Около семейное.

— ЧТО ТЫ…АХАПФХВА…СКАЗАЛ? Владу требовалось огромное количество сил, чтобы смеяться и дышать одновременно. Ноги молодого человека давно не держали, поэтому Мороков стоял на коленях, облакотившись туловищем о новенький диван, купленный не так давно. Бледная правая рука что есть силы сжимала обивку, пока левая покоилась на месте дико скачущего сердца. Вместе со смехом из глотки молодого мужчины вырывался и кашель, спровоцированный минутами дикого хохота. На глазах Владислава стояла толстая пелена слез. Это был первый и единственный раз когда Сашка видел не просто плачущего родственника, а плачущего родственника, стоящего на коленях. Жаль только, что зрелище это не было даже и близко забавным. Абрикосов зло цыкнул, прикрывая рукой травмированный правый глаз, который наверняка налился синевой. Мальчишка не смотрелся в зеркало. Внутренне он боялся увидеть свое малость растерявшее привлекательность лицо. Что-то Саше подсказывало, что сейчас его внешность действительно оставляла желать лучшего. Травмировать себя вновь, пусть и уже в моральном плане, тоже не хотелось. — Ты прекрасно слышал, что я сказал! — прошипел Абрикосов, лоб шестнадцати лет от роду, скосив глаза в сторону. На дядю смотреть совсем было невозможно. Тот, как одержимый, хохотал во все горло, едва ли не катаясь по полу, пока он, Саша, страдал абсолютно по всем фронтам. — Д-да, я слышал, — сквозь кашель подтвердил Влад, кривя губы в безумной улыбке. — Повтори это еще раз. Черт, я должен услышать это снова! И почему Аленки не было в этот момент дома?! Вот с ней бы такого не произошло. Она бы выслушала и дала совет, а не стала высмеивать непутевого подростка, чей романтический опыт ограничивался диалогами в свой голове и неуклюжими подсказками для окружающих. В воображении Сашка действительно видел себя пикап-гуру, покорителем девичьих сердец и просто грозой местных отцов, однако реальность была такой, какой она собственно и была. Неоправданно жестокой и коварной, щедрой на неприятные сюрпризы. — Старпер, просто заткнись… — Не, ну ты повтори! — Влад откинул голову назад, все еще смеясь. — Что ты там ей сказал? — на мгновение Мороков стал серьезным и низким от смеха голосом проговорил: — Детка, ты такая аппетитная? Или что-то в духе «твои родители случайно не кондитеры, иначе откуда у них такая булка»? Булка. Влад засмеялся опять, на сей раз прикрывая рот рукой. В воображении его предстала Василиса Сидорова в форме булки. Это чертовски странно, но тем не менее до жути забавно. Интересно, а как вообще горе-племянник снизошел до таких гастрономических сравнений? — Да не звал я ее булкой! — воскликнул Саша. — Я… Я просто сказал, что ее колени аппетитные и чем-то смахивают на батон… Окончание застряло в горле, стоило Владу переключиться со смеха на откровенный ржач. Не выдержали даже колени. Мороков окончательно рухнул на ковер, дергаясь в конвульсиях. Из глаз молодого мужчины по прежнему рекой текли слезы. — БОЖЕ МОЙ! — воскликнул Влад, после чего перевернулся на живот и стукнул кулаком по полу. — АЛЕНКА, ГДЕ Ж ТЕБЯ ЧЕРТИ В ТАКОЕ ВРЕМЯ НОСЯТ? БАТОНЫ, МАТЬ ТВОЮ! АХ-ХАХВА! КАК ЖЕ ЭТО ТУПО, ПРОСТИ ГОСПОДИ! Сашку словно окунули в кипящее масло. Слова дяди, такие правильные, но жестокие, били мальчишку не щадя. Смотря на то, как мужик, которому было уже под тридцатник, извивался на полу от истерике, Абрикосов все больше и больше осознавал степень идиотизма сложившейся ситуации. Блин, да он действительно сказанул еще ту лажу! Обычно Влад не смеялся так вот. Морокова не веселили юмористические шоу, не пробивали на откровенный смех забавные неурядицы посторонних, и не выбивали смешки милые видосики с котиками. Да, он смеялся, но не в голос и не до слез. До этого самого дня. — НУ ТЫ И ИДИОТ… — простонал Влад, схватившись за резко заболевший живот. Истерика начала спадать. — Пхах! Сказать такое девушке, хаха… Черт, да как она тебя с прогиба не кинула после такого? Хороший вопрос. Саша потянулся рукой к опухшему глазу и легко, почти боясь, дотронулся до воспаленной кожи. Легкое прикосновение отозвалось не страшной, но ощутимой болью. Радовало лишь то, что глаз, попавший под атаку не был выбит вглубь черепа. Отчасти это мотивировало. Когда Сашка, переполненный энтузиазма и решимости для действий на романтическом поприще, выпалил свой неумелый комплимент, Васька застыла. Абрикосов ясно видел, как расширились ее голубые глаза и чуть нежно-розовый приоткрылся рот, такой, который хотелось воспевать в стихах. Сидорова часто-часто заморгала и щеки ее, приятной округлой формы, трогательно заалели. Саша был уверен, что молодая девушка была смущена столь внезапным комплиментом, обрушившимся на ее голову подобно снегу в мае. Да так-то оно и было, по сути говоря. — Что ты сказал? — тогда спросила молодая девушка, не веря своим ушам. Сквер, где дороги их расходились, неожиданно замолчал. Прекратил дуть ветер, не шевелилась листва и трава застыла в ожидании. В этот момент странной мелодией звучал голос Васьки, стоящей неподалеку от лавок. Девушка поправила лямку рюкзака за спиной и чуть пригладила школьную юбку, чисто машинально. — Твои колени выглядят аппетитно, — повторил Саша, мельком глянув на те самые колени, скрытые плотным слоем черного капрона. — Прямо как свежие батоны. Саша даже толком не думал. Он просто говорил, выворачивая мысли свои нараспашку. Это казалось чем-то таким естественным и правильным, что Абрикосов даже не стыдился таких странных сравнений. Наоборот, он ими даже гордился. Пока одни воспевали красоту глаз, сравнивая те с зеркалом души и небесами, Сашка смотрел на более приземленные вещи, которые находились гораздо ниже и не были совсем уж клише. Колени, коленочки, коленки — они, пожалуй, реже всего удостаивались каких-либо комплиментов и это было вполне справедливо, ведь сравнивать их с чем-то конкретным было весьма проблематично. Васька все еще моргала, пока Саша терпеливо ждал того момента, когда Сидорова кинется ему на шею в лучших традициях романтического кино. Такого, справедливо рассудил Абрикосов, ей еще слышать не приходилось. Особенно от него. — Кстати, — пользуясь моментом, юноша нахально улыбнулся. — Как ты смотришь на то, чтобы вечером вместе покорпеть над домашкой у меня в комнате? У меня, кстати, удалось выбить у старпера видик с дисками. Там было что-то от дискавери про космос. — Космос… — пробормотала Василиса, все еще переваривая услышанное. — Да, космос… — горделиво сообщил Сашка, внутренне крича во всю глотку. Эти диски ему пришлось выбивать верой и правдой в городской комиссионке, прибегая к тому страшному занятию, как перебирание товара своими руками. — Там про звезды, галактики и планеты. Уверен, что есть что-нибудь и про ино-пла-не-ТЯН! Смекаешь? — Звезды значит… — Сидорова криво усмехнулась и кашлянула. Румянец сполз с ее щек подобно старой краске. — Ага, звезды. — Слушай, а давай-ка на них посмотрим? Сегодня? Сердце Саши сделало ту-дум, когда пухлая девичья рука легла на его плечо. Теперь уже запылали щеки самого Абрикосова. Близко. Слишком близко. Нечто в глубине его сознания всколыхнулось, стоило Ваське оказаться на расстоянии согнутой в локте руки. Сидорова мило улыбнулась. — Этим вечером? — глупо моргая, поинтересовался Абрикосов. — Да зачем ждать? — голос Васи упал до таинственного полушепота. — Можно и сейчас. — Но сейчас светло! — возразил Саша и взглянул на безмятежное голубое небо, не затронутое пеленой облаков. — Их не увидеть, глупенькая. Быть может именно это затронуло ее? Саша не знал, но Вася вновь улыбнулась той самой улыбкой, от которой естество Абрикосова застывало практически немедленно. Улыбка, ради которой мальчишка был готов все на свете, включая свои исписанные поэмами тетради и диски, ставшие неким эквивалентом валюты. Саша был готов отдать все. Свою жизнь, как не странно, в том числе. — А ты попробуй, — произнесла Василиса, после чего с чувством вмазала другу кулаком по глазу, вызывая те самые звезды. Сашка и опомниться не успел, как огромное количество огоньков вспыхнуло в его голове. Звездочки, не иначе. Мальчишке стоило великих усилий пошатнуться, но не рухнуть вниз. — Идиот, — только это и сказала Сидорова, поправив верный малиновый рюкзак за спиной. После этого она ушла, даже не обернувшись, что Саша совершенно не знал как именно стоит трактовать. — ЗВЕЗДЫ ЗАХОТЕЛ ОН УВИДЕТЬ, БХ! — Влад издал странный звук, больше похожий на завывание кота. Мороков шмыгнул носом и вытер резко проступившие слезы. — Ну как, шкет? Что там по звездному небу? Многое наглядел? И как Аленка вообще спит с этим человеком в одной кровати? Саша оскорбленно надул щеки. Он вообще-то надеялся на поддержку и понимание, а не на это. Влада, впрочем, желания племянника интересовали мало. Мужчина, на чьем лице начала пробиваться щетина, от души насмеялся и даже встал на ноги, не покачиваясь как пьяный. Это было удивительным достижением, достойным похвалы. — У меня аж живот разболелся. Блоха, да ты еще тот балбес! — Мороков тряхнул шевелюрой. — Не, я конечно знал, что в голове у тебя туго с содержимым, но чтобы уж настолько. Хах. Саша вздрогнул, когда костлявая дядина ладонь рухнула на голову, приминая стоящие торчком волосы. Мороков тяжело вздохнул и растрепал шевелюру племянника, покачивая головой. — Мне иногда кажется, что большего дна ты достичь уже не можешь, однако, шкет, каким-то странным образом ты умудряешься найти еще более глубокое дно. Вот это рвение. Уважаю. — Я вообще-то на помощь рассчитывал, — проворчал Сашка, сбросив чужую руку. — Помощь? — Влад ухмыльнулся. — Для начала поешь, болезненный. Нельзя сказать ничего толкового, когда у тебя на уме еда. — Да не хочу я есть! — воскликнул Сашка. — Я извиниться перед Васькой хочу! — Боже, просто заткнись и идем со мной, — не дожидаясь ответа, Влад схватил племянника за руку и потащил в сторону кухни. — Для начала к глазу нужно приложить что-нибудь холодное. Аленка вечером хотела куриную грудку приготовить на ужин, но видимо придется поторопиться. Думаю, что она не успела совсем уж разморозиться. — Я не буду сидеть с филе на глазе! — Да кто тебя спрашивает? — Влад изумленно вскинул брови. — Шкет, вот действительно, просто замолчи, пока тебя с прогиба не кинул я. Просишь помощи, так будь готов ее получить. Я, так уж и быть, дам тебе краткий курс по тому, как с девушками, да и вообще с людьми, говорить не стоит. Поверь, тебе пригодится.