя по щеке, Саша с готовностью перевернул еще одну страницу, пропуская текст в столбиках. Завывания о годах, которые уже не вернуть, натолкнули подростка на мысль о пенсионерах. Те тоже, сидя на лавках, обычно вспоминают давно ушедшую молодость в похожей манере. «У меня ощущение, словно я постарел, читая эти мемуары…» — Саша провел рукой вдоль лица, стараясь нащупать морщины. Тщетно. «Селина классная девченка. Зачетная герла. Я бы с ней Сумирки посмотрел.» — Мне ее уже жаль, — Саша уставился в правый бок. Там виднелась приблизительная дата, состоящая из связки день-месяц. — Хм… Август. Пятнадцатое. А когда там пропадает Селина? Вроде октябрь… В дверь постучали. — Са-а-ань, ты там долго? — спросила Аленка по ту сторону. Мальчик зло закусил губу. Никакого уединения! Быстро закрыв тетрадь и запихнув ее обратно под кофту, подросток перекрыл воду и резво вскочил на ноги. Урожденная Рыжова уже хотела постучать еще раз, но племянник Влада ее опередил. Абрикосов резво выскочил из ванной комнаты, и что-то неопределенно бурча, скрылся в спальне, предварительно хлопнув дверью так громко, чтобы незадачливая девчонка все поняла. Аленка юмора не поняла. Через секунду девушка начала бить в дверь, гневно шмыгая носом. — Здесь и мой дом вообще-то! — напомнила Морокова, стукнув преграду кулаком. Спорить было глупо. Пришлось повиноваться. Саша выскочил из спальни и нырнул на балкон, на сей раз хлопнув свежей дверью. Справедливо рассудив, что балкон — это не комната первой необходимости, мальчик расположился именно там, предварительно рявкнув: «Не трогай!». — Не трогай и не трогай, — проворчала урожденная Рыжова, косо поглядев на племянника мужа. — Мог бы и сразу сказать. Зачем так рявкать, а?! И грянул гром, и вспыхнула молния. Осадки, обещанные еще несколько дней назад, запоздало пришли в город, принося с собой суету, тоску и тлен. Василиса ненавидела такую погоду всей своей душой. Ночное небо оказывалось скрыто от ее глаз за завесой грязно-коричневых туч, да и молнии, мелькающие где-то на территории линии едва-едва различимого горизонта, не приносили никакой особой радости. Дедушка всегда запрещал смотреть телевизор во время грозы, не без оснований опасаясь, что одна из многочисленных стрел Перуна попадет прямо в антенну, тем самым спалив телик. О том, что вместе с теликом может сгореть вся квартира — старик явно не думал, а зря. Такая вероятность тоже существовала. Не думала о таком и Василиса, которой этим вечером несказанно повезло. Впервые за долгое время девочка осталась совершенно одна на целую ночь. Снежка, не без боя, отправилась на ночевку к противной Варе, когда деда вызвали на ночную смену. В театр, где старик Морозов подрабатывал время от времени, привезли нечто очень ценное и хозяйке было необходимо сохранить данную ценность до ближайшего утра. Что ж, Сидоровой это было только на руку. В конце концов девочка уже давно мечтала провести целую ночь в одиночестве, смотря часы напролет телевизор и пережевывая домашнюю картошку фри, чей рецепт был откопан на одном диетическом форуме. Единственный минус этого вечера заключался в грозе, чей грохот раздавался сквозь оконные стекла. Молния, к слову, такой уж огромной проблемой не была при наличии плотных штор на окнах. Васька довольно улыбнулась, когда один из отголосков бури потонул за тканевой завесой. — Теперь можно и отдохнуть, — довольно заявила Сидорова, возвращаясь к телевизору и приготовленной картошке. Девочка расположилась на полу и уставилась в мерцающий экран. До демонстрации ночного блока телевещания было достаточно времени, поэтому пока что приходилось довольствоваться вечерними шоу, а именно новостями и фильмами, чья давность могла посоперничать с тем, что крутили в местном кинотеатре. Василиса довольно улыбнулась. Даже это не могло сбить ее приподнятого настроения. Часом больше — часом меньше, в конце концов, когда еще выпадет такая шикарная возможность устроить кино-марафон для себя любимой? Быть может уже и никогда.