Глава 2
3 августа 2020 г., 22:45
Весь класс хором ахает. Даже Лань Ванцзи в потрясении уставился на дядю.
Всю жизнь он жил в соответствии с правилами Гусу Лань. Может перечислить их по памяти, выучил наизусть так давно, что и сам уже не помнит.
Дядя нарушил сразу несколько. «Гармония драгоценна. Не действуй поспешно. Будь осмотрителен в словах. Будь уважителен и скромен. Не прекращай учиться».
Со старшим учеником ордена Юньмэн Цзян… непросто, но это не может служить оправданием.
«Будь строг к себе. Будь снисходителен к другим».
Дядя встречается с ним взглядом и отводит глаза. Лань Ванцзи подозревает, что его сейчас потряхивает.
«Чти достойных людей. Отстаивай справедливость. Неси бремя нравственности».
Произошло нарушение. И был нанесён ущерб.
Лань Ванцзи встаёт — одновременно с Цзян Ваньинем.
— Занятия на сегодня закончены, — произносит Лань Ванцзи и набирает в грудь воздуха. Лань Ванцзи жалеет, что его способность выражать мысли хуже, чем у других, что ему неизвестно, как придать своему голосу определённое звучание, сделать его мягче, когда он обернётся к… к своему соученику.
Вэй Ин бледнее, чем Лань Ванцзи его когда-либо видел. И он по-прежнему смотрит на дядю, но будто сквозь него.
Цзян Ваньинь подходит и неловко кладёт ладонь на плечо Вэй Ина. Он выглядит почти таким же беспомощным, каким чувствует себя Лань Ванцзи. Почти. Но в его взгляде на дядю пылает такая скрытая ярость, что… хорошо, что подготовка и выдержка учеников ордена Юньмэн Цзян действительно таковы, как о них рассказывают, в противном случае Цзян Ваньинь рисковал бы и сам нарушить несколько правил.
Что-то падает со стола, когда дядя с безоглядной поспешностью покидает комнату. Другие ученики начинают болтать, но Цзян Ваньинь утихомиривает их, едва зыркнув в их сторону. Они тоже удаляются, уже молча.
Вэй Ин кладёт руку на предплечье Цзян Ваньиня, но в остальном так и не сдвинулся.
Что-то в груди у Лань Ванцзи болезненно тянет.
— Вэй Ин, — произносит он. Он хотел бы сказать больше, но слова застревают у него в горле, теряются по пути к губам, как это происходит всегда. Лань Ванцзи не знает, когда успел подойти, но теперь он находится совсем рядом с Вэй Ином, близко-близко.
— Лань Чжань, — отзывается Вэй Ин, и это больше похоже на всхлип. А потом он разворачивается и зарывается лицом в шею Лань Ванцзи. Лань Ванцзи ощущает, как его трясёт, чувствует слёзы на своей коже.
Он не знает, что делать. Смотрит на Цзян Ваньиня, который выглядит не менее ошеломлённым, чем Лань Ванцзи себя чувствует, вот только похоже, что то, что шокировало Цзян Ваньиня, — это сам Лань Ванцзи.
— Ты! — шипит Цзян Ваньинь, стукая Вэй Ина по плечу, прежде чем снова сжать его в жесте, который, очевидно, предполагался как утешающий. — Мало того что споришь с учителем Лань Цижэнем, так теперь ещё и пристаёшь к Лань Ванцзи? Что, я недостаточно хорош в качестве ханьфу для твоих рыданий? Вечно от тебя одни проблемы!
— Не проблемы, — умудряется выдавить Лань Ванцзи. Неуверенно, неловко, полыхая ушами от смущения, он поднимает руку и похлопывает Вэй Ина по тому плечу, в которое не вцепился Цзян Ваньинь. — Я… сожалею… что дядя… обидел Вэй Ина.
Цзян Ваньинь таращится на него удивлёнными глазами.
***
Лань Ванцзи пришёл в Библиотечный павильон, чтобы учиться. Учиться важно. Он здесь не просто затем, чтобы отвлечься от воспоминаний о Вэй Усяне, содрогающемся от рыданий у него на груди, о Вэй Усяне, со всхлипом вымолвившем его имя и обернувшемся к Лань Ванцзи, как будто тот мог помочь, мог утешить, как будто Лань Ванцзи не просто один из Двух Нефритов клана Лань… Как будто Лань Ванцзи… кто-то, кто для него важен. Цзян Ваньинь был совсем рядом. Но Вэй Ин обернулся к Лань Ванцзи. Как будто Лань Ванцзи заслуживает такого доверия, такой ответственности. Вэй Ин позволил своим слезам падать на плечо Лань Ванцзи всё то время, что Цзян Ваньинь отчитывал его, пока наконец Вэй Ин не поднял голову — снова улыбаясь. — Цзян Чэн ревнует! — со смехом поддразнил он. — Не волнуйся, Чэн-Чэн, твой шисюн всегда будет рядом, даже если мы с Лань Чжанем поженимся. Всегда, — добавил он с неожиданной серьёзностью в голосе. — Кто это тут шисюн? И кто ревнует? — захлебнулся возмущением Цзян Ваньинь. — Наша семья давно потеряла лицо — и всё по твоей милости! Тебе повезло, что Лань Ванцзи не отлупил тебя за такое недостойное поведение! Цзян Ваньинь оттащил Вэй Ина прочь якобы в ярости, хотя его хватка оставалась осторожной, и у Вэй Ина даже хватило времени, чтобы потрепать Лань Ванцзи по руке, почти… почти нежно. И улыбнуться Лань Ванцзи неуверенной дрожащей улыбкой, в которой, кажется, не было ни капли поддразнивания. Прошло некоторое время, прежде чем Лань Ванцзи собрался с мыслями достаточно, чтобы сдвинуться с места.***
На следующий день его брат ведёт занятия в классе — вместо дяди. Он не вызывает Вэй Ина. И сам Вэй Ин отвечать тоже не вызывается. Лань Ванцзи вовсе не волнуется за Вэй Ина. Он обеспокоен, потому что участие Вэй Ина в уроках было ценным. Другие ученики тянулись, чтобы поспеть за ним. И Лань Ванцзи знает, что Вэй Ин нередко беседовал с ними поздно вечером, объясняя непонятные моменты и помогая более слабым учащимся разобраться в предметах, которые они изучали. Ко второй половине дня Лань Ванцзи уже просто места себе не находит от беспокойства за… образовательный стимул для других учащихся. Он ловит себя на том, что оглядывается на Вэй Ина каждый раз, как брат кого-то спрашивает, и даже когда с вопросом обращается один из учеников. Вэй Ин нередко отвечал на заданные в классе вопросы прежде, чем это успевал сделать дядя. Он заставляет себя выпрямить спину и смотреть прямо вперёд. «Сидеть в неподобающей позе запрещено». — Пс-ст! Лань Чжань! Он моментально оборачивается. Вэй Ин смотрит на брата, но рука его незаметно движется. Сложенный листок бумаги перелетает через проход и приземляется на стол перед Лань Ванцзи. Потрясённый Лань Ванцзи вскидывает голову, но брат смотрит куда-то в другой конец комнаты. Видимо, Цзинь Цзысюань сделал что-то, что привлекло его внимание, потому что брат внезапно начинает забрасывать его целой серией каверзных вопросов. Цзинь Цзысюань — наследник одного из великих кланов. Нет ничего удивительного, что от него ожидают глубоких познаний. Остальные ученики наблюдают (некоторые с плохо скрываемым весельем), как Цзинь Цзысюань с каждым мгновением нервничает всё сильнее. Лань Ванцзи разворачивает бумажный листок. Это его портрет, нарисованный тушью. Совсем не плохой. В уголке Вэй Ин написал: «Очень красивый!» Чувствуя, как полыхают уши, Лань Ванцзи прячет рисунок к себе в рукав.***
Несколько дней спустя Вэй Ин выглядит усталым. Немного бледным, и веки у него покраснели. Он что, не спал? Вэй Ин встречается с Лань Ванцзи взглядом и украдкой улыбается ему. — Пс-ст! Лань Чжань! Что-то перелетает через проход и приземляется на столе у Лань Ванцзи. Брат завершает фразу и неожиданно для всего класса начинает отчитывать ученика, сидящего в двух столах позади Цзинь Цзысюаня, за невнимательность, спрашивая, что тот запомнил из рассказа брата о генеалогии кланов. Ученик справляется с трудом, и Лань Ванцзи не удивлён — мало кто из учащихся способен запомнить все детали внутрисемейных взаимоотношений чужого клана, не имея времени на подготовку и заучивание. Брат очень строг к ним. Но это только заставит учеников ещё больше стараться. Лань Ванцзи одобряет. Он разворачивает бумагу, свёрнутую в небольшой кулёк. Записка гласит: «Мы вчера ходили в город! Мы вернулись до отбоя, честно-честно. И я купил конфеты, которые тебе нравятся! Их было больше, но я забылся и съел. Прости!» Внутри записки — немного помятый и сплющенный кусочек «Бороды дракона»*. Лань Ванцзи уже очень давно не пробовал конфет. Откуда Вэй Ин узнал, что эти — его любимые? Брат всё ещё строго экзаменует учащегося. Он прошёл между столами и полностью повёрнут спиной к Лань Ванцзи. Взгляды остальных устремлены на брата и незадачливого ученика. Лань Ванцзи быстро откусывает маленький кусочек конфеты, а остаток снова заворачивает в записку и прячет к себе в рукав.***
— Пс-ст! Лань Чжань! Лань Ванцзи сидит в Библиотечном павильоне, восстанавливая повреждённую книгу. Вэй Ин забирается в окно. Что... — Я пришёл вручить тебе подарок! — жизнерадостно провозглашает он. Засовывает руку в свой раздувшийся рукав и вытаскивает оттуда двух кроликов. Что… Лань Ванцзи открывает рот, но Вэй Ин не даёт ему и слова сказать. — Знаю-знаю, в Облачных Глубинах запрещены домашние питомцы, — беззаботно продолжает он. — Поэтому это — не домашние питомцы. Это еда! — Он громко хохочет при виде выражения на лице Лань Ванцзи. — Шучу, шучу! Это друзья. Не домашние питомцы. Друзья. Определённо. Я подумал, что они могут тебе понравиться. Он чешет одного из кроликов за ушками и спрыгивает обратно. Лань Ванцзи смотрит на кроликов.***
Лань Ванцзи со всей серьёзностью занимается сооружением своего бумажного фонарика. — Лань Чжань, — говорит Вэй Ин. Лань Ванцзи поднимает голову. Вэй Ин всё ещё выглядит очень уставшим, но по-прежнему прекрасен. Вэй Ин улыбается ему: — Давай вместе запустим фонари желания? Лань Ванцзи избегает встречаться с ним взглядом. — Я привык запускать один. — И никогда раньше это его не угнетало. Или, по крайней мере, он никогда не замечал, что это его угнетало. — Привычке можно изменить. К тому же свой я сделал специально для тебя. — И Вэй Ин показывает ему кролика, которого нарисовал на боку фонарика. Он очарователен. Лань Ванцзи чувствует, как уголки его губ поневоле ползут вверх, но когда он поднимает глаза, Вэй Усянь просто улыбается ему — очень тепло. Лань Ванцзи осознаёт, что сердце у него в груди ведёт себя как-то странно. Они запускают фонарики. После того как те устремляются в небо, со всех сторон доносится шёпот — ученики загадывают желания. У Лань Ванцзи мелькает предательская мысль: «Я хочу, чтобы Вэй Ин никогда не уезжал». Вэй Ин складывает руки: — Вэй Усянь желает всю жизнь защищать слабых и бороться со злом. Без сожалений в сердце, — на словах «без сожалений» его голос немного дрожит. Он замолкает, а потом продолжает снова, очень тихо: — И чтобы я всегда мог быть рядом с Лань Чжанем. У Лань Ванцзи очень хороший слух. Но он всё равно не уверен, что не ослышался. Собравшиеся ученики начинают свой путь обратно в Облачные Глубины. Девушки удаляются по дорожке, ведущей к общежитию и классам на женской половине, и некоторые из студентов-юношей начинают спорить о будущих партнёрах по совершенствованию. Кто-то спрашивает: — Цзинь-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей девушкой? Вэй Усянь выглядел так, как будто собирался что-то сказать Лань Ванцзи, но при этих словах его голова мгновенно поворачивается, и он смотрит на Цзинь Цзысюаня. Лань Ванцзи убеждает себя, что ни капли не раздосадован. Цзян Ваньинь тоже очень внимательно вглядывается в наследника клана Цзинь. Кто-то другой вмешивается: — Ты бы лучше не спрашивал Цзинь-сюна об этом. У него уже есть невеста, и, конечно, ответ очевиден. Уголки рта Цзинь Цзысюаня дёргаются, обнаруживая лёгкое выражение недовольства. Глаза Вэй Ина сужаются. Первый говоривший продолжает, не замечая сгустившееся напряжение. (Лань Ванцзи делает мысленную пометку: столь вопиющее отсутствие наблюдательности следует обсудить с братом.) — Правда? А из какого ордена? Она наверняка чрезвычайно талантлива! Цзинь Цзысюань приподнимает бровь. — Не стоит говорить об этом. — Что ты имеешь в виду — «не стоит говорить об этом»? — вдруг вмешивается в разговор Вэй Ин. И Цзян Ваньинь на этот раз не отчитывает Вэй Ина за отсутствие хороших манер. Он и сам сверлит Цзинь Цзысюаня мрачным взглядом. Цзинь Цзысюань отвечает с холодным самообладанием: — Разве сплетни о моей невесте — подходящий повод для обсуждения? Это лишь отчасти успокаивает Вэй Ина. — Сплетничать в Облачных Глубинах запрещено, — говорит Лань Ванцзи. Пристыжённые, остальные ученики прекращают обсуждение и поскорее расходятся. Вэй Ин, однако, наоборот, замедляется, и Лань Ванцзи тоже непроизвольно сбавляет шаг. — Этот тип… — выплёвывает Вэй Ин, и каким-то образом одно слово выходит увесистей целой критической речи. — Эй, Лань Чжань, — Вэй Ин набирает в грудь воздуха, — а ты уже думал о том, что хочешь найти в своём партнёре по совершенствованию? — Он останавливается и оборачивается лицом к Лань Ванцзи. Странным образом кажется, что он нервничает. Лань Ванцзи не говорит, что уже в течение нескольких недель представляет своим партнёром по совершенствованию — Вэй Ина. Не говорит, что от одной лишь мысли о Вэй Ине, совершенствующемся с кем-то другим, ему хочется что-нибудь сломать. Не говорит, что хотел бы, чтобы Вэй Ин не дразнил его так, чтобы тот оставил его в покое и прекратил флиртовать с ним, — потому что боится, что, если скажет, Вэй Ин действительно не будет дразнить его так, оставит в покое и прекратит флиртовать с ним. Лань Ванцзи не говорит ничего. Вэй Ин вглядывается куда-то в конец дорожки, туда, где остальные ученики уже скрылись из вида. Их голоса тоже слабеют, пока не исчезают совсем на таком расстоянии. — Как ты думаешь, — спрашивает Вэй Ин, — ты мог бы однажды захотеть стать моим партнёром по совершенствованию? Это больно. — Не шути так, — едва выдавливает Лань Ванцзи, пытаясь снова продолжить путь. Вэй Ин удерживает его за руку. — Я не шучу! — настаивает он. Лань Ванцзи останавливается и оборачивается, не зная, чему верить. Вэй Ин смотрит ему в глаза. — Ты мне нравишься, Лань Чжань. Ты мне действительно нравишься. Я хочу быть твоим партнёром по совершенствованию. Хочу быть рядом с тобой. Я хочу… — Он колеблется. — Хочу поцеловать тебя. Я люблю тебя, Лань Чжань. Лань Ванцзи понятия не имеет, как это произошло, но он опять оказывается совсем рядом с Вэй Ином. И когда Вэй Ин говорит, что любит Лань Ванцзи, тот чувствует дыхание Вэй Ина у себя на губах. — Да, — говорит Лань Ванцзи. Улыбка Вэй Ина — ярче солнца. Лань Ванцзи хочет узнать, можно ли почувствовать радость Вэй Ина на вкус. Лань Ванцзи хочет поцеловать Вэй Ина — здесь и сейчас. И Лань Ванцзи целует.***
Несколько дней спустя Лань Ванцзи в последний раз патрулирует Облачные Глубины перед отбоем. Он счастлив даже сильнее, чем… Счастливее, чем когда-либо в своей жизни. Вэй Ин очень внимателен к нему. После ужина Вэй Ин сопроводил его до цзинши. Лань Ванцзи чувствует себя кем-то, о ком заботятся, кого любят. И целуют. Крепко целуют. Он не обиделся, когда Вэй Ин ушёл от него ещё задолго до отбоя. Вэй Ин всё ещё выглядит очень, очень усталым. Лань Ванцзи не возражает, если тот поспит подольше. Именно поэтому Лань Ванцзи чрезвычайно удивлён и раздосадован, когда слышит голос Вэй Ина из Библиотечного павильона, и ещё больше раздражается, когда до него доносится другой, женский голос, нежно и мягко отвечающий Вэй Ину. (Формально ученицам не запрещено посещать Библиотечный павильон, но время уже совсем близко к отбою.) Они разговаривают негромко. Кто-то с чуть менее хорошим слухом, чем у Лань Ванцзи, наверняка бы их не услышал. «Подслушивать запрещено». Но Лань Ванцзи всё равно подходит ближе к окну. — Мне это совсем не нравится, А-Сянь, — произносит женщина. А-Сянь? Они настолько близки? Лань Ванцзи невольно поджимает губы. — Всё в порядке, — беззаботно откликается Вэй Ин. — Это не страшно. Что не страшно? Они говорят про Лань Ванцзи? Про их… Вэй Ин так много наобещал ему — про свою любовь и про «всегда вместе» — между поцелуями, искрившими, как удары молнии. Лань Ванцзи — не его отец. Он не станет заставлять Вэй Ина остаться, не превратит его в узника своей любви. Он хотел бы. Но он не станет. — Совершенно не страшно, обещаю, — продолжает Вэй Ин абсолютно будничным тоном. — Я просто не высыпаюсь. Лань Ванцзи обнаружил место, с которого он может (совсем немного) заглянуть в павильон, туда, где сидит Вэй Ин (самым неподобающим образом: откинувшись назад и опираясь на руки). И одет он тоже неподобающе. Его одежда — даже нижняя! — распахнута и откинута за спину, открывая обнажённую грудь. Это очень, очень красивая грудь. Лань Ванцзи подозревает, что нарушает все правила, запрещающие интимность, уже тем, что просто посмотрел на неё. Лань Ванцзи сожалеет, что заметил, какая красивая у Вэй Ина грудь, когда в поле его зрения снова появляется девушка. Её (вероятно) сложно назвать совершенно уродливой, но, безусловно, это женщина недостойного поведения, которая вообще не должна была появиться в Облачных Глубинах. — Не лги мне, А-Сянь, — говорит девушка, и её голос, по-прежнему мягкий, звучит неожиданно строго. Вэй Ин ощутимо сникает. — Я… всё почти закончено, — говорит он. Что почти закончено? Вэй Ин почти закончил забавляться с Лань Ванцзи? Лань Ванцзи хочется умереть. Возможно, ему нужно просто уйти, вернуться к своим медитациям в уединении — по крайней мере, до тех пор, пока приглашённые ученики не разъедутся. — Хм-м, — тянет девушка. У неё в руках чернильница с тушью, и она обмакивает кисть, подносит её к груди Вэй Ина и начинает рисовать что-то похожее на магическую печать. Вэй Ин тепло улыбается ей. И это не та улыбка, которой он так легко готов делиться со всеми, и даже не та, которую он дарит Лань Ванцзи. Для этой девушки у Вэй Ина есть своя, особая улыбка, и Лань Ванцзи чувствует, что его вот-вот стошнит. — Всё правда в порядке. Ничего со мной не случится. Просто заметил, что уже истощил печати, только когда стало слишком поздно. Ты же знаешь — ничто не страшно, когда на мне защита шицзе… Лань Ванцзи застывает. Шицзе? — О, многое может повредить тебе, даже с защитой шицзе, — возражает девушка, и в голосе её слышится смех, но рука не теряет твёрдости. Каждый раз, как она заканчивает рисовать очередной символ, он как будто просачивается в кожу Вэй Ина, будто его набили иглами — и не сейчас, а давно, так что отёк уже спал. — И шицзе предпочла бы, чтобы А-Сянь постарался избегать подобных опасностей. Вэй Ин надувает губы: — Но это было бы так ску-учно, — тянет он преувеличенно плаксивым, ребяческим тоном. — Бедный Сянь-Сянь совсем увянет от скуки. — Сянь-Сянь всегда может пойти и развлечься вместе с Лань Ванцзи, — лукаво парирует девушка. Вэй Ин потрясённо ахает. Лань Ванцзи очень нравится её предложение. Значит, шицзе Вэй Ина знает о них? И одобряет? — Что? Нет! Я… — Вэй Ин выглядит так, словно ему очень хочется замахать руками, но приходится сохранять неподвижность, потому что кисть всё ещё скользит по его груди. Печать почти завершена. — Ой-ой, — смеётся девушка. — Говорила же — не ври мне. Вэй Ин задумчиво хмыкает: — А что, если я хочу пойти позаниматься уроками? Она не отвечает, вырисовывая завершающую окружность, охватывающую все символы. Очень разумно. Насколько известно Лань Ванцзи, Вэй Ин не готовился к урокам ни разу — с самого своего приезда в Облачные Глубины. — Или могу пойти позлить Цзян Чэна, — вслух перебирает варианты Вэй Ин. Это, по крайней мере, более вероятно, но вариант шицзе — предпочтительнее. — Можешь. И часто злишь, — соглашается она. — Ну вот и всё. Печать замкнута. Руки девушки движутся в воздухе, порождая мягкое, тёплое свечение, которое быстро разгорается, пока не становится почти болезненно ярким. Даже снаружи Лань Ванцзи ощущает его силу, жаркую, как летнее солнце. Она прижимает ладони к груди Вэй Ина, прямо над сердцем, и нарисованные ею символы вспыхивают, а потом бледнеют почти до полной невидимости. Вэй Ин выпрямляется и запахивает одежду. — Спасибо, шицзе, — тихо благодарит он. Девушка улыбается и гладит его по щеке. «Она очень красивая, — думает Лань Чжань. — И безусловно — очень любит Вэй Ина». — В следующий раз будь осторожнее, А-Сянь, — с нежностью напоминает она. — А сейчас нам надо поторопиться и вернуться в общежития до отбоя. Не задерживайся. — Хорошо, шицзе. Спокойной ночи. — Вэй Ин ослепительно улыбается ей, и они оба выскальзывают из Библиотечного павильона. Этой ночью Лань Ванцзи не спится. Даже после девяти он ещё несколько минут лежит без сна, с мечущимися в голове мыслями. Очевидно, эта девушка — Цзян Яньли. Её репутация вполне оправданна — в созданной ею защитной печати ощущалась нешуточная мощь. Лань Ванцзи никогда не слышал о том, чтобы подобную технику применяли непосредственно к человеку, врисовывая её прямо в кожу, но Цзян Яньли определённо проделывала это уже не впервые. Чем же таким занят Вэй Ин, что оно способно разрушить столь серьёзную защиту? _______________ *Прим.: Конфеты «Борода дракона» изготавливаются из сахара, кукурузного сиропа, рисовой муки, арахиса, кунжута и кокосовой стружки. Внешне они похожи на турецкую сладость пишмание, в отличие от которой внутрь «Бороды дракона» дополнительно заворачивают сладкую начинку.
