И время лишь бумажная луна

Одевшись по утру, Лань Ванцзи начинает свой день не с медитации. От этого как-то непривычно и слегка тревожно, но тем не менее он быстрым шагом («Бегать запрещено») направляется к общежитию приглашённых учеников. Лань Ванцзи удивлён состоянием вышеозначенных учеников. Часть из них всё ещё глубоко спит, а большинство остальных даже не привели себя в порядок и не готовы приступить к дневным заботам, хотя с пяти утра прошло уже больше четверти часа. От Лань Ванцзи не ускользает, что некоторые учащиеся с испугом реагируют на его появление, но он не обращает на них внимания в поисках комнаты, которую Вэй Ин делит с Цзян Ваньинем и Не Хуайсаном. Цзян Ваньинь замечает Лань Ванцзи первым. Он, по крайней мере, уже принял вертикальное положение, хотя его одежды ещё не до конца приведены в порядок, а волосы не причёсаны, и при виде Лань Ванцзи он отбрасывает гребень в сторону. Прямо в Не Хуайсана, и тот сердито бормочет что-то сквозь сон. — Доброе утро, второй молодой господин Лань, — излишне громко приветствует его Цзян Ваньинь, склоняясь в поклоне. Не Хуайсан подскакивает и скатывается с кровати. «Это, — полагает Лань Ванцзи, — довольно комичное зрелище». Но испытывает разочарование, потому что Вэй Ина в комнате нет. Его кровать застелена так аккуратно, как будто он и не спал вовсе. — Наследник Цзян, — откликается Лань Ванцзи, отвечая на поклон. Он не знает, как спросить про Вэй Ина, чтобы не показаться невежливым, а оба приглашённых ученика выжидающе на него смотрят. От неловкости, которую он сам же и породил, его спасает появление Вэй Ина. — Лань Чжань! — восклицает Вэй Ин, подходя ближе. Лань Ванцзи ловит себя на том, что начал разворачиваться, чтобы взглянуть на него, ещё до того, как сознательно решил обернуться. Сегодня он ещё ни разу не видел Вэй Ина. Целую вечность. — Вэй Ин, — говорит Лань Ванцзи. Вэй Ин по-прежнему выглядит усталым, но болезненная бледность покинула его лицо, как и краснота — его веки. Волосы Вэй Ина немного влажные. Должно быть, он проснулся точно в положенное время и даже сходил искупаться. Утреннее солнце отражается в его глазах, освещает улыбку и ленту у него в волосах. Лань Ванцзи вдумчиво размышлял над этим вопросом и полностью убеждён, что Вэй Ин объективно прекраснее всех, кто когда-либо существовал. Он многократно перепроверял методику и логические инструменты своего анализа и не сомневается, что его выводы истинны. Вэй Ин между тем сообщает что-то Цзян Ваньиню, который сердито шипит в ответ, а затем Вэй Ин… А затем он берёт Лань Ванцзи за руку и тянет за собой прочь из общежития. Лань Ванцзи осознаёт, что улыбается. Выглядеть слишком счастливым — неподобающее поведение. Есть даже специальное правило. Но он не может перестать.

***

Вэй Ин уверенно ведёт его по извилистым дорожкам Облачных Глубин к полянке на берегу ручья. Он болтает с Лань Ванцзи легко и жизнерадостно, и его не смущает то, что Лань Ванцзи — неловкий и молчаливый и большую часть времени не знает, что отвечать. — Сегодня тебе положен подарок за то, что ты пришёл меня навестить, — провозглашает Вэй Ин, широко улыбаясь и вытаскивая из рукава пухлый пакет. — Взгляни! Завтрак! И куда аппетитнее, чем мы могли бы вкушать. Он разворачивает свёрток с приготовленными на пару булочками, ещё тёплыми, и протягивает одну Лань Ванцзи. Это его любимые. Он не представляет, откуда Вэй Ин смог их добыть: на вкус они совсем как те, что продаются в Цайи, но время ещё слишком раннее, чтобы Вэй Ин успел сходить туда и вернуться обратно. Вэй Ин прислоняется к Лань Ванцзи плечом, пока они завтракают, и наблюдает за тем, как кролики осторожно высовывают свои носики из-за корней деревьев. Вэй Ин принёс с собой также немного салатных листьев и использует их, чтобы подманить кроликов. Один из них подбирается совсем близко, и Вэй Ин ловит его и прижимает к груди, оборачиваясь к Лань Ванцзи. — Лань Чжань... — начинает он, но Лань Ванцзи больше не в силах этого выносить и наклоняется, чтобы поцеловать Вэй Ина. Кролик колотит его лапками в грудь, и он отстраняется ровно настолько, чтобы дать Вэй Ину возможность опустить зверька на землю, а потом целует его снова. Он чувствует на губах Вэй Ина улыбку, и тот падает навзничь и тянет Лань Ванцзи улечься на траву рядом с собой. Лань Ванцзи прикусывает нижнюю губу Вэй Ина, спускается поцелуями вдоль щеки и вцеловывается в шею. Голова немного кружится от новых ощущений, и он чувствует себя бесстрашным и дерзким, когда носом отодвигает в сторону воротник ханьфу. Думает о символах, нарисованных на груди Вэй Ина, и — возможно, сильнее, чем следовало, — прикусывает кожу в районе ключицы. Вэй Ин шипит от боли, но не отталкивает Лань Ванцзи, а напротив — выгибается ему навстречу и шепчет его имя. След от укуса не будет виден, когда Вэй Ин запахнётся как должно, но Лань Ванцзи представляет себе этот след, который тайно останется на коже Вэй Ина — даже потом, когда они будут окружены другими людьми. Представляет, как он светится от его духовной энергии, и верит, что и он тоже способен защитить Вэй Ина от всего, что бы ему там ни угрожало.

***

Какое-то время спустя до них доносится звук колокола, призывающего учеников на утренние занятия. Лань Ванцзи неохотно отстраняется, хотя всё его тело, кажется, не желает удаляться от Вэй Ина даже на минимальное расстояние. Они поправляют одежду. Лань Ванцзи обходит Вэй Ина сзади, чтобы отряхнуть траву с подола его ханьфу, и целует возле уха. Вэй Ин тихо смеётся. — Неужели всё ещё не насытился? — лукаво спрашивает он. — Никогда не насыщусь Вэй Ином, — честно отвечает Лань Ванцзи и слышит, как у Вэй Ина перехватывает дыхание. (Он думал об этом. И он уверен. Каждое мгновение с Вэй Ином только заставляет его желать большего.) — Я и забыл, как замечательны комплименты Лань Чжаня, — шепчет тот какую-то бессмыслицу и оборачивается, чтобы внимательно осмотреть Лань Ванцзи с головы до пят. — Ах, Лань Чжань, твоя налобная лента съехала! Это не я, клянусь! Странным образом он выглядит почти испуганным, и Лань Ванцзи целует его ещё раз — потому что может и потому что это снова вызывает улыбку на губах у Вэй Ина, а потом — снимает ленту совсем. И вкладывает её в ладони Вэй Ина. — Завяжи как должно, — просит он. Лань Ванцзи не думает, что Вэй Ину известно, как много значит для него эта просьба, впрочем, это не страшно. Лань Ванцзи хочет этого, хочет увидеть свою налобную ленту в руках у Вэй Ина. Но потом ему кажется, что, возможно, Вэй Ину что-то всё же известно, потому что на мгновение тот выглядит совершенно потрясённым, а потом его улыбка возвращается — ещё ярче, чем прежде, — и он тянется вверх и очень, очень старательно повязывает ленту как надо. — Конечно, Лань Чжань, — выдыхает Вэй Ин и снова целует его. Им приходится передвигаться гораздо быстрее, чем надлежит в Облачных Глубинах, чтобы успеть на тренировочное поле вовремя.

***

Как выясняется, тренировки этим утром не будет. Брат отыскивает их там, где они собрались вместе с остальными учениками. Он кидает взгляд на Лань Ванцзи, потом на Вэй Ина, улыбается и затем — кланяется Вэй Ину. — Прошу прощения, что прерываю, молодой господин Вэй, но мне нужно перемолвиться с Ванцзи парой слов, — говорит брат. Вэй Ин отвечает на поклон: — Разумеется, Цзэу-цзюнь. — Он отходит в сторону и присоединяется к Цзян Ваньиню. — Где ты был во время завтрака? — громко шепчет Цзян Ваньинь. — Ты вообще ел? Я оставил тебе немного. Ты позоришь мою мать, когда пропускаешь завтрак! Люди подумают, что мы так и не приучили тебя принимать пищу! — Я ел, я ел! — протестует Вэй Ин. — Я позавтракал с Лань Чжанем, клянусь! — Надо было скормить твою еду животным! — сердится Цзян Ваньинь. — Он тебя достаёт? Я думал, это ты его достаёшь. Ты невыносимый человек, и Лань Ванцзи с тобой тоже становится невыносимым. Если он тебя обидит, я попорчу его хорошенькую мордашку. Лань Ванцзи волнуется, не выдаёт ли что-нибудь его лицо, когда Цзян Ваньинь косится в его сторону недобрым взглядом. Он также беспокоится о том, что подумает брат: тот также наблюдал за происходящим, но, скорее всего, не понял, на что намекал Цзян Ваньинь, потому что улыбается так, будто что-то его очень порадовало. Затем брат поворачивается к Лань Ванцзи, и они отходят на достаточное расстояние, чтобы поговорить с глазу на глаз. — Совет кланов в ордене Не вот-вот начнётся, — сообщает брат, — а дядя всё ещё медитирует в уединении. Он… — брат на мгновение замолкает. — Ему необходимо поразмышлять о личной сдержанности, надлежащем отношении к окружающим и гармоничном равновесии своей ци. Лань Ванцзи кивает. Дядя нарушил сразу несколько правил. Такие проступки требуют наказания. Обязанность любого опытного совершенствующегося (такого как дядя) — обдумать свои провинности и предпринять меры, дабы избежать искажения ци. — Я полечу на Совет кланов вместо него, — продолжает брат. — Моё отсутствие будет недолгим, но занятия на это время придётся отменить. Надеюсь, приглашённые ученики воспользуются этой передышкой для размышления и медитации. Его голос, когда он произносит это, совершенно бесстрастен. Приглашённые ученики, как прекрасно известно Лань Ванцзи, скорее всего, отправятся пьянствовать в Цайи и будут кутить там до неприлично позднего времени. Брату это определённо известно не хуже, поэтому Лань Ванцзи воздерживается от замечаний. — Однако есть ещё одно дело, — говорит брат. — В Цайи завелись озёрные гули, которых необходимо уничтожить. Пока искал тебя, я встретил наследника Цзяна из Юньмэна. Как выяснилось, адепты ордена Юньмэн Цзян весьма сведущи в таких вещах. И я подумал, что, возможно, совместно со старшим учеником ордена Цзян и детьми Цзян Фэнмяня ты сможешь избавиться от гулей без особых проблем. — Он поднимает руку в предостережении. — Если возникнут сложности, немедленно возвращайтесь в Облачные Глубины за подкреплением. При необходимости — дождитесь моего возвращения. Не рискуйте без нужды. — Почему сразу не взять с собой больше адептов? — спрашивает Лань Ванцзи. — Это всего лишь озёрные гули, и репутация Соцветия Пристани лотоса выше всяких похвал. Сил и познаний у вас четверых должно быть вполне достаточно. — Улыбка брата становится шире. — Да и тебе будет приятно провести какое-то время с ними вместе. Вслед за ним Лань Ванцзи смотрит туда, где Вэй Ин и Цзян Ваньинь стоят рядом друг с другом. Они грубо пихаются локтями, но при этом оба хохочут. Лань Ванцзи совсем не уверен, что хочет проводить время с детьми Цзян Фэнмяня. Они… его беспокоят. — Дева Цзян будет ждать вас у ворот, — добавляет брат и удаляется.

***

Они прилетают в город Цайи без происшествий. Приземляются и готовят две узкие лодки. Лань Ванцзи рассчитывает делить лодку с Вэй Ином, но Цзян Ваньинь и Цзян Яньли загадочно переглядываются. Цзян Ваньинь выгибает бровь, а Цзян Яньли слегка качает головой. Затем какое-то время они буравят друг друга взглядами, и наконец Цзян Ваньинь фыркает, Цзян Яньли улыбается, и оба со значением оборачиваются к Вэй Ину. Несколько долгих мгновений Вэй Ин непокорно таращится в ответ, а потом вскидывает руки вверх. — Ну хорошо! — восклицает он. — Но если вы перестараетесь, я скажу госпоже Юй, что вы опозорили орден Цзян! Не смейте запугивать Лань Чжаня! Вместе с Цзян Яньли они садятся в одну из лодок и отплывают без единого слова. Цзян Ваньинь запрыгивает в другую и выжидающе смотрит на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи не понимает, что происходит, но внезапно ощущает, что чуточку нервничает. Он тоже забирается в лодку.

***

Цзян Ваньинь берётся за вёсла. Он управляется с ними весьма умело, но в итоге только слегка отгребает от берега. А потом и вовсе перестаёт грести, позволяя лодке дрейфовать по течению. — Лань Ванцзи, — начинает он, — известен своими честностью и безупречным поведением. Почему-то Лань Ванцзи кажется, что это совсем не похвала. — Мгм, — осторожно соглашается он. — Не могу сказать, что Вэй Усянь обладает похожей репутацией или даже её заслуживает, — говорит Цзян Ваньинь. Он не смотрит на Лань Ванцзи, а скорее вглядывается вдаль, в клубящийся над водой туман. — Тем не менее… — Цзян Ваньинь поворачивается к Лань Ванцзи и улыбается. Это застывшая улыбка. Ничего не выражающая. Полностью лишённая эмоций, и это пугает. Лань Ванцзи замирает на месте. Он не знает, как ответить на это. — Мы с А-цзе решили, что я должен объяснить тебе правила. — Правила? — переспрашивает Лань Ванцзи. — Правила. — Улыбка исчезает. — Мы позволим тебе… проводить время… с Вэй Усянем. Но есть правила, которым ты будешь следовать. От Лань Ванцзи не ускользает тот факт, что формулировка не предполагает наличия у него права свободного выбора. Это логично. Лань Ванцзи привык к правилам. Правила не подлежат обсуждению. Он внимательно слушает. — Если услышишь лай или увидишь собаку… Любую собаку, даже крошечных очаровательных щенков, которые не могут никому навредить, — поясняет Цзян Ваньинь. — Ты должен защищать Вэй Усяня. Гони их от него подальше. — Он наклоняется к Лань Ванцзи. — Даже щенят, — повторяет он с нажимом. — Собаки приводят Вэй Усяня в ужас. В полнейший ужас. Мы не знаем почему, но так уж обстоят дела, и раз рядом с ним будешь ты, а не я, ты должен защищать его. — Собаки, — серьёзно повторяет Лань Ванцзи. Это важная информация, и он благодарен, что Цзян Ваньинь поделился ею. — Он безрассуден и нередко чрезмерно рискует, — продолжает Цзян Ваньинь. — Постарайся удержать его от чересчур дурацких поступков. Он совершенно бесстыден. Постарайся сделать так, чтобы он не опозорил клан Цзян. Если он вздумает что-то приготовить, будь осторожен с едой. Он ужасный повар, и все его блюда — нечеловечески острые. По возможности не давай ему готовить ни при каких обстоятельствах. Однажды он умудрился прожечь котёл насквозь. — Цзян Ваньинь выдыхает. — Ну, на сегодня, пожалуй, достаточно. Правила простые и легко запоминаются. Лань Ванцзи испытывает облегчение. Цзян Ваньинь ухмыляется ему. — Думал, что я начну тебе угрожать? — интересуется он. Лань Ванцзи кивает. — Я хотел, — жизнерадостно сообщает Цзян Ваньинь и начинает с силой грести вперёд, — но выигрыш достался А-цзе.

***

Они догоняют вторую лодку очень быстро. — Лань Чжань! — с улыбкой окликает его Вэй Ин. — Надеюсь, Цзян Чэн был не слишком жесток к тебе! Цзян Ваньинь фыркает и огрызается: — Выносить такого, как ты, уже и так слишком большая жестокость. — Он умело, полностью уравняв их скорости, подводит лодку к той, в которой находятся Вэй Ин и Цзян Яньли, так близко, что борта практически соприкасаются, а потом откладывает вёсла и протягивает руку. Цзян Яньли опирается на ладонь брата и легко переступает с лодки на лодку. Цзян Ваньинь перепрыгивает в обратном направлении, отбирает вёсла у Вэй Ина и отгребает далеко в сторону ещё до того, как его сестра обернётся к Лань Ванцзи. — Не беспокойся, Лань Чжань! — кричит Вэй Ин, и его голос стремительно затихает по мере того, как они удаляются. — Мы увидимся совсем скоро! — Дева Цзян, — приветствует Лань Ванцзи. — Второй молодой господин Лань. — Она улыбается. — Я так давно ждала возможности поговорить с вами. Лань Ванцзи сглатывает. Её улыбка действительно очаровательна. Она очень тёплая и, по всей видимости, искренняя. Лань Ванцзи думает, что от этого только хуже.

***

У Цзян Яньли весьма утончённые манеры. Им не доводилось толком беседовать прежде, и она в соответствии с приличиями и, кажется, от души произносит все подобающие случаю любезности: о том, как она ценит гостеприимство Облачных Глубин и благодарна за возможность поучиться у мудрых совершенствующихся ордена Лань. Лань Ванцзи не помнит, чтобы он испытывал подобное беспокойство с… по крайней мере, с тех пор, как начал учиться совершенствованию. Когда наконец с любезностями покончено, она, как и её брат чуть ранее, отводит взгляд и всматривается куда-то в речную дымку. — А-Сянь — особенный человек, — начинает она. — Он всегда очень жизнерадостный, даже когда ему трудно или больно, поэтому бывает непросто понять, в каких случаях он искренен. — Цзян Яньли на мгновение замолкает. — И А-Сянь чувствительней, чем когда-либо будет готов признать. Она оборачивается к Лань Ванцзи, и её улыбка наполнена нежностью и теплом. — Есть то, чего вы пока не знаете об А-Сяне. Я уверена, что со временем он всё вам поведает. Даже думаю, что это случится скоро. В то, что ему придётся рассказать, будет очень сложно поверить, но, пожалуйста, поймите — это чистая правда. Лань Ванцзи не может представить, что не поверит во что угодно, сказанное Вэй Ином. Цзян Яньли продолжает: — Я знаю, что вы хороший человек, второй молодой господин Лань, и я верю, что вы не отнесётесь к этому беспечно. Но крайне важно, чтобы вы понимали, А-Сянь… уже беззаветно привязан к вам. Он никогда не отвернётся от вас. Но он может порой тупить и испытывать неуверенность в себе, поэтому, пожалуйста, постарайтесь всегда прямо говорить ему о важных вещах. Выражение её лица становится очень, очень серьёзным. — Будет весьма печально, если кто-то, кто крайне много значит для него, неосторожно обойдётся с его чувствами. По спине Лань Ванцзи пробегают мурашки. Цзян Яньли повышает голос: — А-Чэн! Плыви обратно! — зовёт она.

***

Лань Ванцзи испытывает облегчение, когда Цзян Яньли переходит на другую лодку, а Вэй Ин присоединяется к нему. — Надеюсь, они не были к тебе чрезмерно суровы? — спрашивает Вэй Ин. И хотя он произносит это легкомысленным тоном, что-то в его взгляде на Лань Ванцзи наводит на мысль, что он отчаянно нервничает. — Они. Беспокоятся. О Вэй Ине, — отвечает Лань Ванцзи, потому что вот это он как раз хорошо понимает. — Я… «Прямо говорить о важных вещах». Цзян Ваньинь не включил это в обязательные правила, но, возможно, тот просто забыл. И хотя Цзян Яньли облекла свою мысль в очень вежливую форму, Лань Ванцзи уверен, что это также одно из новых правил, которым необходимо следовать. Он набирает в грудь воздуха и тщательно выверяет слова: — Я понимаю. Люблю тебя. Хочу всегда быть с Вэй Ином. Ему удаётся выразиться именно так, как хотелось, но у Вэй Ина такое лицо, как будто он вот-вот заплачет. Яснее ясного, что Лань Ванцзи ошибся, и теперь брат и сестра Цзян возненавидят Лань Ванцзи и отберут у него Вэй Ина, чтобы защитить. Лань Ванцзи осмеливается бросить взгляд на соседнюю лодку. Ладони Цзян Яньли прижаты к губам, Лань Ванцзи слышал, как она ахнула, когда он обращался к Вэй Ину. Цзян Ваньинь смотрит на него с такой яростью, словно готов убить. Это катастрофа. Предполагалось, что они будут охотиться на озёрных гулей, а теперь Лань Ванцзи, возможно, спровоцировал непримиримую вражду с кланом Юньмэн Цзян. — Лань Чжань! — жалобно скулит Вэй Ин. — Ты не можешь вот так запросто говорить подобные вещи, моё бедное сердце этого не выдержит! А затем Лань Ванцзи внезапно целуют. Если Вэй Ин и правда хочет, чтобы это тоже стало одним из правил, наказание за нарушение не должно быть таким приятным. — Я передумал! Это худшее, что могло случиться, и я их ненавижу, — бормочет Цзян Чэн. — Эй! Придурок! — Слышен всплеск воды. — Если озёрные гули попытаются тебя сожрать, я им мешать не буду! — Тише, А-Чэн, — возражает Цзян Яньли. — Оставь их в покое. Ах, если бы все мужчины были такими же честными. Вэй Ин прерывает поцелуй и оборачивается: — Павлин снова обращается с тобой по-свински? Только намекни, и я отделаю его так, что он станет умолять о возможности признаться тебе в любви! Цзян Ваньинь, похоже, готов подписаться под каждым словом, но Цзян Яньли поднимает руку, и оба её брата мгновенно замолкают. — Мы не отыщем никаких гулей, если вы будете так шуметь, — говорит она. — Всё необходимое уже сказано. Пора охотиться.

***

Вэй Ин извлекает из рукава два обрывка ткани, кисть и чернильницу и быстро наносит на обе тряпицы какие-то символы. Какие — Лань Ванцзи не успевает внимательно рассмотреть. Затем Вэй Ин перебрасывает получившиеся талисманы Цзян Яньли, и та прикладывает к ним раскрытую ладонь. К удивлению Лань Ванцзи, тушь при этом не размазывается, а высыхает и впитывается. Один из талисманов она возвращает обратно, а второй — отдаёт Цзян Ваньиню. Каждый из юношей привязывает по тряпице в самую середину своей сети, и Цзян Ваньинь забрасывает сеть в воду. Цзян Яньли создаёт ещё один талисман, прикрепляя его к корме своей лодки, а Вэй Ин делает то же самое с лодкой, в которой находится Лань Ванцзи. И хотя вёсла сложены на дне, судёнышки перестают дрейфовать по течению и плывут ровно и осмысленно, сначала немного расходясь в стороны, а затем двигаясь широким зигзагом — лодка брата и сестры Цзян впереди, а Лань Ванцзи и Вэй Ина — сзади. Цель манёвра быстро становится очевидной. Их траектории позволяют охватить обширное водное пространство. Лань Ванцзи замечает на воде завихрение, как будто что-то быстро движется, нацелившись на переднюю лодку. Цзян Ваньинь надёжнее перехватывает верёвку, и тут же что-то врезается в сеть, которую он держит. Канат натягивается. Цзян Ваньинь крепко упирается ногами в дно лодки и терпеливо выжидает, несмотря на то, что натяжение каната растёт, а его руки напрягаются от усилия. — Лань Чжань, — тихо просит Вэй Ин. — Помоги мне с этим. Ты ведь сильнее, чем я. Лань Ванцзи кивает и берётся за верёвку, устраиваясь поустойчивее, перед тем как Вэй Ин закидывает сеть. Он слышит, как крякает Цзян Ваньинь, начиная вытягивать свою. Верёвка в руках Лань Ванцзи резко дёргается, сеть тяжелеет. Откуда-то сбоку доносится звук меча Цзян Яньли, и Лань Ванцзи видит отражённый отблеск его сияния, когда она разделывается с уловом. Сеть тянет назад с чудовищной силой, но Лань Ванцзи упирается надёжно и держит крепко. Он знает — и это не предмет его гордости, а просто факт, — что действительно очень силён. Теперь он смотрит в сторону кормы, поэтому не видит, что делают брат и сестра Цзян, но до него доносится плеск и возглас: — А-Сянь! Давай! — Тащи! — командует Вэй Ин, и Лань Ванцзи тащит. Вэй Ин вытаскивает меч и встаёт наготове. Лань Ванцзи кидает мимолётный взгляд на иероглифы, выгравированные чуть ниже гарды, и его брови удивлённо взлетают вверх. «Какая разница»? Как странно… Какое неподходящее имя для меча. Сеть тяжело волочится за лодкой. Лань Ванцзи вытягивает её постепенно, перехватывая руками. Наконец она появляется над поверхностью и переваливается через борт, плюхаясь в натёкшую лужу. В ней — прорва озёрных гулей, больше, чем могло бы появиться в Цайи даже за многие годы: живущий там люд умело обращается с лодками и отлично плавает. Вэй Ин атакует, и лезвие его меча танцует сквозь ячейки, метко поражая гулей, но не повреждая сеть. Он спихивает останки обратно за борт, проверяет сеть на разрывы — быстро, но тщательно — и закидывает её снова, а потом машет находящимся на другой лодке. Лань Ванцзи слышит поскрипывание верёвки о борт и плеск, означающий, что Цзян Ваньинь тоже вытащил сеть. Лодка по-прежнему быстро скользит по поверхности воды. Теперь Лань Ванцзи разобрался в стратегии полностью: сети каким-то образом привлекают озёрных гулей (он полагает, что это как-то связано с привязанными к ним талисманами), а извилистый путь, по которому передвигаются лодки позволяет за один проход прочесать довольно большую часть озера. Они вытягивают сети по очереди, ни на мгновение не прерываясь. Это удивительно эффективно. Лодки движутся по широкой, плавной кривой, постепенно закругляющейся к центру озера. Лань Ванцзи озадачен численностью гулей — они с Вэй Ином перебили несколько десятков, ещё толком не отдалившись от берега, и он подозревает, что у брата и сестры Цзян сравнимый улов. Орда гулей начинает наконец истощаться по мере того, как они приближаются к середине озера, — к облегчению Лань Ванцзи. Всё его тело ноет от усталости. Он не помнит, чтобы ему когда-либо приходилось трудиться так тяжко. Вэй Ин предлагал поменяться с ним местами и взяться за верёвку, но Лань Ванцзи отказался. Он не умеет вот так разить прямо сквозь сеть и боится повредить её и нарушить весь план. Он также видит, как на другой лодке Цзян Ваньинь удерживает канат, не сменившись ни разу. «Имея сильную волю можно добиться чего угодно», — мысленно повторяет Лань Ванцзи. Он не уверен, не является ли неподобающим его абсолютное нежелание оказаться слабее, чем Цзян Ваньинь (особенно на глазах у Вэй Ина), но напоминает себе о том, что высеченные в скале правила также предписывают «быть сильным». Лань Ванцзи сжимает верёвку.

***

— Ну, похоже, всё! — жизнерадостно провозглашает Вэй Ин, после того как они проплывают достаточно большое расстояние, а сеть остаётся пустой. Он затаскивает её обратно в лодку и отвязывает теперь совершенно испачканный и размокший талисман. — Фу, мерзость, — морщится Вэй Ин и отводит руку с тряпицей подальше в сторону. Ткань извергает несколько клубов пара, а затем вспыхивает огнём, и оставшийся от неё пепел быстро развеивается по ветру. Лань Ванцзи оглядывается на другую лодку, где Цзян Яньли делает то же самое. Она ловит его взгляд и тепло улыбается, прежде чем обернуться к Цзян Ваньиню, который сгорбившись опустился на одну из низких скамей. С постыдным удовольствием Лань Ванцзи отмечает, что тот выглядит таким же измотанным, каким ощущает себя он сам. «Смотреть на побеждённых свысока запрещено. Как и завидовать победителям. Но, возможно, допустимо испытывать удовлетворение, если ты не победил, но и не проиграл», — решает Лань Ванцзи... Также возможно, что сейчас уже допустимо присесть. — Ты отлично справился, Лань Чжань! — восклицает Вэй Ин и обнимает его. — Особенно — для первого раза. Лань Чжань такой сильный! «И это тоже, — думает Лань Ванцзи, устало прислоняясь к Вэй Ину. — Это тоже хорошо».