Глава 19
6 ноября 2020 г., 09:55
Раскаленная брусчатка перрона обжигала босые ножки спешащих куда-то ребятишек. Впереди бежал старший мальчик на вид лет десяти, в руках он нес авоську с трехлитровой банкой воды, за ним торопился паренек помладше, на бегу он подтягивал слишком большие штаны, видимо доставшиеся от брата. И изрядно отставшая от своих старших товарищей, вприпрыжку, со сбившимися на бок бантами и иногда крича, чтобы ее подождали, спешила кудрявая девчонка лет шести. Если понаблюдать эту картину сверху, можно заметить, что дети будто в «пятнашки» играли, они резко меняли траекторию, сновали из ряда в ряд, иногда даже проскакивали между ног так быстро, что люди не успевали понять, что произошло. Иногда маневр получался не таким изящным, и кто-нибудь из ребят, неаккуратно задев чемодан пассажира, расталкивал целую колонну. Люди, как фигурки от домино, ударялись друг об друга, чемоданы падали, преграждая путь сзади идущим.
— Давайте быстрее! — нервничал старший. — Уже прибывает!
Младший ускорился, он уже бежал из последних сил. Под ноги попался предательски выступающий каменный брусок, большой палец зацепился за выступ. Мальчик, взмахнув руками, упал на колени, из карманов начали высыпаться ледяные кубики.
— Ах ты растяпа! — вернулся старший. — Весь лед измарал!
— Я нечаянно, Миша… — Нижняя губа младшего задрожала, и слезы хлынули на ушибленные руки.
— Не реви! Вставай! — Он помог ему подняться. — Отряхнем, и никто не заметит! Понял?
Димка кивнул и провел локтем по лицу. Утирая слезы рукавом, он оставил на щеках грязные разводы.
В этот момент их нагнала малышка с бантами.
— Паровоз! — Она указала пальчиком вдаль на клубящийся пар. — Быстрее!
— Не отвлекай, Анька! Успеем! — отсек Миша и повернулся к младшему брату. — Стаканы хоть не разбил? — спросил он Димку.
Димка помотал головой и достал из кармана пять граненых стаканов, сложенных стопочкой. Миша ловко собрал лед с перрона и высыпал его в ладони Димке.
— Сделай руки лодочкой и хорошо держи, я промою его, только не упусти! Хорошо держи! — пригрозил он Димке и плеснул воду ему в руки. Лед под уже нагревшейся водой слегка оплавился, сгладив углы. Капли падали на брусчатку и вмиг испарялись под прямыми солнечными лучами. — Достаточно, ссыпай в стаканы, скомандовал он. — Анька, а где твоя сестра опять?
— Она снова читает, — вздохнула Аня, — мама говорит, что если Валя не прекратит так много читать, то она выкинет все книги из дому!
— Почему? — оторвался от серьезного дела Мишка.
— Я не знаю, — ответила с детской наивностью Аня и пожала плечами.
Паровоз, оглушающе фыркнув и напоследок щедро обдав ожидающих паром, смешанным с дорожной пылью, остановился. Пассажиры оживились и заметались по перрону в поисках своего вагона.
Мишка в спешке начал разливать воду по стаканам.
— А когда мне можно будет с вами лед таскать? Я тоже хочу помогать! — захныкала девочка.
— Ты маленькая еще! Не донесешь, весь вытечет!
Он наполнил последний стакан. Два отдал брату, а три понес по вагонам сам.
— Охраняй! — велел Миша Ане, указав на авоську с банкой. — А ты пошевеливайся, — слегка толкнул он брата, — мой уже насквозь промочил рубаху, спину обжигает.
— Вода! Вода! Холодная вода со льдом! — раздавались с разных концов вагона детские голоса.
Время было тяжелое, на деньги ребята не надеялись. Весь замысел этого маленького предприятия был в том, чтобы прокормить себя и младших. Люди, собираясь в долгую дорогу, всегда брали с собой много еды. Замученные духотой в вагонах и пеклом на станциях, они охотно принимали стакан холодной воды взамен на яства, которые дети никогда не видели в своей деревне. После «продажи» воды, они собирались в их тайном месте под раскидистым дубом и делили добычу.
Мишка и Димка жили в той же деревне, что и девочки близняшки: Аня и Валя.
Родители весь день были заняты работой, и старший Михаил взял шефство над младшими. Брата он всегда поучал строго по-мужски, а соседских девочек оберегал, защищая от местных мальчишек-хулиганов.
Так и продолжалось несколько лет, пока Димка не стал жаловаться на тянущиеся боли в пояснице, он совсем перестал выходить на улицу и играть с ребятами. Через некоторое время он слег в кровати, пытаясь справиться с ознобом, а осенью его не стало. Если сквозь щель приоткрытой двери дети расслышали правильно, то безутешным родителям доктор сообщил о застуженных почках, а потом со скорбью в голосе добавил: «Бессмысленная борьба, в которой всегда выигрывает недуг…»
Шли годы, люди восстанавливали свои жизни и свой быт после войны. Михаил и девочки взрослели. О Димке помнили, но уже без грусти. Лед на фабрике больше не воровали, после смерти младшего родители без объяснений запретили им этим заниматься.
Девочки вытянулись и приобрели округлые формы. Каштановые вьющиеся волосы копной рассыпались по плечам. Мишка, переполненный необычным, новым чувством метался, не зная, какую из сестер выбрать: бойкую Аню или тихую и застенчивую Валентину.
Настала последняя весна детства девочек, через несколько недель они получали аттестат зрелости. Валентина спокойно готовилась к выпускным экзаменам, она все вовремя выучила, предусмотрела, и ей осталось только ждать назначенного дня. Аня же до кровавых мозолей на пальцах писала шпаргалки, в порыве ярости швырялась учебниками в стены и иногда кидалась на сестру и мать.
В один день мама усадила девочек за стол напротив себя. На столешницу шлепнулась школьная тетрадь Ани.
— Это что? — строго спросила мама.
Валя посмотрела на Аню. Аня замешкалась, но уверенно сказала, что это ее тетрадь. — Я знаю, чья эта тетрадь. — Мама схватила замусоленную книжицу и, немного пролистав, остановилась на месте, где заканчивалась последняя запись Ани. Под последней строчкой стояла гордая и ровная пятерка.
— Я не понимаю, чем ты не довольна, — изумилась Валя, защищая сестру. — Пятерка же стоит!
Мама странно подняла руку над тетрадью, сомкнула веки и, сведя брови на переносице, начала водить ладонью по написанному. Через мгновение она открыла глаза, в них плескалось недоброе.
— Эта паршивка подделала настоящую оценку, здесь была единица! — стукнула она ладонью по столу и взяла отцовский ремень. Удар пришелся Ане по спине. Анна, визжа, соскочила со скамейки и бросилась убегать. Мама гонялась за непутевой дочкой по всей избе, а Валя, вытаращив глаза, смотрела на всю картину и не понимала, что ее поразило больше: анина выходка или чудная способность мамы.
— Стойте! — закричала Валя. Кутерьма прекратилась, и обе обернулись. — Мама, что это было? Как ты это сделала… не хочешь рассказать?
— Да, пора вам все рассказать, — опустила ремень мама.
Девочки уселись на прежнее место, и Аня благодарно под столом сжала руку Валентины.
— Я мало что об этом знаю, но у некоторых женщин в нашем роду проявляется такой дар, если его так можно назвать. Я могу читать уничтоженные надписи…
— А у бабушки такое было? — перебила Аня.
— Нет, у бабушки не было, но она рассказывала, что у кого-то из наших родственников было.
— А мальчики? Неужели ни у кого? — поинтересовалась Валентина.
— В нашем роду ни так уж много было мальчиков, но никаких особенностей ни у одного из них не было…
Долгими вечерами, лежа на траве и слушая стрекот кузнечиков, девушки возбужденно обсуждали услышанную новость. Только каждая по-своему, рассудительную Валентину, без памяти любящую книги, только одна мысль подобного дара внушала ужас. В отличие от книжных историй, чудеса в жизни ей были чужды. А безголовая Анна ударилась в мечты: «А что бы я сделала, если бы я так могла…» И список этот не видел ни конца ни края.
***
Даниэла отправила в рот последнюю ложку мороженого. Тяжелая сладость в животе разморила, и ее глаза начали слипаться. Сны окутали ее теплой негой, проблемы начали улетучиваться, казалось, что теперь все хорошо, все прошло. Она бабочкой порхает по зеленому лугу и, весело смеясь, падает в высокую траву. Солнце светит прямо в глаза… Божья коровка, описав в воздухе круг, села на кончик носа. Дани беззаботно засмеялась и, сведя глаза к переносице, попыталась сосчитать точки на спинке насекомого. Сквозь шелест травы прорезался посторонний шорох и звук работающего телевизора с тихим бормотанием диктора на политическую тему. Дани сделала усилие, чтобы разлепить хотя бы один глаз. Из-за угла ползла Мира. — Черт! Ми! Что с тобой? — закричала Даниэла и, не раздумывая, навзничь упала на живот, согнув вверх травмированную ногу. Подтягиваясь руками и помогая себе коленями, она поползла навстречу подруге, создавая грохот. Они встретились на середине комнаты. Даниэла протянула к ней руки, Миру била нервная дрожь, губы дрожали, лицо казалось белее первого снега. — Что? — Дани передалась истерика, руки задрожали. — Что случилось? — прошептала она, оглядывая Миру со всех сторон, даже не предполагая, что искать. — Я… я не могла вернуться… я не знаю, что произошло, у меня не получалось это, как обычно… — Глаза бегали из стороны в сторону, сбивчивая речь сопровождалась глубокими вздохами ртом, будто ей не хватало воздуха. — Я представляла себя, но чего-то не хватало… не хватало последнего толчка… мысли разбредались, в голову лезли разные образы, перебивали друг друга… — Дани, слушая, машинально гладила ее по волосам. — Наверно, я просто устала… — Ми остановилась. — Ты знаешь… моя прабабушка не Анна… моя прабабушка — Валентина… — Тихо, потом все расскажешь… Тебе нужно отдохнуть... Дани притянула ее к себе и крепко обняла. Казалось, Мира стала совсем невесомой, Даниэле не пришлось прилагать усилий, ее тело с легкостью скользило по глянцевому ламинату. Они обе закрыли глаза и пролежали так около часа. Никто не пытался заговорить, каждый погрузился в свои мысли, только диктор продолжал вещать по своему заготовленному сценарию.***
Прошло несколько лет прежде, чем настал день, когда Валентина юркнула в комнату, тихонько прикрыла за собой дверь, смущенными шажочками подошла к Анне и взглянула в глаза так, словно решила доверить ей свою самую большую тайну. — Я беременна, — сообщила она. — Что?! — округлила глаза Аня. — От кого?! — Я не могу сказать… — Ну, он хоть из нашей деревни? Валя спешилась: — Нет, я познакомилась с ним, когда ездила на заработки. — Значит он городской?! — завистливо цокнула языком Аня и вздохнула. — Ни чета моему Мишке… А он знает? — Зачем ты так?! Миша хороший муж!.. Нет, я не собираюсь ему говорить. — Но почему? Это же такая возможность! — Анна встала со стула и, жеманно уперев руки в бока, прошла виляющей походкой. — Станешь городской фифой, будешь ходить по театрам, кино! — Он женат, я ему не нужна, — отвела взгляд Валентина. Беременность протекала легко. Аня и Миша всегда были рядом, во всем помогали. В деревне на Валю смотрели косо, еще бы, дитя зачла без мужа — гулящая, не иначе. Все осложнилось и перестало быть прежним в один момент. Валя, удобно разместившись в старом кресле, читала необычную для тех мест книгу «Джейн Эйр». Кресло было лишено одного подлокотника, и Валентина оперлась о полированный выступ серванта. Стеклянная витрина отразила ее испуг, когда книжка упала на пол и под тяжестью отсыревших страниц раскрылась на середине. — Что случилось? — забеспокоилась Анна. — Случилось… — побледнела Валя. — Роды начались?! — засуетилась Аня. — Нет, то, о чем говорила мама… Я слышу… — Да ну??? — завистливо выдохнула Аня. — Расскажи! С тех пор Валя стала мрачнее тучи. Она больше не могла заниматься тем, что радовало ее больше всего. Возрос страх за ребенка, теперь, ощутив все на себе, она как никогда желала рождения мальчика. Каждая ночь Валентины проходила в отчаянных молитвах о мальчике. Не случилось, родилась Мария. Слухи по деревне расползлись. — Умом, говорят, она тронулась, голоса слышит, — говорили одни. — Так как она ребенка будет растить без мужика-то?! — не смущаясь обсуждали бабы, когда Валя проходила мимо них. — От горя поди умом и поехала. — Не говори! Поди не знала, что это такое, только родив, поняла, — вторили другие. Теперь каждый так и искал случая «уколоть» Валю, обозвать, унизить. Только за что? Ведь она ничего плохого им не сделала. Удивительно, как их матери удалось сохранить свою тайну до последнего.***
— Сумасшедшая! — Детвора бросилась в рассыпную, а окно осталось зиять дырой. — Валя, не надо! — остановила Анна разозленную сестру, которая уже бросилась вдогонку за обидчиками. — Вот шпана! — забежал Миша в комнату и перевесился через раму. — Ух, я уши-то надеру, когда поймаю! — погрозил он кулаком в разбитое окно. — Этого еще не хватало! — воскликнула раздосадованная Валентина. — Я теперь посмешище на всю деревню! — Валя, не надо так! Это всего лишь дети! Дети всегда жестоки! Мы со всем справимся! — успокаивала ее Анна. — Как мне теперь людям в глаза смотреть?! — не слышала ее Валентина. — Как они узнали о моих способностях? Кто разболтал? Миша сел в кресло и задумчиво взял себя за подбородок. — Может тебе уехать? На новом месте о тебе ничего не будут знать. Валя нахмурила брови, раздумывая над его словами. Валентина даже не успела обдумать мысль о переезде. Жители деревни взбунтовались против особенной соседки. Они обивали пороги всех инстанций. И в конце концов за Валей приехала машина, которая неторопливым ходом по деревенским дорогам сопроводила ее в казенное здание с белыми стенами и кафельным полом. Валя не сопротивлялась, это было бессмысленно. Она сама собрала все необходимые вещи, с тоской взглянула на стопку своих любимых книг, к которым уже никогда не прикоснется, поцеловала в люльке дочь и покорно села в машину. Накануне, почувствовав неладное, Валя заставила пообещать Анну, что если с ней что-то произойдет, то она позаботиться о Маше. Аня смеялась и уверяла, что впереди долгая и счастливая жизнь, а потом, лежа в постели, долго думала, что натолкнуло сестру на такие мысли. Прошло три дня с тех пор, как Валя смотрела на мир через окно с металлической решеткой. С соседями по палате повезло, если можно так выразиться. Ее определили в блок не для буйных, поэтому народ здесь ходил смиренный. Иногда по ночам из другого крыла раздавались крики, от которых сердце заходилось в страхе. Валентина только поворачивалась на бок к стене и накрывала голову дырявым одеялом, авось, пронесет. Следующим утром забрякал замок на двери, металлическая дверь со скрипом отворилась. Еще не очерствевшая от тяжелой работы молодая медсестра поздоровалась с больными и пропустила вперед незнакомого мужчину. Он не был похож на родственника постояльцев. Статный и ухоженный, в костюме. Валя сразу сообразила откуда он, вот и они до нее добрались. — Здравствуйте, дамы, — кивнул он. Женщины, с заболеваниями вроде валиного, те, которые оставались «в этом мире», а не в своем вымышленном, ответили ему взаимностью. — Иринушка, — обратился он к медсестре, — выведите всех, чтобы я мог поговорить с Валентиной наедине. — Услышав свое имя, Валя вздрогнула, а Ирина безропотно кивнув, начала собирать женщин в две колонны. Что представляет этот мужчина для нее? Валя пыталась рассмотреть его. Должна быть какая-то подсказка. Угрозу или же шанс на свободу? Она подтянула к себе ноги и вжалась в стену, наблюдая, как выводят ее «сокамерниц». Мужчина подошел к Валентине и сел на табуретку. Он поднял красную корочку, давая Вале несколько секунд для ознакомления. — Тимофей Герасимович, — еле шевеля губами, прошептала Валя. — Что вам нужно?
