Около семейное.

Вообще, если пораскинуть мозгами и вспомнить многочисленные криминальные передачи по ящику, все могло бы быть значительно хуже. Примерно к такому выводу пришла Маша, когда один из похитителей, маленький и полный, прямо как колобок, притащил не самый паршивый матрас. Да, тряпка с наполнителем не выглядела особо презентабельно, но что же поделать? Страшненький матрасик был куда лучшим вариантом для спины, нежели необработанные деревянные доски, хаотично разбросанные на полу. Зелиникова не хотела учинять погром, но та, другая, сокрытая в голове, требовала крови. Под горячую руку и попал в меру приличный деревянный настил, некоторое время назад служащий подобием кровати. А с нормальным матрасом жизнь постепенно начала играть менее унылыми красками. Как-то незаметно, весьма постепенно, в странной комнатке без окон и дверей начали появляться нормальные, пусть и весьма старые, вещи. Со временем в распоряжении Маши было несколько свечных огарков, полусырая спичечная коробка, нормальное одеяло, полотенце, что-то для чтения и право на хороший душ два раза в неделю. Кормить, увы, лучше не стали, но даже это не воспринималось Зельниковой как-то плохо. Ее тело стремительно приспосабливалось к новым условиям, что хоть и было очень жутко, но меж тем Маша не очень-то и боялась. Впервые, за долгое время в этой несчастной глубинке, девушка ощутила себя по-настоящему особенной и все то, что вот-вот происходило с ней, воспринималось на удивление спокойно. В глубине души Маша принимала себя как главную героиню фантастической повести. Совершенно неожиданно серые унылые годы остались позади и Зельникова, с чужой подачи, шагнула в иной, непохожий ни на что период. О да, теперь она была самой настоящей главной героиней с маленькой особенностью и полноценной сюжетной линией, которая не могла идти ни в какое сравнение с унылыми повседневными историями окружающих людей. Маша предвкушающе улыбнулась, вспоминая книжные каноны любовной литературы. Там, где появлялась такая главная героиня, неизменно возникал и главный герой, он же любовный интерес. То, что именно таким героем был Шикан — студентка биологического не сомневалась. Он был красив, патлат, молод и с тайной. Сами Боги нарекли ему спасать прекрасных барышень с башен. — Шиканов? Серьезно? — та, другая, которая в голове, противно хихикнула. Смех ее напоминал скрежет мела по доске. — Он же на крысу похож! В самом начале таинственная гостья пугала Машу, но сейчас, когда Зельникова находилась один на один с собой и своими размышлениями, такая компания не казалась совсем уж плохой. Да, отчасти все это походило на шизофрению, но Машка точно знала, что она здорова. Для ментально больной клуши Зельникова уж очень хорошо работала головой, едва не переходя за определенную черту. Разум Маши был чист, и это факт. Единственным отклонением от нормы был посторонний голос, который, как убедилась девушка, был таким же реальным, как цепочка на ноге. — Сама ты на крысу похожа! — воскликнула Машка, стукнув рукой матрас. — Он красивый! — Учитывая, что я сейчас торчу в тебе, то крысой ты обозвала себя, — заметил голос и как-то горделиво хмыкнул. — А я, между прочим, в свои весьма живые годы была очень даже ничего. Зельникова как-то не особо весело усмехнулась. Отчасти Мария искренне завидовала людям (да и нелюдям тоже), которые называли себя красивыми без какого-либо стеснения называли себя красивыми. Девушка тяжело вздохнула, подвинув колени ближе к груди. Ей бы хотелось назвать себя если не красивой, то хотя бы симпатичной для окружающих. «Ой, да ты посмотри на себя: эти вещи, этот бабкин пучок! Ты на бабку похожа, Маш! Какой тебе Шикан?!» — голос Вари эхом разнесся по голове, стоило Зельниковой только попытаться соотнести себя со словом «милая». — Некоторым парням нравятся дамы в возрасте! — ехидно подметила та, которая была сокрыта где-то внутри сознания. — Поэтому не вешай нос. В некотором роде у тебя даже есть шанс! Если бы зловредная девчонка сидела напротив Машки, то Зельникова бы непременно съездила ей по лицу прямо после того, как выплакала все слезы в дамском туалете. Настолько слова странной персоны были обидными. Студентка обижалась даже не за себя, сколько за Димку, который совершенно точно не был таким откровенным извращенцем. Он встречался исключительно с молоденькими девицами с удивительно красивой внешностью, оттого Зельникова точно знала, что женщины бальзаковского возраста точно не нравились кумиру. Совсем. — Да брось ты, — голос хихикнул. Размышления касательно Шиканова просто не могли пройти мимо плененной души. — Этот полоумный придурок коллекционировал вещи с покемонами. Ты серьезно думаешь, что такой кадр в теории не может пускать слюни на пожилых нимфеток? — И я про студенток, — заметила Маша, в душе радуясь воспоминаниям о набоковской «Лолите». — Кстати, отличная книга, если тебе интересно. — Пожилая нимфетка? — удивленно спросил голос, хихикнув. — Что, уже и такое есть? — Э… Нет… Наверное… — пробормотала Маша, не понимая, в какую именно сторону идет разговор. — Ну, то есть… Нимфетка — это же девочка-подросток по Набокову. Тишина. Голос затих. То недолгое время, пока незваная гостья составляла Зельниковой компанию, студентка успела подметить, что литература не была особо сильной стороной неизвестной сущности, которая и имени своего не знала. То есть, да, сущность что-то говорила, козыряла некими поверхностными знаниями, но на этом дело все и заканчивалось. Единственное, что данная сверхъестественная особь помнила и осознавала — это факт своего некогда материального воплощения в самостоятельном теле. — Бесполезное знание, — наконец, хорошенько все обдумав, произнес голос. — Теперь это звучит не так клево. Спасибо за облом веселья. — Ты ошиблась, а я просто исправила твою ошибку, — заметила Маша, потянувшись к спичечному коробу. Немного сырой, но достаточно крупный, плотный кусок картона был практически доверху наполнен сухими спичками. Маша вынула первую попавшуюся и поднесла ее к сухому боку, которому посчастливилось не попасть в слишком влажную среду. Чирк-чирк. На серном кончике возник огонек. Маша поднесла его к одному из многочисленных свечных огарков и в этот же момент «темница» просветлела, но не настолько, чтобы в ней можно было читать. Зельникова подпалила еще несколько огарков. Некоторые фитили зашипели, пожелтевший воск запузырился, но в целом все отлично горело. Удобнее устроившись на матрасе, Машка потянулась к стопке свежей прессы, принесенной буквально несколько часов назад. Местный Мышкинский журнал был украшен физиономией пропавшей девушки. Текстовые строчки не очень красиво перелезали на лицо, но меж тем почти не мешали общему восприятию картинки. Маша вздохнула. Фотография, как на зло, была не особо удачной. Неужели из всевозможных снимков ее близкие выбрали именно этот?! Зельникова присмотрелась. На не очень хорошей газетной бумаге были отличны видны ужасные поры на носу, да и глаза казались какими-то разными. Да, человек от природы не симметричен, но не настолько же! А еще эта уродливая челка. Творение Вари, будь та проклята три раза подряд. Чтобы еще раз Зельникова дала ей свои волосы! — Зря бубнишь, — протянул голос в голове. — Клевая фотка. — Она отвратительна. — Единственное, что там действительно отвратительно, так размещение заголовков. Думаю, что те, кто отвечал за оформление ничего не знают о хорошем вкусе (Влад и Егор синхронно чихнули), — задумчиво прокомментировала ментальная гостья. — А так все очень даже ничего. — Да ты просто глянь на это! Я же здесь буквально страшная! — У тебя просто поразительно занижена самооценка. — Варя мне говорила что-то подобное, — пробормотала Маша. Лицо подруги, искаженное черной злобой, вновь всплыло в воображении. Черт, тогда она так разозлилась, что Машка даже не поверила своим глазам. Казалось, что каждая жилка, каждый нерв в тот момент стремился прорвать собой кожу. — А у нее отличная тактика. Сначала унижать человека, а потом жаловаться на то, что он чувствует себя униженно. Это уже отдельный вид мастерства. Преклоняю перед ней голову. Глупости. Зельникова раскрыла газету на одной из последних страниц. Перелестнув сто и один способ закрутки редиса в полевых условиях, девушка практически мгновенно перешла к тому, ради чего все эта макулатура и закупалась. Гороскопы на текущую неделю располагались несколько дальше, чем это бывало обычно. Виной тому была небольшая статья про похищенную Машу. Это могло бы быть чем-то интересным, но нет. Пробежавшись глазами вдоль мелких строк, Зельникова разочаровалась обилию общих фраз и оборотов в духе «она была прекрасной девушкой». Настолько прекрасной, что других слов для характеристики не нашлось. Печально, но не настолько, чтобы вешать нос. Вот когда это все закончится и Шикан ее спасет, то и статейка перерастет в полноценную статью, полную фактов, скандалов, интриг и расследований. Быть может, при хорошем стечении обстоятельств, Маша даже книгу напишет про свое удивительное приключение. — Ты слишком самонадеянна, — заметил голос в голове. — С чего ты вообще взяла, что сможешь уйти отсюда? — А как иначе? — Зельникова покачала головой. — Они же не будут меня вечно держать здесь. Стоило этим словам прозвучать в воздухе, как у единственной двери раздались очень тяжелые шаги. Аленка резко проснулась. Последняя часть сна смазалась в памяти. Морокова, кажется, слышала крик, но кому он принадлежал и чем был вызван девушка не помнила. Посмотрев по сторонам, урожденная Рыжова немного успокоилась. Она была у себя дома, и в голове ее царила тишина.