Моё прекрасное наказание

      Дождь, не переставая, лил с самой ночи, окутывая небо бледно-серыми тучами, и погода под утро выдалась на редкость мерзкая. Холодный молочный туман с кристалликами льда, режущими горло, гулял над землёй, смешиваясь с противной моросью. И следа не осталось от вчерашнего весеннего флёра. Время едва катилось к 5 утра, поэтому большой Истринский дом стоял тихо, хранимый Морфеем. Первое, что ощутил Филипп, проснувшись – это невероятная головная боль. Похмелье – дело, конечно, нехитрое, после коктейля из мартини и коньяка в организме, но точно можно сказать, что весьма неприятное. Следующее, что он почувствовал – присутствие чего-то, а точнее кого-то, кто мирно посапывал, прижимаясь к нему. Он медленно открыл глаза, и тут же в голове всплыли события прошлых вечера и ночи. Крепко обнимая его за голый торс, уткнувшись головой в мужскую грудь, тихо сопела Пугачёва. Киркоров снизу вверх окинул взглядом её тело: из-под одеяла выглядывала обнажённая ножка, открытая почти до самых ягодиц, и плечи, на которых красовались парочка багровых засосов. Он сглотнул. Тысячу раз чертыхнувшись про себя, гневно повторяя в голове "Сорвался-таки!", Фил попытался аккуратно выбраться из крепкой хватки примы, стараясь её не разбудить. Он прекрасно понимал, какой скандал устроит Алла, когда проснётся, поэтому первая мысль, пришедшая ему на ум – тихо, что называется, свалить, пока она ещё спит. Поднявшись с постели, мужчина аккуратно укрыл женщину, она же слегка пошевелилась во сне, прижимая к себе край одеяла. Несколько минут ушло на сбор собственной одежды по пути спальня–кухня, потом на одевание, а потом на поиск телефона. Делал он всё в невероятной спешке, озираясь на посторонние шорохи. – Вроде всё взял... - Филипп окинул взглядом помещение гостиной и замер, не дыша, выслушивая звуки. Но было тихо. В коридоре он захватил своё пальто, брошенное вчера мимоходом, и уже потянулся к ручке входной двери, как сзади раздалось недовольное: – Кхм-кхм! Он обречённо прикрыл глаза, так и застыв в одном положении, но после всё-таки развернулся. Перед ним стояла Алла, укутанная в простынь, растрёпанная и совершенно злая. – Сбегаете, Филипп Бедросович?! Он молчал и, казалось, даже не дышал. – Вечером нагло мною воспользовался, а утром сбежать захотел? – Алл. Я просто знаю, какой ты сейчас устроишь концерт и... – Устрою, ещё как, - перебила она экс супруга, - и ты будешь моим единственным и главным зрителем! Киркоров, ты охренел?! - с этой фразой в него полетела небольшая подушка с рядом стоящей софы. - Какого чёрта?! Ты вообще ведал, что творишь, а? – Извини меня, но я тебя насильно в постель не тащил! Ты сама хотела! – Ты же видел, что я ничего не соображаю! Да во мне алкоголя было больше, чем в вино-водочном, а ты этим воспользовался! – Я соображал не больше, знаешь ли. И не надо, пожалуйста, на меня орать! Я не хотел... – Не хотел? Мне кажется, что очень даже наоборот, - усмехнулась она, но после вновь нахмурилась, - впрочем, не удивительно, ты ведь всегда думаешь только о себе! – Алла! Ты сама хотела! А я был пьян, и ты сидела такая соблазнительная, что я просто не смог держать себя в руках, - попытался оправдаться Филипп. Пугачёва закатила глаза, выгоняя из головы мысль о том, что ей приятно слышать это от него. – Не надо подлизываться! На мне это не работает, - она вскинула бровь, делая максимально раздражённое выражение лица. - Как же я тебя ненавижу, Киркоров! – Да что ты? Что-то ночью ты иначе говорила! – Я была пьяная! - твердила прима. – Ну, знаешь, что у трезвого на уме, то... – Иди к чёрту! - громогласно пролетело по Истре. - Ты хоть понимаешь, что мы натворили?! Господи, какой же ты...эгоист! И всегда им был! – Знаешь что, Пугачёва, иди-ка ты, а! Если б ты не хотела, я б пальцем тебя не тронул. А ты всё время нарываешься, дразнишь меня! – Ах, отлично, я ещё и виновата оказалась! А ты, прямо, ангел во плоти! - женщина развела руками, подняв взгляд к небу. – Я не говорю, что я не виноват, я говорю, что ты виновата не меньше. Ты постоянно крутишься-вертишься передо мной, флиртуешь. Ну, извини меня, я не могу постоянно сдерживаться! Я люблю тебя, хочу тебя и совершенно честно тебе об этом говорю. А ты, смотрю, развлекаешься! – Киркоров, ты хотел, кажется, свалить? На все четыре стороны! Пока я тебя не убила, - она подошла к нему, вырвала подушку из его рук и слегка толкнула его в грудь, - и, желательно, не попадайся мне на глаза ещё несколько месяцев! – Да сколько угодно! Вообще больше меня не увидишь! – Отлично! Очень надеюсь, что ты сдержишь своё обещание, а то ты у нас любитель попусту трепаться! – Ох, не переживай, Аллусенька! Глаза б мои не видели твоё наглое личико! Ты, какая была, такая, и осталась. А я уже было начал сомневаться! - он по-злому усмехнулся и уже повернулся к двери, но бывшая жена схватила его за предплечие и развернула. – Ну-ка, с этого места поподробнее! Какая это "такая"? – Я всё сказал, - он одёрнул руку. – Нет, ты уж полностью говори, какая я?! – Вот такая, Алла! Тебе совершенно плевать на мои чувства! Ты просто привыкла, что они есть, привыкла, что я, как пёс ручной, рядом с тобой! Я вчера уж было подумал, что ты изменилась. Ох, как я ошибся! Ты, Аллуся, как была сукой, так ей и осталась. От последней его фразы Аллу аж покосило. Яркая обида перекрыла даже недавнюю ярость, и к горлу невольно подкатил ком. Пугачёва сделала максимально гордое выражение лица, но сказать ничего не успела, так как Филипп тут же открыл дверь и покинул дом, оставляя её в давящем одиночестве.       Как только дверь за болгарином захлопнулась, по женской щеке внезапно и совсем непрошено скатилась солёная дорожка слёз. Чувствуя, как начинает кружиться голова, она прижалась спиной к стене, прокручивая в голове произошедшее вечером и ночью. Почему-то было до невозможности плохо. – Боже, Алла, что вы натворили?.. - прошептала прима, приложив ладони к горячим щекам. - Вот чем он думал вчера? Хотя, понятно, чем. Он меня любит. Да и что?! Это не даёт ему право так со мной обходиться! Она потёрла глаза. – Ещё и про Арлекина проболталась. Но и он-то кольцо носит. Значит помнит. Значит хочет помнить... Алла, закрой рот! Две половины её сознания непрестанно ссорились внутри. Одна из них всё ругала Филиппа, а другая укрывала за своей спиной от первой, подталкивая факты о том, что он всё же её любит. Вся эта перепалка выливалась в монолог, обращённый то ли к самой себе, то ли к виновнику данных мыслей. – Да пошёл он! Любит, не любит, а, как обычно, обо мне совсем не думает. Эгоист, - шептала она, стирая капельки слёз с щёк. Просидев ещё пару минут, прима поняла, что больше не желает здесь оставаться. Пугачёва вызвала водителя, собрала свою одежду на кухне, ещё лишний разок упоминая Киркорова "ласковыми" словами, а после удалилась из родного, но сейчас такого раздражающего, дома. А в холодной спальне, где ещё ночью звучали откровенные признания и пылали долгие поцелуи, на деревянной тумбе, переливаясь под лучами восходящего февральского солнца, мирно покоилось забытое украшение.

***

      Как-только ночные тучи стали покрывать небосвод, наводя на его просторы маленькие белёсые звёздочки, Москва засверкала тысячами разноцветных огней. Как назло, погода продолжала не благоволить весь день, и мелкий противный дождь со снегом моросил по улицам. Выйдя из своего офиса, Алла быстро оказалась в машине и, кинув водителю быстрое "В Замок", прислонилась к стеклу, по которому грустно скатывались капельки дождя. Перебирая меланхоличные мысли, она всё крутила в голове утреннее происшествие. Днём, окунувшись в работу, она практически не вспоминала об этом, но сейчас, сидя в тяготящей обстановке, делала это против воли. " Так нельзя. Нельзя было. И почему я не могу себя контролировать рядом с ним? Я была пьяная. В этом состоянии было сложно что-либо контролировать. Не оправдывай себя, Алла! Всё, что он сказал... Что больше я его не увижу. Серьёзно или в гневе? Когда-то уже такое было... Дежавю! Если и правда больше не появится будет даже хорошо. А то вечно дров наломает и делай потом, Алла, что хочешь! Так странно это. Никогда я не давала таких промашек с бывшими. Правило есть: "К бывшим не возвращаться". И я ведь всегда ему следовала безукоризненно... Киркоров исключение из правил, конечно. Куда ему до приличия! Взбалмошный болгарин. Но как я могла так поступить? Я ведь его не люблю. Я люблю Макса... Люблю же?.. "       Её размышления прервал звонок телефона. На экране высветилось «Алиночка», и Аллино лицо моментально озарилось улыбкой: – Привет, моя дорогая! - поспешила ответить прима. – Привет, милая, рада тебя слышать. Как ты там? - ласково послышалось с той стороны. – Ох, Алин, как чувствуешь... Не очень. – Что такое? Что-то болит? - по голосу было слышно, что женщина заволновалась. – Душа, если только, Алиночка, - засмеялась в ответ Пугачёва. – Алла! Я серьёзно, что случилось? – Успокойся. Просто... Не знаю даже, как сказать, - ей неудобно было говорить при водителей. – Ты не дома? - сразу поняла Рёдель. - Не можешь сказать? – Угу. – Хорошо. Хочешь, я приеду? – Хочу... - чуть тише сказала Алла. – Ты в Замок? – Да, - коротко отвечала она, заметив взгляд водителя через зеркало заднего вида, - буду минут через 30. – Хорошо. Я тогда через часок заеду. – Поняла. – Давай, Аллусик. – Пока, золотая. Скинув вызов, она вновь поймала на себе короткий взгляд водителя. – Да что? - воскликнула она, обращаясь к Алексею. – Что такое? - нарочито удивлённо спросил он. – Чего ты так на меня смотришь? – Как? - уже открыто смеялся мужчина. – Лёша! - Алла подхватила его смех, слегка стукнув кулачком по спинке водительского сидения. - Что тебе не нравится? – Скрываете от меня что-то, Алла Борисовна, - усмехнулся он, прищурив глаза, не отрываясь следя за дорогой, - я потерял Ваше доверие? – Нет, что ты. Но я же не должна тебе всё докладывать? – Нет, конечно. – Не обижайся, - она положила руку на одно его плечо, неожиданно вспомнив вчерашнюю ночь, и тут же одернула её. – Не имею права, Алла Борисовна. Вы ж моя хозяйка. – Скажет тоже.. Хозяйка. Крепостное право у нас отменили в 1861 году. Я твой работодатель. При этом ещё и друг. Алексей молча улыбнулся. – Ну, а чего секретничаете тогда? – А вот. Дружба дружбой, а не забывайтесь, Алексей, - захохотала женщина. – Слушаюсь, барыня! – Не поясничай, а то лишу половины зарплаты, - шутливо заявила Алла, погрозив кулаком, и тут же увидела, как мужчина изменился в лице. – Понял... Извините. Мы приехали. – Я шучу, Лёшенька. Водитель стремительно вылез из машины и поспешил открыть дверь Пугачёвой, подавая ей руку. – Спасибо, - улыбнулась она.

***

      Замок встретил её звенящей тишиной. – Оксана! - крикнула Алла, снимая с себя пальто. – Алла Борисовна? - из-за угла в коридоре тут же появилась женщина. – А где дети? – Лиза и Гарри гуляют с нянями в парке. Всё по расписанию. – Ах, точно, - прима приложила ладонь к лицу, вспомнив, - а Максим? – Максим Александрович уехал и сказал, что вернётся сегодня очень поздно, просил Вам передать, чтоб Вы не ждали его. – Ну, конечно... Куда поехал? Не говорил? – Сказал, что в Останкино, а после на какую-то важную встречу. – Да знаю я его "важные встречи", - пробурчала женщина под нос, а Оксана смущённо опустила взгляд. – А Вы... - домработница захотела было задать вопрос об отсутствии хозяйки сегодня ночью, но вовремя осеклась, - ужинать будете? – Не откажусь, - женщина устало потёрла виски, освободившись от сапожек. – Пройдёмте на кухню. Через 20 минут Алла уже мирно допивала чай с лимончиком, доев свою порцию, а рядом с ней кружила Оксана, поливая цветы в комнате. – Оксан, скажи, пожалуйста... - начала женщина. – Что-то случилось? - она оставила лейку, повернувшись к приме. – Максим... Он вчера ничего не сказал по поводу того, что я не ночевала дома? – Я ему сказала, что Вы предупредили меня о том, что поедете на Филипповский... - Оксана потупила взгляд, покрывшись лёгким румянцем. - Извините, что соврала, просто... я заволновалась, что Вас нет, ещё когда Максим Александрович не приехал, и позвонила Лайме Станиславовне и она сказала... - женщина явно боялась подать эту информацию неправильно, теребя в руках фартучек, - что Вы наверняка не приедете. И я решила соврать. – Ох... - еле слышно прошептала прима, проглотив подступивший ком. – Не волнуйтесь, Алла Борисовна. Я буду молчать, как рыба, клянусь! – Я надеюсь, она хоть не додумалась сказать, куда я уехала? - женщина опустила лицо на ладони. – Нет, - Оксана отвернулась, возвращаясь к цветам. - Я пойду в гостиной цветы полью. – Иди. " Слава Богу, она не знает, с кем я уехала. Лайма, твою мать! Я клянусь, я её убью... Ксюша-Ксюша, а знаешь ли ты, что делают со свидетелями? Так, Алла, уймись. Ох, Киркоров, как же ты всегда разрушительно влетаешь в мою жизнь! " Утопая в своих мыслях, Алла совершенно не заметила появившийся в доме гул, раздающийся из прихожей, и уже через несколько минут звуки стали приближаться к кухне. – Мамочка! - радостно кричала маленькая девочка, обгоняя своего брата. - Мы приехали! Пугачёва обернулась, увидев доченьку, бегущую на перегонки с Гарри. За ними шли и няни. – Моя радость, вы уже вернулись, - женщина поспешила к девочке, присела на корточки и обняла её, - как погуляли? – Классно! - подойдя, заявил мальчик, так же обнимая маму. – Там красиво, - картаво пролепетала Лиза. – Так, а ну быстро идём мыть ручки и будем кушать! В сопровождении нянь и мамы малышня быстро помыла руки, а после справилась с ужином, и уже потом все вместе они расположились в гостиной, раскладывая карточки с различными животными. – А когда папа приедет? - неожиданно спросил Гарри, подсев поближе к Алле. – Мой хороший, у папы много работы... Он приедет очень поздно. – Опять?.. - мальчик надул губки. – Я хочу к папе! - услышав их разговор, захныкала Лиза. – Солнышко, не плачь! - Пугачёва тут же притянула девочку к себе, прижимая к своей груди. - Папа приедет поздно, но завтра утром он будет с вами... – Правда? – Правда-правда! Только не плачь, Лизонька. Она прижалась к маме, шмыгая носиком. – Алла Борисовна, - в комнате появилась няня, - пора, наверное, укладываться спать. – Да-да, Мариночка, сейчас пойдём, - она погладила деток по головка, заметив, как они нахмурились. – Я не хочу спать! - мальчик капризно надулся, сложив руки на груди. – И я! - вторила ему сестрёнка. - Мы хотим играть! – Нет, котята, уже поздно. Лучше завтра пораньше встанем и поиграем. – И папа с нами проиграет! - сообразила девочка. – Да, милая, и папа с вами тоже проиграет, но утром. Чем раньше вы ляжете, тем скорее приедет папа! – Точно! Лиза, идём спать! – Да! Вслед за нянями детвора удалилась в ванну, где почистила зубки, а после направилась в спальню, где переодевалась в пижамы. – Алла Борисовна, - услышала Алла с первого этажа, когда надевала на мальчика футболочку, - к Вам Алина Ивановна приехала! – Тётя Алина? - радостно спросила девочка, захлопав глазками. И тут Пугачёва поняла, что уложить их ей не удастся. Алину они любили так же сильно, как саму Аллочку, да и женщина души не чаяла в детках лучшей подруги. Бывая частым гостем в их доме, она всегда привозила им подарки, делала сюрпризы, обнимала, целовала, и в целом любила, как родных. Поэтому приезд тёти Алины становился настоящим праздником. – Да, тётя Алина... - вздохнув, подтвердила прима. – Ура! - почти одновременно вскрикнули Лиза и Гарри. И детей уже было не успокоить. В мгновение ока они оказались внизу, в коридоре, где радостно повисли на Рёдель. – Мои зайки! - зацеловывая малышам щёчки, Алина со всей любовью прижимала двойняшек к себе. – Тётя Алина, вы в гости? – Да, мой хороший, я к вашей маме, - она кинула взгляд на Аллу, стоявшую в дверном проёме, оперевшись о косяк, - а вам, мне кажется, уже пора спать! – Ну, неет, - протянула девочка, - мы не хотим! – Не хотим, - подтвердил брат. – Не обсуждается, идём в кроватки, мы всё равно не поиграем, мне надо поговорить с вашей мамой. – Ну вот... - грустно отозвался мальчик, сведя бровки.       Дети с нянями вновь отправились в спальню, а женщины расположились на кухне. Прима заваривала чай, параллельно рассказывая о недавно произошедшем. Стараясь это делать во всех красках, но так, чтобы никто из домработниц не услышал. Закончив своё повествование, Алла поджала губы, отчётливо увидев, как расширились глаза подруги с начала рассказа. – Это ты сколько выпила, мать? - захохотала Рёдель, отойдя от лёгкого шока. – Это единственный вопрос, который тебя интересует? - Алла возмущённо вскинула брови. – Нет. Меня ещё интересует, что ты смущаешься, как подросток? - усмехнулась та, отпив горячий чай из кружки, поставленной подругой на стол. – Алина! - шикнула на неё прима. - Не смешно. – А что, Филька всё так же хорош? - она не скрывала издевательской улыбки. – Ещё одно слово, и я тебе больше вообще ничего не расскажу! – Ну, судя по твоей реакции, так же... – Алин! – Всё, прости, - женщина взяла Аллу за запястье и усадила на стул рядом, - и что теперь? – Я не знаю... – Ох, Аллусик, - хохотнула Рёдель, - Ты сама должна понять, чего ты хочешь. Я ж не могу принимать решения за тебя. – А может, всё-таки, можешь? - Пугачёва засмеялась. - Алиночка, я совсем не знаю, что делать, - Алла взяла её ладонь в свою и серьёзно посмотрела ей в глаза, - ты понимаешь, что мы натворили? – Понимаю. Но это совсем не удивительно. – Нет, ты не понимаешь! Ну, почему он всё время... - прима не успела договорить, Алина перебила её. – Пугачёва. Прекрати его обвинять. – Ну он же виноват! Он же нагло затащил меня в постель на этой чёртовой Истре. Ещё и свалить с утра захотел! После этой фразы Рёдель засмеялась. – Это, конечно, вообще обалденно! - её хохот лился по кухне. - Видимо, сразу понял, что ты будешь очень злая. – Ну, правда, не смешно... – Нет, Аллусь, не обижайся, но очень смешно! Как дети! Алла нахмурилась. – Если ты приехала поржать, а не поговорить со мной, то лучше уже просто пей чай. Молча! – Ну, ты же понимаешь, что это произошло не просто так? – Что ты имеешь в виду? – Почему именно Киркоров, знаешь? – Потому что он эгоист! Вот почему. А я, видимо, дура... – Тоже, как вариант, но тут другое, - усмехнулась та. - Вы просто друг другу не безразличны, Аллочка. – Во-первых, говори за него, во-вторых, это не даёт ему права так бессовестно портить мне жизнь. Хоть бы совесть имел, я замужем! При упоминании Макса Алина недовольно сморщилась. – Максим твой... Уже в печёнках у меня сидит. Муж, объелся груш. – Ну вот почему ты всегда так о нём? А Филиппа всегда защищаешь! А Макс, между прочим, очень хороший, добрый, спокойный... – Ага, именно поэтому ты раз от раза оказываешься в объятиях Филиппа, да? – Алина! – Что Алина? Ну что? Я не права? Права! А знаешь, почему? Потому что Максу твоему на тебя ровно всё равно, - на Алинином телефоне раздался звонок, но женщина тут же выключила его, не отводят взора от подруги. – Даже, если и так, то он не врывается в мою жизнь и не переворачивает всё с ног на голову, как некоторые, совершенно не думая о последствиях! – Да Киркоров просто любит! Любит тебя, - вновь звонок, и вновь сброс, - а ты этого, будто, не понимаешь! – Да с чего ты вообще так уверена, что он меня любит, а? Может, это просто привычка... Привычка ломать мою жизнь! – Да, конечно, во всём виноват Филипп. Во всех бедах человечества! – Нет, только я, да?! – Неет, что ты. Ты вообще у нас святая! С Галкиным трахаться за спиной у мужа – нормально. Смеяться над его чувствами на публику – вообще ничего страшного! Верёвки из него вить, издеваться над ним, зная свою желанность – превосходно! Вот знаешь, правильно, Аллуся, он сказал, ты – сука! - её монолог вновь перебил вызов. - Да что?! - гневно крикнула она в трубку, отвечая на звонок. - Это срочно? - с той стороны какие-то вопросы. - Секунду, дайте мне главного директора! С этими словами Рёдель удалилась из кухни в коридор, решая какие-то рабочие вопросы, оставив Аллу одну, совершенно ошарашенной. " Алина... А я переживала, что Киркоров так выразился! Моя лучшая подруга заявляет мне, что я сука, в подтверждение словам моего бывшего мужа! Вот уж открытие... " От этих мыслей на глазах примадонны уже второй раз за день предательски появились слезы. Она поднялась из-за стола, допила уже остывший чай, пытаясь успокоить жар в солнечном сплетение, и присела на диван. "Она же права в чём-то... Я уж точно не святая. Да и про Макса права, наверное. Но я же не виновата, что так всё получилось. Чистое стечение обстоятельств. Про это я уже размышляла миллион раз... Господи, так ведь и с ума сойти можно! " Её мысли прервала Алина, вошедшая обратно в кухню, нервно постукивавшая телефоном по ладошке. Прима попыталась спрятать слёзы, но не успела и, увидев удивлённое лицо подруги, опустила голову на ладони. – Аллуся, ты плачешь? Прости меня пожалуйста, - Рёдель присела рядом с ней на диванчик, ласково обнимая за плечи, - я не хотела тебя обидеть, ты же знаешь... Я очень тебя люблю. И хочу, чтоб у тебя всё было хорошо... - Алина почувствовала вину за то, что довела подругу до слёз. Пугачёва всхлипнула, положив голову на плечо подруги, и та стала гладить её по волосам. – Я так устала! Алине срочно надо было развеять её грусть. В голову пришла забавная идея. – Знаю, мышка, - женщина улыбнулась до ушей, произнеся сие прозвище. Алла резко и удивлённо подняла свои заплаканные голубые глаза на подругу, оставшуюся довольной её реакцией. – Что? - усмехнулась Рёдель. - Киркорову можно так тебя называть, а мне нельзя? – Можно, - ответно хохотнула прима. – Ладно, оставлю это Филиппу, - она провела ладошкой по её голове, опускаясь к лицу, заправляя пряди выбившихся волос за ухо. – Ты со мной, как с маленькой, - Алла тряхнула головой, возращая пряди обратно на лицо. – Ну, а что поделать, Аллка, если ты ведёшь себя, как маленькая, - засмеялась Алина. - Прости меня. Пугачёва кивнула, положив голову обратно на плечо подруги. – Вот почему так, Алин? Я ведь люблю Максима. А изменила ему с Киркоровым... – А когда была с Филиппом, изменила с Галкиным. – Я такая дура! - она помотала головой, зажмурившись. – Ты слишком непостоянна, милая моя! Разберись в себе, а? – Да в чём разбираться-то. Я люблю Максима, у нас с ним дети. Киркоров – ошибки молодости! - она насупилась. – Любишь, говоришь, Максима? За что? – Ну, не знаю... Что за вопрос? За детей, за спокойствие, за семью. – А Филиппа за что любила? – Да хрен его знает! У него ведь ни одного плюса, сплошные минусы! И он же всегда таким был, а у меня розовые очки плотно сидели, видать. - она вздохнула. - Сколько время? - спросила вдруг прима, забирая из рук подруги телефон, включая экран, чтобы узнать ответ на свой вопрос. - Уже час ночи... – Ты куда-то спешишь? - ухмыльнулась женщина. – Нет, - она вдруг встала с дивана, а после легла на него, кладя голову на колени лучшей подруги. - Можно? – Тебе всё можно, дорогая моя... Ты мне так и не ответила, за что любила-то Киркорова?! – Да не знаю я! Не знаю! Он был таким... Необыкновенным, прекрасным, заботливым, сексуальным. Я с ума по нему сходила, дышать не могла без этого идиота! – Чувствуешь разницу? - Алина хитро улыбнулась. Алла тут же осознала, что это был маленький психологический тест. Рёдель ну очень любила так делать. Мысленно послав подругу на три весёлые буквы, Пугачёва хлопнула ее по руке. – Алин, хватит, а?! – Прости. Пока ты сама не поймёшь себя, я тебе не помогу ничем.       Подруги всё-таки сменили тему, но Рёдель понадеялась, что Алла услышала её. Ей надо было разобраться в себе. А делать этого прима упорно не хотела, начиная ещё с 2000-х. Постепенно за разговорами пролетело ещё немного времени, Алла, лёжа на коленках Алины, потихоньку засыпала, а когда последняя отвечала на сообщение по работе, окончательно провалилась в лапы Морфея. Не желая тревожить её сон, Рёдель не меняла своей позиции. " Что ж с тобой делать, птица моя певчая? " - последнее, что пронеслось в её голове, прежде чем она, вслед за подругой, погрузилась в сон.