Шёпот страниц

      Герман себе места не находил с тех пор, как голос в голове затих. Его очень волновала мысль, что родителей отказаться от своего ребенка вынудила судьба. Не то, чтобы он никогда об этом не думал, но мягкому и уверенному голосу в голове веришь больше, чем себе. Одна только мысль о возможном обретении родителей сводила его сума. В голове наперебой возникали картинки счастливой жизни. Вот мужчина с добрыми глазами, любуясь на горное солнце, обнимает Геру на заснеженной вершине; нежная женская рука приносит чашку какао, когда он долго засиделся за картиной; вечерний просмотр ток-шоу, все счастливы и улыбаются. Он осек себя за допущенную слабость. Чудес не бывает, уж ему, детдомовскому, это было известно лучше всех.       Только про одно уже случившееся с ним чудо он все же забыл. Этот голос воспринимался им уже как что-то нормальное и обыденное. С ним было легко. Не нужно ничего решать и думать. Гера просто доверился. Возможно, он сумасшедший, но как показывало время, голос шел ему только на пользу, поэтому он решил не копаться в этом. Нет, после первого раза Гера, конечно, почитал блоги бывших сумасшедших, но их истории не шли ни в какое сравнение с его.       Совесть, как она себя назвала, приходила все реже, и Герман начал несколько опасаться, что однажды она и вовсе не придет. А ему этого не хотелось. Особенно сейчас, когда на кону его счастливое будущее. У него не было ни малейшей идеи, как она собирается искать его родителей, но он почему-то верил, что все получится.       В стену со сводящим скулы звуком ввинтился перфоратор.       — Сюрприз! — заорала над ухом Дани.       Мира совсем не любила сюрпризы.       Это ошибочное мнение людей, что любой человек всегда рад получить сюрприз. Почему никто не думает, что у человека может не быть настроения? И если получатель все же ловко раскусил сюрприз, то зачинщик всегда уверит, что это точно улучшит его состояние. Или он совершенно не готов к тому, что для него приготовили, а это — уже повод расстроиться. А если не угадал, остаются эти вынужденные, вымученные улыбки и слова благодарности.       Мира терпеть не могла радоваться тому, что для нее не представляло интереса. А общество навязывало общепринятую мораль, и ты должна ей соответствовать, иначе человек не поймет. Это самая большая загвоздка в жизни Миры — она потратила четверть жизни, чтобы разобраться в этом абсурде. Люди обидчивы по своей натуре, и что для одного радость, для другого — обида. У каждого человека круг общения огромный. Пока к каждому найдешь подход, уже ни сил, ни эмоций на себя не останется. К тому же постоянно нужно все помнить и анализировать. Почему нельзя быть проще и говорить все, как есть? Дани к этому почти пришла, а Мира все продолжала оставаться в мощных тисках нравственности.       — Ки-и-и-м! Как красиво! — восхитилась Даниэла, обойдя заказанный для них столик, пока те двое стояли как вкопанные и смотрели друг на друга. После еще парочки эмоциональных высказываний Дани подошла и протянула Киму руку. — Приятно познакомиться, кстати… лично, — нашлась она.       — Да, мне тоже! — отмер Ким. — Вы обе прекрасно выглядите! — и напряженно засмеялся, — только долго…       — Да пока я Миру оторвала от дверного косяка. — Дани приложила ладонь ребром к щеке и нарочито громко шепнула: — Она сегодня странная, не обращай внимания.       — Я заметил… все в порядке? — заглянул он Мире в глаза.       Дани притихла и заняла позицию наблюдателя со стороны.       Мира сделала шаг навстречу к Киму, и нити из бисера на подоле ее вечернего платья качнулись в такт. Она робко обняла его, а он рассеянно сомкнул руки на ее спине.       Мира понимала, что от нее ждут ту самую эмоцию радости, но у нее совсем не осталось сил: ни физических, ни моральных. Она испортила вечер Дани и, самое главное, Киму. Вся их подготовка и старания оказались нужны только им двоим. Получатель не оценил. Неловкость присутствовала во всем: в каждом слове, жесте, даже воздух был ей пропитан. Мира молчала почти весь вечер, она соображала, как быть дальше. Насколько приехал Ким, какие у него планы, может ли она дать ему то, что он хочет получить от этого приезда. Но не только Миру волновал этот вопрос, этим были озабочены все сидящие за столом.       Луна, снова луна. Только Мира теперь не чувствовала защиты теплого света лампы, которая осталась в квартире Германа. Сейчас голубая изморозь лунного света покрывал ее руки и подбиралась к сердцу. Снова неловкость и снова молчание. Мира никак не могла привыкнуть, что рядом с Кимом ей все всегда приходится брать в свои руки. И в этот раз она решила не нарушать традицию, а быстрее развеять эту гнетущую атмосферу.       — Прости, я совсем была не готова к твоему приезду… У меня сейчас столько всего происходит, что я запуталась и не знаю, где реальная жизнь. Я правда не понимаю, чего я сейчас хочу… и от нас тоже…       — Я понял, когда увидел сегодня твой взгляд, он был красноречив… Но ты не переживай, я вовсе не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной… я просто приехал… в отпуск… — Он неловко улыбнулся. — Да, это был риск, вот так сделать, и он не оправдался, ничего страшного…       — Нет, я рада тебя видеть! Но несколько в другой роли. Я понимаю, что дала надежду на отношения, в тот момент я правда так чувствовала, но сейчас все изменилось. Я не права в этой ситуации и должна была сказать тебе сразу. — Ми старалась держать эмоции под контролем, но резкие движения рук, приходящиеся на конец каждого слова, выдавали ее. — Я стараюсь все контролировать и быть хорошим человеком, но в итоге вся жизнь идет по диагонали, ничего у меня не выходит.       — Прости, — выдавил из себя Ким.       — Вот опять это твое «прости»! — тряхнула головой Мира и, понимая, что ответа на свой монолог она не услышит, протянула примирительную руку. — Друзья?       — Друзья, — подытожил Ким и, глубоко задумавшись, мелко закивал.       — Точно все нормально?       — Да. — Ким сдвинул брови и отвел в сторону взгляд, стукнув обеими ладонями по столу. — Я отдаю себе отчет, что поддался на этот дух приключений. Я увидел тебя в этом сером хостеле, такую яркую, с полной жизни в глазах, а потом эта история… Я влюбился во все это. Ты мне не безразлична, но не настолько, чтобы вскрывать себе вены, — засмеялся Ким. — Расслабься, все нормально.       После простых слов и простого разговора все вернулось на свои места. Миру больше не тяготил груз ответственности за не обрадовавший ее сюрприз. А Ким, приняв ситуацию и разобравшись в себе, сделал вдох уже с совсем другим настроем.       — На сколько ты приехал?       — Вообще на две недели, но теперь планы изменились, и мне нужно посмотреть обратный билет, — пояснил Ким.       — Почему изменились? — не поняла Мира.       — Ну, получилось все не так, как планировалось, — пожал плечами Ким. — Я подумал, ты хочешь, чтобы я уехал.       — Ничего подобного! — воскликнула Мира. — Этого я не имела в виду! Я рада тебя видеть! Я просто внесла ясность. Ну, а отпуск отпуском! — она пододвинулась ближе, — знаешь что? Ты мне поможешь в одном деле! Но только мне нужно тебе кое-что рассказать…       Мира закончила рассказ о своих путешествиях, когда первый луч, отразившись в окне соседнего дома, упал к ним под ноги. Золотые пылинки поблескивали на солнце и оседали на кухонный стол, за которым ребята провели всю ночь. На Ми все еще было платье с бисерными нитями, которые изредка дребезжали, когда она переходила к активной части рассказа. Ким недовольно хмурился, но ни разу не выказал несогласия с ее действиями. Она все правильно делала, но он очень переживал за нее.       — Да-а-а-а, все совсем не так, как я планировал. — Ким завел руки за голову и откинулся на спинку стула. — Прямо сериал какой-то! И в чем же заключается моя помощь?       — Мы пойдем сегодня в детский дом и попробуем достать документы Германа. Нужно узнать имя мужчины, который его привел.       — Ты уже знаешь, как это сделать? Мне кажется, с нами даже разговаривать никто не станет.       — У меня несколько вариантов, — задумалась Мира. — Но для начала мне нужно съездить на работу и написать заявление на отпуск по собственному желанию. А во-вторых, поспать, иначе от меня толку как от козла молока, — засмеялась Ми.       Мира сразу же узнала тот металлический забор и вывеску с алыми буквами. За пятнадцать лет ничего не изменилось. Только охрана появилась, по всей видимости, номинальная. Пожилого мужчину после плотного обеда в столовой сморил сладкий сон. В лучших традициях перед ним лежала газета и чашка с чайным пакетиком, чай уже больше походил на кофе, видимо спал он достаточно продолжительное время, а значит в любой момент мог открыть глаза. Ребята быстро прошмыгнули по широкому коридору и галопом поднялись на второй этаж.       — Это здесь, — указала Мира на табличку с надписью «директор». — Директор — все та же Полина Егоровна, неудивительно…       — Почему? — заинтересовался Ким, рассматривая детские рисунки на стенде.       — Да нет, ничего, хорошая женщина. За детей очень переживает, всю душу в этих стенах оставляет.       — Понятно. По какому плану пойдем?       — Я к ней, а ты на отвлечение… если возню странную услышишь, ломись в дверь, — прыснула Мира.       Кабинет тоже не претерпел изменений. Сразу на входе Ми узнала тот диван, на котором веселился маленький Герман. И стул на том же месте, на который пятнадцать лет тому назад озабоченная странным появлением Германа в детском доме села Светлана. Только от периодических передвиганий назад и вперед на крашеном полу образовались проплешины. На лице Полины Егоровны года тоже не преминули проложить свой путь. Глубокие морщины не по возрасту избороздили когда-то красивое лицо.       — Чем я могу быть полезна? — Она обратила свой взгляд на Миру.       — Я ищу брата. — Ми начала речь, которую они придумали вместе с Кимом.

***

      — Никто никогда не пойдет на то, чтобы просто показать документы первому встречному! У них регламент! — раздражался Ким.       — Но есть же человеческое, — спорила Мира, — тут всплакнуть, там поднажать…       — Им все равно. — Ким развел руками. — Они боятся уголовной ответственности.       — Хорошо, тогда что ты предлагаешь?

***

      — А я чем могу помочь? — удивилась Полина.       — Его украли в две тысячи пятом году. Ему было около семи лет. — Мира обмякла всем телом, показывая обреченность. — Я была уже во многих детских домах, там его не оказалось.       — Конечно, его не может быть в детдоме, ему уже, если верить вам… должно быть около двадцати двух лет.       — Мне бы любую информацию! — Мира вцепилась в край стола так, что костяшки пальцев побелели, и быстро затараторила. Она как-то интересовалась гипнозом, но дальше одной тоненькой книжки, этот интерес не продвинулся, но один момент она все же запомнила: если быстро и сбивчиво говорить, человек входит в состояние близкое к гипнозу и становится более податливым. — Я не надеюсь, что он остался под тем именем, которым назвала его моя мама, но вдруг… вы знали Германа…       Было видно, что сердце Полины Егоровны дрогнуло. Она немного побледнела.       — У нас был один Герман. Его как раз привел мужчина в две тысячи пятом году.       — Не может быть! — вскрикнула Мира и попыталась пустить слезу, но, быстро разочаровавшись в себе как в актрисе, бросила это занятие. — Где он сейчас?       — Кто? — не поняла Полина. — Мужчина?       — Да нет, тот Герман!       — А, сейчас, сейчас… — Она прокрутилась на стуле к противоположной стене, где стоял стеллаж с громоздкими папками. — Он выпустился, государство дало ему жилплощадь… — заверила она по-канцелярски, продолжая перебирать файлы, — сейчас я посмотрю его адрес…       У Миры задергалась коленка в ожидании. Главное, чтобы никто и ничто не помешало ей заставить Полину отдать папку.       Полина Егоровна ловко перебирала пальцами прозрачные файлы, внимательно всматриваясь в них, и спустя мгновение вытащила три дряхлых листочка, скрепленные степлером.       — Вот!       «И все? — поразилась Ми. — Да, Гера, жизнь здесь у тебя и правда была не насыщенная».       Полина странно дернулась и посмотрела на Миру. Она явно передумала, какие-то мысли заставили ее остановиться. В этот момент Ми выпучила глаза и зашлась в истошном кашле, хрипя: «Воды». Ребята продумали эту мелкую уловку на тот момент, если что-то пойдет не так. Проходя по коридору, они обратили внимание на то, что кулер с водой стоит достаточно далеко от кабинета директора. Но не тут-то было — Ми запоздало заметила, что прогресс все же коснулся этого кабинета, и у окна за шторкой, стоит точно такой же источник воды.       Полина бросила бумаги на стол и метнулась к кулеру, в этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошел Ким, громко негодуя, что его вызвали чинить раковины в «мальчуковом» туалете, а там все в порядке. Мира продолжала захлебываться кашлем. Иногда подавляя смех и оглядываясь на Полину, она быстро провела рукой поверх бумаг. Было сложно сосредоточиться в таком хаосе, но Мире удалось узнать все, что она хотела.       Благодарно приняв стакан воды, который уже действительно был ей необходим, Мира отпила из треснутой кружки и слезящимися глазами уставилась на директора. Полина понурила взгляд и предложила вариант, который не противоречил ее профессиональной и человеческой этике.       — Давайте я вам дам его телефон? А там Гера уже сам решит, нужно это ему или нет, — отвела она от себя ответственность.       — Спасибо вам большое, — начала расшаркиваться Мира, — сегодня утром я даже и мечтать не могла, что вновь обрету брата!       — Расскажите потом, как все прошло: он это или нет. — Ее губы уловимо дрогнули. — Ладно?       Довольная Мира выпорхнула из кабинета и, подобрав за углом ожидающего Кима, вместе с ним быстрым шагом направились к выходу.       — Все узнала? — беспокоился Ким. Ему стоило больших усилий сегодня провернуть такой спектакль.       — Ага, — обернулась к нему Ми и, не сбавляя темпа, продолжила идти вперед спиной.       — Осторожно! — Он протянул к ней руку, чтобы предотвратить столкновение. Мира почувствовала, как налетела на преграду, сначала ей показалось, что это стена, настолько сильный был удар, но, обернувшись, она увидела перед собой Германа. Каштановые кудри рассыпались по лицу, загораживая ее глаза от «недовольной преграды». Мира только открыла от удивления рот, как Ким, быстро собрав ее в охапку и бросив извинение Гере, вытолкал Ми на улицу.       — Это Герман! — Мира выскочила на парадную лестницу и села на корточки, закрыв лицо руками. — Что он здесь делает? Он не говорил, что заходит сюда. Все пропало... Полина сейчас расскажет, что им интересовались, и он все поймет.       — И что с того? — Ким следил в маленькое окно на двери за перемещениями Германа.       — Наверно, он не захочет больше меня видеть? Он разозлиться, что обычная девчонка влезла к нему в голову… или разочаруется…       — И ладно… — не понимал Ким, — тебе же проще.       — Как это «и ладно»? — посмотрела на него не видящим взглядом Мира. — Мне нужно… его видеть.       Вдали на лестнице силуэт Геры пересекся с плотной женщиной, на голове виднелись крупные завитки волос.       — Смотри, — дернул он Миру за рукав. — Он с кем-то разговаривает.       — Это Светлана, — сразу же узнала ее Мира. — Его нянечка.       Пара, обнявшись, скрылась из виду. Мира уже спустилась на пару ступенек, как Ким вдруг коротко выругался и перемахнул через перила с боку лестницы, приземлившись на асфальт. Дверь открылась, показалась Полина Егоровна. Увидев Миру, она улыбнулась.       — Вы еще здесь?       — Да, немного под впечатлением, остановилась обдумать. — Мира нервно задергала в кармане худи торчащую из шва нитку.       — Понимаю, понимаю, — закивала Полина, — ну вы помните, да? — Она положила ей руку на плечо, — потом мне все расскажете.       Мира накрыла ее ладонь своей и из нее вырвались искренние слова благодарности:       — Спасибо за то, что вы делаете.       — Ой, это моя работа, — отмахнулась она и, попрощавшись, засеменила вниз по лестнице.       — Я думаю, эта бутылка достаточно настоялась! — провозгласила Дани, выуживая из-за обувницы бутылку вина. — Тем более, повод замечательный!       — Я опять про нее забыла! — удивленно воскликнула Мира, как будто это была не ее квартира и не ее обувной шкаф. — И мы купили еще две! — Она достала из рюкзака пару одинаковых бутылок сухого вина.       — По одной на брата, — удовлетворенно заметила Даниэла, — вечер обещает быть веселым!       Девочки освободили Кима от кухонных обязанностей, а пока сами готовили закуски, успели перекинуться парой слов.       — Ну, — насела на нее Дани.       — Чего ну? — неуютно поежилась Ми.       — Как все было, чего было, мне все интересно!       — А, ты об этом. — «То есть она хочет знать подробности, а не в целом». Мира сделала вид, что очень сосредоточена на нарезке помидора. А потом, проведя внутренний диалог, решила не загонять себя в чужие рамки. Если человек хочет общаться на личные темы, это ему должно быть неудобно. — Ничего не было, — просто ответила Мира.       Дани, как рыба на суше, даже несколько раз открыла рот от изумления.       — Но почему???       — Мы поговорили и решили, что останемся друзьями. — Она провела по разделочной доске ножом, скидывая слайсы помидора в миску.       — Но он так старался, так готовился…       — А ты тоже хороша, могла бы предупредить! — упрекнула ее Мира.       — Я думала, ты хочешь…       — Ты знала, что я уже сомневаюсь!       — Я думала, это просто временные сомнения, что он приедет, и все будет хорошо!       — Дани, не нужно думать за меня, я сама в состоянии! Да, он готовился, он потратился, но я не виновата, не нужно это вешать на меня, я не хочу отвечать за чужие поступки. Я очень им прониклась тогда в Саратове, он понял и поддержал в сложный момент, но я поняла, что спутала благодарность с влюбленностью.       — И что же дальше? — Дани рухнула на стул.       — Дальше мы гуляем отпуск! — Мира подняла бокал и легонько дотронулась им до разгоряченного лба Даниэлы.