Обещай вернуться: мы встретимся вновь

Маттео

Неужели никто и никогда не задумывался о том: как бы сложилась его судьба, не будь на его жизненном пути определённой персоны? Многие думают над этим. В основном тогда, когда речь идёт о действительно важном человеке в его жизни. И обычно осознание (выводы), которое ударяет по нам после долгих раздумий, потрясает ясностью озарения. Оказывается, что ты не был бы тем, кем являешься сейчас, не нашёл бы собственное признание и ни за что в жизни не обрёл бы себя. Себя настоящего.

— Рабочий день закончен. Мы закрываемся! Ноги сводит от усталости. Пот льётся нескончаемыми потоками, а сердце колотится где-то в пятках. Пальцы, которые я не разминал с самого утра из-за полной посадки в зале кафетерия, глухо хрустнули. Этот день по праву считается одним из сложнейших рабочих. Но сейчас мне стоило удариться в работу из-за нестабильности заработка. А точнее: из-за полного его отсутствия. После прекращения сотрудничества с музыкальным лейблом я буквально был на мели. Первое время мне помогал отец, но, по прошествии некоторого времени, мне стало до безобразия совестно за то, что я явился своего рода паразитом. Поэтому благодаря Амбар, Симону и их благосклонности я могу работать в кафетерии «Jam&Roller», иметь доход и уголок в особняке Бенсон. Неловкость, завладевавшая мной каждый раз, когда мне доводилось переступать порог особняка, не давала мне всякого жития. Именно из-за голоса совести, чувства такта и глубочайшей благодарности, в свободные минуты я отдавался домашним делам: помогал в уборке, готовке и в юридических делах. А также: был рядом с Луной. Она — причина, по которой я остановился в особняке. При других обстоятельствах я бы никогда не смел иметь наглость — жить в доме, где явно не должен. Но Валенте настояла на том, что ей комфортнее, когда я нахожусь рядом. А я не смел отказать… Потому что люблю её всем сердцем. Я готов пойти за ней в огонь и воду, пройти любое из подкинутых судьбой испытаний! Лишь бы видеть пляшущий огонь в её глазах, слышать смех и голос, которые ласкают уши, знать, что она улыбается по-особенному нежно только мне. И никому более. Я желал стать кусочком пазла её жизни, точкой в конце самого важного предложения, тем самым недостающим материалом её сердца. — В каждом человеке есть то, что является общим для всех людей, что роднит его с некоторыми из нас, и то, что присуще только ему одному. Приходите на психологические тренинги и раскройте внутренний потенциал! Поймите собственную вариативность психических проявлений и научитесь управлять эмоциями. Натягиваю улыбку и принимаю листовку, бегло изучая её содержание. В следующую секунду складываю бумажку и прячу в карман. Мне это не так интересно. Но человек зарабатывает. Ему платят деньги за количество розданных листовок. А может и за проведённые на точке часы. Не могу сказать точно. — Садись, — бормочет Амбар, на секунду предаваясь раздумьям. — Луна написала, что соскучилась по тебе. Губы расползаются в улыбке, когда я усаживаюсь на заднее сидение иномарки. — Я знаю, Амбар. Она написала мне. Мы с Луной на короткой ноге, если можно так сказать… Смит изучает меня, бросив мимолётный взгляд через предплечье. Кажется, её язык чешется и покрывается язвами от избыточной нужды дополнить своё высказывание, на что она никак не решается. Отрываюсь от старательного любования собственными ногами и всё же смотрю на блондинку; та в свою очередь выжидающе смотрит на меня в зеркало заднего вида. — Задавай уж вопрос, коли на языке вертится, — шепчу я, приподняв брови. Амбар явно не ожидала такой напористости и прямолинейности в данный момент, поэтому немного шарахнулась, а голос её стал ломким: — Э-это не вопрос, Маттео. Я просто хочу сказать… Вернее, поблагодарить тебя за всё то, что ты делаешь для Луны. Я вижу, что… Точнее… Всегда видела: насколько она тебе дорого и насколько ты её любишь. И я думаю, что за то непродолжительное время она полюбила тебя… Всем сердцем, Маттео. — Всем сердцем… — Вторю я. — Луна в надёжных руках. — Симон выкручивает руль, выруливая на шоссе. — Думаю, Амбар об этом. Альварес подмигнул мне с деланной весёлостью и вернул ореол внимания на дорогу (и свою невесту, на которую Симон украдкой поглядывал). — Так… — Снова начинает он. — Ты проведёшь с нами рождество? Миссис и мистер Валенте попросили пригласить и твоего отца. — Конечно. Думаю, это хорошая идея, Симон. И отца я приглашу. Конфликт наших принципов и поколений уже почти улажен, и я думаю, что никаких «Против» он не выдвинет. Да и я тоже. — Тогда стоит начать подготовку уже сейчас. До праздника всего десять дней, — Амбар теребит подол кардигана. — А у нас ничего не готово. Кошмар! Симон улыбается. *** — Почему ты никогда не говорил мне о своей страсти к музыке? — Луна поёрзала на кровати, перебирая фотоснимки, вырезки из журналов и коробочки с дисками (не думаю, что в век технологий и музыкальных платформ хоть кто-то использует диски). — Я случайно наткнулась на статью в интернете и решила прослушать несколько композиций, и… — Это в прошлом, Луна. — Но почему? У тебя прекрасно получается! Я была приятно удивлена и, в какой-то степени, поражена, когда услышала эту чарующую музыку. — Она хватает меня за руку. — Пожалуйста, Маттео! Твои песни… Невероятные! И я думаю, что ты просто обязан петь! — Луна… — Я видела, КАК горели твои глаза во время исполнения музыки. Счастье, которое завладевало каждой клеточкой твоего тела, читалось без всяких сложностей. И ты разделял этот момент со своими фанатами, которые охотно подпевали строчки! Ты в этом настоящий! И я не поверю ни единому твоему слову, если ты вдруг решишь возразить!