Шёпот страниц

      Несмотря на достаточно неприятное место, атмосфера в травмпункте царила веселая. На скамейках, выставленных вдоль стен, сидели разные «персонажи». На одной из них разместилась девушка с перемотанной головой, она оживленно беседовала со своей сопровождающей и иногда громко смеялась, заставляя одну половину зала вздрагивать, а вторую оборачиваться в ее сторону. По противоположной стене, раскинув в стороны обе руки, замурованные в гипс, восседал мужчина. Он приветливо улыбался и хотел бы помахать только что прибывшим, да нечем. Посетители шутили, смеялись и даже узнавали друг друга, заводя диалоги на тему: «Что в этот раз?». В основном из этой категории оказывались парни с фингалами. Веселая ночь клубных завсегдатаев часто продолжалась на этих лавочках.       Дани, опираясь на плечо Миры, допрыгала до скамейки. Сидящей на ней парень быстро сообразил и пододвинулся к краю, уступив ей место. Мира, убедившись, что Даниэла села, поставила ее сумку рядом и подняла голову, чтобы поблагодарить парня. Она вздрогнула и попыталась справиться с эмоциями, навесив на лицо нормальное выражение. Перед ней сидел Герман. Он прижимал к животу наспех перемотанную футболкой руку с подходящим под сложившуюся ситуацию принтом «Todo esta bien» (Все хорошо). В некоторых местах обрамляя наклейку, проступали алые пятна. Криво улыбнувшись, она пролепетала слова благодарности и опустилась по другую сторону от Дани. Мира сложила руки на груди, а ее коленки нервно задергались. Пятки опускались вверх и вниз, отбивая четкий ритм о кафельный пол.       — Что случилось? Ты в порядке? — обратилась к ней Дани.       Мира выдохнула и, поближе наклонившись к уху Даниэлы, зашептала:       — Парень с другой стороны — Герман!       — Герман? Кто такой Герман? — удивилась Дани.       — Т-с-с-с! — зашипела Мира, приставив палец к губам. — Ты чего орешь?! Он же услышит!       Дани доверительно опустила голову к лицу миры и повторила вопрос:       — Так кто такой Герман?       — Вор!       — Вор?! Это тот? Из кинотеатра? — Дани в порыве любопытства повернула голову в его сторону и встретилась с ним глазами. У Миры перехватило дыхание, и она в панике начала дергать Даниэлу за рукав. Дани улыбнулась и снова, нагнувшись к Мире, прошептала: — а он ничего!       — Дани!       — А можно спросить, чего ты боишься? — с сарказмом спросила Даниэла.       — Ну, он же… это… ну, — Мира не смогла подобрать слов и сдалась.       — Вот именно!       — А если он голос узнает? — с ужасом выдохнула Ми.       — Он даже не предполагает, что у него в голове разговаривает настоящая, живая девушка. Он никогда не соотнесет твой голос с голосом в голове! Я уверена, что он вообще себя «тронутым» считает, — захихикали Даниэла, — по крайней мере, я бы точно так о себе думала. Поэтому расслабься! — Она хлопнула по «танцующей» коленке Миры. — Это я должна нервничать, мне непонятно, что предстоит сейчас.       Обе девочки машинально опустили глаза на ступню Дани.       — Да, плохо выглядит. — Мира сочувственно поджала губы.       — Да-а-а, угораздило же меня! — Даниэла посмотрела на Миру. — Но к нашему разговору мы вернемся, не думай, что я забыла!       — Не вернемся! Мы прямо сейчас же его и закончим! Я этого делать не буду, ты — тем более!       — А с чего это ты решаешь за меня?! — повысила голос Даниэла.       — Дани, моя хорошая, — Мира взяла ее за руки и успокаивающим тоном зачастила. — Она взрослый человек, нельзя вламываться в чужую голову и наводить свои порядки, это может создать серьезные проблемы! Это же, как эффект бабочки!       — А тебе значит можно! — взвилась Дани и кивнула на рядом сидящего парня.       — Я помогаю ему!       — Это тоже самое! Ты тоже влезаешь ему в голову… чуть до самоубийства не довела. А может и довела, — хмыкнула Даниэла и кивнула на его окровавленное предплечье.       У Миры широко открылись глаза, она выглянула из-за Даниэлы и уставилась на руку Германа. Он в свою очередь недоуменно уставился на любопытную девушку.       — Извините, — поспешила разрешить ситуацию Дани и заговорила не свойственным ей легкомысленным голосом, иногда заигрывающе, посмеиваясь. Герман оживился и принял правила игры.       — Да?       — Мы тут с подругой поспорили, что с таким симпатичным парнем могло произойти? А? — она подмигнула ему и откинула назад прядь волос. — Подруга говорит, что на вас напали! И в героической схватке вы отстаивали честь счастливой девушки, потому что с таким парнем, как вы, она просто не может быть несчастной!.. Вот, и на том самом поле боя вы получили ранение! А я вот. — Дани сверкнула глазами. Гера, улыбаясь, все время внимательно слушал, эта девушка скрашивала мучительное ожидание и отвлекла от боли. — …Склоняюсь к варианту, что у вас невероятно ответственная и важная работа. — Даниэла по-дурацки захихикала и сделала вид, что смущается. — И на этом благородном поприще травма вас и нашла.       — Нет! Что вы! — запротестовал Герман. — Все намного проще! Сегодня утром я решил приготовить себе завтрак…       — Как захватывающе! — с глупой интонацией поддержала рассказ Дани.       — …а буквально вчера я купил новые ножи, — он нагнулся ближе и продолжил, — и должен признаться, опыта в кулинарии у меня совсем нет.       «Не замечала раньше у него такого словарного запаса, — подумала Мира. — Казался гиблым пройдохой».       — Вот и резанул до самого локтя. — Он провел пальцем невидимую линию от запястья до самого сгиба, демонстрируя место пореза.       — Какой ужас! — Дани закрыла рот рукой. — Надеюсь в следующий раз у вас все получится! Вы зовите, если помощь будет нужна…       — Я думаю из нас выйдет отличная команда поваров, с моей рукой и вашей ногой, — подмигнул он.       — Дани, что ты творишь?.. — процедила сквозь зубы Мира.       — Выручаю тебя, дуру! — зашептала Даниэла. — Ты же так уставилась на него! Подумает, что сумасшедшие какие-то!       — Он и так теперь это подумает, — хрюкнула Мира, пытаясь сдержать смех. — Одна сумасшедшая, другая — «легкого поведения».       — Дурная ты голова! — потрепала ее Дани по волосам, тоже еле сдерживая смех.       — Проходите, — дверь одного из кабинетов открылась, на пороге стоял взрослый мужчина с сединой в волосах и в белом халате. Он отошел немного в сторону, пропуская внутрь прыгающую Дани и поддерживающую ее Миру.       — Девушки, может, отметим наше знакомство? — попытался не терять их из виду Герман.       Дани лежала на диване с лангеткой на ступне и ведром мороженого на животе. Перелом не подтвердился, диагностировали сильный ушиб. Обычно серьезное лечение при такой травме не требуется, но врач, увидев боевой нрав Даниэлы, все же решил наложить лангетку, чтобы она не пустилась во все тяжкие и дала пальцу покой для восстановления. Теперь она была вынуждена ограничить свои перемещения на некоторый срок.       Дани запустила в ведро большую ложку и с издевкой посмотрела на Миру, мороженое, аппетитно чавкнув, отсоединилось. Даниэла с нескрываемым наслаждением, все еще поглядывая на подругу, ложку за ложкой уничтожала замороженный десерт.       Мира, не на шутку взволнованная насыщенным днем, даже не думала о еде.       — Ладно, ты пока смотри телевизор, а мне надо к Герману наведаться, посмотреть, что там у него с рукой.       — Давай! Встретимся позже! — Она взмахнула ложкой, и сладкая жижа, перелетев через голову Даниэлы, шлепнулась об стену и каплями начала стекать вниз. — Ой! — Дани втянула голову. — Не сердись! Я уберу…       — А, ладно, — махнула рукой Мира и даже не посмотрела на жирное пятно, растекающиеся по белоснежным обоям, — вернусь, сама уберу, — Дани удивленно проводила ее взглядом, а когда та скрылась в другой комнате, снова с упоением принялась за лакомство.       Мира вытащила бутылек из рюкзака и, вылив половину в кружку, остатки спрятала в шкаф, на всякий случай хорошо закопав в одежде.       Ми не узнавала комнату. Линолеум, некогда в замытых черных пятнах, сверкал чистотой. Ошметки грязных обоев лежали в большом мусорном мешке. Их отсутствие значительно осветлило помещение. А новые рулоны приятного бежевого оттенка аккуратной стопкой возвышались возле прохода и ждали поклейки. Герман, осматривая свою практически новую комнату, стоял посередине и жевал банан.       — Я здесь! — вскрикнула Мира.       Гера вздрогнул.       «Надо бы научиться контролировать громкость».       — Привет… — Герман заметно погрустнел.       — Ты молодец! Такую работу провернул! Я даже не думала, что ты на ремонт решишься! Приятно посмотреть!       — Слушай, у меня к тебе вопрос, — Гера проигнорировал похвалу и начал наступление. — А где ты находишься все остальное время? Ты же моя совесть и должна быть постоянно в моей голове. Или нет?       — Э-э-э, я всегда здесь… просто молчу, — выдала Мира и мысленно хлопнула себя по лбу.       — Да неужели! Тогда расскажи, что же я сегодня делал!       Мира занервничала, но тут Гера, как ни в чем не бывало, поднес банан ко рту, мелькнула повязка и Мира вспомнила, зачем она здесь.       — Ты был в травмпункте! — деловито сказала Мира. — Девушек «клеил»…       Герман скривился, ему нечего было возразить на это.       Он прошел на кухню, чтобы выкинуть шкурку от банана. Мира заметила на столе подставку с блестящими ножами. Она выдохнула, похоже, он не врал, и этот порез был случайностью.       — Ты довольна? Я делаю все, как ты говоришь, теперь ты оставишь меня в покое?       — Я довольна, но это же только начало, еще многое необходимо сделать! Ты же не думал, что так просто можно что-то изменить в жизни? Нет, есть, конечно, уникумы, которым достаточно просто квартиру вычистить, но ты не из них, я уверена.       — Хорошо, хорошо, только не трещи! Что ты еще хочешь, чтобы я сделал?       — Дай подумать… Что тебе интересно? Чем ты увлекаешься?       Герман задумался, но только на секунду, а после выдал неожиданную фразу.       — В интернате я любил рисовать… Но надо мной издевались другие ребята, и я перестал. Кроме того, в таких заведениях нет специальных материалов, а дешевой гуашью «Девятый вал» не нарисуешь…       — Решено! Тебе нужно купить все, что необходимо для того, чтобы ты мог рисовать!       Гера прикрыл глаза, казалось, он наслаждается этой мыслью и лелеет ее, его привлекал момент покупки художественных принадлежностей. Мира поняла, что идет по правильному пути.       Отдав последние указания, она предприняла попытку к возвращению… но ничего не вышло. Она снова и снова концентрировала внутреннюю энергию, представляя себя, но по-прежнему оставалась в теле Германа. Паника начала накрывать ее. Первой мыслью было раскрыться и попросить Геру позвонить Дани, уточнить, все ли в порядке… может она умерла? Всеобъемлющий ужас. Она никогда ранее не чувствовала ничего подобного, он был выше и больше ее самой, он тащил ее в глубины обитания всего самого плохого на земле, туда, где жил страх всего человечества. Он липкими щупальцами сковал все ее сознание…       «Может, сердце остановилось, а Дани не знает об этом? И не узнает… Она не узнает! Она же в другой комнате с поврежденным пальцем! В лучшем случае, она может заметить, когда пойдет умываться перед сном! Будет уже поздно… Но тогда почему я еще существую? Спокойно, спокойно, — уговаривала себя Мира, — как говорит бабушка…»       Белый потолок ударил по глазам. Вместо вскрика Миры изо рта вырвался плач… младенца.       «Да, ладно! Опять! — изумилась Мира. — обои с меловым рисунком, бугристая побелка на потолке… сервант с сервизом в первом ряду… все ясно! — сделала вывод Мира».       Она попыталась заставить носителя сделать хоть что-нибудь, но получилось только дрыгнуть ножками. Над ней склонились два одинаковых женских лица. Одинаковые короткие вьющиеся волосы, одинаковый изгиб бровей и форма носа. Ситцевые платья с запахом ниже колена, затянутые на талии узким пояском из той же ткани, намекали, что Мира снова находится не в своем времени.       — Валя, ты посмотри, какая она милая! — засюсюкала одна из женщин и протянула руки, чтобы взять ребенка. — Ты уже проснулась, моя маленькая? Да? — Женщина прижалась кончиком носа к щеке ребенка, и начала покачиваться из стороны в сторону, успокаивая малышку. — Кто тут хочет кушать? А?       — Ань, она же ела недавно, перекормим, — запротестовала вторая, — разве нет?       — У нее растущий организм, ей нужно хорошее питание, — парировала Анна и вдруг закричала, — Миш! Миша! Принеси бутылочку!       В дверном проеме появился молодой парень, в поношенной льняной рубашке с коротким рукавом и широких серых брюках.       — Ань, чего звала?       — Принеси с кухни бутылочку, пожалуйста, Маруся кушать хочет.       — Сейчас, любимая, принесу.       В этот момент окно разлетелось на маленькие искорки, женщины присели, защищаясь от осколков. В комнату залетел камень и, несколько раз перекатившись, остановился у ног Валентины.       — Сумасшедшая! — бросилась детвора в рассыпную.