Реквием по ней

Драко Малфой отнюдь не был из числа тех людей, что обладали сентиментальным характером. С самого детства он был ребёнком, расчётливым, делающим что-то лишь, будучи уверенным, что все его старания окупятся сполна. Так, прознав, что легендарный Гарри мать его Поттер поступает вместе с ним в Хогвартс, Драко Малфой весь вечер, стоя у зеркала, репетировал свою самую очаровательную улыбку и, прочищая горло, вежливо протягивал руку своему отражению, приветствуя собеседника. От легендарного мальчика-который- выжил потомок древнего чистокровного рода ожидал куда больше. Ни манер, ни грама воспитанности в шрамоголовом мальчишке одиннадцати лет совершенно не было, что, несомненно, и стало причиной, по которой к нему, буквально прилип голодранец Уизли и безродная волшебница с чувством собственного превосходства. Он до сих пор помнил удивлённые лица своих друзей, стоило невысокой девочке с кучерявой копной волос зайти в купе, принадлежавшее факультету Слизерин. Пэнси недовольно хмыкнула, заметив как на вошедшую девчонку уставились её товарищи, и возмущённо уставилась на незнакомку, что осматривала всех своим высокомерным взглядом, высоко задрав свой курносый нос.  — Никто не видел здесь жабу? Мальчик Невилл потерял свою жабу — Трэвиса, — наконец, изрекла она, осматриваясь по сторонам в поисках сбежавшей животины.  — Можешь проваливать отсюда, — шикнула Пэнси, задрав свой нос подобно незнакомке, из-за чего сходство Паркинсон с мопсом стало лишь больше, — здесь нет никакой жабы, по имени Трэ-эвис, — лениво протянула будущая слизеринка, приподняв тонкую бровь в ожидании действий оппонентки, но та лишь хмыкнула, проследовав к выходу, ведущему к другому купе.  — По-моему ты глубоко заблуждаешься, — остановившись у двери, в пол оборота, обратилась к ней шатенка, — в этом купе всё же есть одна огромная и напыщенная жаба, — некоторые из первокурсниц заёрзали на своих местах, испуганно оглядываясь по углам в поисках склизкого существа, — с твоим именем, правда. Она так непринуждённо выбросила это, что восхищённый её дерзостью Драко, широко раскрыл глаза, смотря на Паркенсон, над которой сейчас смеялась добрая часть их купе. Позднее, когда старая Маккошка произнесла её имя, Малфой, как заворожённый повторял её имя, думая, что она стала бы идеальным дополнением факультета зелёно — серебренных, но потрёпанная шляпа, помедлив, громко выкрикнула: «Гриффиндор», отчего девчонка, радостно подскочив со стула, рванула к красно-золотым. Уже тогда всему интересу Малфоя уступило раздражению, которое позднее перетекло в неприязнь. Чёртова Грейнджер была дотошно правильной и умной. Каждый учитель, у которого бы она не появлялась на уроке, был поражён её знаниями и умениями, восхищённо отзываясь о ней. Все умилённо поглядывали на гриффиндорку, начисляя баллы её факультеты всякий раз, стоило ей лишь открыть рот, все, кроме Снейпа. Декан её факультета не терпел её всезнайства, отчитывая всякий раз, стоило ей заговорить. Малфой был уверен, что профессору доставляло неописуемое удовольство только три вещи: 1 — наводить страх и отвращение на своих предметах, 2 — нещадно сдирать баллы с гриффиндорцев и унижать Золотое трио. Но тем не менее Драко всегда осматривал класс, выглядывая её поднятую руку, выжидающе ожидая, её скоропалительного ответа. Его восхищали её знания, раздражая и выводя из себя в то же время. Уже в первой четверти он считался одним из лучших учеников Хогвартса, знания и умения которого многие преподаватель признавали выдающимися, и всё же, он не был лучшим. А всё из-за Гермионы Джин Грейнджер. Уже, собираясь обратно домой, Драко придирчиво рассматривал лист со своими оценками за итоговый тест. Он имел почти все «Превосходно», за исключением Трансфигурации и Истории Магии, за которые у Малфоя стояли " Выше ожидаемого», что, бесспорно, коробило аристократа, ведь кучерявая Гриффиндорка имела лишь наивысшие оценки по всем предметам, без исключения. Уже по прибытии в Малфой- мэнор, Малфой- младший, небрежно оправив выбившиеся из зализанной причёски пряди платиновых волос, тяжело вдыхал и выдыхал, набираясь смелости, войти в парадную столовую, где уже восседали родители в ожидании своего единственного отпрыска. Сразу же завидев сына, лицо Нарциссы Малфой стало тёплым, одаривая Драко нежной улыбкой, тем временем как сам глава семейства лишь чинно кивнул наследнику, улыбаясь своей фирменной улыбкой, растягивая рот на одну сторону. Весь вечер мать расспрашивала мальчика обо всём подряд, восхищаясь каждому его ответу, будто бы она сама пережила то, о чём рассказывал он. Белокурая женщина интересовалась каждой мелочью, каждой незначительной деталью пребывания Драко в Хогвартсе, в то время как отец интересовался сугубо важной информацией, такой как, например, заслуги и успехи сына.  — Неплохо, неплохо, — бормотал Люциус, пробегая взглядом по оценочному листу Малфоя- младшего, — Северус сказал, что большая часть профессорского состава считает тебя сильным волшебником, — губы Нарциссы тронула счастливая улыбка и, смотря на сына с такой явной любовью и обожанием, женщина ласково погладила его по голове. Драко лишь самодовольно кивнул и широко улыбнулся, всё же похвала от отца — редкое явление.  — Да отец, — в манеру ему ответил юноша, — лишь старая Макгонагалл всячески воспевает эту заучку — Грейнджер, будто бы она спасительница магического мира, — на его раздражённую реплику, Малфой- старший, довольно хмыкнул, узнавая Малфоевские амбиции и норов Блэков.  — Мисс Грейнджер, — будто бы пробуя её фамилию на вкус, протянул Люциус, откладывая лист на край стола, — я слышал, что она лучшая на курсе, — самодовольство Драко вмиг поубавилось, — говорят, что она выдающаяся волшебница, но, — он хмыкнул, поглядывая на отпрыска, — как по мне, об этом ещё рано говорить, да, Драко? Лицо Малфоя- младшего вмиг приобрело жёсткие черты лица, серо- голубые глаза начали сереть от жуткой обиды и раздражения, отчего юноша всего лишь сдержанно кивнул. Отец всегда так делал, когда желал поставить сына на место, указывая отпрыску на то что он недостаточно хорош.  — Скажи, не является ли мисс Грейнджер родственницей Гектору Дагворт-Грейнджеру? — он приподнял свою светлую бровь, вопросительно глянув на Драко, — это вполне могло бы объяснить успехи мисс Грейнджер в учёбе, — ответа сына Люциус Малфой не стал дожидаться и, сославшись на важные дела, вмиг удалился прочь.  — Не принимай его слов слишком близко, Драко, — коснувшись плеча сына, подбадривающе улыбнулась Нарцисса, — твой отец всего лишь хочет, чтобы ты стал великим волшебником, но он слишком требователен к тебе. Драко и не думал о важности слов собственного отца по поводу его успехов. Малфой был раздосадован тем фактом, что какая-то гриффиндорская зазнайка удостоилась чести стать поводом для разговоров в их доме. Его бесил тот факт, что отец особенно выделил Грейнджер, позабыв даже об Избранном. Перед началом второго курса, в день собственного дня рождения Малфой открыл для себя, пожалуй, очень интересный факт — Гермиона Джин Грейнджер была маглорождёной. Он помнил восхищённые возгласы Пэнси, когда та в блевотно розовом платье отвела его в самый центр живого лабиринта в их поместье, схватив друга за руку, он так же помнил и вкус собственного разочарования и омерзения, ибо, завидев её в первый же день, постоянно повторял её имя. Неважно при каком случае, будь то письмо домой или же разговор. Её таинственность в придачу с острым умом делали своё дело, прогрызая в его черепной коробке путь к мозгу, чтобы засесть в подкорке без шанса на удаление. Ох, как же слизеринец был счастлив, оказавшись в сборной по квиддичу. На своё двенадцатилетие Драко попросил у отца всего лишь небольшое одолжение — спонсорство факультетской команды, обещая, что он непременно станет ловцом и обойдёт зазнавшихся гриффиндорцев, упомянув жалкого Поттера, что по великой случайности стал ловцом ещё аж на первом. И вот, обеспечив команду новейшими «Нимбусами», Малфой гордо вышагивал по двору Хогвартса, ловя на себе восхищённые взгляды девочек. В тот миг было прекрасно всё и даже уроки у Локонса не могли это испортит, если бы не одно но, которым, бесспорно, являлась одна заумная гриффиндорка. Потасовка с факультетом львов была по истине будоражащей. Рассерженный Вуд и удивлённый Поттер изрядно веселили Драко, заставив чувствовать себя звездой, если бы не её короткое и колкое:  — Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила Гермиона. — Все они попали туда благодаря своему таланту. Её слова были для него, словно отрезвляющая пощёчина, отвешенная наотмашь. Именно в тот момент Драко в первые в своей жизни по- настоящему разозлился и, в два шага, преодолев между ними расстояние, впился в волшебницу колючим взглядом, но она и бровью не повела — смотрела на него, будто бы он ниже неё, несмотря на то, что уже тогда Малфой был выше почти на пол головы.  — Грязнокровок никто не спрашивал, — прошипел тогда он. В её глазах он увидел собирающиеся слёзы и, заметив, как усмиряется её норов, Малфой довольно хмыкнул, завидев её злой взгляд. Впервые Гермиона Грейнджер смотрела на него, если не как на превосходящего её, то как на равного. Уже позднее, когда огромный таинственный питомец самого Салазара Слизерина проснулся от многовекового сна, Драко как- то невзначай выкинул за столом, что лучше бы вместо надоедливого мальчишки фотографа оказалась бы она. Ровно через неделю довольная, словно кот, налакавшийся сливок, Пэнси прошептала ему о том, что отныне ещё одна койка у Помфри занята. В то утро Малфой прогулял первую пару Защиты от Тёмных Искусств, в мужском туалете. Его ужасно тошнило. Первое время он даже подозревал.ч то именно его слова и привели к подобному исходу, Драко, не медля ни секунды, написал отцу. Ничего вразумительного и полезного он так и не получил, получив ещё и лист наставлений о том, что молодому наследнику древнего и благородного рода не следует даже и смотреть на грязнокровку, лишь мать в своём письме интересовалась произошедшим, надеясь на благополучный исход. Третьего курса он ждал с нетерпением. И, завидев пышную копну кудрявых волос на Кинг Кросс, Малфой заметно расслабился, наблюдая за всей четой Грейнджеров, что провожали дочь. Её мать и отец обнимали и целовали дочь, что- то оживлённо обсуждая. Лишь когда поезд дал последний длительный гудок перед отправлением, гриффиндорка прижалась к родителям, спеша к вагону, она помедлила и, кинув что-то на прощание, поторопилась. Малфой лишь хмыкнул. Молча подняв свой чемодан, юноша без лишних слов обнял мать и, сдержанно кивнув отцу, зашёл в вагон. Весь год шуток над Избранным, что испугался дементора, пролетел слишком быстро и даже его колкие фразочки в адрес Грейнджер не радовали его, ведь гриффиндорка попросту игнорировала себялюбивого засранца. Лишь только однажды она отреагировала на выброшенные им слова о её крови, хорошенько вмазав ему кулаком по лицу, отчего слизеринский принц был настолько ошарашен, что на все расспросы о разбитом носе, хмыкал, одаривая виновницу его боевых отметин долгим взглядом. На все попытки Пэнси залечить его нос магией, Малфой раздражённо затыкал её, аккуратно, почти любовно касаясь небольшого бугорка на переносице, что Гермиона оставила ему на долгую память. На четвёртом году обучения в Хогвартсе Малфой впервые перешагнул через себя — он просто не мог отрицать, что маглорождённая Грейнджер действительно красотка. Нотт периодически засматривался на стол красно- золотых, а первую полосу «Ежедневного Пророка» украшала колдо обнимающихся гриффиндорцев с целой статьёй о несчастном любовном треугольнике Поттер- Грейнджер — Крам да и сам слизеринец был далеко не слепым. Он даже подумывал пригласить её на Святочный бал, но вовремя одумался, ведь не пристало ему, Малфою, обращать своё внимание на всяких юродивых, вроде Грейнджер. На самом же деле, основной причиной по которой он так и не пригласил гриффиндорку был, подслушанный им разговор Золотого Трио, во время которого волшебница громко кричала на шрамоголового и нищего, крикнув на последок, что её уже давным-давно пригласили. Драко Малфой ожидал увидеть рядом с ней кого угодно, даже того же Поттера или нелепого Долгопупса, но никак не знаменитого на весь магический мир ловца и чемпиона из Дурмстранга — Виктора Крама. Даже Пэнси завистливо смотрела парочке вслед, вцепившись в руку слизеринца и шепча что-то об уродском платье гриффиндорки, с чем Малфой был абсолютно не согласен. Её платье было столь же прекрасно, как и его обладательница. Грейнджер была практически без косметики с лёгким румянцем, украшающим её щёки из-за пристального внимания, адресованного ей в этот вечер. Что уж говорить о Дурмстранговце, если уж сама элита чистокровного общества в лице слизеринцев открыто признавали красоту гриффиндорской принцессы? Венский вальс Драко танцевал неохотно и, выслушивая завистливые речи Паркенсон, с огромным желанием ждал смены партнёров. В тот миг перед ним оказалась смущённая Грейнджер, смущение которой было улетучилось. Она рассеянно смотрела на него из-за пышных густых ресниц, будто бы ожидая, что он возьмёт и уйдёт, но, сделав шаг к ней, Драко притянул её за талию ближе к себе и принялся вырисовывать квадрат, наблюдая за ней. Она смотрела на него удивлённо с толикой какого-то недоверия, ожидая от слизеринца чего угодно, а он всё вальсировал, всматриваясь в её карие глаза. Следующим же утром его посетила сова из мэнора. В конверте не было ничего кроме колдофотографии их с Грейнджер вальса и короткой записки от Нарциссы Малфой со всего одним предложением: " Надеюсь, ты хорошо провёл время». Тогда, Драко с ухмылкой вложил фотографию в конверт, даже и не подозревая, как сильно он будет скучать по беззаботному периоду его жизни. На пятом курсе он отчётливо осознал, что далеко не все слизеринцы — действительно хорошая компания, подтверждением чему стало появление мерзкой жабы — Долорес Амбридж, у которой мания была на чайные сервизы, блевотный розовый цвет и мучения школьников. Единственно в чём с ней был солидарен Малфой так это огромное желание навести в Хогвартсе порядок и пресек все вольности, что были позволены Золотому Трио самим Дамблдором. Их схожие интересы и идеологии обеспечили ему власть и возможность отомстить гриффиндорцам. Он несчадно сдирал с львиного факультета баллы, появляясь всякий раз стоило им нарушить хоть одно правило, один запрет. И вот однажды, обходя длинные коридоры замка, он наткнулся на интересную картину: Грейнджер и Поттер что-то весело обсуждали и, поедая сладости из «Сладкого Королевства», не замечая ничего. Время близилось к отбою и, оживлённо болтая, парочка лениво шла вперёд. Девушка громко хохотала, откидывая голову назад, отчего слизеринец жутко бесился, но рука шрамоголового уродца, что обнимала Гермиону за плечи окончательно вывела председателя инспекционной дружины из себя. В мгновение ока Малфой подлетел к парочке.  — Так, так, так, — растягивая рот в мерзкой улыбке, прошипел Драко, — кто это тут у нас? Шрамоголовый урод с грязнокровной подружкой? — он прыснул со смеху, смотря за злящимся Поттером и Грейнджер, что пыталась его успокоить, придерживая за локоть. — Не вижу здесь оборванца Уизли.Что, — бросил аристократ, подходя ближе, — посменно развлекаетесь с Золотой девочкой, а, Поттер? Видимо сегодня твой черёд, раз тупоголового тупицы нет рядом. Гарри уж было замахнулся, чтобы как следует ответить Малфою за все его поганые слова, но громкий крик подруги с мольбой прекратить это безумие, вовремя остановил мальчика-который-выжил. Гермиона с высоко поднятой головой шагнула к слизеринцу и, намериваясь уже что-то ответить столь же колкое, была прервана.  — Найдёшь местечко для меня в своём плотном графике, Грейнджер? — пропел блондин, наклоняясь к ней так близко, что их лица были примерно на одном уровне. В нос ударил тонкий запах её парфюма и, к своему удивлению, Малфой поднял руку на уровень её головы, проводя длинными пальцами по мягкому завитку кудрявых волос, нагло вбирая её запах в лёгкие. — Сразу же, как только узнаю, что твой ненаглядный папочка лишит тебя всего, а все твои родственнички проклянут твоё имя и тебя, — она говорила негромко, но чётко проговаривала каждое слово, вкладывая в него всю свою злость. — Ты жалок, Малфой, — невзначай бросила девушка, но этого вполне хватило, чтобы он дёрнулся, словно от удара электричеством, отпрянув от неё, — это знаешь ты и твой отец, именно поэтому ты из шкуры вон лезешь, но пытаешь добиться его расположения. — Я охотнее покончу с собой, чем стану спать с трусливым и жалким хорьком, вроде тебя, — в ту же секунду он схватил её за руку, больно сжав крохотное запястье в своей ладони, отчего девушка поёжилась, кривя лицо в попытках сдержать крик. Гриффиндорский ловец сразу же ломанулся на защиту подружки, сыплясь в оскорблениях и угрозах слизеринцу, но тот и бровью не повёл.  — Пять баллов с каждого из вас, за то, что шляетесь в такое время, — изрёк Малфой, неотрывно смотря на неё, -десять за то, что бесишь меня, Поттер, и пятнадцать за то, что посмела дерзить, грязнокровка, — его глаза медленно темнели. — Ах, да ещё столько же, за твою грязную кровь, Грейнджер, — он улыбался смотря на то, как её глаза наполняются слезами от страха. — Свободен, Поттер, — кинул Драко, но гриффиндорец продолжил стоять на своём. — О Мерлин, я надеялся, что в вашем трио лишь Уизел туп, как трухлявый пень, но, видимо, ещё и ты. Пошёл прочь, Поттер! — почти кричал блондин, всё же оторвавшись от девушки.  — Я никуда не… — начал Гарри, насупив брови.  — Всё в порядке, Гарри, — выдала вдруг Гермиона, — отчего глаза всех присутствующих удивлённо уставились на неё. — Малфой всё равно не сможет мне навредить, не опасаясь ответственности, так что иди… — но упёртый гриффиндорец стоял, расспрашивая её в своём ли девушка уме.  — Советую послушать грязнокровный совет, — хмыкнул Драко, — всё же иногда она говорит действительно умные вещи. Или же вы все отправитесь на отработку к Амбридж, ибо я с неописуемой радостью поделюсь с этой розовой жабой координатами места встреч вашего жалкого клуба или, как вы там называетесь, — бросил юноша, ухмыляясь их удивлённым лицам, — «Отряд Дамблдора» — хохотнул Малфой, — и в таком случае пострадают все.  — Гарри, всё хорошо, — заверила Грейнджер, — я буду в порядке. В тот момент, поглядывая на Поттера, который удалялся с явной неохотой, слизеринец злорадно ухмылялся её самоотверженности.  — Ну же, — выплюнула она, — веди меня к Амбридж, чтобы эта мерзкая… — она осеклась, стоило Малфою с силой прижать её к стенке в одной из старых ниш, отчего девушка почувствовала тупую боль в области лопаток.  — Заткнись, — шикнул парень, разглядывая её личико в лунном свете. — Амбридж плевать на тебя, ей нужен весь ваш отряд, а выдавать вас мне пока нет ризона. — Как ты…?! — она удивлённо глянула на него, и он ехидно ухмыльнулся.  — Скажем так, одна глупая Когтевранка не смогла держать свой чудный язычок, опробовав Сыворотку правды, — Гермиона хмурилась. — Но, откровенно говоря, мне похуй, меня больше откровенно заёбывают ваши постоянные невъебенные приключения с Потти и Вислым, — он прочистил горло, — заёбывают ваши мины и вы, в том числе, — с этими словами он с силой сжал её горло, поддавшись вперёд. От неё пахло шоколадом и лавандой, отчего его внутреннее «Я» успокаивалось, мирно посапывая. В штанах стало слишком узко и, утробно рыча, Малфой отпустил её, больно схватив за волосы. Он с силой тянул их назад, отчего Гермиона была вынуждена запрокинуть голову назад, открыв ему свою шею. Драко больно укусил её и, ловко расстёгивая пуговички её школьной блузки свободной рукой, переместил свой рот выше. Гермиона крутилась и мотала головой, пытаясь отделаться он его губ и рук, чем пробуждала в нём лишь большее желание.  — Стой смирно, — зло бросил блондин, впиваясь в её губы, но громкий цокот каблуков неподалёку и знакомый голос, принадлежащий проводящей патруль Пэнс, что звала его, проходя мимо, отвлёк слизеринца, благодаря чему Грейнджер всё же удалось немного отпрянуть от блондина и, пнув его, выбраться из его сильных рук. Она бежала без оглядки в сторону своей башни и, провожая её удаляющуюся фигуру долгим взглядом, Малфой одновременно ненавидел и восхищался ею. Уже позднее, вернувшись в подземелье, он нагло схватил Паркинсон, листающую новый выпуск Ведьмаполитен, за руку, ведя за собой.  — Ой, Драко, — хихикнула ведьма, заправляя короткую прядь за ухо, — а я искала тебя, — но он молчал. Плюхнувшись в кожаное кресло, Драко Малфой жестом приказал Пэнси сесть перед ним на колени и немедленно занять свой огромный рот чем-то полезным. Ощущая её язык на своём члене, блондин с силой сжимал чёрные волосы на затылке, представляя на месте всегда готовой слизеринки, строптивую гриффиндорку с копной непослушных волос, что пахла шоколадом и лавандой. С тех пор он выслеживал лишь её. Предложил устраивать даже облавы, надеясь поймать Грейнджер, что избегала его отныне, пока однажды, к удаче слизеринца, она сама не попала к нему в руки. Именно тогда, притащив её в кабинет Амбридж, после того, как они поймали весь сброд, именуемый «Отряд Дамблдора» в Выручай-комнате, Малфой едва удерживался, чтобы не утащить грязнокровку в подземелье. Он упивался своей властью над ней, когда держал её хрупкое тело, думая о разных непристойностях, но глупая дура- Амбридж, которая повелась на её россказни о каком-то секретном оружии, распустила дружину, следуя за Золотым трио. Позднее, выслушивая историю отца, он узнал об ошибке мелкорослой горгоны и ещё долго смеялся, восхищаясь умом Гермионы Грейнджер, сумевшей обхитрить Амбридж, сдав её кентаврам. В прочем, его чувства на одном лишь восхищении не ограничились. Его желание обладания ею лишь возросло, став навязчивой идеей, и, пожалуй, это стало единственной его отдушиной в течение трёх долгих месяцев лета, на протяжении которых Драко долго и упорно оттачивал своё мастерство в области чёрной магии, зельеварения и прочих искусств, изводя себя себя. Он лишился долгого и спокойного сна, находясь в собственном доме на правах гостя. Чаще всего он предпочитал не выходить из комнаты вовсе, лишь бы не мелькать в парадной, попадаясь на глаза тёмному Лорду и всем его приспешникам. На свой день рождение Драко собрал небольшой чемоданчик и, попрощавшись с матерью, покинул мэнор, отправившись к Блезу Забини, который столь любезно вместе со своей матерью предложил Малфою обитание в своём семейном имении. Будучи воспитанным в более мягких условиях обитания магов и маглов бок о бок, Блейз Забини потащил бурчащего друга в магловский Лондон, устраивая ему экскурсию по лучшим ресторанам, кинотеатрам и клубам, отчего Малфой ещё всю следующую неделю воспроизводил свою вылазку у себя в голове, прикидывая беззаботную жизнь Грейнджер во вне мира магии. Он смаковал эти представления, пока в один вечер его не посетил патронус матери — большеглазая рыба с крупными плавника, что слегка подрагивали, плывя в воздухе. Он тот час трансгрессировал, никого из Блейзов не уведомив о своём отбытии, прямо в Малфой-мэнор, где, как оказалось, уже в самом разгаре шло очередное собрание Пожирателей.  — А, Драко, — протянул тёмный Лорд, склоняя свою серую голову на бок, — мальчик мой, — его полный маленьких заострённых зубов рот растянулся в отвратительной улыбке, а его змеиные глаза сильно сощурились, — наконец- то ты явился. Твоя мать сказала, что твоё отсутствие связано с исполнением задания, которое я поручил тебе, правда ли это?  — Да, — торопливо выдал блондин, мельком осмотрев мать, — да, мой лорд, это так. Мне было интересно, чем же так директора привлекают эти маглы, что он уделяет им большую часть своего времени, — он нагло врал, чувствуя довольный взгляд своей тётки, думающей о нём, как о верном соратнике Волдеморта.  — Хорошо, хорошо, — потянул Реддл, вставая со своего места во главе длинного стола, — ты будешь вознаграждён за своё рвение, юный Малфой. Подойди же ко мне, — длинные полы его мантии развевались от плавных движений того -чьё- имя -нельзя- называть, и, сдерживая своё раздражение, Драко послушно подошёл к тёмному волшебнику. Его запястье ужасно жгло, будто бы от соприкосновения кожи с желчью броненосца, и, шипя, Малфой сдерживал себя, пытаясь абстрагироваться. Он вспоминал первый полёт на метле, первую победу в квиддиче, улыбку матери и поцелуй с Грейнджер в пыльной нише, когда эта боль наконец-то прошла. Он быстро отодвинул левый рукав своей водолазки, рассматривая чёрное изображение черепа, из чьего приоткрытого рта выползала змея. Отныне он был пожирателем, верным Волдемортовым псом, а значит в полной мере отвечал своей головой и головами отца и матери за все сови промахи и проколы. Он посещал Лютный чаще, чем собственный дом, в попытках найти хоть что-нибудь, что могло помочь юному волшебнику с выполнением миссии, возложенной на него. Убийством старого директора, Альбуса Дамблдора. Уже в конце августа, стоя на пироне 9 ¾, он с пренебрежением осматривал толпы учеников, спешащих к вагонам Хогвартс —экспресс, пока его взгляд не зацепился на ней. Маглорождённая волшебница не улыбалась больше, больше не раздавался её заливистый смех, Гермиона молча стояла среди своих друзей и, выслушивая что-то, напряженно сжимала рот в тонкую полоску, пока растерянно не обернулась в его сторону. Он улыбнулся. Широко, в чисто Малфоевской манере, растягивая рот на одну сторону, смотрел на неё голодным взглядом, пока она не поспешила войти в вагон вместе с Уизлетой и её братцем, лишь только один вездесущий Поттер не торопился — смотрел на Драко прожигающим взглядом, отчего слизеринец ухмыльнулся и вальяжно зашёл в вагон, лишь бы избавиться от этого прожигающего в нём дыру взгляда. Уже, когда до Хогвартса оставалось не больше часа, беззаботная беседа слизеринцев сошла на нет и, продолжая дискутировать на тему старика Дамблдора и его управления школой, Малфой ощущает чьё-то постороннее присутствие и взгляд. Он мог бы подумать на Пэнси, что нагло рассматривала его, строя глазки, но её взор он давно научился игнорировать. Лишь когда Нотт решил открыть окно, Драко учуял легкий тыквенный запах вперемешку с духами и гриффиндорской тупостью. Он подозрительно оглядел купе, зацепившись за несчастную полку и свою чемодан, что таинственным образом смотрел на него боком, хотя Малфой прекрасно помнил, что ставил его другой стороной. Окончательно его опасения подтвердились, стоило ему прогнать друзей и, наложив Колорортус* и Диссендиум*.  — Разве мамочка не говорила тебе, что подслушивать невежливо, Поттер? — рычит Драко, доставая из кармана свою палочку. — Петрификус Тоталус! * От сильного удара заклинания Гарри падает на пол, больно ударившись о край стола. Гриффиндорец медленно терял сознание, лежа на холодном полу вагона, когда Малфой, медленно подойдя к нему, откинул мантию в сторону, открывая лицо своего дальнего врага.  — Ах да, — плюёт блондин, нависая сверху, — она померла, когда ты ещё слюни вытирать не научился, — необъяснимая ярость, накрывшая Малфоя с головой, заставляет юношу с силой ударить Избанного по лицу, разбив тому нос. — Это тебе за всё, — шипит Драко, вспоминая унижение собственной семьи, его вездесущий нос, который он совал везде и всюду вместе со своим рыжеволосым сбродом и кучерявой заучкой, о да, особенно за Грейнджер, — удачной поездки в Лондон, — слизеринец накрывает его мантией с головой и, покидая купе, оглядывается, проверяя не видно ли мальчика-который-прожил-дольше-положенного. На ужин он не является, отыскивает злополучную Выручай- комнату и рыщет в поисках исчезательного шкафа, по типу того, что находится в «Горбин и Бэркс». С самого начала Малфой знал, что просто не будет и, сжимая в кармане зачарованную монетку, тот самый галеон, что «Отряд Дамболдора» держал при себе, связываясь с друг другом, Малфой думал о причине поломке злополучного шкафа. Потратив добрых шесть часов, слизеринец, оглядываясь по сторонам, покинул тайную комнату, двинувшись в сторону подземелий, как вдруг чья-то холодная рука схватила его за предплечье, припечатывая к стенке. Снейп.  — Мистер Малфой, — в собственной манере начинает декан, отчего юноша закатывает глаза.  — Я направляюсь в комнату, профессор, — зло бросает блондин, вырывая руку, — а теперь, с Вашего позволения, я пойду. Уже слишком поздно, видите ли, мне необходимо выспаться перед завтрашними занятиями, — он не дожидается ответа и, вышагивая по каменному коридору, уже заворачивает за угол, почти скрываясь от прожигающего взгляда.  — Что ж, ты прав, Драко, — заключает учитель, — тебе действительно стоит выспаться, ведь работа старост слишком трудна и требует много сил и энергии, — слизеринец останавливается, хмурясь.  — От девочек…? — в пол оборота, спрашивает Малфой  — Мисс Грейнджер. Драко ухмыляется, растягиваясь в улыбке. Действительно, кто если не она… В первую же неделю своего вступления в должность, Грейнджер решает устроить собрание старость и префектов, куда Малфой, естественно, не является. Он проводит всё своё свободное время в Выручай комнате в попытках починить исчезательный шкаф, думая о том, как же ему убить старика, но мысли его забиты совершенно не этим. Возвращаясь в башню, отведённую для старост, Малфой находит на своём столе несколько страниц, исписанных аккуратным почерком с расписанием его дежурств и обязанностей, которые отныне ложатся на его плечи. Он довольно хмыкает, пробегая быстрым взглядом по их содержанию, и взяв их на следующее собрание, демонстративно кидает в камин. Дни мерно бегут, перетекая в недели, и проверяя тёмные коридоры Хогвартса на наличие нарушителей порядка, он пару раз доводит Ханну Эббот, старосту Пуффендуя, до истерики, от чего бедная девчонка бежит скорее плакаться святой Грейнджер. — Ты понимаешь, что испугал её до того, что она не может и слова сказать, не заикаясь? — Гермиона хмурит брови, налетая на чертовски довольного слизеринца следующим утром, когда он, довольный, шёл на завтрак. Пару минут назад у него был мощный трах с Паркенсон в туалете Миртл, поэтому мерно вышагивая, Драко думал насытить свой голод другого рода, раз один более менее поутих.  — Правда? Как жаль, что мне насрать, — наигранно жалостливым голосом изрекает Малфой, наклоняясь к девушке. — А теперь, с твоего позволения, я пройду, грязнокровка, — бросает он, обходя гриффиндорку, но та, хватая его за предплечье, на котором красуется метка, останавливает его. Руку жжёт адским огнём, совсем как в тот день, когда Волдеморт даровал ему метку.  — Немедленно отпусти меня, Грейнджер, — шипит Драко, хватая её за запястье.  — И не подумаю, Малфой, — в тон ему отвечает она. В её глазах неприкрыта ярость и осуждение, отчего юноша даже останавливает свой взгляд на её карих глазах, — Ханна весь вечер провела у мадам Помфри, принимая успокоительное, что ты сделал?  — Я? С чего ты взяла, что это был я, м, Грейнджер, — он тянет её фамилию, наклоняя голову на бок, — может, это был Кровавый барон или, — он хмыкает, — Пивз… А, может, ты действительно права, кто знает? В любом случае доказательств моего причастия к этому у тебя нет, — хмыкает Драко, вырывая свою руку, — а теперь, будь добра и съеби с моего пути, а то аппетит может пропасть.  — Если ещё раз подобное повториться, — выдыхает гриффиндорка, — у тебя пропадёт не только аппетит, это ясно, Малфой? От её обращения у него пересыхает в горле. Слизеринец с силой сжимает галеон с Протеевыми чарами в правой руке, шипя от возмущения ей вслед, когда Гермиона с высоко поднятой головой покидает его, отправляясь в большой зал.  — О, милый, вот ты где, — возле него останавливается растрёпанная Пэнс, оправляющая самовольно укороченную юбку, из-под которой виднеются чулки, — а я думала, что ты уже в зале…  — Мерлин, Пэнс, — раздражённо выдыхает Малфой, хватая её за руку, — просто не думай. Это, явно, не твоё. На завтрак Малфой так и не явился. Выпуская пар при помощи Паркенсон, Драко окончательно потерял счёт времени, опоздав на первую пару магловедения у Бембридж, что восхищённо рассказывала о неволшебниках и их жизни, быте и привычках. Следующим вечером, задержавшись в своём убежище, Малфой, привычно оглядываясь, неспеша шёл по коридору, направляясь в башню. Время давно перевалило за полночь и, неспешно шагая по многочисленным коридорам, Драко надеялся, что никого не встретит, как друг из-за поворота в его грудь врезалось нечто, из-за чего слизеринец был сбит с ног. Какого же было его удивление, когда он увидел, кем именно он был прижат к холодному полу. Пунцовое лицо Грейнджер и её огромные глаза, уставившиеся на него, вмиг подняли настроение. Её крохотные ручки, находящиеся на его груди вдруг куда-то сместились и, попытавшись подняться, Гермиона была возвращена в исходное положение.  — Неплохое продолжение вечера, хм? — переворачивая их и оказываясь сверху, вскинул бровь староста Слизерина. Он быстро поднялся на ноги и, подняв гриффиндорку, крепко вцепился в её запястья, растягиваясь в улыбке. Он хотел было что-то сказать, как вдруг чеё-то люмос разрушил всю волшебную обстановку.  — Гермиона, ты в порядке? — озабоченно поинтересовался староста Когтеврана. подходя к парочке ближе. — Малфой?! — вопросительно уставился на него брюнет, отчего хорошее настроение слизеринца тут же улетучилось.  — Голдстейн, — с отвращением выплюнул аристократ, возвращая свой взгляд к девушке, что он держал. — А Потти и Уизел не заревнуют, узнав с кем ты тёмные вечера коротаешь, а Грейнджер?  — А Паркенсон, узнав, о твоих ночных похождениях? — Драко хмыкнул в ответ на её реплику и, медленно разжав пальцы, выпустил Гермиону, продолжая смотреть ей прямо в глаза, на что она лишь цокнула и, задев его плечом, прошла мимо, К Энтони Голдстейну, из-за чего Малфой зло уставился на парня, прожигая в нём дыру.  — Ты отвлекаешься, Драко, — тянул крёстный, задержав его после урока, на что слизеринец предпочёл не отвечать, быстро собрав свою сумку. Следующим у него было Зельеварение у старого Слизнорта, что всякий раз упомянал его деда, Абраксаса, в разговорах.  — Кто скажет, что это за зелье? — раздался хриплый голос профессора, и Малфою и гадалкой не надо было быть, чтобы знать чья рука сразу же взметнулась вверх. — Да мисс, Грейнджер.  — Амортенция, сэр, — вобрав белёсый пар из котелка, заключила гриффиндорка. Амортенция — сильное любовное зелье, которое пахнет для каждого по-разному, — она принюхалась и, блаженно закрыв глаза, вдруг выдала: — вот для меня, к примеру, это запах свежескошенной травы, свежего пергамента и зубной пасты, мятной.  — А для меня, — выкрикнула, подошедшая Паркенсон, — это запах Драко! — все девчонки издали умилённые звуки, на что сам слизеринец лишь закатив глаза.  — А для Вас, мистер Малфой? — спросил Слизнорт, приглашая его к котелку. Стоило аристократу лишь оказаться у стола, как в нос тут же ударили запахи цветущей вишни в Малфой- мэноре, аромат крыжовника сирени, шоколада и лаванды. Он с ужасом расширил глаза, осознавая, что его амортенция пахнет Гермионой Джин Грейнджер.  — Извините, профессор, — коротко заключил Малфой, отступая на своё место, — у меня насморк. Слизнорт сочувствующе покачал головой, но не стал акцентировать своё внимание на этом, продолжая урок, тем временем как Драко, скучающе уставился в широкое окно. На улице уже была зима, Малфой поёжился, вспоминая гневные письма отца, что просил по-скорее разобраться со своим задание и, наконец, покончить с ним, прислав огромный свёрток, как и просил его сын. Он довольно ухмыльнулся, запустив руки в карманы, дело за малым — найти того, кто презентовал бы подарок старому директору. Вечером, ожидая свою напарницу по патрулированию, Малфой раздраженно вертел в руках монетку. Послышались шаркающие шажки и, нарочито медленно поворачиваясь, чтобы отчитать Эббот, слизеринец удивлённо посмотрел на Грейнджер, что торопливо шла к нему.  — Что ты здесь… — выжидающе смотрел на неё блондин, изогнув бровь.  — Поверь, мне доставляет это столько же удовольствия, как и тебе, — заверила его девушка, встав рядом, — Ханна наотрез отказалась патрулировать с тобой, прося… — она откашлялась, помедлив, — прося меня поменяться. Драко хмыкнул, ну ещё бы. Он был уверен, что после всего, что он наговорил пуффендуйке, она не просто просила Грейнджер, а слёзно умоляла сделать это.  — А как же Голдстейн, а, Гренджер? — сощурившись, спросил парень, делая шаг к ней. — Как же бедный и влюблённый Энтони отреагировал на на новость, что ты будешь ночи проводить с кем-то более привлекательным?!  — Знаешь ли, довольно спокойно, — задумчиво тянула слова Гермиона, — наверное потому, что более прекрасных ночей, чем с ним за всю практику патрулирования в моей жизни не было, а может… это потому что Энтони знает, что отныне моим напарником будет кое-кто куда хуже, — она широко улыбнулась, проговаривая тихое " Люмос». — А теперь будь добр заткнуться и молча патрулировать, Малфой. Всю дорогу они шли, не разговаривая. Сжимая палочку в одной руке, а книгу в другой, Гермиона размеренно шла, быстро пробегая глазами по строкам увесистого фолианта. Малфой внимательно смотрел на то, как она сжимает губы, покусывает их, хмурит брови и забавно бормочет что-то. Она умело игнорировала его взгляды или же старательно делала вид, что не замечает его. Она была идеальным вариантом для того, чтобы отнести посмертный подарок Дамблдору — умница, красавица, а главное — любимица старика, но Малфой даже и не рассматривал её кандидатуру на эту роль. Её общество было ему приятно. Она много не болтала, как Пэнси, и, если и говорила, то только прямо и по делу. Но всё хорошее, как известно быстро заканчивается, и, доходя до восьмого этажа, парочка быстро юркнула в гостинную, разбредаясь по своим комнатам. Уже позднее, когда Малфой уже было закрывал дверь, до его слуха донеслось глухое: «Доброй ночи». Будучи ещё мальчишкой, Малфой с нетерпением ждал эти редкие походы в Хогсмит. Небольшая деревушка, расположенная неподалёку от Хогвартса всегда приветливо встречала школьников, готовых распрощаться с лишними галеонами. И пока малышня радостно бегала от одного магазинчика в другой, ученики старших курсов предпочитали отсиживаться в «Трёх мётлах», попивая сливочное пиво. Вот и в этот раз цель Малфоя заключалась в посещении этого заведения. Слизеринец расслабленно сидел в компании Блейза, вёл себя расслабленно и непринуждённо, попивая сливочное пиво. Когда Золотое трио под предводительством Поттера, осматриваясь по сторонам, зашла в заведение, дружелюбно приветствуя мадам Розмерту. Вся компания была слишком молчалива и лишь подсевшая к ним Джинни Уизли подбрасывала темы для разговора, прерывая молчание компании. Позднее, присоединившийся Маклагген, подсевший к Грейнджер через чур близко. В одной руке он держал пинту пива, а другой приобнимал старосту за плечи, периодически поглядывая на неё похотливым взглядом.  — Не забывая зачем ты здесь, дружище, — прошептал Блейз, заметив взгляд Малфоя. Он кивнул ему на гриффиндорскую охотницу, что прошла мимо них в сторону туалета и, двинувшись за ней, Драко послал невербальное в сторону запасного вратаря, отчего тот облился и был вынужден покинуть компанию.  — Что ты здесь делаешь? — возмущённая его появлением Кэти Белл громко завопила, но слизеринец быстро наложил на девушку Силенцио*, заставив замолчать.  — Империо! — вскрикнул Малфой, сглатывая. — Ты отнесёшь этот свёрток, — он кивнул на футляр с ожерельем, — Альбусу Дамблдору. Скажешь ему, что это подарок от старого друга, — Драко смотрел на девушку, а в голове его звучали слова тёти Беллы: «Контроль в голове», — после того как сделаешь это ты должна забыть всё, что здесь только что случилось. Поняла? — она судорожно закивала, по-удобнее перехватывая свёрток, и Малфой, как ошпаренный, вылетел из туалета, усаживаясь обратно за столик.  — Милый, а я уже заскучала без тебя, — пропела Пэнси, поправляя пакеты с купленными ей вещами, — мы с Даф..... — она болтала что-то без остановки, щебеча о каких-то платьях, туши и чем- то ещё. Он не слушал, слышал отдельные фразы и, кивая, продолжал думать о своём. Блейз что-то прошептал Дафне Гринграсс на ушко и, указав на Паркинсон, чей рот всё никак не затыкался, утвердительно кивнул. Слизеринка в свою очередь, шепнув что-то подруге, потащила ту к выходу, оставляя парней наедине.  — Ты уверен, что всё пройдёт как надо? — негромко спросил мулат, осматриваясь по сторонам, чем вызвал недовольный взгляд блондина.  — Будь я уверен, Забини, сделал бы всё сам… Остаток вечера компания змеиного факультета провела в напряжении. Девушки беззаботно смеялись, обсуждая нечто интересное лишь им, пока парни молчали. По возвращении в замок, Драко, испытывающий беспокойство, был пойман профессором Защиты от Тёмных Искусств, что затащил его в свой кабинет.  — Позволь мне помочь тебе, Драко, — взревел Снейп, но слизеринец отрицательно замотал головой.  — Я сам! — вскрикнул Малфой. — Он верит мне и у меня есть план, — пробормотал блондин, чувствую головну боль — Северус пытался влезть ему в голову, прочесть мысли, но, натасканный в области окклюменции, Драко парировал, блокируя разум от вмешательство крёстного. Её улыбка… Малфой сразу же понял, что Снейп видел её. И, опередив его нравоучения, зашипел, подскакивая ближе:"Я сам разберусь с этим». На зимнем приёме у Слизнорта, Драко блистал, чувствуя себя, как рыба в воде. Он вёл незаурядные беседы, шутил и, немного выпивая, осматривался вокруг. Его гениальный план состоял в том, чтобы отравить Дамблдора, добавив в одну из бутылок Слизнорта, что предназначалась директору, яд. План был прост, а вот его осуществление…  — А чем же занимаются Ваши родители, Гермиона? — спрашивает старый профессор, смущая гриффиндорку.  — Ну, — откашливается девушка, — они дантисты, — она неловко улыбается под непонимающими значения этого слова взглядами. — Они лечат зубы. Остаток вечера члены клуба проводят, танцуя и беседуя, и только Малфою не до веселья. Он оглядывается по сторонам, в надежде быть не замеченным, и проходя дальше по кабинету профессора, доходит до длинных шкафов с сотнями разновидностей бутылок. На последок, окидывая комнату внимательным взглядом, Малфою на глаза попадается небольшой пузырёк, откупорив который, от ощущает запах шоколада и лаванды с примесью вишни и сирени. — Мальчик мой, вы заблудились? — вопрошает Слизнорт, подходя к Драко.  — Нет, профессор, — коротко бросает Малфой, пряча пузырёк в своём пиджаке, незаметно для Слизнорта, — дед упоминал Вас…  — Ах, да, — улыбается зельевар, — он был прекрасным и одарённым волшебником, который, увы, встал не на ту сторону… Видите ли, в своё время он поддерживал Гриндевальда, — коротко добавил Гораций, указывая на колдографию группы студентов, на общем фоне которых выделялся высокий волшебник с белёсыми волосами, — за что позднее и поплатился его отец. В прочем, и сам Абраксас, заплатил сполна за свою опрометчивость, — профессор Зельеварения ещё долго говорил о Малфое, сочувствуя столь раннему, по его меркам, уходу волшебника, и, наконец, отделавшись от преподавателя, Малфой поспешил обратно. По залу раздавалась негромкая мелодия вальса, и большая часть зала начала медленно создавать пары, слизеринец уже сделал шаг, чтобы пройти в самый дальний угол, когда краем глаза уловил движение слева. Грейнджер бегала из угла в угол, прячась от надоедливого Маклаггена, когда вовремя подошедший Драко спас её.  — Я украду её, — «любезно» осведомил только что подошедшего гриффиндорца он и, не дожидаясь его ответа, обвил свою руку на тонкой талии, утащив Гермиону в самый центр. Она была напряжена и, смотря то в пол, то по сторонам, хмурила брови, когда, наконец, всё же посмотрела на него. Её негромкое «спасибо» вызвала у него смешок и, притягивая девушку ближе к себе, слизеринец позволил себе, зарыться носом в её волосы, блаженно закрыв глаза. Её запах расслаблял его и, принося давно забытый покой, заставлял расслабиться и почувствовать себя лучше.  — Мистер Малфой, — негромкий кашель, раздавшийся позади заставил вернуться назад. Почувствовал широкую ладонь на своём плече, слизеринец раздражённо скинул её.  — Не сейчас, — прошипел он декану, но тот стоял на своём.  — Это важно. Вам пришло письмо из мэнора, — осведомил блондина профессор, отчего скулы Малфоя стали ещё более заметней, и он поспешил покинуть приём, расталкивая пары и направляясь прочь.  — Ты забываешь зачем ты здесь, — чеканил Северус. — Ты слишком увлечён мисс Грейнджер, оставь это, — требовал волшебник, хмурясь, — или ты забыл, что стоит на кону? Если ты забыл, то ты уже однажды просчитался, — крёстный всунул в его руки злосчастный конверт. С минуты Драко читал и, хмурясь, коротко кивнул, прикусывая внутреннюю сторону щеки, а затем уничтожил письмо, проходя мимо мужчины. Я поклялся защищать тебя, я дал Неприложный обет.  — Мне не нужна Ваша помощь! — кричит блондин. — Я не подведу его, — чуть тише добавляет парень. На зимние каникулы Малфой остаётся в Хогвартсе и, проводя всё своё время у шкафа, подкидывает зачарованную монетку, раздумывая о словах Снейпа. Весной шкаф уже был готов, и, знающий о намерениях Пожирателей, касательно их визита в Хогвартс, Драко всячески пытался намекнуть Грейнджер, что ей не место здесь, как когда-то во время Международного матча по квиддичу, но гриффиндорка не слушала и, приняв все его слова за оскорбления, послала Малфоя. Он был напряжён, словно оголённый провод. Дотронься и обязательно умрёшь. И тогда, в апреле девяносто седьмого, завидев Белл, слизеринец почувствовал посасывающее под ложечкой чувство тревоги, отчего парень вскочил с места и, притягивая к себе лишнее внимание, поспешил прочь. В глазах стояла пелена.  — Я знаю это ты, Малфой, — выкрикнул Поттер, нагнав его в пустующем коридоре, — ты проклял Кэти, верно? Гриффиндорец уклонился от невербального Драко и, послав Экспульсо*, последовал за скрывшимся в укрытии Малфоем вслед. Они кидали в друг друга чарами, пока Драко, вдруг не остановился, широко раскрыв глаза.  — Сектумсемпра! * — выкрикнул Поттер, наблюдая за отлетевшим телом Малфоя.  — Гарри, нет! — раздался громкий крик Гермионы и, на мгновение застыв от ужаса, переполняющего её, она на еле сгибающихся ногах побежала к Малфою. Его кровь была всюду и, окрашивая белую рубашку, быстро растекалась по каменному полу, разливаясь по всюду. Гриффиндорка торопливо шептала исцеляющее заклинание, но кровь продолжала бежать из ран. Малфой кашлял и, вбирая в лёгкие воздух, громко кряхтел, смотря на неё. Глаза его были голубыми, похожими на небо.  — На помощь! — закричала Грейнджер, пытаясь сдержать слёзы, — Помогите… — она всхлипнула, когда его голубые глаза закрылись В тот момент ему казалось, что он умрёт. Он был готов к этому, но вовремя появившийся Снейп, склонившись над телом крестника, шептал заклинание  — Волнересоментум! — на распев проговаривал профессор, вытаскивая Драко из беспросветной тьмы. Узнав о случившемся Нарцисса проплакала у его кровати, а отец, сдержанно кивнув, похлопал его по плечу, тяжело выдохнув. Ему ещё предстояло самое сложное. Ему предстояло убить Дамблдора. Он выжидал. Долго и мучительно. И вот, тридцатого июня, он получил сигнал. Времени не было и, подождав, когда старик останется один на астрономической башне, Малфой направил на него палочку. Взгляд директора был спокоен и мягок, но выбора у Драко не было. Всего лишь нужно было произнести два слова, и всё бы закончилось, но червячок сомнения, проедающий его внутренности, останавливал. Драко видел перед собой карие глаза, исполненные ненавистью.  — Давай же, Драко! — шептала Беллатриса на ухо, и он поплыл по течению, замахнувшись палочкой.

***

Он больше не был тем юнцом, что, скрипя сердцем, раздумывал об отнятии жизни. Авада Кедавра — стало для него привычным предложением, которое он мог кидать, когда только приспичит. И в тот, момент, когда в Малфой- мэнор привели трёх пленников, Драко мечтал о том, чтобы произнести непростительное, кинув им в егерей. Это была она. Потрёпанная и исхудавшая, вся в пыли и грязи, с кровью на плече. Разумеется, что он сразу же узнал рыжеволосого Уизли и Поттера, на которого она, опасаясь, наложила Жалящее.  — Драко, — пропела тётка, подталкивая его ближе к тётке, — ты узнаёшь в нём Гарри Поттера? Он молчал. Рассматривая её умоляющий взгляд, он издал непонятное мычание, отвергая это предположение.  — Поттер и так был далеко не красавцем, — издал он, наливая себе огневиски, -но что б настолько?! — он опустошил бокал тут же, отворачиваясь. Он не хотел видеть её глаз. Не хотел смотреть на неё, но когда тётка отдала приказ увести всех, оставив лишь её, Малфой повернулся в её сторону. Драко тупо уставился на отца, ожидая его возмущение от того, что Беллатриса Лейстрендж командовала в доме Малфоев, надеясь, что он прикажет спустить и Грейнджер в подвал, к остальным, но он молчал. Тогда блондин перевёл взгляд на мать, может, хоть она воспротивится сестре, напомнив ей, чей это дом, но Нарцисса, уловив гневный взгляд сына, взяла его за руку и, чуть сжимая, отвела взгляд к деревянному полу, молясь, чтобы он не совершил глупость. Тем временем, как тётка уже развлекалась. Она мучила Гермиону и, посылая Круциатус, возбуждённо смотрела за её мучениями. Первые пятнадцать минут она молчала, прикусывала нижнюю губу до крови, глотала слёзы и подавляла крики, выгибаясь в спине. Драко не понаслышке знал о силе своей тётки, и, вспоминая, как она учила его, съёживался, отводя взгляд от девушки. А затем на весь мэнор раздался её оглушительный крик. Ведьма кричала и, всхлипывая, извивалась на полу, царапая дерево ногтями, которые ломались, впиваясь в тонкие пальчики острыми иголками. Малфой пил, с силой сжимая бокал, глотал огневиски, пока под его силой, сосуд не лопнул, оцарапав руку.  — Мне кажется, с неё довольно, — бросил Малфой, наблюдая за тем, как гриффиндорка медленно и мучительно ломается. Он с животным интересом наблюдал за тем, как она, сцепив зубы, выгибается дугой, и думал насколько же её ещё хватит. Проверять не хотелось  — Мой дорогой племянник хочет поиграть с грязнокровкой? — хихикнув, вопрошала Беллатриса, остановившись.  — После победы Тёмного лорда я намеривался забрать её себе, тётя, — кинул Драко, — как трофей. Величайшая ведьма нашего времени, подруга Поттера и Золотая девочка, — он склонил голову на бок и облизал пересохшие губы. — Согласись, отличный экземпляр, штучный товар. Поэтому я не хотел бы, чтобы ты портила её.  — Драко, — выдохнула Лейстрендж, выхватывая из ботинка серебряный нож, — всего лишь маленькая деталь, — невинно бросила она, хватая гриффиндорку за предплечье. Она вонзила когтевидный нож в тонкую кожу, выводя уродливое «Грязнокровка», что изрядно выбесило наследника древнего рода, отчего тот, подскочив, принялся шипеть о том, что он очень огорчён её непониманием, как друг тяжёлая люстра упала и пленники трансгрессировали прочь. В тот день он потерял её, но, участвуя в битве за Хогвартс, вновь заметил копну каштановых волос. Драко кидал непростительные направо и налево, защищаясь от нападения членов Ордена. Она была так близко, но в то же время далеко, что раздражало и бесило его ещё больше. Эта битва шла долгие часы и, когда на поле брани, опустилась тьма, Малфой огляделся. Вокруг были горы трупов и, ослабшие Орденовцы, жалкая кучка, что уцелела, расторопно отступала. В тот момент он почувствовал вкус победы, смешанный с пеплом, кровью и разочарованием. Она вновь сбежала от него. Но он не сдавался. Рыская по всей Англии, он лично переворачивал с ног на голову все жилые кварталы, где она могла бы затеряться, вдруг вспомнив о её родителях маглах. В тот вечер во время приёма у Слизнорта грязнокровка как-то проговорилась об этих дантистах. Но их дом был пуст. Лишь её комната указывала на то, что она когда-то обитала здесь, её подушка пахла ей, а в горшке на окне цвела лаванда и сирень, что теперь были иссохшим гербарием. Малфой даже дал объявление о том, что выплатит любому пожирателю, изловившему Гермиону Грейнджер и доставившему её живой и невредимой в Малфой-мэнор, солидную сумму, но она ускользала всякий раз. И тогда ему пришли на помощь старые связи. Старый друг, Блейз Забини, явившийся к нему поздним вечером поведал о том, что у одном из лагерей для истребления маглорождённых видели особу, похожую на сбежавшую гриффиндорку. Малфой не спал сутки, разыскивая её в каждом. Но ничего. Как оказалось чуть позже, скрыв от него местоположение грязнокровки, Пэнси Паркенсон думала избавиться от неё в тихую, но вездесущий и сующий свою нос во все дырки, что волновали Малфоя, Забини вынюхал о местонахождении беглянки через Нотта, который и сам намеревался выкупить девчонку. О, в каком же он был восторге, завидев её на сцене. Она смотрела на всех диким волком, рыча, как разъярённая львица, отчего он был готов выложить любую сумму за неё, за право обладать тем, чего он так давно желал. Он жадно рассматривал её, цепляясь взглядом за каждую мелочь, Малфой сгорал от нетерпения. И вот, отдав восемьдесят пять тысяч галлеонов, Малфой пожирал её взглядом, выписывая свои инициалы на её запястье. Он даже выкупил её рыжеволосую подружку, намереваясь подчинить её, привязать к себе, но она брыкалась. Брыкалась и противилась ему всякий раз, пытаясь противостоять. Гриффиндорка бросалась вещами, разбивая семейные реликвии, отказывалась от еды, кричала, проклиная его, и пыталась бороться с ним. Её огонь, яркий и обжигающий, готов был спалить всё без остатка, но в один вечер потух, притоптанный её благородной жертвенностью, на которой он так замечательно сыграл при помощи бедолажки Уизли. Малфой никогда не запрещал им общаться, по его мнению, чем больше подруги бы проводили вместе времени, тем больше бы Гермиона привязалась к бы девчонке, не желая расставаться, но он никогда не позволял им оставаться наедине, ибо не был глуп. Потаённые глаза и уши всегда наблюдали за парочкой, докладывая ему. И вот, когда сошедший с картины предок сообщил ему о местоположении парочки гриффиндорок, пообещав, что его ждёт нечто увлекательное, Малфой, с присущей ему статью, отправился в старую библиотеку, которую он полностью предоставил Грейнджер. Драко был осторожен. Тихо ступая по старому деревянному полу, он осматривался и прислушивался к тихим шёпоткам этих двух. Девушки оживлённо болтали о чём-то и слизеринец, решивший прислушаться, скрылся в тени, подступая ближе. Они обсуждали жизнь и собственные скитания в военные годы, выживших и павших, пока речь не зашла о мальчике-который-так-и-не-удосужился-сдохнуть. Гермиона молчала, она никогда не говорила о друге, боясь произносить лишь одно его имя, и, сжимая губы в одну тонкую линию. Она всегда так делала, когда её печалило что-то, а затем хмурилась, сводя брови к переносице, отчего меж бровей образовывалась морщинка, которую Малфой каждый раз хотел расправить. Он наблюдал за ними и, уж было хотел уйти, когда вдруг Уизли негромко выдала:  — Миона, знаешь, я всё хотела тебе сказать… Мы с Гарри, мы… — она дрожала, беря лучшую подругу за руки, — я жду ребёнка. Долгие и напряжённые секунды все трое молчали. Гермиона с ужасом в глазах осматривалась по сторонам и, прижав к себе рыдающую подругу, гладила её по волосам, обещая, что всё будет хорошо. И Малфой принял это за знак, означающий его выход.  — Браво, — хлопал в ладоши он, выходя из своего укрытия, — какая душесчипательная драма, — он хохотнул, рассматривая Грейнджер, что загородила подружку собой. Ещё тогда, покупая её, его предупредили, что гриффиндорка в интересном положении и, пожалуй, это и стало одним из ключевых факторов, из-за которых он приобрёл её. Просто девчонка Уизли вызвала бы в Грейнджер инстинкт заступницы, а на, что была способна беременная Уизли… Стоило всего лишь ожидать. И вот, девчонка всё сделала сама, да так хорошо, что Малфой и сам бы не смог предоставить Золотой девочке такую информацию на золотом блюдечке.  — Беременная от Поттера Уизлетта, — повторил мужчина, выпучив свои глаза. Он смотрел на девушек с неприкрытым удовольствием. Столько эмоций, столько жизни…  — Малфой… — прошептала Гермиона в глухой мольбе, но он поёжился. Он ожидал куда большего.  — Ты знаешь, что с тобой и твоим, — он кивнул на её живот, переводя взгляд обратно на веснусчатое лицо, — вернее, Поттеровским выродком сделают пожиратели? — она судорожно замотала головой, пытаясь сдержать подступающую истерику. — Думаю, они вырежут его из тебя, пока ты будешь в трезвом уме и памяти. Слышал, Долохов хорош в подобном деле… А, может быть, тебе бы позволили родить, — он говорил лениво и безучастно, словно они беседовали о погоде, — а потом, кто знает, что с этим сделал бы Тёмный Лорд.  — Пожалуйста, — шептала Джинни, дрожа, как осиновый лист, развеваемы на холодном осеннем ветру, — прошу… Малфою было откровенно плевать. Усевшись по-удобнее в кресле, он смотрел за тем, как Грейнджер успокаивает рыжеволосую, поглядывая на него, а после, призвав домовика, отправила её вместе с ним. Минуту они молчали. Она нервно расхаживала туда — сюда, собираясь с мыслями, а он даже и не думал мешать, мерно попивая огденское, когда, наконец, заламывая руки, она встала перед ним.  — Малфой, пожалуйста, — он закатил глаза. Опять не то, — ты же можешь сделать что- нибудь. Я знаю, что ты…  — Плохо, Грейджер, — цокнул он. — Ты права, я кое- что могу, например, — он помедлил, делая вид, что задумался, — выдать её и Поттеровского выблядка, что она вынашивает, и пусть с этим разбираются Долохов или Яксли, у них страсть как стоит при упоминании всего её семейства.  — Я умоляю тебя, — шепчет она, и он заворажённо смотрит в её глаза, полные слёз, как тогда, на шестом курсе, когда он лежал и истекал кровью, — я умоляю тебя, Драко… Она никогда не называла его по имени и, он наблюдает за ней с жадный остервенением. Как долго он ждал её такой… Её глаза — огромные блюдца, которые по- блядски жалостливо смотрят на него, а он, будто пятнадцатилетний, пускает слюни при виде её, такой податливой и желанной. Его серо — голубые глаза блестят при виде такой гриффиндорской львицы, и она машинально ежиться под его голодным взглядом, сглатывая образовавшийся ком. Гермиона делает робкий шаг вперёд, отчего Малфой утробно рычит, а затем, медленно опускаясь на колени, с присущим гриффиндорцам достоинствам, перед мужчиной, аккуратно берёт его холодные руки в свои, мягко оставляя на них поцелуи.  — Умоляю, — на распев шепчет она, и Драко ощущает, как его сердце делает бешенный кульбит, — спаси её и ребёнка… Я клянусь, что стану твоей. Он вмиг хватает её за подбородок и, притягивает девичье лица ближе.  — Повтори, — требует он, тяжело дыша. — Повтори, что ты сказала.  — Я — твоя, — помедлив, тянет она, глядя ему прямо в глаза, — только спаси их… И он впивается в её искусанные губы жадным поцелуем, дьявольски довольный её послушанием. Драко Малфой утирает её солёные слёзы, формирующие мокрые дорожки, пальцами и, целуя её в лоб, шепчет, ей слова любви, пока она, молча ненавидя себя, жмётся к нему в ответ.