Лекарство для тебя

— Опускайте! В квартире Чимина раздался командный голос Шуги. Как и обещал Мятный, он всё-таки притащил пианино. А если быть точнее, пианино притащили грузчики. Юнги осмотрел весь свой инструмент, чтобы, не дай бог, нигде не было царапин. Он расплатился, но только после тщательного анализа, и отправил людей обратно. — Ну? — Шуга наклонился на свое пианино. — Что ну? — Как тебе мое пианино? — Мятный прошелся по клавишам и воскликнул. — Зверь, а не инструмент! Чимин улыбнулся и кивнул в знак согласия. – Ну что ж, — продолжал Шуга, — тащи стулья, будем учиться. — Прямо сейчас? — А ты что думал, я просто так заплатил грузчикам? — мятноволосый выражал какое-то непонимание на своем лице, смешанное с какой-то обидой. — Хорошо-хорошо, — Чимин поплелся в другую комнату, чтобы отыскать те два стула. Вернулся он через пару минут, держа в одной руке табуретку, а в другой — стул. — Держи. Мятный взял табуретку, а своему ученику оставил стул. — Почему ты взял табуретку, – Чимин прожигал спину учителя, — а не стул? Он же, вроде как, удобнее. — Я могу и на кортах посидеть, так что не волнуйся. — Возьми стул, — Пак всё же настаивал на своем. — Неа. — Ты возьмёшь стул. — Ты че, блять, угараешь? Еще подерись со мной из-за табуретки. — Шуга повернулся к Чимину и начал прожигать взглядом уже его. — Просто тебе неудобно будет. — Чимин начал перебирать в руках свою пижамку, словно на него ругаются как на провинившегося ребёнка. — Бля, заебал. Мятноволосый не выдержал и быстрым движением схватил Рыжего на руки, тот принялся вырываться, но его остановила одна фраза: "Не уймешься – засосу". Чимин сразу же успокоился и перестал сопротивляться. — Вот так-то лучше. — хриплым голосом сказал Шуга. Он посадил того на удобный стул, а сам сел на табуретку, которая вот-вот могла развалиться. — Итак, твой первый урок – импровизация. — Чего? — Чимин бросил непонимающий взгляд. — Сыграй, говорю, что-нибудь. — Эм...ладно,— Пак вздохнул, — я попробую. — Дерзай. — отозвался Шуга. Через мгновение комната наполнилась звуками очень красивой мелодии. Мятный лишь взглянул на Чимина, – тот играл с мыслями и чувствами, каждый сантиметр его тела был задействован в эту музыку. Это... вдохновляло? Впервые он смотрел на человека с каким-то восхищением, а не отвращением, что, конечно, было странно для него. Они сидели и наслаждались этими мгновениями, наполнявшими их души каким-то внутренним теплом и светом. Спустя время, Юнги оторвался и спросил: — Где ты...научился такому? Ты же сказал, что не умеешь играть? — Шуга повернул голову в сторону Чимина, осматривая его с ног до головы. — Мама когда-то занималась со мной, — Чимин посмотрел на клавиши, грустно улыбаясь, — когда еще была живая. Мятный понял, что опять облажался, опять накосичил, опять тронул за живое бедное существо, которое и так настрадалось за всю свою маленькую жизнь. – Знаешь что, Чимин. – сказал Шуга. – Твоя мама гордится тобой. Рыжий ответил: — С чего ты взял? — Ты невероятный человек, — грустно улыбнувшись, Юнги повернул голову в сторону окна, — у тебя хватает сил улыбаться в самой жопной ситуации. Мне кажется, когда тебе хуёво, ты будешь веселиться и показывать всем факи. Я... я не могу понять, как ты это делаешь? Юнги бросил взгляд в сторону затихшего Пака. Спустя несколько секунд, Чимин кинул: — Я трус. Повисла тишина. — Я, — Чимин поднял голову, его глаза переполняли слёзы, — я трус... — Всхлипывая, парень начал плакать. — Я боюсь смерти, ведь мне так немного осталось, а я сижу и не могу ничего поделать, ни с чем совладеть, — Пак перевёл дыхание, — я просто никчёмный кусок дерьма! Встав со стула, парень ударил по стенке и скатился на колени, держась за неё руками. Юнги застыл, он довёл это крохотное создание до слёз. Мятный подошёл и упал на пол рядом с Чимином. — Чимин, знай, я не умею успокаивать людей. — мятноволосый повернул голову в сторону Пака. — Я настолько хуёвый психолог, что от моих слов повешаться можно. И я сейчас не шучу. — Юнги положил голову на свои колени. — Но... Чимин, ты не умрёшь. Я обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Обещаю. — Мам, ты же обещаешь, что не умрёшь? — Чимин, я обещаю тебе. ... Снова эти призраки прошлого. — Пак, очнись! Очнись! — сквозь помутнение сознания Чимин услышал грубый голос Мятного. Рыжий взглянул на Мина. Стеклянный взгляд вникуда. Безжизненное тело. Страх. — Чимин! — Юнги за секунду обнял ту куклу, которая смотрела взглядом увядающего человека. Словно жизнь подходила к концу. — Блять! Я не позволю! Не позволю тебе умереть! Пак очнулся. Дрожащими руками обнял Мятного и зарыдал. Навзрыд. Опять он жалок и слаб. Опять не может держать себя в руках. Тряпка. Он не хотел отпускать Мина, а тот сдерживал того всё крепче, чтобы Чимин понял, что он нужен. Он не никчёмный, он просто не знает, что делать дальше. Он потерялся и не может найти хоть малейшую зацепку. Он ходит по глубине и снова задыхается. Чимин умирает, но никому об этом не говорит.