Ангел за твоей спиной

      Паша знал, что рано или поздно этот час наступит. Но он не ожидал, что это случится так скоро.       Ангел стоял в одиночестве посреди огромного зала с кипельно-белыми стенами, настолько ослепительными, что человеческому зрению обязательно нанесли бы непоправимый вред. Потолка не было, и зеркальный пол отражал безоблачное голубое небо, создавая иллюзию бесконечного пространства.       Павел нервно подергивал крыльями в ожидании встречи с вышестоящим начальством. Он судорожно перебирал в уме все свои действия за последнюю сотню лет, оценивая их со стороны, так, как будут рассматривать их его покровители.       Паша не был точно уверен, кто его сдал. Он всегда аккуратно подбирал слова в разговорах с собратьями и ещё более тщательно скрывал свои "неправедные" поступки.       Заговорщицкий внутренний голос шептал ему имя "Данель".       "Он же демон. Что стоит ему загубить чью-то жизнь? Это наверняка он", — мысли на самом краю сознания беспокойно плескались в море сомнений.       "Нет. Даня бы так не поступил. Он не для того тогда на крыше завел разговор, чтобы выбить признание. Он предупредил меня, чтоб я был осторожен. Но я не был..."       Ангел услышал шорох за спиной и обернулся. Перед ним предстал архангел Гавриил, взирающий на него со спокойствием и уверенностью. Павел почтительно склонил голову, убирая крылья в знак уважения. Он позволил себе чуть расслабиться, ведь глубоко внутри ангел был рад, что явился именно Гавриил, а не кто-то из других архангелов. Он своенравен, но, по крайней мере, справедлив.       — Вы хотели меня видеть? — Паша поднял голову, смело заглядывая в глаза собеседнику.       Архангел позволил себе потянуть с ответом пару секунд, оценивающе разглядывая подчинённого.       — Да, нам нужно многое обсудить, — строгим властным голосом наконец произнёс он. — Мне сообщили о неправомерности твоих действий, хранитель. Ты используешь данную тебе силу в личных целях, пусть и не напрямую.       — Я этого не делал, — твёрдо ответил Павел, не опуская глаз от сверлящего его насквозь взора. — Все мои действия всегда были во благо людей.       — Или во благо одного конкретного человека, — лицо архангела смягчилось, когда Паша вздрогнул и опустил глаза.       Гавриил понял, что донесённая до него информация была правдива. Он и раньше имел дело с хранителями, слишком сильно привязавшимися к подопечным.       — Ты правда думал, что ни я, ни тем более ОН ничего не узнаем? — архангел снисходительно улыбнулся, видя как занервничал Павел. — Отцу, допустим, до таких мелочей дела нет, пока не нарушены правила. Что же касается меня...       Гавриил нахмурился, перебирая пальцами тонкую ткань своих атласных одеяний. Ему совершенно не хотелось как-либо наказывать стоящего перед ним ангела, ведь репутация Павла за тысячи лет служения была безупречной. И Гавриил не хотел, чтобы это досадное происшествие со смертным что-то изменило.       С учётом событий последних столетий огромное количество небесных посланников пали во грехе или самостоятельно переходили на сторону врага, ставя под удар хрупкое равновесие, держащее этот мир от вселенской катастрофы. Потеря ещё одного ангела, конечно, не уничтожит всё сущее, но заметно ослабит итак шаткое положение архангелов в глазах Господа. Но что ещё больше навредит им — и Гавриилу в частности — так это распущенное поведение его подчинённых. Испокон веков ангелы присматривали за людьми, оберегая их ото зла — и довольно успешно, по меркам вселенной — под строгим руководством высших небесных чинов.       — Что же касается меня, — нехотя продолжил архангел, — я не могу смотреть сквозь пальцы на то, что ты превышаешь свои полномочия в угоду одному смертному. Достаточно того, что я ни слова не сказал серафимам о вашей с Купидоном сделке, когда твой подопечный внезапно обрёл долгожданную любовь. А это, на секундочку, самое что ни на есть лишение свободы воли человека.       Волна паники мгновенно накрыла ангела. Осознание того, что Гавриилу известно практически всё, что он так долго и, как ему казалось, успешно скрывал, путало мысли, заставляя выпалить первое, что пришло на ум.       — Не было никакой сделки, — сверкнул глазами Павел, и тут же сам устрашился своей очередной отчаянной лжи перед архангелом.       — Значит, не было? — усмехнулся Гавриил. Его забавлял этот упрямый хранитель, дрожащий перед ним как осиновый лист на ветру, но продолжающий смело смотреть в глаза. — Стало быть, их любовь истинна, и если я прямо сейчас избавлю ту смертную от совершенно случайно попавшей в неё купидоновой стрелы, то их узы не пошатнутся?       Павел из последних сил стоял на негнущихся ногах, не смея расправить крылья, чтобы не упасть. На карту сейчас было поставлено всё: его работа, репутация, сама его жизнь. Его любовь к Юре. Одним словом сейчас Паша может лишить своего возлюбленного счастья или сам попрощается с головой, так и не узнав каково это — любить и быть любимым в ответ. Павел обреченно опустил голову и его плечи поникли. Ангел понял, что пути для отступления нет. Если имеешь смелость дерзить старшему, то будь добр стоять на своём до конца.       — Я не всеведущ в любви, Гавриил. Если им не суждено быть вместе, на всё воля Господа.       Архангел кивнул с едва заметной улыбкой. Он взмахнул кистью, делая замысловатое движение, и Павел за сотни миль от своего подопечного почувствовал, что что-то изменилось далеко не в лучшую сторону.       — Да будет так, хранитель, — удовлетворённо произнёс Гавриил. — И за дерзкую ложь твою, мне придётся ограничить твои силы. В пределах разумного, конечно. Мы же не хотим, чтобы твой подопечный остался совсем без защиты. Но отныне его судьба только в его руках. И не тебе решать, в какую сторону она повернётся. На этом всё, ты можешь вернуться к обязанностям.       Спустя мгновение Гавриил исчез, оставляя ангела в одиночестве посреди пустого зала. Не в силах больше держаться на ногах, Паша рухнул на колени, дрожащими руками упираясь в зеркальный пол. Его глаза встретились со своим отражением и он со страхом обнаружил в них слёзы. Несколько капель упали на поверхность и он провёл по ним ладонью, стирая следы своей невовремя проступившей человечности.