Обещай вернуться: мы встретимся вновь

Маттео

В жизни слишком много возможностей, чтобы бездумно прожигать моменты, без осознания их ценности. Но мы оказались обделены. Почему невозможно умереть вместо другого человека? Почему перенятие чужую боли на себя — находится чем-то фэнтезийным?

      Ладонями накрываю ледяные пальцы Луны. Меня будто передёрнуло. Ещё никогда её руки не ощущались такими мертвиче-холодными.       — Моё сердце ещё бьётся только потому, что бьётся твоё. Я всегда ощущал твоё присутствие. Ты находила отражение во многих вещах, сделанных мною, какими радикальными не были всякие отрицания.       Луна повернула голову в мою сторону, не отрывая от подушки.       — Ты говоришь так, потому что ты мой жених?       У меня выбило воздух из лёгких, а сердце будто желало отплясать чечётку. Присутствие рядом со мной Луны всегда ощущалось исполинскими волнами чарующей радости, которые накатывались на меня, словно цунами на ничего не подозревающий берег. Они накрывали с головой. Утаскивали на самое дно.       — Ч-что? Нет. То есть, кто тебе сказал, что я твой жених?       — Мия. Она сказала: «А когда Вы спали в кому, Ваш жених не отх»…       — Всё! Ясно. — Получилось слишком резко, куда грубее, чем предполагалось, поэтому я покашлял в кулак, строя вид, будто во всём якобы виновато пересохшее горло. — Знаешь… Нет. Она ошиблась. Должно быть, просто подумала, что я твой парень, но это не так. Точнее, раньше был, но… Точнее… Уф! Я не представляю, как сказать тебе. Мы раньше были вместе, но расстались. И теперь… Друзья, наверное. По крайней мере, мне хотелось бы быть твоим другом и…       Это заставляло меня нервничать слишком сильно. Мне никогда не представлялось возможным наличие такого сильного волнения, в приступе которого я постоянно заикался, терялся или энергично жестикулировал. Даже во время наших непродолжительных отношений, да и в другое время, я бы не стал поддаваться оголтелому неврозу. А может и поддался бы, но не потерял самообладание, ничем не выдав своих чувств.       Сейчас всё было по-другому.       Судорожно сглотнув ком, вставший в горле, поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее. Пальцы Валенте дёрнулись.       — И даже если бы мы встречались — я не стал принуждать тебя, если тебе самой не захотелось, или если ты меня не вспомнила. Было бы, по малой мере, некрасиво давить на тебя.       Мне почудилось, что взгляд Луны на долю секунды окрасились неподдельной благодарностью, а зрачки засияли. Комнату заполнил глухой хрип — Луна вздохнула.       — Я не помню тебя, Маттео, но ты очень хороший человек. Это чувствуется с первых секунд. Наверное мы очень хорошо ладили, были дружны. Да? Расскажи мне о том, как мы познакомились! Мне слишком скучно лежать здесь, в больнице, поэтому я прошу тебя: разбавить эту обрекающую серость.       Уронил голову на грудь, в попытках скрыть улыбку Чеширского кота. Стремительно нарастающее ощущение тепла в груди лишь подливало масла в огонь. Как бы мне хотелось прокричать о своей любви, поведать ей о внеземном чувстве, захватывающем с головой и превращающем глаза в небо со множеством ярких звёзд! Но вместо этого я молвил:       — Хорошо.       Я жадно втянул воздух глубоко в лёгкие через ноздри, приготовляясь начать повествование, но, к глубочайшему удивлению, из губ вылетел лишь тихий хрип. Почему-то мне стало невыносимо тяжко рассказывать.       Видя моё состояние и будто почувствовав моё внутреннее напряжение, Луна выдавила:       — Маттео, с тобой всё нормально?       Ей с таким усилием давалось каждое слово.       — Да. Всё в порядке, не переживай.       Я поправил подушку под головой Луны, а моё сердце будто плавилось! Так бывало всякий раз, когда мы оказывались в непосредственной близости.       — Думаю, что стоит начать с первой встречи, да?.. Так. Этот день я помню, как будто это было только вчера, а не шесть лет назад. — Я хихикнул. — Мы были в Мексике, в Канкуне. Ты работала в кафе «Foodger&Wheels» и доставляла заказы на роликах. И мы столкнулись на пристани… — Воспоминания ещё слишком «свежи», картинка в мыслях — чрезмерно ярка. — И ты крикнула: «Эй! Осторожно!», а я попросил тебя быть внимательнее в следующий раз, после чего ты обвинила меня в том, что я с тобой столкнулся, а не ты бесцеремонно наехала на меня. Ну, а позже ты упала в бассейн, а я спас тебя, вытащив из воды. Знаешь, мне хотелось бы рассказать обо всём гораздо красочные и подробнее, но, почему-то, не могу и двух слов связать! Но, думаю, главное, что тебе нужно знать, — я навеки твой Клубничный Мальчик, а ты — моя Девочка-Доставка.       — Навеки мой Клубничный Мальчик…       — Я был очень самовлюблённым, постоянно «задрал нос», посему ты меня так и прозвала.       Луна улыбнулась уголками губ совсем легко, почти незаметно.       — Спасибо, что рассказал мне обо всём. Мне правда важно знать, что происходило со мной раньше. — Пусть на первый взгляд выражение её лица оставалось неизменным, что-то внутри меня отозвалось на немые колебания фибр души возлюбленной. Слегка сжимаю пальцы Луны в поддерживающем жесте. Я даю понять, что готов выслушать её. Она, сомкнув и разомкнув веки, налитые свинцовой тяжестью, вдохнула — наполнила пространство вокруг сиплым хрипом — и начала: — Как ты думаешь, Маттео, я… Смогу ли я когда-нибудь восполнить пробелы в памяти? Смогу ли снова знать обо всём со мной произошедшем? Представиться ли мне возможность вспомнить тебя?       Этот вопрос привёл меня в состояние глубокой задумчивости. Мне и самому в голову не приходило что-то конкретное. Жила лишь надежда, щемящее сердце, волнующее кровь и будоражащее сознание. Надежда, которая всегда являлась поддерживающей единицей моего, порой, жалкого существования. Надежда, выворачивающая наизнанку.       И сейчас, после известия о том, что сердце моей возлюбленной бьётся, в лёгкие поступает кислород, а состояние оценивается как «Средней степени тяжести», старая надежда сменилась новым — возможно нечто большим! — походящем на обжигающее безумие чувством и окрыляющем облегчением.       Но в ту же секунду моё сердце ухнуло, словно пушка, а всё тело будто бы заколотило. Осознание того, что я весьма болезненно восприму стационарную амнезию Луны неумолимо било по мне. Но я собрал остатки воли в кулак и улыбнулся Валенте, запуская свои пальцы между её:       — Я не могу знать что-то о твоём будущем, но одно могу заявить с полной уверенностью: ты будешь счастлива, Луна. Я помогу тебе стать счастливой. Каким бы не был исход — никто не отвернётся от тебя. Мы все будем рядом с тобой и ни за что на свете не оставим. Обещаю.       Губы Луны едва приоткрылись. Она схватила воздух. Кажется, ей хотелось не менее нежно ответить на моё высказывание.       — Простите, но время закончилось. Мистер Бальсано, Вам пора. Луне нужен отдых, — Мия произнесла это тихо, словно вовсе не желая говорить и нарушать магию, ту связь, что возникла между нами в ту же секунду.       Поцеловав ладонь возлюбленной, спешу выполнить указание врача, напоследок улыбнувшись Луне.

***

      — Упустил ты своё счастье! — Симон сочувственно похлопал меня по плечу. — Я думаю, ты мог воспользоваться шансом и сказать ей о том, что вы встречаетесь, раз любишь её.       После такого заявления от моего товарища, я сумел поперхнуться собственной слюной.       — Что? Разве так поступают с любимым человеком? Разве лгут? Мне не нравится твоя позиция, Симон! Я ни за что на свете не позволю самому себе пойти на такую подлянку! Я люблю её. До сих пор люблю неимоверно сильно. И то, что Луна потеряла память — приносит мне боль, но… Я буду бороться за неё и не оставлю. Я буду с ней до конца. Очевидно, что после бесед с Амбар ты предаешься пустым фантазиям.       И снова получилось куда грубее, чем ожидалось. Симон отшатнулся назад, судя по всему, не ожидая такого напора, но подумав, что может меня обидеть, сделал шаг в мою сторону.       — Эй, не кипятись! Я не думал, что безобидное высказывание вызовет такой отклик.       Вот теперь уж поник я.       — Прости. Не стоило так реагировать.       Альварес рассмеялся.       — Всё хорошо Маттео. Я прекрасно понимаю твой нервоз. Это как перед концертами, или…       Я свёл брови к переносице, немо намекая товарищу на неприкосновенность темы музыки, решив перевести тему:       — Как Амбар?       — С ней всё в порядке, только у неё участились случаи головной боли на почве стресса. Да ещё и скоро рождество. Она надеется, что Луну к тому времени выпишут из больницы, и мы сможем отметить праздник все вместе в особняке Бенсон. Кстати, ты придёшь?       — С превеликим удовольствием!       Мы оба рассмеялись и поплелись вперёд по нескончаемому коридору.