Шёпот страниц

      На луну, еще пару минут назад ярко освещавшую комнату, словно набросили одеяло. И половина квартиры, где странный парень долгое время разговаривал сам с собой, погрузилась во мрак. Теперь только оставалось надеяться на маленькую настольную лампу и добрый голос в голове.       — Что ты знаешь о своих родителях? — задала вопрос Мира.       Герман ни на секунду не задумался и сразу ответил:       — Ровным счетом ничего. — Он развел руками. — Нас не просвещают о наших жизнях до детдома, не то, чтобы не хотят, часто не знают…       — А сколько тебе было лет, когда ты…       — Имеешь в виду, когда стал сиротой? — Гера покачал головой, делая примерные подсчеты, — лет семь.       Мира нахмурилась.       — Семь лет достаточный возраст, чтобы хоть что-то помнить…       — Наверно, но жизнь в детском доме перечеркивает то, что было до. Оставаясь в одиночестве маленьким ребенком, еще не приученным к самостоятельной жизни, у тебя сразу возникает куча новых обязанностей, ты должен научиться жить и выживать, выживать каждый день. — Герман вздохнул. — Дети по своей натуре жестокие, а брошенные дети — это волчата, каждый сам за себя. — Мира слышала раньше подобные откровения в фильмах и читала в книгах, но всю боль по-настоящему она прочувствовала только сейчас, находясь внутри человека, который пережил это лично. Гера до сих пор пор выглядел тем самым брошенным ребенком больше пятнадцати лет назад с холодной, одинокой душой. — Я, когда вижу этих современных избалованных детей, которые позволяют себе орать на родителей, посылать их матом посреди улицы. — Его лицо исказилось. — Так и хочется подойти и крепко сжать их хлипкую шею, перекрыв на несколько секунд кислород, чтобы они поняли, каково это.       — Мне жаль, что это произошло с тобой…       Герман опустил голову и несколько минут сидел молча.       Прошло уже много времени, и, вспоминая последнее перемещение, Мира понимала, что очень рисковала сейчас. Она первая нарушила молчание.       — Я вернусь завтра и попробую поискать твоих родителей.       — Мне нужно что-то подготовить?       — Попытайся что-нибудь вспомнить… и прости, что оставляю тебя в таком настроении…       — Ничего, все нормально. — Он слегка улыбнулся.       Мира открыла глаза. Сырник это сразу же почувствовал и, обнюхивая ее, подошел вплотную к Мире. Белые тонкие усы, щекотавшие нос, окончательно привели Ми в сознание.       — Фу, сырник… — поморщилась Мира. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — Она потерла лицо локтем, пытаясь унять зуд.       Кот спрыгнул с кровати и, стуча коготками по полу, унесся на кухню. Мира поднялась и с удивлением заметила, что в теле нет усталости и разбитости, как в прошлый раз, хотя сегодня она отсутствовала намного дольше. Она прошла за животным, тот уже ждал ее у своей миски.       — Держи свой долгожданный ужин, — поставила она перед ним керамическую чашку и доверху наполнила кормом.       «В чем же дело? Почему сейчас я себя абсолютно нормально чувствую? Если дело не во времени отсутствия, может, я правда хорошо прокачалась в медитации?»       Сырник, словно услышав ее мысли, оторвался от миски и громко чихнул. Его чих был больше похож на усмешку.       — Даже ты надо мной смеешься? — улыбнулась Мира, опустившись на ковер поближе к коту. — Без-о-бра-а-а-зник! — Она потрепала его по голове. — Это рисковое дело, я могу обидеться, и ты останешься без завтрака! — Кот облизнулся и продолжил трапезу.       Мира налила себе чашку чая и вернулась в комнату. Ее осенило.       — Дальность! Правильно, — забормотала Ми, — каждый раз, как я попадала в прошлое, я возвращалась уставшей, а в тот раз меня кинуло слишком далеко, плюс эмоциональное состояние и несобранность дали такой эффект. — Она задумалась. — Хорошо, если вопрос с концентрацией как-то можно решить, хотя все еще криво выходит, то что делать с дальностью? Не лезть туда?       Герман снова склонился над столом, выводя очередной дом с резными ставнями, он поймал себя на мысли, что где-то уже такое видел. Кисточка, словно сама двигалась по холсту, зная, где какой завиток домовой резьбы на крыльце, где собачья будка спряталась. Вот и крыша на будке уже обрела свою текстуру. Вот и дом окрасился в голубой цвет.       И снова будильник.       — Ну почему всего один выходной?! — расстроилась Мира. — Зачем я согласилась?       На прошлой неделе к Мире подошла ее смешливая коллега Ирина и, закатывая глаза, слезно попросила заменить ее. Как она объяснила, ее талантливый сын прошел отбор на танцевальный конкурс, и ей обязательно нужно присутствовать на финальном выступлении. Против мам и их чад не пойдешь, откажешься и навсегда станешь верным врагом, а в коллективе это чревато. Тем более у Миры никогда не бывает особых планов на свои выходные, она ничего не теряет. И это оказалось на руку, у Дани выходной, они не пересекутся, если только Даниэла не вздумает обозначиться вечером.       Мира была не из тех, кто в порыве гнева решает свои проблемы, она всегда выжидала время, размышляла и после предпринимала попытки разрешить неприятную ситуацию. Даниэла тоже не похожа на ту, которая за спиной будет творить такие вещи, она как раз-таки нетерпелива и выливает на человека все и сразу. Про таких говорят: язык без костей.       День выдался спокойным, только вот жгучее ощущение в затылке никак не покидало Ми. Это ощущение длилось уже несколько дней, казалось, еще чуть-чуть и в голове прожжется дыра.       Мира вспомнила того статного мужчину в психиатрической клинике у Валентины.       «КГБ. — Промелькнуло в мыслях. — А может…?»       Она бросилась к компьютеру. Ми в растерянности встала перед рабочим монитором, нетерпеливо постукивая по клавишам, пытаясь вспомнить имя, которое Валя прочитала в корочке.       — Кто же ты? Мира вспо-ми-на-а-а-ай… — Она прикрыла глаза, чтобы ее память ничего не отвлекало. — Крупицын Тимофей Герасимович! — Она быстро набрала имя в поисковой строке, прокрутила колесо мыши вниз. — Нет, слишком много, нужно сократить поиск… а что, если… — В конце имени Ми добавила аббревиатуру «КГБ». Первая же строка отразила запрос поиска. Нажав на вкладку картинки, она увидела огромное количество красных корочек, среди них нашелся и Тимофей. Она сразу его узнала, он нисколько не отличался на фото от того раза, когда она видела его лично.       Мира открыла фото его удостоверения на весь экран и распечатала. Тогда в палате она поняла только то, что Крупицын просил Валентину расшифровать какие-то утерянные документы, но после этой фразы ей удалось вернуться, и продолжения их разговора она так и не узнала. Что если попробовать подобраться к этой истории с этого края? Она сложила листок и убрала его в карман.       Вернувшись домой, Ми сразу выложила листок на стол, чтобы не потерять. Но он пока подождет, сегодня на вечер у нее другие планы. Она обещала помочь Гере.       — Тебе удалось что-нибудь вспомнить? — Мире очень не хватало обычного общения, это подвешенное состояние в голове раздражало, ни в глаза посмотреть, ни за руку взять, абсолютная тактильная беспомощность. Мира насторожилась. — Тебя что-то беспокоит. Что случилось?       — У меня странное ощущение, что все, что я рисую по заказу этого мужика, я видел раньше… я не могу понять: мне это снилось или… вправду видел.       — Элементарное дежавю, может быть?       — Не думаю, — уверенно помотал головой Герман. — И смотри, я рисую по его техзаданию, но могу добавить что-нибудь от себя. — Он положил перед собой холст с голубым домом и ткнул пальцем в место под деревом. Приглядевшись, Мира увидела собаку, а рядом — будку. — Он не писал про собаку, но я точно знаю, что рядом с голубым домом должна быть будка с собакой именно такой породы, ну точнее этой «дворовой» породы, такого окраса, — улыбнулся Гера.       — Мне кажется, ты преувеличиваешь, это просто твоя фантазия.       — Нет, здесь точно что-то не так…       — Ладно, у меня не так много времени. — Гера уже не первый раз замечал слова и фразы Совести, которые больше можно было отнести к обычному человеку, нежели чему-то фантомному. — В общем, план такой, мне сейчас нужно, чтобы ты представил кого-то из работников детского дома, кто может что-то знать о твоих родителях. — Миру посетила запоздалая мысль. — Подожди, я балда! Можешь найти в интернете фото, так будет проще, ведь по любому у них должен быть сайт.       Гера взял смартфон и набрал: «Проскурина Светлана Дмитриевна». Он ткнул на ссылку со значком популярной социальной сети. Перед их глазами открылась карусель из фото миловидной женщины со светлыми волосами и старомодной прической.       — Вот… — дернул плечом Герман.       — Хорошо, пока не убирай фото. — Мира призвала весь свой опыт медитаций и сосредоточилась.       Промелькнули пейзажи, лица, места. Миру тащило куда-то по чужому сознанию. Наконец, все замерло, и Ми смогла осмотреться. Судя по шлейфу пряных духов, она оказалась в теле женщины. Выбеленные пышные советские кудри, вышедшие из-под бигуди, обрамлявшие поле зрения Миры, укрепили ее догадку.       Женщина шла по улице, стуча по мокрому асфальту каблуками, изредка переступая глубокие лужи. Было пасмурно.       «Почему день? Я опять в прошлом?»       Впереди мелькнуло высокое металлическое ограждение. Она прошла по большому квадратному двору, похожему на праздничную площадь, и приблизилась к входной группе, явно казенного здания. На вывеске ярко алели буквы: «Детский дом №8».       «Похоже, мы на месте!» — обрадовалась Мира.       — Светлана Дмитриевна! — поймала ее в коридоре женщина. — Как хорошо, что вы пришли пораньше, зайдите ко мне, как переоденетесь. Опять наши сорванцы учудили, — всплеснула она руками.       — Сейчас, Полина Егоровна, я быстро!       Светлана подняла руку и, слегка согнув пальцы, постучала в дверь с табличкой «Директор». После глухого «да, да», она толкнула дверь и оказалась в просторном кабинете с крашенными в мятный цвет стенами и большим количеством разномастных цветов на подоконнике.       Полина Егоровна что-то писала в журнал, а напротив нахохлившиеся, словно воробьи на морозе, сидели два мальчугана.       — Герман, Слава, ну почему опять вы?! — воскликнула Светлана.       — Еле разняли. — Полина строго посмотрела на мальчишек.       Мира присмотрелась лучше и в одном из мальчиков и правда узнала черты Геры. Переполненная нежностью, она вдруг улыбнулась.       — Что будем с ними делать, Светлана Дмитриевна?       Светлана, чеканя шаг, обошла мальчишек сзади, положила им руки на плечи и неожиданно заговорщически подмигнула Полине Егоровне. В следующий момент она с не женской силой стянула мальчишек со стульев и, улюлюкая и выкрикивая по-комичному грозные способы наказания, обрушилась с ними на маленький диванчик при входе. Мальчишки, счастливо смеясь, визжали и брыкались, а Полина, наблюдая за их дурачествами, искренне улыбалась.       — Пацаны! А теперь серьезно, еще раз подеретесь. — Она указала на каждого пальцем. — Я к вам больше не подойду!       — Не-е-е-е-т, мама Света, мы так больше не будем, честное слово, — заголосил Слава.       — Честное-пречестное, — поддержал его маленький Гера.       — Ладно, бегите, — шутливо шикнула на них Света. Мальчуганы соскочили с дивана и резво выбежали за дверь. — Вот непоседы! Прекрасный возраст! — Она проводила их нежным взглядом и обернулась к коллеге. — Полин, что-нибудь слышно о родителях Геры? — спросила она, усаживаясь на стул.       — Нет, — пожала та плечами, — странно это все как-то…       — Тот мужчина, что его привел, сказал что-нибудь?       — Нет, мы смогли только его координаты записать, в остальном он молчал. Его опросила милиция, все в порядке, ребенок не его, им он твердил, что нашел. — Она задумчиво постучала краем ручки по журналу. — Герман тебе ничего не рассказывал? Может во сне что-нибудь говорил?       — Нет, тоже ничего, молчит. Психолог сказал, что у него сильный шок, он тоже ничего не может у него выведать.       — Поживем — увидим, может все образуется, мальчишка-то какой хороший…       — Хороший, — согласилась Светлана.       В голове Полины мысли и заботы роились большим клубком. При скачке Мира уверенно сделала нужный ей запрос: найти имя того мужчины, что привел Геру. Может это все-таки нерадивый отец сам решил избавиться от чада? Но она никак не могла протиснуться сквозь необъемлемое количество переживаний и страданий Полины за детей. Как бы Мира ни старалась добыть информацию или подобраться к тому, чтобы заставить Полину достать личное дело Германа, ей никак это не удавалось. На этот раз она потерпела неудачу.       Мира изрядно выдохлась и решила сегодня больше не возвращаться к Герману, а отложить визит на завтра. Тем более она хотела разузнать больше, чтобы уже идти к нему не с пустыми руками.       Не планировавшая в этот день путешествовать во времени, Мира не рассчитала свои силы и очнулась полностью опустошенная. От неудобного положения она отлежала шею, и у нее затекли ноги. Ми стиснула зубы и постучала ладонями по голеням, чтобы хоть немного разогнать кровь, ноги мгновенно пронзили тысячи иголок. Мира зажмурилась и сделала глубокий вдох, чтобы перетерпеть боль.       Вечно голодный Сырник крутился вокруг ног, иногда мягко прислоняясь и вытягивая вверх хвост в знак своего кошачьего уважения.       — Я сама не помню, когда я последний раз нормально ела, — простонала Мира.       Тишину пронзил звонок в дверь.       — Кто бы ты ни был, сейчас ты очень вовремя! — раздраженно подметила Ми.       С заплетающимися ногами Мира доковыляла до двери, собирая по пути углы и дверные косяки. Только замок повернулся в правую сторону, как в квартиру влетела Дани. Из-под теплого пальто выглядывало легкое платье, а шикарный вечерний макияж намекал на «недоброе».       — Срочно собирайся! — затараторила Даниэла с такой напористостью, что Мира даже было на секунду сдалась, а потом вспомнила…       — Ты не вовремя, — холодно отрезала она.       — Еще как вовремя! Ты обалдеешь!       — Спасибо, я уже обалдела, — облокотилась она об стену с отстраненным видом.       — Не поняла… — остановилась Дани.       — Почему ты сразу не сказала? Зачем вести за моей спиной такие низкие делишки? — Миру даже передернуло, как она вспомнила неприятный момент, когда Ким вместо нее позвонил Даниэле.       — Ты сдурела?! — заерепенилась Дани. — Ей сюрприз готовят, а она не довольна! Совсем, мать, зажралась? — а потом осеклась. — А ты откуда знаешь?       — Была у Кима в голове…       — Ну-у-у, за-че-е-е-ем? — заныла Дани. И вдруг нахмурилась, — а ты и ко мне так шастаешь без спросу? По-моему ты переходишь границы дозволенного...       — Нет, так получилось… — Мира, не ожидавшая этого от себя, резко развернула ее за плечо и толкнула к выходу. — А теперь иди, куда шла, я в таких друзьях не нуждаюсь… — Слезы заблестели в уголках глаз, но Ми быстро заморгала, чтобы они предательски себя не выдали, покатившись по щекам.       — Ты чего? — опешила Дани. — Что случилось? Я ничего не понимаю!       — Если бы сразу сказала, что тебе Ким нравится, я бы ничего против не имела! Но ты как-то очень изощренно мерзко поступила, я даже и не думала, что ты так можешь!       — Ким? Мне? Ты своего зелья, что ли, перепила? — отступила Даниэла назад. — Я видела его несколько раз по скайпу!       — Зато по телефону много раз созванивались… — продолжала быстро моргать Мира, но сдерживать слезы ей уже удавалось хуже — пара соленых дорожек проложили свой путь.       — Это для тебя, глупая! Ты вообще меня слышишь? Сюрприз, говорю, тебе готовят!       — Сюрприз? — всхлипнула Мира.       — Сюрприз! — уже нервничая, подтвердила Дани. — Быстро собирайся! — она скинула сапоги и потащила Ми в комнату. Усадив ее на кровать, Даниэла распахнула шкаф и достала все платья, которые ей нравились. Мира, плохо соображая, истощенная от голода и нервов, только иногда кивала.       Спустя полчаса Дани последний раз взмахнула кисточкой в виде веера, стряхивая с лица осыпавшуюся косметику и потянув Ми за плечи, поставила ее на ноги.       — Готово! — с восхищением объявила Даниэла.       — Можно хотя бы узнать, куда мы идем? — промямлила Ми.       — Я больше ничего не скажу, и так уже все испортила! — рявкнула Дани и подтолкнула ее к выходу.       — Я все равно ничего не поняла…       Такси остановилось. Даниэла вышла первая, высказав таксисту всю правду про него и громко хлопнув дверью, что даже у Миры, человека, который никогда не садился за руль, свело зубы от жалости к машине. Обычно это чувство присуще ярым автолюбителям.       Девушки вошли в ресторан. Чересчур приглушенный свет давил на глаза. Мире показалось, что в дальнем углу зала мелькают воздушные шары.       «День рождения, наверно, отмечают» — подумала она.       Дани взяла бирки из гардероба и повела Миру между плотно стоящими столиками. Они были настолько близко расположены друг к другу, что Мире никак не удавалось обойти Дани, ей приходилось смиренно вышагивать за ней. Наступив пару раз на пятки Даниэлы, она уличила момент, когда та возмутилась и обошла ее вперед. Ми сделала широкий торопливый шаг и налетела прямо на Кима, как в тот самый день в Саратове, когда спешила на поиски Алевтины.