Шёпот страниц

      Зрачки парня молниеносно расширились. Его откинуло в сторону, он начал пятиться, пока не уперся в преграду. На лбу выступила испарина, а рот расширился в тихом крике. Руки шарили по стенам в надежде найти хоть какую-нибудь опору, но холодная квартира ответила ему тем же безразличием, и вор тяжелым мешком стукнулся об пол. Он подтянул к себе колени и спрятал в них голову. Затыкать уши бессмысленно, голос его не отпустит.       — А ты непонятливый оказался! — закричала Мира. Вор вздрогнул всем телом и опустил голову еще ниже.       — Я предупреждала тебя? Предупреждала?!       — Прости, прости! — Истерично закричал вор, пресмыкаясь перед неведомой силой.       — Значит так…       Но Мира не успела договорить, пленник ее уже не слушал, он, как в бреду, метался и повторял только одну фразу: «У меня нет другого выбора».       Мира осеклась и решила сбавить обороты.       — Как тебя зовут?       — Герман, меня зовут Герман. — Парня продолжала колотить дрожь.       — Почему ты сказал, что у тебя нет другого выбора? Что случилось?       — Я из детского дома… кроме как воровать, я ничего не умею!       — Но это же не выход! Почему ты не устроишься на работу?! — возмутилась Мира.       — Тех денег, что мне предлагают, не хватит даже счета по квартире оплатить… — Он прыжком встал на ноги и, разрезая воздух агрессивными жестами, яростно закричал в пустоту перед собой, — никому не нужен сирота без образования! Слышишь? Гребаная Совесть! Я ненавижу этот мир! Он против меня!       Мира опешила, не зная, что делать дальше. Она опасалась, что парень сейчас выскочит в окно, а ей потом жить с этим.       — Подожди, подожди! — попыталась перекричать его Мира. — Я помогу тебе! Успокойся!       Герман замер, и по его щекам потекли слезы.       — Что можешь сделать ты, чего не могу я?       — О, ты не представляешь, что я могу! — засияла Мира, обдумывая только что пришедший в голову план. — Для начала все верни, — кивнула Мира на матрац, а потом вспомнила, что он ее не видит, и добавила, — вот это, из твоей сумки. — Она оценила «находки» и вздохнула, — ладно, деньги оставь себе, будем считать, что это первоначальный взнос в твою новую жизнь, а вещи верни.       — Я не могу, я имен не спрашивал, — огрызнулся Герман.       — Тон сбавь! Иначе знаешь, что произойдет дальше! — накинулась на него Мира. — Уверена, что ты не на улице драгоценности снимал! По любому в каком-нибудь торговом центре! Отнеси на охрану, скажи, что нашел… Я проверю!       Вор кивнул.       — На эти деньги, — Мира снова по привычке указала на добычу и разозлилась на себя, — купишь ведро и тряпку! Здесь же жить невозможно! Наведешь порядок! Ты понял?       Снова кивки.       — Вот черт! Я совсем забыла о Дани!       После этих слов в голове сразу стало легко и спокойно. Голос исчез так же внезапно, как и появился.       Восходящее солнце заглянуло в комнату девочек и лучом побежало по обездвиженному телу Миры. Дани сидела рядом. От бессонной ночи в компании с главными «персонажами» — нервами и болью — она уже начала ощущать на себе предпосылки вхождения в транс. Медленное моргание через раз было его главным свидетельством.       Мира легонько вздрогнула и открыла глаза.       — Мира! Чтоб тебя! Ты что творишь? Я чуть с ума не сошла!       — Я не специально! Оно само… — пискнула Мира и сжалась, понимая, что сейчас будет.       — Что произошло? Куда ты пропала?       — Я была у вора из кинотеатра.       — Как это? А так можно было?       — Оказывается, что да, я случайно воспроизвела его лицо и… опа! — Мира махнула рукой в сторону. — И я уже там, а он награбленное разбирает…       — Он, наверно, обрадовался! — расслабленно засмеялась Дани.       — Не то слово, — пожала плечами Мира, — я снова хотела поиздеваться над ним, а у него такой срыв произошел, что я испугалась, что он с собой что-нибудь сделает… он оказался сиротой… знаешь, я решила помочь ему…       — Каким образом?       — Есть одна идея, посмотрим, получится у меня или нет…       — Кстати, у меня возникла одна мысль… Мне кажется, что, вселяясь, ты способна уменьшать боль. — Выдала Дани.       — Ты так думаешь? — Мира возбужденно встала.       — Да, боль уменьшилась… — Дани задумалась, — да, наверно, в два раза! И она снова вернулась, когда ты перестала выходить на связь… Это очень удобно… — протянула Даниэла, — теперь каждый месяц будешь тусить «у меня»! — она засмеялась и обняла подругу, на этот раз все обошлось.       — «Сколько еще седых волос у меня добавится, прежде, чем я приму и привыкну к новым развлечениям Ми?»       — Как скажешь! — посмотрела на нее Мира. — Я не против…       — Тогда будем собираться на работу? — Даниэла скинула с себя одеяло и начала заправлять постель.       — Подожди! — закричала Мира.       Дани как вкопанная застыла с покрывалом в руках.       — Да нет! — расхохоталась Ми, — я не про кровать! — Она подошла и помогла расправить покрывало, — у тебя есть какие-нибудь перчатки?       — Перчатки? — переспросила Даниэла и, подняв одну бровь, недоуменно посмотрела в окно. — Так тепло же?       — Ким подсказал идею, попробовать читать в перчатках, возможно сквозь них не будут проходить слова.       — А он молодец! — хмыкнула Дани, — сейчас принесу.       Даниэла вернулась в комнату спустя пять минут, неся ворох всевозможных перчаток, что были в доме. Среди них виднелись и толстые кожаные Мигеля и медицинские резиновые, она даже вспомнила про тоненькие пленочные, которые стащила из коробки с краской для волос своей мамы. Мануэла красится каждые два месяца, чтобы скрыть серебро среди роскошной копны смоляных прядей.       Мира задумчиво взяла вязаные варежки, которые лежали на самом верху. Тонкая нить пряжи выбилась из основного плетения и торчала вверх. Она долго крутила ее между пальцев, пока Даниэла не нарушила тишину.       — Ну?       — Мне нужно тебе кое-что сказать… — помедлила Ми.       — Что еще ты натворила? — пристально посмотрела на нее Дани.       Мира глубоко вздохнула и на придыхании произнесла:       — Твоя мама… у нее другой… она хочет уйти к нему…       — Что за бред ты несешь? — возмутилась Дани.       — Я узнала это в самый первый раз, когда мы только сделали микстуру… перед возвращением я попала в нее… из-за этого она так странно себя ведет…       — Но этого не может быть… — прошептала Дани. Колени подогнулись, и она обрушилась на диван.       — Они же вчера выбирали с папой тур… хотели на море… поехать…       — Она не знает, как вам сказать… она тоже очень переживает… — Мира пододвинулась и обняла Дани. — Прости, что не сказала раньше, я не знала, как поступить, не знала, имею ли я право вмешиваться, но… подумала, что так будет проще всем… вам…       — Нет, — Дани повернула на нее лицо и невидящим взглядом повторила. — Нет! — она замотала головой и закричала, — нет, нет, нет!       — Тихо, тебе нужно успокоиться и принять это, ее нельзя держать, это ее жизнь…       — А моя? А папина? — тряслась Дани.       — Если вы ее не отпустите, от этого все будут несчастны, Дани! — Мира закрыла лицо руками и локтями оперлась на колени.       — Нет, нет, нет, нет, я не хочу ее понимать, она не имеет права так с нами поступать! — Даниэла подошла к столу и одним движением руки скинула все, что на нем находилось. Книги вперемешку с бокалами и оставшимися закусками от вчерашнего вечера с оглушительным грохотом посыпались на пол.       Мира подскочила к ней и с силой встряхнула.       — Дани, ты уже не ребенок! Очнись же!       Утренний грохот не остался без внимания, и на последних словах Миры в комнату залетели растрепанные родители. Мануэла наспех завязывала пояс у шелкового халата, а Мигель в одних трусах, не понимая, что происходит, менялся в лице каждую секунду, от испуганного до изумленного. Он прошел в комнату, а ошарашенная Мануэла осталась стоять в дверях, прокручивая в голове всевозможные варианты, что могло случиться, чтобы дочь такое вытворила.       — Ты! — заревела нечеловеческим голосом Даниэла. — Лживая! — и двинулась в сторону матери, указывая пальцем ей прямо в лицо.       Мира забеспокоилась, что Дани не остановится во время и выколет Мануэле глаз.       — Я ненавижу тебя! Так не поступают с родными людьми! — Она подошла вплотную и посмотрела маме в глаза. — Я никогда тебя не прощу! — Дани толкнула Мануэлу плечом и прошла дальше, она схватила дутую куртку Миры, которую еще не отдала с прошлой поездки в лес, и, надевая обувь, крикнула. — Мира! Идем!       — Да что происходит?! — побежал за дочерью Мигель.       — Пусть она тебе расскажет! — рвала и метала Дани.       Мира, у которой весь мир рухнул от вида этой сцены, осознавая к ней свое причастие, опустила глаза и побежала в коридор. Кое-как собрав свои вещи, она выскользнула на лестничную площадку за своей подругой.       Металлическая дверь подъезда, которая уже давно ждала починки петель, отразила всю ярость Дани. Гул металла волнами раскатывался по спящему району и заканчивался далеко за его пределами. Нежащиеся в первых лучах солнца птицы испуганно разлетелись в разные стороны, а из окна первого этажа, злобно зыркая глазами, выглянула сердобольная старушка.       — Я поживу у тебя, — уведомила Дани. — Не хочу ее видеть, вернусь, когда она уйдет!       Мира не поспевала за ее широким шагом, дыхание сбилось, и она остановилась. Даниэла это даже не заметила и продолжила идти в том же темпе.       — Дани! Остановись! — крикнула ей Мира. — Ты не можешь так уйти! Вы должны поговорить! Пожалей отца хотя бы! Ему сейчас еще хуже! — и мысленно добавила, — «наверно, хуже, если Мануэла ему рассказала».       Даниэла затормозила и осталась стоять. Мира нагнала ее и заглянула в глаза.       — Ты нужна ему… вернись, вы все обсудите, а вечером, если ты не передумаешь, я тебя жду. — Дани заплакала навзрыд. — На работе я отпрошусь за тебя. Хорошо? — Ми утирала льющиеся слезы и прижимала ее к себе, нашептывая слова утешения.       Когда Дани немного успокоилась, Мира проводила ее до подъезда и проконтролировала, чтобы та зашла в квартиру.       Весь рабочий день покатился сплошным сумбуром. Мира терзалась в своих мыслях, анализируя оба случая, в которые она непрошенно влезла. Обе ситуации схожи, она имела благие намерения. Но теперь сомневалась, а так ли это было? Или ей просто захотелось почувствовать власть, которой она обладает, показать свою уникальность?       Раздавленная гранитной плитой самокритики, Мира доковыляла до дома и упала перед телевизором. Даниэла все еще не звонила. Мира надеялась, что семья договорилась и нашла компромисс, и сейчас им уже чуточку лучше, чем было утром.       Телевизионное вещание вновь не радовало, и Мире на глаза попались книги. Она натянула свои осенние перчатки и прикоснулась к бумаге. Ми уже наизусть помнила «скрытые» слова из нескольких ее книг, но сейчас бумага молчала. Она облегченно вздохнула — хотя бы здесь налаживается.       Мира написала Киму, что его задумка сработала, он, несколько погодя, сухо ответил, что рад. В этот момент телефон зазвонил, и на экране высветилась фотография Дани.       — Значит, не договорились, — расстроилась Мира и провела пальцем принимая вызов.       — Я приду к тебе? — послышался заплаканный голос Дани.       — Зачем ты спрашиваешь? Я всегда тебя жду!       — Хорошо, скоро буду.       Дани появилась на пороге спустя сорок минут. Растрепанная, зареванная, от нее изрядно пахло спиртным, а в руке она держала непочатую бутылку вина.       — Не слишком, пить второй день подряд? — пристыдила ее Мира.       — Ты как хочешь, а у меня стресс-с-с-с! — заявила она, пошатываясь. — Мне надо рас-с-слабиться!       — Хорошо, давай сюда. — Пропуская подругу в квартиру, Мира выхватила у нее бутылку и поставила ее за скамейку с обувью. — Ты где так «нарасслаблялась»?       — Мы с-с-с папой бутылку конька выпили! А потом еще вино, которое они хранили с мамой на с-серебряную свадьбу, — ответила она с характерной повышающейся интонацией пьяного человека. — Проводили нашу мать в «свободное плаванье», так сказать-с-с-с…       Снимая друг об друга ботинки на молнии, что естественно у нее не получалось, в конце концов она потеряла равновесие и, зацепившись за куртку на вешалке, оторвала петельку и рухнула вместе с ней. Ни разу не смутившись, она продолжила:       — Ну, он, конечно, боль…большую часть, а я т-а-а-а-к… — Она совместила два пальца и, не рассчитав расстояние, ткнула ими Мире в лицо, — чуть-чуть… совсем…       — Понятно. — Подытожила Мира, — Мануэла ушла? Как Мигель?       — Нет, она еще дома… но завтра-с-с обещала уйти… ей нужно вещи с-с-собрать! — она подняла указательный палец вверх, — предс-с-с-тавляешь!       — Удивительно, что ты еще дошла, если бы я знала, что ты в таком состоянии, то встретила бы, — сетовала Мира.       — Че ты говоришь? — Дани дернула головой и с трудом подняла на нее взгляд.       — Люблю тебя, говорю!       — А-а-а-а, и я тебя тоже! — прошамкала она заплетающимся языком. Казалось, Дани пьянеет на глазах, она уже не могла подняться на ноги. — Ты моя лучшайшая подруга!       Мира дотащила Даниэлу до комнаты и в два этапа водрузила ее на диван: сначала верхнюю часть тела, потом ноги. Дани сразу же заснула. Мира посмотрела на итог своего вмешательства и, поставив ей стакан воды на утро, тоже отправилась спать.       Миру разбудил кашель Дани. Она опустила ноги с кровати, и ступни скользнули в мягкие и теплые тапочки.       — Что случилось? — заглянула в комнату Мира.       Дани сидела вся в слезах, в попытках откашляться. Оказалось, что та, еще толком не проснувшись, схватила оставленный Мирой стакан и, не рассчитав уровень воды, плеснула ее себе в лицо, в том числе и нос.       — Сколько времени? — прогундосила она, вытирая лицо.       — Десятый час.       — Мы же опаздываем! — неуклюже засуетилась Дани.       — Я не успела тебе вчера сказать, сегодня отключают свет в том районе, поэтому магазин не будет работать.       — Господи, как вовремя! — облегченно вздохнула Даниэла и упала обратно, судя по вмятинам, в ту же позу, как проспала всю ночь. — Мне так плохо!       — Не удивительно! — села с ней рядом Мира. — Ты же на ногах не стояла, когда пришла!       — Ой, позорище-е-е-е, — раскаивалась Дани, — я ничего не наговорила?       — Нет, я только успела спросить, как родители, ты сказала, что Мануэла собирает вещи, и все, после ты сразу заснула.       — Ну ладно, хоть так.       — А что? — прищурилась Мира, — есть что скрывать?       — Нет, ничего… я просто пытаюсь пробелы в памяти восполнить.       Мира опустила глаза, и в этот же момент Дани схватила ее за руки и горячо зашептала:       — Мира, я знаю, что ты, скорее всего, ответишь, но я никогда тебя ни о чем не просила. Это очень важно для меня и папы! Мама для нас все, мы же одна команда! Они с папой вместе со школы, он не умеет жить без нее, он не умеет жить по-другому! Папа пропадет один! Пожалуйста, вселись в маму, убеди ее не оставлять папу!       Мира слушала и не могла понять, где граница у фраз: «Я не могу» и «Папа не может».       — Стоп, Дани, — Мира выдернула руки и, взяв ее за плечи, посмотрела в глаза. — Ты же понимаешь, что это не правильно! Так нельзя! Нельзя удерживать человека! Она! Ты! И Мигель, все будут несчастны!       — Нет, ты просто убедишь ее, что нельзя уходить, что она любит папу! Она воспримет это, как свои мысли! И все будет, как раньше!       — Дани! Я не Господь Бог! Я не могу заставлять людей любить или не любить! Она живой человек, как ты это не поймешь!       Даниэла стряхнула с себя руки Миры:       — Ты все делаешь для себя, и даже непонятным ворам помогаешь, а мою просьбу выполнить не можешь!       — Это ни одно и то же! Ты просишь вмешаться в естественный процесс!       — Дай мне микстуру, я сама это сделаю! — Дани протянула руку.       — Ну уж, нет… ты сейчас таких дров наломаешь!       — Хорошо! Тогда я сделаю ее сама!       Дани резко встала и направилась в коридор.       — Нет, Дани, пожалуйста! — Мира побежала за ней. Она схватила Дани за кофту, но пальцы соскользнули, и в руках остался только сломанный ноготь.       Даниэла еще не до конца отрезвела, координация была нарушена, она то и дело спотыкалась, роняла предметы, зацепив их ненароком. Она уже почти добралась до выхода, но проходя мимо ящика с обувью, не рассчитала расстояние, и мизинец, неприятно хрустнув, «вписался» в его боковую часть. Дани вскрикнула и села на пол, схватившись за ногу.       — Сильно? — заволновалась Мира.       Дани убрала руку от ступни, и обе девочки поняли, что сейчас они поедут в другом направлении от местонахождения пульсатиллы — в сторону травмпункта.