Реквием по ней

три дня… три грёбанных дня она сидела, словно мышь в своей маленькой тёмной норке в Богом забытом углу. Сидела, боясь пискнуть или пошевелиться лишний раз, скрываясь от кота, которому не надо было и быть рядом, чтобы знать где она, как она, о чём думает и что делает. Даже не видясь с Малфоем, Гермиона ощущала сильную руку, что сдавливала горло, перекрывая кислород. Моя Это полушёпот, казалось, преследовал её всюду. Он был в каждом одиноком и заливистом вое холодного ветра, в каждой скрипучей половице и в каждом её вздохе. Он был в ней. В самой голове, где-о там, под самой коркой, нашёптывая это тихое «моя»… Она не высовывалась из комнаты три дня, предпочитая думать, что её нет. Гермиона часто любила играть в игру, представляя, что она — элемент мебели, невзрачная вещь, на которую никто даже и не обратит внимания, если не выделяться. Но игра работала ровно до того момента пока в Малфой-мэноре не начали раздаваться хлопки аппарации, а затем громкий заливистый смех, явно принадлежавший женщине. В тот момент хрупкий мир Гермионы Джин Грейнджер рухнул, ибо к ней явился её давний кошмар из самой преисподней, имя которому было Беллатриса Лейстрендж. Гермиона видела её силует и развивающиеся тёмные кудри, представляя как выглядели бы её волосы в лужи алой крови, вытекающей из её разбитой головы. Она представляла себе как расщипляет её на атомы, убивает медленно и мучительно или, наконец, кидает Аваду, направляя палочку прямо меж её глаз. Ежеминутно она видела тысячи способов её убийства, балуя себя хотя бы этой возможностью, что всё ещё принадлежала ей самой.  — А что это мугродье глухое? — недовольно поинтересовалась Беллатриса, переведя взгляд на племянника. — Я сказала, чтобы ты налила мне бренди, тупоголовая деревенщина! Она визжала как свинья, отправленная на убой, отчего у Гермионы разболелась голова и, рассеяно посмотрев на бутыль дорогого алкоголя, что стояла недалеко от хозяина поместья, медленно зашагала в сторону. До неё отчётливо доходили смешки Паркенсон и Гринграсс, которые даже не пытались скрыть своего злорадства и шанса опустить её прилюдно.  — Знаете, я считаю, что использование в своём доме слуг — ниже собственного достоинства, — начала Пэнси, задрав свой приплюснутый нос. — Это же не люди, — хихикнула она и, посмотрев на бледную Грейнджер, задумчиво продолжила, — это…  — Грязь, — добавила за неё Дафна, получив одобрение со стороны, но больше не решилась раскрыть рта под пристальным взглядом серых глаз.  — Держать этих жалких пародий на волшебников у себя в доме подобно распространению чумы. Подумать только, что эти грязнокровки касаются твоей мебели, едят твою еду… Пусть эльфы и прошлый век, но куда эффективнее, чем это, — она надменно кивнула на Грейнджер, недовольно сморщившись. — Эта грязь…  — О да, Пэнс, тебе не по наслышке известно о грязи. Напомни сколько человек поимело тебя в пыльных и грязных уголках Гриффиндора? Десятки, сотни?!  — Друг мой, думаю, стоит перевести счёт в команды по квиддичу, — довольно хмыкнул Забини, добродушно улыбаясь белоснежными зубами, а затем, пригубив янтарной жидкости поддержал волну смешков, пробежавшуюся по зале.  — А я, пожалуй, солидарен в этом вопросе с Пэнси, — сидевший до этого момента тише воды Пьюси, залпом осушил свой бокал, громко ставя его на дубовый стол. Но, в прочем, никому и дела не было до его комментария. Один, два… Гермиона пыталась совладать с собой Три, четыре Она с силой сжимала сраную бутылку алкоголя, стараясь всеми силами не разбить её, перерезав горло Слизеринскому уёбку, что сидел и рассказывал, как он недавно избавился от нерадивой служанки, что принесла ему виски вместо скотча.  — Драко, у тебя же, если мне не изменяет память аж две гриффиндорки, — хохотнул Грегори Гойл поглядывая на рыжеволосую хищным взглядом, — может, ты был бы столь любезен и одолжил бы мне одну из них на время? Звон разбившегося стекла оглушил залу, наполняя её звоном, ещё долго стоявшим в ушах. Гермиона почувствовала как серце вырывается из груди и, посмотрев на бледную Джинни, она обронила испуганный вздох.  — Криворукая идиотка, — закричала Беллатриса, больно схватив Гриффиндорку за руку, когда увидела кольцо на её пальце. Она недоверчиво покосилась на беззаботно сидящего Драко, который, будто бы находился где-то за пределами этого жуткого места. — Ах ты… — зашипела, подобно змее ведьма.  — Отпусти её тётушка, — лениво протянул Малфой, сверкнув глазами, — не хватало, чтобы ты испортила её ещё больше. Его голос был спокоен, но в нём слышалась угроза. Сверкающие злостным огоньком глаза в тот момент напоминали Гермионе угольки.  — Сначала эта маленькая дрянь уберёт то, что она натворила, а затем я…  — Я сказал, чтобы ты отпустила её, — зло проговорил Малфой, отделяя каждое слово. Все присутствующие невольно затихли, наблюдая за этой сценой и, спустя секундную паузу Слизеринец поспешил добавить. — Она принадлежит мне, Белла, как и всё в этом доме. Нравится тебе или нет, но я сам решу как мне использовать её, и не позволю тебе командовать здесь. Грейнджер не будет убирать это, — щёлкнув пальцами, он призвал Кикимера, — всё- таки, восемьдесят пять тысяч не должны ползать по полу, собирая осколки. Гермиона готова была провалиться от стыда и позора, но почувствовав как пальцы ведьмы нехотя разжимаются и вместо них в девичье тело вцепляются её тёмные глаза, всё её нутро сжималось до состояния крохотной спичечной коробчёнки, а предплечье начинало печь. Её безумный взгляд, словно сканировал её насквозь, ища слабые места, на которые можно было бы надавить по-больнее.  — Хм, ты прав, Драко, — хмыкнула ведьма, слащаво улыбаясь, — но всё же, думаю, стоит наказать девчонку. Пусть она и стоит как приличное имение, но её проступок не должен сойти её с рук. Даже Люциус бы не позволил ей остаться безнаказанной. Если бы эта девчонка прислуживала в моём мэноре, она была знала о манерах и приличиях, зная своё место! — её гневная триада закончилась так же быстро, как и началась. Лейстрендж заткнула рот в ту же секунду, как только раздражённы Малфой ударил по дубовому столу кулаком.  — Если проблема в послушании, может продашь мне одну по старой дружбе, хм, Малфой?! — мерзко улыбнулся Пьюси, растягивая свой отвратительный рот. — У тебя их всё равно две. Как разница одной больше, другой меньше?!  — Попридержи коней, дружище, — словно насмехаясь над бывшим однокурсником, выдавил Блейз, — Драко уже обещал мне одну.  — Довольно пустых разговоров о грязнокровках, — выплюнул блондин, устало потирая виски, — у нас есть дела по-важнее прислуги. Она провинилась и понесёт соответствующее наказание, а теперь, если ни у кого больше нет желания высказаться о низком качестве служения чистокровным, то перейдём к причине нашего собрания. Гермиона шагнула назад, желая слиться с мебелью, чтобы услышать хоть кроху полезной информации, когда Малфой, махнув рукой, приказал ей уйти. Джинни, восприняв этот знак, как подарок вмиг вылетела из комнаты, и лишь шатенка не спешила её покидать.  — Я сказал, пошла вон, — раздражённо повторил Малфой, и невольно Грейнджер шмыгнула в двери, которые в миг закрылись не давая возможности подслушать.  — Чёрт… — выругнулась Гермиона, поглядывая на бледную Джинни. Она не покидала комнату три дня. Она сидела у себя тише воды и ниже травы, отчаянно пытаясь разузнать хоть немного информации о событиях недельной давности. Всё, что она знала — Орден организовал засаду Пожирателям, напав на них вблизи Хогсмита. Она не знала ни число убитых, ни пленённых, проклиная Малфоя, оградившего её от внешнего мира. Она так боялась, так боялась увидеть знакомые фамилии знакомых и друзей, которые могли пасть в тот день. Но желание узнать правду, не тешась ложными надеждами и домыслами брало верх, и, не осознавая всей опасности, она вышла из своего надёжного укрытия, попавшись на глаза безумной суке, что в миг схватила её за волосы, волоча в обеденную. Она напевала бессмысленную песню, а затем, остановившись, приподняла её голову. Она смотрела ей в глаза, будто пыталась заглянуть в душу.  — Твои маленькие поганые друзья не были столь же храбрыми, глядя мне в лицо, грязнокровка. Поттер сжимался глядя на меня, а рыжеволосое семейство бедняжки Молли ссалось в штанишки, — перехватив брыкающуюся Гермиону, что кричала и извивалась в руках чёртовой ведьмы, проклиная, Беллатриса швырнула её в стенку, выбивая дух. — Но, видно, я перепутала храбрость с тупостью, мразь, — шикнула Лестрейндж, зарываясь пальцами в пышную девичью шевелюру. — Как только милый Драко наиграется, придёт и наша очередь развлекаться… Гермиона ненавидела себя за проявленную слабость в этом сборище ПСов и, обнимая за покатые плечи рыдающую Уизли, шептала, что всё будет хорошо. То ли убеждая подругу, то ли пытаясь поверить в это самостоятельно.

***

Гермионе кусок в горло не лез и, сидя на своём привычном месте, подле Малфоя, она упёрто рассматривала кружевную салфетку на своих коленях. Он явился к ней только на следующий день после произошедшего в этой столовой, нагло явившись к ней в комнату. Он не сказал ни слова, впиваясь в неё своими ледяными глазами.  — Я велел тебе не выходить, — наконец-то, выдал он, отставляя от себя чашку кофе. — Но ты ж, блять, решила, что ты как всегда самая умная, Грейнджер. Она молчала. Молча закусив внутреннюю сторону щеки, сидела, перебирая про себя все правила трансфигурации. — Что ты пыталась найти? — не унимался Малфой.- Что собиралась вынюхать, отвечай! — Я хотела узнать о том теракте в Хогсмите, — её тихий, но вкрадчивый голос звучал по-особенному жалко. Гордая гриффиндорка, будто бы оправдывалась перед генералом армии Реддла, в ожидании наказания. Но Малфой, немного помолчав, звонко рассмеялся. — Типичная Золотая девочка, — елейно протянул он, наклонив голову на бок. — И дня не можешь прожить, не сунув свой нос не в свои дела.  — Я… — она была готова вступить в эту словесную борьбу, отчаянно защищая себя, но он прервал её — Пятеро убито и двое взяты в плен, — бросил Драко, поднимаясь со своего места. — А теперь займись чем-нибудь полезным, а не пытайся влезть в мой кабинет, Грейнджер. С этими словами он аппарировал, оставив её одну в зале.

***

Гермиона всегда любила Травологию и мадам Стебль. Упорно изучая книги по растениеводству и старательно практикуясь в парниках, девушка с удовольствием приезжала домой, помогая матери управляться с её небольшим садиком роз. Именно в эти счастливые моменты своего детства Гермиона проводила время с семьёй, обрезая розы и ковыряясь в грунте. Миссис Грейнджер всегда гордилась своими белыми розами, что расцветали буйным цветением уже по весне, пока её дочь отдавала своё предпочтение одинокому кусту пионов бледно-розового цвета. Именно эти воспоминания она вновь переживала, находясь в зимнем саду Малфоев. Пусть он и не был похож на сад её матери, но эти огромные бутоны белых роз так были похожи на те, что люби она. Любила… Обожает ли белые розы Моника Уилкинс Гермиона не знала, да, и, видно, не желала узнавать. Она редко думала о родителях, опасаясь, что этими воспоминаниями непременно воспользуются, поэтому отдавала дань памяти, заботясь об этих хрупких растениях.  — Признаться, не думала, что увижу Вас здесь, мисс Грейнджер, — раздался негромкий голос, принадлежавший Нарциссе Малфой. Она выглядела, как и подобало аристократке: забранные в элегантную причёску черно-белые пряди, дизайнерское платье угольно-чёрного цвета и дорожные перчатки в цвет, которые миссис Малфой поспешила положить на небольшую сумочку.  — А я уже и думать боялась, что стало с моими цветами…  — Извините, миссис Малфой, если моё вторжение как-то помешало Вам, я… — она уж хотела ретироваться, желая как можно скорее сбежать из этого места  — Нет, что Вы, — сдержанно улыбнулась женщина, подходя ближе. — Как раз Вас я и искала. Услышав эти слова, глаза Гермионы невольно округлились, а сердце пропустило удар. Зачем Нарциссе Малфой искать её? Для чего?! Быть может, Малфой решил передать её своей матери? А вдруг она здесь для того, чтобы сопроводить её к своей сумасшедшей сестре? Гриффиндорка неуверенно ступила назад и, придерживаясь белоснежного столика, шагнула назад, зацепив один горшков с цветами. Под её ногами оказались большие осколки небесно-голубого фарфора и, поспешив, убрать всё, Грейнджер присела на корточки собирая осколки.  — Оставьте их, Гермиона, — сказала женщина без тени на разочарование или же злость. — Не хватало, чтобы Вы поранились, — но было поздно. Алая кровь капала на белоснежный пол, окрашивая его и лежащую на нём землю в красный.  — Хозяйка звала Винки, — справа от волшебницы оказалась ушастая домовиха, которая, стоило лишь ей поднять голову от пола, завидев Гермиону, забилась в истерике. Гермиона уже открыла рот, чтобы успокоить существо, но Нарцисса опередила её.  — Винки, будь добра, успокойся и принеси сюда рябиновый отвар и две чашки, — с этими словами Нарцисса подошла ближе к гриффиндорке и, помогая ей подняться, подвела к двум мягким креслам, что стояли почти в самом конце помещения.  — Миссис Малфой, — подала голос Гермиона, когда женщина принялась разливать принесённый услужливой домовихой чай, предварительно капнув в её кружку заживляющий отвар, — это пустое. Я всего лишь порезалась, ничего смертельного  — Вы говорите совсем как мой сын, — улыбнувшись, уселась на соседнее кресло Нарцисса. — Каждый раз, возвращаясь с поля боя, он говорил одну и ту же фразу, отправляясь к себе, — она сделала небольшой глоток, после чего потянулась к молочнику, добавляя в чай молока. — Однажды я чуть не потеряла его после того, как он получил порезы от заклинания мистера Поттера, но, думаю, вы и без меня знаете это. Гермиона поёжилась и, потянувшись здоровой рукой к мёду, добавила пару ложек лакомства в чашку под пристальным взором хозяйки мэнора.  — Драко рассказывал, что благодаря вашим чарам он выжил.  — Миссис Малфой это… — она вовремя осеклась, чуть ли не выдав, чо это была глупая случайность, о которой за всё время военных годов она неоднократно жалела. Сколько раз она задумывалась о том, что тогда ей стоило молча взять Гарри за руку и увезти его прочь, бросив Слизеринца на том чёртовом полу в луже собственной крови?! О, бессчётное количество раз. Вчитываясь в статьи «Придиры» или «Буревестника», Гермиона проклинала тот злополучный день, когда она, одолеваемая ужасом и злостью на друга, ринулась спасать того, ко заберёт тысячи жизней после.  — Это совсем не так. Вашего сына спас профессор Снейп, мои же заклинания всего лишь отсрочили его смерть, они бы не спасли его.  — Спасибо, — улыбнулась женщина. — Я благодарна вам за то, что Вы помогли ему, позволив продержаться до прихода Северуса. Девушка невольно поёжилась, сведя брови к переносице. Она опасалась заглядывать женщине в глаза, стыдясь, того, что она сидела с той, что искренне благодарила её, желая долгой и мучительной смерти её сыну. Гермиона смотрела на острые носки своих коричневых туфель, крепко сцепив зубы.  — Не думайте, что я не догадываюсь о том, что Вы не раз жалели об этом, — чуть тише добавила волшебница. — Мой сын — неплохой человек…  — Неплохой человек?! — слишком громко спросила Грейнджер. — Вы знаете сколько людей Ваш сын убил, Вы хоть представляете сколькие лишились жизни от его палочки? Вы благодарите меня за спасение своего сына, не задумываясь о тех, кто потерял своих сыновей по вине Вашего. По вине таких, как он мне пришлось стереть память собственным родителям, стереть память о себе, миссис Малфой, чтобы такие, как Драко Малфой не смогли найти их и убить за то, что я их дочь! Она кричала так, что казалось стёкла и посуда разобьётся на сотни осколков.  — Мой сын неплохой человек хотя бы потому, что он помог Монике и Венделлу Уилкинсам бежать из страны, мисс Грейнджер.

***

Ложь. Наглая ложь во имя очищения имени единственного сына. О, как же она была зла, разбрасывая вещь и бессильно крича. Нарцисса Малфой соврала ей прямо в глаза, заговорив о родителях. Или не соврала?! Безусловно, её родители не были богатыми, сколь семейство Малфоев, и лишние деньги у них вряд ли имелись, ведь клиника в последнее время терпела некоторые убытки. Но ведь они могли продать дом. Да, скорее всего они так и сделали. Продали дом, а на полученные деньги уехали в Австралию, приобретя небольшой домик. Ведь так? Голова закипала от разнообразных мыслей. Орден ведь должен был знать о её родителях хоть что-то и, не долго думая, Грейнджер ломанулась в комнату рыжеволосой подруги. — Джинни, ради Бога, ответь мне, не скрывая правды, — чуть ли не всхлипывая, бросила Гермиона, — как моим родителям удалось покинуть страну? Это Орден помог им?  — Миона, — опустив голову вниз, начала Уизли и дальнейшие слова уже не требовались шатенке, чтобы понять, чо не Орден помог им бежать. — Мы пытались пробиться долгое время к ним, но Пожиратели, будо озверели и сорвались с цепи. Когда мы явились в ваш дом уже никого не было. Поверь, мы пались их найти, но их энергетика не считывалась ни с одной вещи, оставленной ими, а твоя комната была уничтожена. Грейнджер засмеялась. Громко, заливисто, так, как как не смеялась уже очень давно.  — Миона?! — настороженно спросила Джиневра, попускаясь с подругой, что медленно оседала на пол.  — Малфой, — пуще прежнего заливалась истерическим смехом гриффиндорка.

***

Он явился через два дня весь грязный и уставший. Изредка собиравшиеся вместе Гермиона и Нарцисса сразу же бросились к нему, и, завидев его, вышедшего из жуткой бойни, гриффиндорка сразу же пожалела о своём действии. снова. Он был весь в крови. Не в своей. В крови её друзей и знакомых, с которыми она боролась против таких как он, против зла. Даже факт того, что он помог её родителям, покрывал Джинни, вынашивающую их с Гарри ребёнка никак не отмывал его от всех убийств, что он совершил.  — Соскучилась, Грейнджер? — зло усмехнулся Малфой, видя презрение, что ясно читалось в карих глазах. — Может и тебя поцеловать?! — отойдя от Нарциссы, спросил Малфой, отчего Гермиону перекосило. — Так я и думал, — хмыкнул он, удаляясь Но разговор ещё не был закончен. По крайней мере не для неё.  — Тащишься за мной, как преданная собачонка, — зайдя в свои покои, изрёк Слизеринец, — ещё немного и я решу, что ты привязалась ко мне, любовь моя.  — Скорее удавлюсь, — выплюнула она, наблюдая за тем, как мужчина стаскивает с себя свою чёрную, словно ночь униформу, пропитанную кровью убитых врагов. — Сколько? Она тупо уставилась на его спину, на которой виднелись блёклые рубцы от Сектумсемпры.  — Девятнадцать, Грейнджер, — медленно вытирая кровь с лица, изрёк Малфой. Сегодня я убил девятнадцать ординовцев, твоих товарищей и друзей, включая ту страшную близняшку с Когеврана. Падма. О Боже, она была не близко знакома с Падмой Патил, но, общаясь с её сестрой, Парвати, в основном Гермиона частенько удивлялась простодушию и уму Падмы, что присоединялась к их разговорам.  — Немного не дотянул до Мальсибера. Долохов, сука, — откидывая полотенце в сторону, хмыкнул блондин, подойдя к оторопевшей девушке ближе, — снял с моего прицела Уизли, которому удалось свалить. Он смотрел на неё надменным взглядом сверху-вниз, как привык.  — Что, — заглядывая в глаза, где потихоньку скапливались слёзы, зашептал он, — думала, если спишь со мной, то и твои друзья в безопасности? С меня довольно рыжеволосой Уизлетты в доме в добавок с её Поттеровским отродьем, — он с силой сжал своими пальцами её подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Запомни, Грейнджер, я купил тебя и отныне ты моя собственность. Ни больше, ни меньше. Если думаешь, чо твои выходки остаются незамеченными, то ты глубоко ошибаешься. А тепер отправляйся в свою комнату и жди меня. В горле образовался огромный комок отвращения. Отвращение к себе, к нему, к своей слабости…  — Хотя, знаешь, — щёлкнув пальцами Малфой захлопнул дверь своей комнаты прямо перед девичьим носом, — я передумал. Я слишком изголодался, Грейнджер, чтоб терпеть, — он не медлил ни секунды и, быстро преодолев расстояние между ними, толкнул её к двери, хватая за горло. — Я так скучал, — шепнул он в перерыве между поцелуями, на которые она отвечала сквозь слёзы. Она продолжила плакать, когда он брал её, навалившись сверху, когда сцеловывал солёные дорожки слёз со щёк. Даже, когда он покинул её, оправившись отмываться от крови, она продолжила рыдать, забившись в угол. Лучше бы за место них, она бы пала.