Шёпот страниц

      Шли дни. Восходы сменялись закатами. Мира отходила от последнего перемещения, потеряться во времени в ее планы не входило. Страх смерти протянул свою руку еще ближе, но она не могла отказаться от «путешествий». Сотворив в тот проклятый день микстуру, она в один момент обрела множество обязанностей перед другими людьми и в первую очередь перед собой. Она поставила себе цель: дойти до конца, до самого истока и найти причину, почему некоторые женщины ее рода страдают от этого феномена, найти «инструкцию», чтобы облегчить жизнь себе и своим потомкам. А когда ты чувствуешь, что тобой движет цель, ты уже не можешь остановиться.       — А теперь опустили ручки на коврик и широким шагом назад с круглой спиной, ставим левую ногу к правой — планка, стоим девочки, терпим… почувствуйте, как приятно вытягивается задняя поверхность бедра, — вещала блаженным голосом стройная блондинка в обтягивающем трикотажном комбинезоне, — а теперь упираемся руками в пол и отводим таз назад — собака мордой вниз, отдыхаем…       — Как вообще можно отдыхать в таком положении?! — прокряхтела красная Дани, стоя вниз головой.       — Тише! Ты мне мешаешь! — зашикала на нее Мира.       — Улыбаемся, девочки! С улыбкой вы очищаетесь от негатива, в организм начинает поступать добрая энергия…       — Она еще издевается! — воскликнула Дани. — Какого черта я вообще здесь делаю? Мне хватает моей растяжки, чтобы застегнуть ботфорты! А больше мне не надо!       — Я тебя не тащила, ты сама вызвалась, — посмотрела на нее Мира.       — Правую ножку вперед. Приставляем к ней левую, согнулись пополам, обхватили ноги руками, стоим. — Блондинка изящно приставила ногу, и лицо скрылось между двух голеней.       — Ардха Уттанасана, — раздался глухой голос откуда-то из-за икр девушки.       — Все! — разъярилась Дани, — я больше не могу! — Она схватила резиновый коврик, который купила на той неделе специально для занятий и, не сворачивая, бесцеремонно с громким шорохом потащила его среди занимающихся.       Мира, краснея за подругу, глубоко вздохнула и еще дальше зарылась в своих переплетенных руках и ногах.       — Дани! Ты чего меня позоришь? Я тебя сюда не тащила! Ты сама захотела! — Ми сняла тренировочную майку и тут же просунула голову в прорезь свитера, но все пошло не по плану и голова оказалась в рукаве. Пока она старалась найти выход, другой рукав угодил в горловину и окончательно отрезал путь к свободе. Мира была вынуждена попросить помощь. Дани, хихикая, развязывала узел, освобождая пленницу, а Мира тем временем не успокаивалась и продолжала журить. — А теперь сцены устраиваешь?! Люди, между прочим, платят деньги за занятия. — Дани дернула свитер, и голова Миры влетела в горловину. На Дани уставилась взлохмаченная Мира. — Они не хотят слушать твои жалобы!       Даниэла уже сама начала переодеваться и, до сих пор кряхтя после занятия, держалась то за спину, то за бедро.       — Я больше не пойду! Только успокойся!       — А зачем ты вообще пошла? — недоумевала Мира, зная, насколько Даниэла далека от спорта и духовности.       — Мне нужно было проверить, что это не секта и с тобой ничего не произойдет. Сектанты так любят прикрываться йогой… у-у-у, сколько передач про это было!       — Ты убедилась, что это не секта?       — Убедилась! И теперь Даниэла может пойти на покой к своему диванчику и вкусняшкам. — Произнеся слово «диванчик», она закатила глаза и с нескрываемой любовью очертила руками его контур.       — Ведьма! — кинула Мира в нее спортивные шорты и засмеялась, — мне бы так. Пойдем ко мне?       — Канеш-ш-шно! Я так и планировала! Зря, что ли, я в такую рань в свой выходной не пойми куда пошла?! — улыбнулась Дани.       Длинная пластиковая кадка на подоконнике уже полностью осветилась солнцем. Зеленые листья, пропуская сквозь себя лучи, так и кричали о скором лете. Дани с тревогой провела рукой по вытянувшимся сиреневым колокольчикам.       — Ты все еще хочешь продолжать этим заниматься? После того, что случилось…       Мира прекратила поиски своей пижамы и обернулась на Дани.       — А что случилось? Все нормально, я тогда просто устала. — Она развела руками, — теперь, когда я учусь владеть собой и медитирую, этого больше не повторится… я уверена. — Мира возобновила поиски и спустя несколько секунд обнаружила пропажу за креслом.       — Я бы не была так уверена, — тихо сказала раздосадованная Даниэла и с силой сжала ни в чем не повинный бутон подснежника. — Где ты их взяла?       — Бабушка какая-то у магазина продавала, — ответила с кухни Мира, перекрикивая шум воды, — я тогда удачи своей не поверила, в лесу они уже отцвели, а мои запасы были на исходе… Сейчас я спокойна. — Мира с подносом в руках материализовалась так тихо, что Дани вздрогнула.       Девушки сели на пол перед журнальным столом, скрестив ноги, и Ми разлила чай по белоснежным чашкам.       — Зачем тебе это? — спросила Дани и перевела взгляд на подоконник. — Ведь риск есть, это уже понятно.       — Я не считаю, что риск велик. В любом деле есть риск, но я уже не могу остановиться, я хочу знать, с чего все началось… мне всегда казалось, что наша семья самая обычная, заурядная, а столько всего повылазило, мне просто нужно знать. Понимаешь?       — Делай, что хочешь… — Дани подняла чашку и сделала глоток. — Ты давно звонила Киму?       Мира нахмурилась.       — Да. — Она сказала таким тоном, как будто созналась сама себе, а не Дани, — последнее время мне совсем было не до этого… но и он сам не звонит… не знаю, стоит ли ему приезжать… мне нужно придумать, как сказать ему об этом.       — Даже не думай! — Дани нервно привстала, оперевшись на руки, стол немного накренился, и чашки звякнули. — Пусть приезжает! Ты что?! Я уверена, что все изменится, когда он приедет, просто ты отвлеклась…       — Ну, хорошо, — удивленно протянула Мира, — если ты настаиваешь… — Она взяла ложку и автоматически начала помешивать чай, хотя в нем не было сахара.       Даниэла залпом допила чай и встала.       — Я пойду домой!       — Уже? — опешила Мира.       — Да, папа просил помочь приготовить обед.       Ми взглянула на часы, стрелка едва подобралась к девяти утра.       — Ну, ладно…       Даниэла прошла в прихожую и потянулась к вешалке с безжизненно свисавшим пальто. Застегнув последнюю пуговицу, она села на ящик с обувью, чтобы надеть сапоги. Сзади что-то громыхнуло. Дани отклонилась назад и заглянула за ящик.       — Ого! Да ты винишко ныкаешь! — засмеялась Дани.       — Между прочим, это твое! — подначила ее Мира.       — Мое?! — возмутилась Даниэла, — быть этого не может!       — Твое, твое, — закивала Ми, — я у тебя отняла и спрятала, когда ты пьяная пришла, — она осеклась, — в тот вечер… когда… ну, в общем…       — Ты можешь не избегать этой темы, — посмотрела на нее Даниэла, — все нормально… знаешь, мама звонила… мы поговорили…       — Правда??? — зашлась в восторге Ми. — Это очень хорошо! Я так рада! — Она кинулась на подругу и сжала ее в цепких объятьях. — Дани, ты большая молодец! Я горжусь тобой!       Спустя час после ухода Даниэлы пульсатилла уже покоилась в пиале горсткой пепла, а Мира нарезала базилик. Большой зеленый пучок исчез под лезвиями ножа блендера, превращаясь в жидкую субстанцию.       Мира и правда забыла о Киме в череде последних событий. Тайна путешествий, против которых он так был, разверзла между ними пропасть. Как говорят в умных книжках: «Нельзя начинать отношения со лжи». Мира усмехнулась. Применимо ли это к ним? А были ли отношения вообще? Нет, не так, отношений как раз-таки и не было. А что тогда было? Или есть? Мира запуталась. Она взяла тряпку и вытерла зеленые капли с кухонной столешницы. Ми видела к себе огромнейшую симпатию с его стороны, она подкупила, она заставила рассмотреть его. Но что потом произошло? Реальность?       «Да, мне нужно выяснить все сейчас, иначе зачем терзаться этими сомнениями дальше?»       Мира взяла прозрачный стакан и смешала две составляющие микстуры. Пора! Как бы она не хорохорилась перед Даниэлой, а вновь сделать шаг в неизвестность страшно. Но в самом деле, занятия йогой ей дали уверенность, у нее уже лучше получалось медитировать и держать свои мысли под контролем. Теперь точно пора!       Она опустила голову на подушку. Прибежал Сырник и лег рядом, включив свою мурчащую функцию. Низкие частоты мурчания расслабили ее и настроили на нужную волну.       Темнота. Полная темнота.       — Да что снова не так?! — закричала с нарастающей истерикой Мира.       Вспыхнул свет, руки поспешили на помощь к глазам и прикрыли их, яростно растирая.       — Ты другого времени не нашла?! — закричал Герман. — Я спал сегодня всего три часа!       — Вот, черт! Спи, моя радость, усни, — сконфузилась Ми, — «дверью ошиблась», зайду позже.       Новая попытка.       «Да давай же!» — уговаривала себя Мира. — «Ким! Мне нужен Ким!».       Мужские пальцы резво побежали по клавиатуре ноутбука, что-то вбивая в поисковую строку яндекса.       «Вроде бы, похоже…» — огляделась Ми. Она попыталась рассмотреть отражение лица в ноутбуке, когда экран окрасился в черный цвет, подгружая веб-страницу. Из черноты проглядывалось красивое лицо Кима.       «Ммм… рестораны Челябинска» — заулыбалась Ми. — «Что же ты хочешь? Посмотрим… прости, что порчу себе твой сюрприз, но так интересно!» — веселилась Мира сама с собой.       — Нужно, что-то особенное… — бурчал себе под нос Ким, прокручивая колесо мыши. Видно, что он слегка нервничал, похоже, что он занимался этим уже не один час. — Это слишком просто, — оглядел он белый уютный зал и продолжил поиски, — это наоборот слишком вычурно! Все не то! — хлопнул он рукой по столу так, что Мира подпрыгнула. — У них вообще есть нормальные места?! Ладно, не буду заморачиваться, просто спрошу! — Мира заметалась, соображая, стоит ли ей вернуться, чтобы ответить на звонок, но в трубке неожиданно уже ответили без нее. Кима приветствовал жизнерадостный голос Даниэлы.       Смесь обиды и ярости поглотили Миру. Хотелось что-нибудь швырнуть в стену, чтобы вдребезги. Чтобы дыра осталась на долгую память. Она не ошибалась, ей не показалось.       «Но как это цинично со стороны Даниэлы! Ким хотя бы перестал проявлять внимание, он не давал надежд, но она! Теперь понятно, почему Даниэла сегодня так уговаривала не отменять его приезд! Сама рассчитывает! Да я же не против, но почему прямо мне не сказать?! Ненавижу, когда из меня делают идиотку, да еще и близкая подруга! Мерзкое чувство…»       Пока Мира всецело предавалась своему гневу, она не заметила, как оказалась в знакомой квартире с бежевыми обоями. На некоторых стенах появились подобранные под общий стиль картины.       Герман уже проснулся, а может и не засыпал после такого дикого пробуждения. Он рисовал. Мягкая кисточка с легким нажимом, оставляя бороздки по краям, плавно вела зеленую линию. Поле. В правом верхнем углу под голубым облачным небом дом с соломенной крышей и забор из частокола. Насыщенные цвета и глубокие тени создавали абсолютно реалистичную картину, казалось, протянешь руку, и шторки на окнах заколышутся.       — Да у тебя талант… — выдохнула Мира.       — Рад, что тебе нравится, — буркнул Гера.       — На стенах, это тоже твое? — задала Ми риторический вопрос и ахнула. — Но когда ты все успел?       Ответа не последовало, только кисть шуршала по холсту.       Как позже рассмотрела Мира, ремонт был полностью закончен, даже милые мелочи появились на столе и полках. Книжный шкаф. Преимущественно преобладали книги по психологии, но парочка мужских детективов среди них все-таки затесались.       Герман общался сухо и мало, какая-то обида в его голосе чувствовалась. А может он просто не хотел отвлекаться от работы.       Мира все еще завороженно наблюдала за письмом Германа, и, наконец, картина была закончена. Он отошел подальше, чтобы оценить свою работу. В напольном зеркале Мира увидела, что за ее отсутствие не только квартира преобразилась, но и Гера сменил прическу и образ в целом. От дворового хулигана-неформала не осталось и следа: стильная короткая стрижка, светлые тканевые брюки вместо рваных джинс и опрятный джемпер. Он отпустил легкую щетину, которая невозможно хорошо ему подходила.       — Откуда деньги? — задала прямой вопрос Мира. Она помнила, что в той последней, на что Ми очень надеялась, краденой пачке было много, но не настолько, чтобы сделать приличный ремонт и купить хорошую одежду. Она заранее боялась его ответа, ее почему-то это сильно трогало, но Мира верила, что он не соврет. Однако Герман снова молчал. — Ты решил меня игнорировать?       — Да, немного.       — Но почему? Что я сделала?       — Мне была нужна твоя помощь, но ты игнорировала меня, — безразлично ответил Герман, — теперь побудь в этой роли и ты. — Мире льстило, что он в ней нуждался, это придавало небывалую силу и рвение идти дальше.       — Ты ведешь себя, как ребенок! — вскрикнула Мира.       — Может быть, но мне все равно, может так ты быстрее от меня отстанешь…       — Но я же знаю, что ты так не думаешь… ты же сам только что сказал… — Мира решила не продолжать бессмысленный разговор. Она перебирала в голове вопросы, ища подходящий, чтобы разговорить Германа.       — Какие твои дальнейшие действия? Ты думал о работе?       — Я уже работаю, — пожал плечами Гера.       — Ну, ты не перестаешь удивлять, — подзадорила его Ми. — И где же?       — Да вот прям сейчас, — не сдержался Герман и сияющая улыбка тронула его губы. Он отложил палитру в сторону и, крутя в руках кисточку, взахлеб начал рассказывать свою историю: — после того, как мы последний раз поговорили, я сразу же пошел в магазин и купил краски и холсты. Написал первую картину, сейчас, — он огляделся по сторонам и похлопал себя по карманам брюк. Не найдя то, что искал, он встал и дошел до софы, где лежал телефон. Немного покопавшись в фотогалереи, он вывел на экран фото необычайно красивой картины, через пшеничные колоски проглядывался сиреневый закат. — Вот, — потряс он телефоном, — хотя зачем я тебе показываю, ты же видела… ну, не важно, — а потом внезапно замолчал, — ты же все знаешь и видишь… почему ты спрашиваешь?       В мыслях Миры запели сверчки.       — Я тебе соврала, я не всегда здесь… и я не игнорила тебя тогда… — Мира замерла, ожидая реакцию и предугадывая новые вопросы, на которые ей нужно быстро придумать реалистичные ответы для обычного человека.       Но Герман был слишком воодушевлен, чтобы искать сейчас логику.       — Ладно, разберемся, — махнул он рукой и продолжил говорить в стену перед собой, — я разместил фото в интернете на сайте для художников и откликнулось сразу несколько человек! Они прямо аукцион между собой устроили! Ты бы видела, как они перебивали цену друг у друга! В итоге там оказался какой-то очень богатый человек, ему все это надоело, и он поднял ставку в четыре раза, и другие сдались! На следующий день приехал его подчиненный, вручил мне стопку денег, забрал картину и передал листок от своего хозяина. — Гера протянул руку и из-под завалов тюбиков с краской достал свернутый в несколько раз листок. Красивым, ровным почерком были обозначены десять пунктов. Мира поняла, что это количество картин, и под каждой расписано, что на ней должно быть изображено. — Он заказал еще десять картин с полевой тематикой!       — Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте, — присвистнула Мира.       На улице уже стемнело. Полная луна вторглась в маленькую квартирку. Голубая дорожка, доходя до середины комнаты, переплеталась с теплым светом настольной лампы. Мира никак не хотела возвращаться обратно. Здесь ей было хорошо и спокойно.       Герман сидел на полу, облокотившись о софу, в его руках дымилась большая кружка с какао.       — Всегда его любил, но в детдоме какао давали только по праздникам и то разбавленное, — хмыкнул Герман.       — Ты еще не устал от меня? — забеспокоилась Мира.       — Нет, все в порядке, — ответил Гера, — сейчас уже, наоборот без тебя кажется, что чего-то не хватает. Пустота внутри, что ли. Так хотя бы надежда на будущее появилась. — Мира смутилась от откровений Германа. — Правильно говорят, надежда приходит изнутри, а не из вне…       Миру распирала гордость, ей хотелось еще больше помочь этому несчастному парню. Она видела прогресс, мост, который начал выстраиваться между ними.       — Расскажешь о себе, — предложила она.       — Да мне нечего рассказывать, — растерялся Герман. — Вырос в детском доме. Было несладко, на этом сказочке конец…       — Неужели настолько плохо? Совсем ничего хорошего не происходило?       — Были моменты, но их так мало, что радость от них быстро забывалась, и наступала прежняя безнадега.       — А о своих родителях ты что-нибудь помнишь? О своем детстве?       — Нет, и я не хочу об этом говорить.       — Ты пробовал их найти? — настаивала Мира.       — Я же сказал, что не хочу об этом говорить! — тверже повторил Герман.       — Все совершают ошибки! Почему ты не хочешь посмотреть на это по-другому?       — В этом всем единственной ошибкой оказался я! — Он слишком резко дернул рукой, в которой находилась кружка, и добрая половина напитка выплеснулась на пол. — Черт! — выругался Герман. — Какое может быть им оправдание? Если они не хотели ребенка, зачем рожали? Она должна была сделать аборт, и я бы не мучился!       — Может все не так, как ты думаешь?! Ты не рассматривал вариант, что они хотели ребенка? Что могло что-то произойти, из-за чего ты оказался в детском доме.       — Я не знаю таких вариантов, — отрезал Гера.       — Да их миллиард! Погибли, например! — на этом смелом высказывании Миры Герман дрогнул, — неужели тебе даже просто не интересно посмотреть на них? Узнать их историю! Познать себя! Это ведь страшно не знать свои корни, как вообще себя-то понять в таком случае? Кто ты есть?!       Гера задумчиво кивал, поджав губы и внимая голосу в своей голове.       — Я помогу тебе их найти… — закончила Ми.       — А ты можешь? — поднял он голову, обращаясь в пустоту.       — Я попробую…       — Но как? Кто ты все-таки такая?       — Я твоя надежда.